Архив рубрики: Высшее образование

Проблемы высшего образования

20 сентября преподаватели Москвы и профактивисты вышли на митинг против увольнений за общественную деятельность

Публикуем видеозапись, фотоотчет, пресс-релиз , список выступающих и резолюцию митинга   IMG_8573 - копия 

Ссылка на видео: http://rutube.ru/video/7d16c957d7bf8c4fda02a12c7840dc13/

IMG_8515 - копияIMG_8517 - копия IMG_8523 - копия IMG_8525 - копия IMG_8526 - копия IMG_8531 - копия - копия (2) IMG_8534 - копия IMG_8539 - копия IMG_8543 - копия IMG_8544 - копия IMG_8546 - копия IMG_8548 - копия IMG_8555 - копия IMG_8551IMG_8557 - копия IMG_8559 - копия IMG_8561 - копия IMG_8563 - копия IMG_8564 - копия IMG_8565 - копия IMG_8567 - копия IMG_8570 - копия    IMG_8572 - копияIMG_8596 - копия IMG_8581 - копия В субботу, 20 сентября, на площади у метро «Улица 1905 года» состоялся митинг против увольнений за общественную деятельность. Митинг был организован Профсоюзом работников высшей школы «Университетская солидарность» и «Конфедерацией труда России» по инициативе первичной организации «Университетской солидарности» в Российском национальном исследовательском медицинском университете им. Н.И. Пирогова, где недавно произошло незаконное увольнение Алексея Паршукова ─ председателя профорганизации.

В митинге приняли участие около 150 человек, представляющих, кроме Профсоюза «Университетская солидарность» другие профсоюзы, входящие в Конфедерацию труда России – Профсоюз «Учитель», Межрегиональный профсоюз «Рабочая ассоциация» (МПРА), «Новопроф», «Защита труда». Пришли поддержать преследуемых преподавателей так же члены Шереметьевского профсоюза летного состава и Федерации работников образования, науки и технологий. Свою солидарность с работниками высшей школы высказали и представители общественных и политических организаций. Так, на митинге, кроме профсоюзных активистов выступили председатель Российской объединенной демократической партии «Яблоко» Сергей Митрохин, член Объединенной коммунистической партии Александр Зимбовский, координатор московского ЛГБТ-объединения «Радужная ассоциация», представитель Левого социалистического действия Татьяна Шавшукова и др. При всей разнице идеологий, оценок советского прошлого и представлений о будущем страны, все выступающие были едины в признании необходимости противостоять произволу работодателей и властей.

В единодушно принятой резолюции митинга содержится призыв к солидарности всех общественных сил, готовых противодействовать нарастанию произвола, который угрожает окончательно уничтожить свободу и демократию в нашей стране.Говорится о необходимости сделать реально действующими правовые нормы об ответственности работодателей за нарушение трудового законодательства и прав профсоюзов – статью 378 Трудового кодекса, статью 30 закона о профсоюзах, статью 136 Уголовного кодекса.

Митинг выразил солидарность с проводящими в настоящее времяголодовку работниками Станции скорой медицинской помощи в Уфе и работницами омской фабрики «Инмарко», добивающимися индексации зарплаты и повышения ее реального содержания. В резолюции митинга содержатся так же требования к администрации РНИМУ им. Н.И.Пирогова восстановить на работе неправомерно уволенных активистов Профсоюза «Университетская солидарность» и Профсоюза работников здравоохранения, и к Минздраву России отстранить от должности ректора РНИМУ им. Н.И.Пирогова за систематические грубые нарушения трудового законодательства и прав профсоюзов. Сопредседатель профсоюза «Университетская солидарность» Константин Морозов заявил: «Сегодня нашу борьбу за права преподавателей, вновь сопровождают знаменитые слова, обращенные  к властям «Соблюдайте собственную Конституцию и  законы»! Слова, которые говорили подсудимые эсеры на процессе 1922года, а затем многократно повторяли диссиденты-правозащитники в эпоху застоя. Мы вновь требуем от властей и чиновников всех уровней: «Соблюдайте собственную Конституцию и законы»! И не случайно девиз нашего профсоюза «В борьбе обретем мы право свое!» и мы будем продолжать ему следовать!»

Подробней о митинге против увольнений можно узнать по телефонам:

+7 915 212-40-07 (Владимир Комов, оргсекретарь профсоюза «Университетская солидарность»);

+7 905 755-12-47 (Алексей Паршуков, председатель профкома РНИМУ им. Пирогова)

СПИСОК ВЫСТУПИВШИХ НА МИТИНГЕ 20 СЕНТЯБРЯ 2014 Г.

