Гражданская инициатива

За бесплатное образование и медицину

Психологический центр Новгорода: от помощи детям к профанации за деньги

25.02.2013

Психологический центр Новгорода: от помощи детям к профанации за деньги

Мне бы хотелось рассказать о ситуации, которая сложилась в одном из психологических центров города Новгород.  Некоторое время назад я работала в одном государственном учреждении, оказывающем услуги детям от рождения до 18 лет. Непосредственно наш отдел занимался детьми до 4 лет. В нашей команде были психологи, логопеды, дефектологи. Работа была обширной. Занимались и детками с ограниченными возможностями, и с детками, имеющими какие-либо трудности в адаптации, с неврозами, помогали в реабилитации детей с ДЦП, с синдромом Дауна. Работа шла во многих направлениях. Служба раннего развития в нашем городе и по всей области была единственная. Родители были очень рады и благодарны за работу службы. Специалисты отдела пытались понемножечку систематизировать накопленный опыт, особенно в области работы с детьми с аутистическими расстройствами, с ДЦП, с нарушениями слуха и зрения.  Большая работа проводилась с родителями.

Стоит отметить безграмотность населения в вопросах воспитания и развития детей раннего возраста. Клубов, занятий для данного возраста очень много, но, к сожалению, тех, которые бы занимались теми направлениями, которые важны именно для данного возраста, очень мало. Жалко, что многолетний накопленный опыт советских и иностранных ученых позабыт. И изучение букв, большое количество разных игрушек вытеснили знания о естественном развитии детей раннего возраста. Но это так, лирическое отступление. Просто хотелось сказать, что работа, действительна, была эффективной и очень необходимой для нашего города, да и, наверное, можно сказать для страны, поскольку мы сотрудничали с отдельно сформировавшимися службами раннего вмешательства в Архангельске, Томске, Санкт-Петербурге и еще некоторых городах России. Велась работа с иностранными организациями.

В начале своего существования наш отдел набирал свои обороты. Работа кипела, открыли большое количество бесплатных групп для детей, клубов для родителей. Индивидуальные приемы велись также бесплатно. Каждый индивидуальный прием длился 50 минут. Для диагностики ребенка время было неограниченно, можно было 2 приема назначить, а, если нужно, то и больше. Для диагностики детей раннего возраста нередко необходима работа двух специалистов, а иногда и общая работа всего отдела. Ведь ни для кого не секрет, что правильно поставленный диагноз это уже чуть ли ни половина успеха в работе. При этом занимались мы совсем  за небольшую зарплату. Лично я  получала 5 000 – 6000 рублей, иногда, конечно, были и премии, но небольшие 2000 – максимум 3000 рублей. Но я еще молодой специалист с низшей категорией, а чтобы повысить ее необходимо проработать 2 года.  Но так работать нам пришлось недолго.

С 2012 года для нашего руководства важнее стало количество принимаемых клиентов. Сверху поступило распоряжение вести группы в два раза больше по количеству детей и в два раза меньше по времени продолжительности. Ну, получалось как на заводе, пришел – отстучал – ушел. Что ж, попробовали и так работать. Количество детей, побывавших в нашем центре, несомненно, увеличилось. И вроде бы все довольны, только вот мы понимали, что качество нашей работы  ухудшилось. Запретили совместные диагностические приемы, из-за большого количества групп уменьшилось количество индивидуальных приемов. Людям приходилось ждать до повторного приема  2-3 недели, а  иногда и целый месяц. А для ребенка раннего возраста один месяц – это огромный период, за который столько всего может произойти. В общем, повторные приемы в данном случае были как первичные приемы, все приходилось начинать чуть ли не с самого начала. Число специалистов — кто работал непосредственно с детьми — конечно, не увеличилось, было и осталось 2,5 ставки. А объемы увеличились конкретно, почти в два раза. Зарплата при этом осталась на прежнем уровне.

Мы все думали о развитии отдела, о накопленном опыте и возможности собственного развития, ездили, учились, смотрели, устраивали видеосъемки приемов с последующим разбором работы. А руководство все цифр и объемов требовало, и потихонечку стало намекать, что надо бы учиться зарабатывать самостоятельно, думать об услугах, которые можно было бы продать.

В результате, объем мы выдали, но желания работать уже не было, да и сил тоже. Какой тут индивидуальный подход… Как сложно и больно было смотреть на детей, которым реально можно было помочь, родителям, которым просто чуть больше времени нужно было, чтобы им разъяснить, как поступать с детьми. Но индивидуального времени было мало, а требований и желаний объемов было большим. Ходили мы к директору, разъясняли, просили и доказывали, что нельзя так. Нельзя без последовательности, четкости и индивидуального подхода к каждому, что вырастут у нас не личности, а массы. А нам все про объемы и про «надо».

Кульминацией стало распоряжение директора: индивидуальный прием будет длиться не один час, а 30 минут. Нет, подумали мы, это уже предательство собственной профессии. Относиться к людям, как к безликим роботам, а тем более к тем, кто только-только появился на свет? Стать соучастником развития и появления психических нарушений, дезадаптации и десоциализации? Сначала я, затем все мои коллеги по отделу, подали на увольнение.

Отдел наш развалился… и, по-видимому, кроме нас и наших детей и родителей никому наша работа не нужна. Государству нашему, вероятно, выгоднее лечить болезни, а не заниматься полноценным развитием наших граждан с самого начала. Больно, что жизнь людей превращается в одномерное, безликое, ограниченное, узкое, сжатое подобие жизни. Что мы в одиночку бессильны, а объединиться для истинной борьбы духа не хватает. Но хватит ли нам силы духа видеть обезличенное, несчастное потерянное поколение наших детей? И стоит ли ждать последствий нашего бездействия или все-таки встать с коленей и начать быть?

Добавить комментарий