Гражданская инициатива

За бесплатное образование и медицину

Образование: кадры под ударом

17.02.2014

Образование: кадры под ударом

Российская социальная сфера – та область, где исполнительная власть в лице правительства сегодня реализует практически монопольное право определять правила игры: в отличие от сферы экономической у социалки практически нет крупных лоббистов среди законодателей. Так что в качестве субъекта законодательной инициативы здесь практически всегда выступает отнюдь не депутатский корпус, и Госдуму, при всех недостатках ее работы, можно ругать только за голосование «по свистку».

ИЗНАНКА РЕФОРМ

Нынешний правительственный курс на оптимизацию социальных расходов по сути можно назвать второй большой волной экономического неолиберализма после монетизации льгот 2004–2005 годов. Общим подходом для всех отраслей выступает стремление правительства минимизировать социальные издержки и не увеличивать бюджетные вливания, например в фонд заработной платы, а повышать зарплату в образовании и здравоохранении за счет «структурных реформ, призванных повысить эффективность расходов и качество услуг», «сокращения неэффективных расходов и звеньев». На практике такие «реформы» оказываются банальным сокращением штатов, а также ликвидацией значительного числа бюджетных школ и поликлиник. Взамен предлагается «развитие реальной конкуренции, открытие бюджетной сферы для НКО и социально ориентированного бизнеса, снятие барьеров для самостоятельности бюджетных учреждений», но, как правило, дальше деклараций дело не идет. Более того, декларируемые цели напрямую противоречат принимаемым нормативным документам, как это, например, произошло с Федеральным законом от 8 мая 2010 года № 83-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием правового положения государственных (муниципальных) учреждений», направленным на сокращение самостоятельности этих самых учреждений, детализированную регламентацию их деятельности. Отметим также, что по своему духу такие шаги напрямую противоречат стратегической позиции Владимира Путина, сформулированной им, в числе прочего, в майских указах 2012 года.

Опыт показывает, что те учреждения, которые подлежат коммерциализации и превращению в эффективные структуры, демонстрируют не повышение качества оказываемых услуг, а их ухудшение и удорожание – что в образовании, что в здравоохранении, что в сфере ЖКХ.

НАСТУПЛЕНИЕ НА ЗАКОНОДАТЕЛЕЙ

Лето минувшего года ознаменовалось беспрецедентным для Госдумы нескольких созывов случаем, когда все четыре парламентские фракции, включая фракцию думского большинства, «Единую Россию», солидарно высказались за отставку министра образования и науки России Дмитрия Ливанова. Непосредственным поводом для такого недоверия депутатов стала инициированная и блестяще, следует признать, проведенная Минобрнауки кампания по реформированию, а точнее, ликвидации Российской академии наук, но высказывались депутаты и о девальвации российского образования в целом, ухудшении его качества и конкурентоспособности на мировом рынке, снижении доступности, превращении его де-факто из гарантированного Конституцией права в платную услугу. Министерство парировало парламентскую критику тем, что якобы депутатский гнев вызван разработкой в Минобрнауки электронной системы «Антиплагиат», в результате внедрения которой научные достижения многих остепененных парламентариев были поставлены под сомнение. Такой ответ ведомства, активно продвигаемый в СМИ, разумеется, критики не выдерживает. Все депутаты единодушно признают меры по борьбе с плагиатом, принимаемые Минобрнауки, безусловно полезной инициативой, позволяющей провести серьезную ревизию научной номенклатуры, в том числе и среди тех же правительственных чиновников. О том, что парламентский гнев оказался недолговечным, а менее чем через два месяца три фракции одобрили все предложенные министерством нововведения по РАН, напоминать излишне, а вот к критическим аргументам депутатов стоит прислушаться внимательнее.

Разработанный Минобрнауки Федеральный закон от 29 декабря 2012 года № 273 «Об образовании в Российской Федерации», утвержденный голосами фракций «Единая Россия» и ЛДПР, несмотря на свой рамочный характер (содержит 179 отсылочных норм), вполне можно назвать манифестом образовательной контрреформы. Он стал значительным отступлением от действовавшего прежде закона об образовании, принятого еще на заре ельцинских времен. Новый закон не содержит государственных гарантий финансирования образования и уровня заработной платы для большинства педагогов, за исключением школьных учителей. Впервые с 1991 года правительство посягнуло на священную корову – гарантированное число бюджетных студентов. Благодаря новой формуле расчета до 2020 года это число уменьшится как минимум на треть. Закон лишил детей-сирот льгот при поступлении в вузы и учреждения среднего профессионального образования, в пять раз поднял оплату присмотра и ухода за детьми в детских садах, в 20 раз увеличил плату за общежитие для вузовских студентов.

Кроме того, новый закон об образовании в полной мере стал иллюстрацией актуального вектора реформирования всей российской социалки – переноса финансового бремени с федерального центра на регионы. Согласно закону, резко сокращены коммунальные льготы для сельских педагогов и отменены для учителей, вышедших на пенсию, – этот вопрос целиком передан на усмотрение субъектов Федерации.

ЧТО НЕ ПОНРАВИЛОСЬ ДЕПУТАТАМ

Альтернативный депутатский законопроект, восстанавливая многие отмененные в последние годы нормы и закрепляя упраздненные гарантии, по мнению авторов, позволил бы поддерживать российское образование хотя бы на уровне начала 90-х годов. К сожалению, избранная парламентариями тактика – проталкивание отдельных норм и положений отклоненного законопроекта в надежде хотя бы на частичную реализацию каких-то из них, – боюсь, себя не оправдает. Нынешний политический состав Госдумы обеспечивает министерству Ливанова и соответствующим правительственным департаментам возможность жесткого контроля над депутатским волеизъявлением. Справедливости ради стоит отметить, что уже на этапе рассмотрения закона в Госдуме кое-что удалось скорректировать усилиями профильного комитета и отдельных депутатов. Например, от окончательного уничтожения было спасено дополнительное образование (кружки, секции, детские дома творчества и т.д.) – в первой редакции законопроекта планировалось полностью перенести его финансирование на муниципальный уровень.