Алексей Паршуков, председатель первичной организации Профсоюза «Университетская солидарность» в РНИМУ им. Н.И.Пирогова,старший преподаватель РНИМУ им. Н.И.Пирогова

Владимир Комов, представитель Конфедерации труда России

Константин Морозов, сопредседатель ЦС Профсоюза «Университетская солидарность», профессор РАНХиГС

Сергей Митрохин, председатель РОДП «Яблоко»

Всеволод Луховицкий, член Совета профсоюза «Учитель», преподаватель школы «Интеллектуал»

Даниил Пятов, координатор МПРА по Московскому региону

Александр Зембовский, член Объединенной коммунистической партии

Дмитрий Светлый, член Радужной ассоциации

Дмитрий Рублев, член Федерации работников образования, науки и техники

Юрий Горбач, член РКРП и Профсоюза «Защита» «Метровагонзавода»

Иван Милых, председатель Межрегионального профсоюза «Новопроф»

Галина Михалева, заместитель председателя МГРО РОДП «Яблоко», профессор РГГУ

Игорь Дельдюжов, председатель Шереметьевского профсоюза летного состава

Татьяна Шавшукова, член Левого социалистического действия, бывшая сотрудница вуза

Роман Осин, член Партии РОТФРОНТ, преподаватель колледжа

Григорий Семенов, сотрудник Центра «Специалист» при МГТУ им. Баумана

Любовь Черняга, член профкома Московской межвузовской территориальной организации Профсоюза «Университетская солидарность»

Митинг вели Павел Кудюкин, сопредседатель ЦС Профсоюза «Университетская солидарность»,доцент НИУ ВШЭ и РАНХиГС

Юлия Чебакова, член ЦС Профсоюза «Университетская солидарность», зам. Председателя первичной организации Профсоюза «Университетская солидарность» в РНИМУ им. Н.И.Пирогова, доцент РНИМУ им. Н.И.Пирогова

Межрегиональный профсоюз работников высшей школы«УНИВЕРСИТЕТСКАЯ СОЛИДАРНОСТЬ»   г. Москва                                                                                                                                   20 сентября 2014 г. РЕЗОЛЮЦИЯ митинга против увольнений и других преследований за общественную деятельность

Мы, вузовские и школьные преподаватели Москвы, активисты профсоюзов, общественных организаций и политических партий, собрались на митинг, чтобы заявить свой протест против преследований профсоюзных активистов, против увольнений за общественную деятельность и за выражение гражданской и политической позиции. Непосредственным поводом для митинга стало незаконное и необоснованное увольнение нашего коллеги и товарища Алексея Паршукова ─ председателя профорганизации «Университетской солидарности» в Российском национальном исследовательском медицинском университете им. Н.И. Пирогова. Однако это увольнение – лишь проявление более общей тенденции.

Все чаще мы сталкиваемся с тем, что работников, и не только в образовании, увольняют и подвергают другим преследованиям по мотивам, не связанным с выполнением ими трудовых обязанностей. Под надуманными предлогами, по сфальсифицированным обвинениям наших коллег увольняют, подвергают дисциплинарным взысканиям, натравливают на них других работников исключительно за неугодную администрации и властям общественную активность, за то, что они позволяют себе «сметь свое суждение иметь». В высшей школе для расправ используется и манипулирование непрозрачными процедурами конкурса, прессинг на членов ученых советов, административно зависимых от работодателя. Все чаще в преследования включаются и «правоохранительные» органы. Дело доходит и до возбуждения сфабрикованных уголовных дел. Давление на профсоюзных и общественных активистов в образовании не являются каким-то исключением – в самых разных отраслях экономики и общественной жизни люди с активной общественной позицией подвергаются гонениям по месту работы, психологической травле, физической расправе, уголовным преследованиям, некоторые активисты стали жертвами убийц.

Мы заявляем, что не собираемся мириться с таким положением дел! Мы считаем, что только солидарность общественных сил может остановить эту опасную тенденцию, угрожающую окончательным уничтожением свободы и демократии в нашей стране.

Мы призываем профсоюзы, общественные и политические организации предавать гласности каждый случай нарушения трудовых прав, каждый факт преследований, организовывать кампании солидарности и протеста, поддерживать наших товарищей и коллег в их нелегкой борьбе.

Мы продолжим борьбу, чтобы нормы статьи 378 Трудового кодекса Российской Федерации, статьи 30 Федерального закона «О профессиональных союзах, их правах и гарантиях деятельности», статьи 136 Уголовного кодекса Российской Федерации об ответственности работодателей за нарушения трудового законодательства и прав профсоюзом не были «спящими», а использовались на практике.

Мы выражаем солидарность с нашими борющимися товарищами на Станции скорой медицинской помощи в Уфе и на омской фабрике «Инмарко»; со всеми, кто отказывается безропотно терпеть эксплуатацию, угнетение, произвол, кто поднимается на защиту своего человеческого и профессионального достоинства.

Мы требуем от администрации РНИМУ им. Н.И.Пирогова восстановить на работе неправомерно уволенных активистов Профсоюза «Университетская солидарность» и Профсоюза работников здравоохранения.

Мы настаиваем, чтобы Минздрав России отстранил от должности ректора РНИМУ им. Н.И.Пирогова А.Г.Камкина за систематические грубые нарушения трудового законодательства и прав профсоюзов.

В БОРЬБЕ ОБРЕТЕМ МЫ ПРАВО СВОЕ!

Подробнее о митинге против увольнений можно узнать по телефонам: +7 915 212-40-07 (Владимир Комов, оргсекретарь профсоюза «Университетская солидарность»);

+7 905 755-12-47 (Алексей Паршуков, председатель профкома «Университетской солидарности» в РНИМУ им. Пирогова

http://unisolidarity.ru/?p=2719

Митинг против увольнений за общественную деятельность состоится, несмотря на строительные работы

На площади у метро «Улица 1905 г.», на которой в субботу 20 сентября в 15.00 начнётся митинг против увольнений и других преследований за общественную деятельность, внезапно начались строительные работы по реконструкции монумента. Однако организаторы митинга – Конфедерация труда России и Профсоюз «Университетская солидарность», уже получили согласование властей столицы и собираются провести свою акцию, несмотря на ремонт.

В Департаменте безопасности Правительства Москвы профсоюзы заверили, что на время субботнего митинга строительные работы будут остановлены и свободного места на площади хватит для всех желающих принять участие в акции протеста.

Стоит отметить, что площадь Краснопресненская Застава уже пару лет является почти единственным местом, где власти столицы согласовывают публичные мероприятия, связанные с защитой трудовых прав и деятельностью профессиональных союзов. Так и в случае митинга против увольнений организаторам отказали в трех площадках в центре Москвы, категорически настаивая на проведении митинга рядом с метро «Улица 1905 г.».

Напомним, что выйти на акцию протеста 20 сентября борющиеся профсоюзы заставила серия незаконных увольнений и преследований профсоюзных и гражданских активистов в вузах по всей стране.

«Последней каплей» стало увольнение 1 сентября председателя профсоюзной организации «Университетской солидарности» в Российском национальном исследовательском медицинском университете им. Н.И.Пирогова, старшего преподавателя кафедры общей психологии и педагогики Алексея Паршукова. За последний год это уже четвертое незаконное увольнение руководителей действующих в РНИМУ им. Пирогова профсоюзов.

Организаторы субботней акции надеются не только потребовать от властей пресечь массовую практику дискриминации и нарушению трудовых прав, но и поделиться опытом успешного противодействия произволу работодателей, показать, что преследования на рабочих местах за гражданский и профсоюзный активизм могут сплотить для совместных действий различные общественные организации и политические партии.

Особенно это актуально сегодня, когда общероссийское объединение профсоюзов «Конфедерация труда России» готовиться начать широкую мобилизацию членов профсоюзов и участников социальных движений для проведения акций протеста по всей стране, в случае утверждения антисоциального проекта бюджета Российской Федерации на 2015—2017 годы и его внесения в Федеральное собрание в предложенном виде.

Подробней о митинге против увольнений можно узнать по телефонам:

  • +7 915 212-40-07 (Владимир Комов, оргсекретарь профсоюза «Университетская солидарность»);
  • +7 905 755-12-47 (Алексей Паршуков, председатель профкома РНИМУ им. Пирогова)

ПРЕСС-РЕЛИЗ ОТ 15.09.14 Г.
МЕЖРЕГИОНАЛЬНЫЙ ПРОФСОЮЗ РАБОТНИКОВ ВЫСШЕЙ ШКОЛЫ
«УНИВЕРСИТЕТСКАЯ СОЛИДАРНОСТЬ»

http://unisolidarity.ru/?p=2712

Правовые аспекты образования в современной России

Алексей  ВоронцовРусская народная линия

Доклад к IX Съезду Петровской академии наук и искусств …

 

 

Выражаем особую благодарность депутату Государственной Думы РФ О.Н. Смолину за его огромный вклад в сохранение и развитие образования в России

Хорошо известно, что в СССР была создана лучшая система образования в мире. Когда в нашей стране появились первые искусственные спутники земли и атомные ледоколы, когда первый в мире человек полетел в космос, когда советский человек совершил многие другие прорывы в науке и культурной сфере, американский конгресс обеспокоенный успехом первой в мире социалистической страны, начал серьезно изучать причины этих достижений. Специальная комиссия конгресса констатировала, что главное в достижениях России — это огромное внимание, уделяемое государством народному образованию. После этого конгресс направил значительные средства на развитие образование и науки в США и перенял многое из советской системы образования.

К сожалению, в наше время (особенно после реформ 90 годов) система образования России стала ориентироваться на западный опыт, порой слепо его перенимая, включаясь в так называемый «болонский процесс», учредив ЕГЭ, значительное сокращая прием в аспирантуру и докторантуру, коммерциализируя образование и т.д.