Другой объект серьезной критики деятельности министерства – утвержденный новый образовательный стандарт для старшей школы. Не вдаваясь в его детальный разбор, отметим лишь, что за создание условий образовательного процесса, включая материально-технические, финансовые и кадровые, согласно стандарту, отвечает теперь сама школа – за счет бюджетных и внебюджетных источников. Если условия не созданы, директора будут штрафовать, таким образом заставляя его зарабатывать деньги – за счет карманов родителей учащихся. Вот он, пресловутый принцип «Деньги следуют за учеником»!

Новый стандарт наделяет обязательным статусом не предметы – школьные дисциплины, а предметные области («филология», «иностранные языки», «общественные науки», «математика и информатика», «естественные науки», «физкультура и основы безопасности жизнедеятельности»). Предметы, входящие в их состав, обязательными не являются, и в результате можно получить аттестат зрелости, не изучив основ физики, химии, биологии, истории и др. Все это можно было списать на результаты многолетних дискуссий педагогического сообщества, если бы здесь явственно не просматривалась коррупционная составляющая – значимые учебные курсы переводятся в разряд дополнительных образовательных услуг, навязываемых школьникам и их родителям в добровольно-принудительном порядке. Новый в спешке принятый стандарт вполне соотносится с вышеупомянутым Федеральным законом № 83 о превращении социальных благ в коммерческие услуги.

ВЫСШЕЕ ОБРАЗОВАНИЕ: ПОЛЬЗА ОТ НОВАЦИЙ КРАЙНЕ НЕОЧЕВИДНА

Идеи о том, что России не нужно слишком много людей с высшим образованием, высказывались чиновниками давно. Предшественник Ливанова Андрей Фурсенко говорил о том, что более чем из 1000 вузов современной России должно остаться порядка 150–200. На кардинальное сокращение числа вузов ориентирован утвержденный в конце 2012 года правительством «План мероприятий (дорожная карта) «Изменения в отраслях социальной сферы, направленные на повышение эффективности образования и науки», предусматривающий, в частности, сокращение к 2018 году примерно 90 000 школьных учителей, почти полутора миллионов (!) студентов (с 6,49 млн до 5,15 млн). Эксперты прогнозируют сокращение численности вузовских преподавателей почти вдвое (на 44%), при этом их нагрузка вырастет на 28%. Как метко выразился заместитель председателя парламентского Комитета по образованию, один из авторов альтернативного Закона об образовании Олег Смолин, «герой новой системы высшего образования в России – это профессор с высунутым языком».

Парадоксально, но факт: еще одно ноу-хау нынешнего Минобрнауки – мониторинг вузов – может привести к результатам, диаметрально противоположным заявленным целям. Вместо повышения качества образования инициатива чревата не просто ухудшением социальной ситуации в образовательной среде, но и разрушением системы высшего образования, что приведет не к отбору лучших образовательных учреждений, а к закрытию основной массы вузов среднего уровня. Многим памятен недавний скандал с расформированием РГТЭУ, наглядно иллюстрирующий министерскую мониторинговую методику. Первоначально для проведения мониторинга были отобраны около 50 критериев, причем, по заявлению ректора МГУ Виктора Садовничего, предложения Российского союза ректоров были практически проигнорированы, зато учтено большинство рекомендаций ВШЭ, главного сегодняшнего think-tank нашего образовательного чиновничества. Критерии касались в основном не качества и содержания образования, а материально-технической оснащенности образовательных учреждений. Минобрнауки из 50 критериев отобрал пять (!), что явно не способствовало повышению объективности результата.

Совершенно очевидно, что при таком критериальном подходе неэффективными объявят вузы российской периферии с наиболее низким уровнем зарплат преподавателей и материальной базы: в результате важнейшие отрасли хозяйства окажутся оголенными в кадровом отношении. Массовые увольнения преподавателей «оптимизируемых» вузов мы уже наблюдали при формировании сети федеральных и научно-исследовательских университетов, зачем системе высшего образования еще одна бессмысленная и пагубная социальная встряска?.. Всем памятно недавнее заявление министра образования и науки о том, что только плохие профессора зарабатывают по 20-30 тысяч рублей в месяц, тогда как в большинстве провинциальных вузов обычный профессор получает из бюджета отнюдь не больше, а зачастую и меньше…

Некоторые эмпирические наблюдения за деятельностью министерства по «санации» сети вузов выявляют интересную закономерность: реорганизации подвергаются либо институты, обладающие солидной недвижимостью и материально-технической базой, либо те вузы, руководство которых резко критически настроено по отношению к образовательной политике министерских кураторов. В случае с упомянутым РГТЭУ эти два критерия совпали.

***

На наш взгляд, порочная идеология всей сегодняшней социальной политики «поддержать сильного за счет бедного и нищего» нуждается в радикальном пересмотре. Стремление государства снять с себя обязательства перед собственными гражданами уже привело к социальной деградации, и дело отнюдь не в том, что российские университеты повылетали из всех статусных зарубежных рейтингов – бог с ними, с рейтингами. Хуже другое: при сохранении нынешнего вектора реформирования к 2020 году, на который ориентируются правительственные программные документы, Россия уже не сможет обеспечивать нужды национального хозяйства собственными кадрами. В том числе, для тех миллионов новых высококвалифицированных рабочих мест, о которых не раз говорил Владимир Путин.

Дарья МИТИНА

http://www.vvprf.ru/archive/clause875.html

Добавить комментарий