И это при том, что в США (являющихся «Меккой» для российских либералов) сейчас считают, что образовательная реформа в их стране пробуксовывает. В докладе под названием «Образовательная реформа в США и национальная безопасность», представленном конгрессу утверждается, что неудачи США в области образования стали причиной пяти угроз национальной безопасности страны: угроза для экономического роста и конкурентоспособности; угроза военной безопасности; угроза интеллектуальной собственности; угроза глобальным интересам США; угроза единству и сплоченности нации[1].

США увеличивают расходы на науку, которые составляют 2,8% ВВП страны, в то время как в России аналогичные расходы составляют только 1,3%. Хотя эти цифры не очень показательны, так как в США ВВП составляет в 15 трл. долларов, а в России ВВП почти в 6 раз меньше (2,4 трл.). При этом страна-партнер России по БРИКу, - Бразилия, умудряется направлять на образование около 17% всех своих государственных расходов, в то время как Россия - только около 12%.

Тем не менее, поскольку образование — сфера консервативная, за счет наследия Советского Союза знания наших школьников еще находятся на достаточно высоком уровне, о чем говорят результаты международных конкурсов и олимпиад.

Приведем несколько примеров. Самыми успешными в области грамотности чтения по итогам 2011 года оказались школьники Гонконга, России, Финляндии и Сингапура. А в области естествознания среди выпускников начальной школы россияне заняли 4 место. В области математики, согласно TIMSS-2011, мы заняли 7 место. Российских восьмиклассники в области естествознания заняли 6 место, также как и в области математики[2].

Наши дети более сообразительные и любознательные, чем уроженцы многих других стран. В качестве примера приведем информацию, заимствованную из публикации в интернет СМИ «Газета.ru». Школьниками из начальных классов США и России предъявили следующую задачу: «Пастух с 5 собаками охраняет стадо, в котором пасется 125 овец. Сколько лет пастуху?» Результаты: 70% российских школьников сразу же заподозрили, что в этой задаче «что-то не то», «чего-то не хватает». В результате, они сделали вывод, что в данной задаче недостаточно информации и сформулировали ответ: «задача не имеет решения». В то же время 75% американских школьников пытались найти численное решение данной задачи. Вот как рассуждали американские школьники: 125+5=130 (слишком старый пастух), 125-5=120 (по-прежнему очень стар), 125:5=25 (теперь о’кей! Ответ: пастуху 25 лет)»[3].

И все же затрагиваемая нами тема касается именно правовых аспектов образования в контексте болонского процесса, федерального закона об образовании в Российской Федерации, государственного образовательного стандарта в высшей школе, ЕГЭ, мониторинга ВУЗов и нового закона о Российской академии наук.

О Болонском процессе

О болонском процессе многое сказано. Конечно же, наша страна не может быть изолированна от мирового образовательного процесса Она должна заимствовать все лучшее, все передовое, но не в ущерб национальным традициям и советскому опыту, ставшему основой бесспорных достижений в сфере науки, культуры и образования.

В нашей стране болонский процесс вводился «сверху», в виде «кавалерийской атаки» на традиционное образование. При этом мы ни материально, ни финансово, ни организационно не готовы к тому, чтобы все вузы смогли перейти на болонский процесс. С самого начала Совет ректоров вузов был против такого подхода. Как отметил Садовничий, наш бакалавриат будет готовить лаборантов для западных вузов. Развитие событий за последние годы подтверждает эти слова.

Анализируя болонский процесс в системе российского образования, главное внимание стоит уделить практикам применения новшеств, внедренных в систему отечественного образования. У болонского процесса есть несколько основных принципов, и их применение на российской «почве» мы рассмотрим ниже.

По идее, Болонский процесс дает студенту возможность выбора предметов, которые он хочет и будет изучать, то есть у студента появляется возможность самостоятельно формировать траекторию своего образования. Само по себе это сложно назвать большим плюсом, так как у современного студенчества мало актуализированы мотивации получения образования, и, соответственно, предметы выбираются по степени их легкости и мягкости преподавателей.

Болонская система образования подразумевает компетентностный подход, то есть оценивание знаний и умений студентов происходит по кредитам или баллам. Но эти баллы могут набираться фрагментарно и хаотично, в том числе «за счет» самых «добрых» преподавателей.

Однако сейчас можно уверенно заявлять, что даже такое сомнительное достоинство Болонского процесса не вошло в практику российской жизни, и наши студенты сейчас не могут самостоятельно выбирать предметы и преподавателей.

Следующий важный принцип Болонского процесса — это международный студенческий обмен, теперь это ключевой показатель работы ВУЗа. В принципе, это неплохо, когда студенты общаются между собой, познавая новую культуру и новые традиции. В советские годы также был широко развит студенческий взаимообмен, и нам скорее необходимо было взять именно эту практику, а не «изобретать велосипед». Сегодня же студенческий обмен на практике представляет собой новый вид туризма, мало связанный с обучением, и к тому же это усугубляется материальными трудностями, что часто заставляет студентов подрабатывать в чужой стране, а это совсем не оставляет им возможности получить достойное образование. А с другой стороны вузы обязаны привлекать иностранных студентов, и здесь активно используеются наших соседей по СНГ, их в основном обучают как иностранных студентов, потому что из Европы и Америки к нам едут только «экстремалы», а для обычного студента бытовые условия представляются мало выносимыми (многие студенты иностранцы из-за океана даже плачут при виде российских общежитий).

Советская система образования воспитывала в детях светлое, доброе, вечное, Болонский процесс же превращает российское образование в услугу. И главной целью предоставления услуги является не воспитание и образование, а доход. Поэтому Болонская система обучения уничтожает университет как феномен нового времени. Она превращает преподавателя из слуги общества в торговца знаниями, который должен быть конкурентно способен, привлекателен для потребителя, то есть для студента. Уже в первых частных школах в России столкнулись с проблемой, когда ученики воспринимали учителя как своего слугу, которому они платят зарплату.

Итак, Болонский процесс в России превратился в гору бумажной работы для преподавателей, и реализовывается только на бумаге, для галочки.

Болонская система в отличие от советской, которая позволяла любому человеку получить достойное образование в ведущих вузах страны, поощряет и воспроизводит неравенство, создает условия для дальнейшего социального расслоения.

Введение болонское процесса, как эффект домино, плачевно отразилось на всей системе отечественного образования.

В высшей школе РФ идет процесс сокращения будущих научно-педагогических кадров. Правительство, обещавшее развивать на бюджетной основе магистратуру и аспирантуру, пересмотрело свои позиции в сторону резкого сокращения приема в магистратуру, аспирантуру и докторантуру. На заседание Съезда российского союза ректоров 10 июля 2014 года министр образования Д.В. Ливанов предупредил, что стратегия развития высшего образования предусматривает движение в сторону большей практикоориентированности в самом близком будущем. Ведущая роль здесь уделяется прикладному бакалавриату, предусматривающему значительный объем практики на производстве. Министр предупредил, что планируется оставить большое число вузов, где не будет ни магистратуры, ни аспирантуры — только один бакалавриат. Однако мы глубоко убеждены, что лучшей формой получения высшего образования является специалитет, то есть пятилетний срок обучения. Власти готовят беспрецедентную «реформу», «оптимизацию», (это два страшных, разрушительных слова), то есть обезличить, сократить систему высшего образования, да и науку тоже.

Жертвами нововведений в сфере высшего образования могут стать почти половина вузов страны. По данным Росстата, в России всего на 2013/14 учебный год насчитывается 969 высших учебных заведений, включая частные. В них обучается более 5,5 млн студентов, вероятно, имеются в виду и вузы, и их филиалы. Без этого предположения ориентир в 400 вузов выглядит неадекватным. Филиальная сеть сегодня действительно раздута. Есть вузы, у которых и по 40, и по 60 филиалов, которые действительно, мягко говоря, «приторговывают дипломами головного вуза», — полагает директор Института развития образования ВШЭ Ирина Абанкина.

Сейчас взят курс на создание крупных федеральных вузов и ликвидацию неэффективных с точки зрения Минобразования вузов, прежде всего педагогических и сельскохозяйственных. Но наукой не установлено, что качество образования в больших университетах выше, нежели в малых. В свое время я изучал систему образования в университете американского штата Огайо (город Колумбус). Во время пребывания там меня попросили прочитать лекцию в небольшом вузе одного из провинциальных городков штата. В этом вузе учится совсем немного студентов, но он считается одним из самых престижных в штате, его диплом особенно высоко ценится. В этот небольшой вуз часто приезжают и иностранные специалисты, в том числе наши соотечественники, и видные американские ученые

О новом законе «Об образовании в Российской Федерации»

В мае 2010 г. на сайте Минобрнауки Российской Федераци впервые был представлен проект федерального закона «Об образовании в Российской Федерации». Этот проект вызвал бурю возмущения в рядах образовательного сообщества, у большинства депутатов Государственной Думы, особенно из оппозиционных фракций, в результате он исчез с сайта. Тем не менее, 1 декабря 2010 г. правительство выставило новую версию законопроекта, которая, будучи на четверть короче предыдущей, по принципиальным вопросам почти не отличалась от предыдущей.

Трудно сказать, в каких коридорах власти готовился этот законопроект, но он по сути дела сводил на нет позитивный опыт развития образования в нашей стране. В этих условиях всероссийское движение «Образование — для всех» при активном участии её председателя, депутата Государственной Думы Смолина Олега Николаевича, академика Алферова Жореса Ивановича, и других ученых совместно с фракцией КПРФ в Госдуме разработала альтернативный законопроект, который был поддержан научной и образовательной общественностью России. В основу альтернативного проекта были положены тексты действовавших законов РФ «Об образовании» в редакциях 1992 и 1996 гг., а также декларация ОДВ «Образование — для всех», с учетом новых реалий в России.

В результате под давлением широкой общественности появилась версия правительственного законопроекта, в которой учтены некоторые положения, содержащиеся в законопроекте ОДВ. Но, как мы видим, все равно это были два принципиально разных документа. Из 76 позиций в двух законопроектах совпали только 10. Различались полностью или частично 36 позиций, а по 30 позициям официальный проект вообще не содержал тех норм, которые предполагались альтернативным проектом. По всем различающимся позициям проект ОДВ — КПРФ по сравнению с проектом Минобрнауки значительно расширял права человека в области образования, повышал уровень финансовой и социальной поддержки образовательной системы и всех участников образовательного процесса. Как нам представляется, закон, исходящий от Министерства образования, предполагал консервацию современной образовательной политики, которая приводит к понижению интеллектуального и человеческого потенциала страны. Напротив, альтернативный законопроект предполагает действительную модернизацию образования, способную стать базой для научно-технического прорыва и движения России по направлению к »обществу знаний»[4].

Тем не менее, после длительного обсуждения законопроект Правительства был принят благодаря поддержке Единой России и ЛДПР

Новый закон об образовании существенно отличается от действующего ранее закона. Из позитивного хочу отметить, что новый закон, в отличие от предыдущего, регулирует не только управленческие и финансово-экономические отношения в сфере образования, но и содержание образования (в т. ч. устанавливает требования к образовательным программам и стандартам), а также более подробно регламентирует права и ответственность участников образовательного процесса.

Следует признать, что многие права и гарантии, которые предоставлялись гражданам прежним законом, новым законом сохраняются, за исключением гарантии ограничения размера платы за дошкольное образование, что теоретически (если учредитель примет такое решение) может привести к ее повышению.

Вообще, дошкольное образование теперь является одним из уровней общего образования. В связи с этим изменяется и схема его финансового обеспечения — она становится аналогичной «школьной».

Федеральный закон «Об образовании в Российской Федерации» изменил и систему профессионального образования. Теперь она, как и система общего образования, включает в себя четыре уровня: 1) среднее профессиональное образование; 2) высшее образование — бакалавриат; 3) высшее образование — специалитет, магистратура; 4) высшее образование — подготовка кадров высшей квалификации. К сожалению, новый закон отменяет понятие «начальное профессиональное образование», что, на наш взгляд, сделано поспешно.

Меняется также и концепция высшего образования: если в Законе РФ «Об образовании» употреблялся термин «высшее профессиональное образование», то в новом законе — просто «высшее образование». В систему высшего образования теперь входят не только бакалавриат, специалитет и магистратура, но и послевузовское профессиональное образование — подготовка кадров высшей квалификации[5].

Вместе с тем федеральный закон от 29 декабря 2012 г. N 273 «Об образовании в Российской Федерации» в Госдуме был принят голосами фракции «Единая Россия» (99,2%) и ЛДПР (96,4%). Его не поддержали фракции КПРФ (98,9%) и «Справедливая Россия» (81,3%). По мнению моего коллеги Смолина О.Ю. данный закон имеет сугубо рамочный характер. Компьютерный поиск показал, что в новом законе 179 отсылочных норм, в том числе 44 чисто бланкетных. Так, он

- не содержит государственных гарантий финансирования образования и уровня и гарантий заработной платы для большинства педагогов (за исключением учителей школ);

- в значительной мере отступает от принципов светского образования;

- по новой формуле расчета гарантированного числа бюджетных студентов в стране, до 2020 г. закон уменьшает это число, как минимум, на треть;

- резко сокращает коммунальные льготы для сельских педагогов, отменяет — для учителей, вышедших на пенсию, и целиком передает этот вопрос на усмотрение регионов;

- лишает детей-сирот льгот при поступлении в высшие учебные заведения, а также в учреждения среднего профессионального образования при наличии в них конкурса и т.д.

Помимо этого в закон позволяет:

- в пять раз поднять оплату присмотра и ухода за детьми в дошкольном образовании;

- в 20 раз увеличить плату за общежитие для студентов вузов;

- отменить выборы ректоров и др.

Конечно закон не догма, он совершенствуется, законодательными инициативами поправками, которые пытаются внести как регионы, так и депутаты Государственной Думы.

К примеру, депутаты от политической оппозиции также подготовили целый блок законодательных инициатив. В их числе законопроекты:

- о добровольности ЕГЭ;

- о поэтапном увеличении числа бюджетных студентов до показателей советског времени (220 на 10 тысяч населения). — Согласно ФЗ N 273, к 2020 г. этот показатель должен составить 120, а в настоящее время — около 180;

- о дополнительных гарантиях обеспечения вузовской автономии (включая возращение выборности ректоров и положения о том, что ликвидация государственного вуза возможна только с согласия Государственной Думы;

- о дополнительных гарантиях права на дошкольное образование, включая возвращение нормы, согласно которой родительская плата за присмотр и уход в детско дошкольном учреждении не может превышать 20% реальных затрат;

- о праве лиц с ограниченными возможностями здоровья и родителей детей с ОВЗ на выбор образовательного учреждения — инклюзивного или коррекционного и др.

- о компенсационных выплатах иногородним студентам, при невозможности обеспечить обучавшегося жилым помещением в общежитие.

Дальнейшая стратегия сводится к тому, чтобы и впредь выделять из отклоненного Госдумой проекта Федерального закона «О народном образовании» отдельные сюжеты и раз за разом предлагать их Парламенту в надежде на частичную реализацию хотя бы некоторых их них[6].

О мониторинге вузов

С 2012 года проходит мониторинг эффективности вузов. Основными критериями здесь являются образовательная, научно-исследовательская, финансово-экономическая и международная деятельность, площадь инфраструктуры вуза и процент трудоустроенных выпускников. По итогам прошлого года было выявлено 135 неэффективных учебных заведений, в том числе 127 частных. Еще около 30 вузов попало в разряд требующих оптимизации. Министр образования и науки РФ Дмитрий Ливанов утвердил приказ о проведении мониторинга и в 2014 году.

По всей вероятности жертвами новой реформы станут около 400 вузов страны. «Критерии, которые используются в мониторинге, имеют мало отношения и к образованию, и к эффективности. Например, средний балл поступающих в вузы во многом определяется тем, насколько честно в регионе подводятся итоги результатов ЕГЭ. Чем больше фальсификаций, тем эффективнее в этом регионе получаются вузы. Какое отношение к эффективности имеет площадь заведения или наука, достижения которой измеряются в рублях? При таком мониторинге эффективности могут быть закрыты совсем не те вузы, которые надо закрывать», — уверен наш коллега О.Н. Смолин. Эксперт не исключает, что закрытие так называемых неэффективных вузов может быть выгодно другим, более крупным заведениям.

У ученых Петровской Академии, также как и у всего научного сообщества, вызывают вопросы правомерность критериев эффективности. А ведь первоначально Российский союз ректоров рекомендовал оценивать вузы по пятидесяти критерием, но данное предложение не было поддержано чиновниками.

Разработанная министерством образования и науки так называемая дорожная карта ведет к резкому повышению числа учеников на одного преподавателя, что приведет к увольнению 90000 школьных учителей и 40% преподавателей вузов, в то время нагрузка оставшихся увеличиться на 30%. Ученые ПАНИ требуют отмены дорожной карты.

О ЕГЭ

21 мая Государственная дума обсуждала в первом чтении законопроект «О внесении изменений в Федеральный закон «Об образовании в Российской Федерации» в части проведения государственной итоговой аттестации и Единого государственного экзамена». ЕГЭ является сильным стрессом. Среди выпускников школ из-за получения неудовлетворительных результатов ЕГЭ известны даже случаи самоубийств (в этом году 9 учеников свели счеты с жизнью), а также деструкции вовне (вопиющий пример: расстрел московским школьником своих одноклассников).

Настоящим законопроектом предлагается установить, что государственная итоговая аттестация по образовательным программам среднего общего образования проводится в форме Единого государственного экзамена по желанию обучающегося. В остальных случаях государственная итоговая аттестация проводится в форме выпускных экзаменов. При этом законопроектом устанавливается обязательность экзаменов не только по русскому языку и математике, но и по литературе, а также, если это установлено федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере образования, по иным предметам.

Сравнительно недавно было проведено сравнительное исследование качества сочинений, написанных выпускниками школ с разницей в 10 лет (2003 и 2013 годы) одновременно. Анализ показал, что, несмотря на то, что выпускники 2013 года давно учились в школе, они показали более высокий уровень грамотности.

Итак, идея заключается в том, чтобы сделать Единый государственный экзамен необязательным для тех, кто не собирается поступать в высшие учебные заведения. Он даёт таким выпускникам право выбора между Единым государственным экзаменом и традиционной формой сдачи экзаменов.

Мы же предлагаем исключить из Единого государственного экзамена так называемую часть «А», то есть тесты с вариантами ответов, с необходимостью выбора ответов, если быть более точным: тестоподобные задания, предполагающие выбор ответов. Именно тестоподобные задания подвергались наибольшей критике со стороны творческих педагогов России. Именно они, по мнению, педагогов наиболее отупляющим образом действуют на наших детей, именно они во многом превращают нормальных русских в задорновских американцев[7].

Важно отметить, что в области математики, где такого рода тип заданий исключён, и где задания ЕГЭ максимально приближены к традиционным контрольным, меньше всего проблем. Образовательное математическое сообщество продолжает спорить: идеальны или не идеальны задания ЕГЭ, но жалоб почти нет, то есть приближение ЕГЭ к традиционной контрольной работе по математике дало свои положительные результаты. И точно так же надо поступить и с заданиями ЕГЭ по другим предметам.

Далее мы предлагаем по гуманитарным предметам ввести устные экзамены или элементы устного экзамена, поскольку, по мнению О.Н. Смолина, как правило, учат так, как проверяют. Председатель Комитета Госдумы по образованию В.А. Никонов однажды заметил, что ЕГЭ не учит детей читать, писать и говорить, а я бы добавил, что ещё и не учит думать. Мы должны понимать, что система тестоподобных заданий действительно отучает детей говорить, выражать собственные мысли, отстаивать собственную точку зрения и так далее.

И, наконец, мы предлагаем вернуть в школу обязательный экзамен по литературе. Да, решение о том, что сочинение нужно вернуть в школу, уже принято. Мы предлагаем пойти дальше: дать право выбора нашим ребятам — сдавать литературу устно или писать сочинение.

Собственно, идеология законопроекта, разработанного КПРФ, заключается в следующем. Вместо того чтобы на экзамене загонять ребят под «глушилки», под особые металлоискатели, чуть ли не ограничивать время нахождения в туалете (не помню, сколькими минутами) и так далее, мы пытаемся превратить экзамен в своего рода конкурс: покажи лучшее из того, на что ты способен. И для этого мы расширяем возможности выбора.

Конечно, этот законопроект не решит всех проблем Единого государственного экзамена, но он существенно снимет общественную напряжённость и, без всякого сомнения, повысит качество образования.

Именно неудовлетворенность старой системой вступительных экзаменов со взятками и телефонным правом — основная причина и зарождения, и относительного долголетия ЕГЭ. Но ожидаемый результат явно не достигнут. Коррупционеры в высшей школе с лихвой скомпенсировали свои потери. Поборы за зачеты и экзамены на протяжении всех лет обучения, заказные оплачиваемые курсовые и дипломные работы стали чуть ли не нормой. Непрозрачность процедур зачисления породила скандалы с «мертвыми душами», липовыми победителями олимпиад и льготниками. Сформировалась новая большая коррупционная зона — все, что связано со сдачей ЕГЭ[8]. Справедливости ради стоит сказать, что уже как два года контролирующие органы стали активнее пресекать манипуляции связанные с ЕГЭ. Повысились требования и со стороны Минобрнауки и местных органов образования. С этим во многом связано существенное снижение средних результатов почти по всем предметам в 2014 году. Так по обязательному предмету — математика средний бал снизился на 10, с 49,6 до 39,6. По русскому языку результаты «честного ЕГЭ» не такие плачевные, средний балл снизился с 63,9 до 62,5, а вот по истории картина также плачевная, снижение составило почти 10 баллов, с 55,9 до 45,7.

С внедрением ЕГЭ создана система, развращающая российское общество. Поскольку всего З-4 экзаменам ЕГЭ придан судьбоносный характер (ставка — поступление или непоступление в вуз), и ученики, и родители готовы на все, чтобы повысить результаты.

Произошла радикальная подмена целей школы. Из важнейшего человекообразующего и народообразующего института она быстро превращается в институт натаскивания на ЕГЭ. В старшей школе главное внимание уделяется подготовке к ЕГЭ. Широко развиты экстернат и репетиторство — вплоть до массового непосещения уроков: ученики заняты подготовкой к ЕГЭ. В журнале «Петрвский Вестник» N 201 было опубликовано обращение ученого Совета филологического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова, в котором ученые били тревогу за образование и воспитание молодого поколения Россиян.

Деградация учеников и учителей. Это следствие резкого сокращения числа испытаний и их примитивизации. Следствие егэизации, отказа от устных экзаменов и диалогов таково: вырастает поколение малограмотных ленивых начетчиков с калейдоскопичным бессистемным мышлением. Вынужденное сосредоточение учителей на проблеме подготовки к ЕГЭ резко ограничил рост их профессионального мастерства[9].

Несколько слов о науке.

Реформа ран носит исключительно разрушительный характер. Она не имеет никакого отношения к развитию науки, модернизации страны и преследует лишь одну цель: прибрать к рукам имущество академии. Организация с трёхвековой историей отдаётся в руки федеральному агенству научных организаций (ФАНО).

Научное сообщество и все прогрессивно мыслящие граждане страны отвергли эту «реформу». В столице прошёл митинг протеста молодых учёных, собравший несколько тысяч человек. Мы участвовали в митинге совместно с академиком Алферовым в научном центре РАН. Общее собрание Российской академии наук потребовало коренным образом переработать реформу. С призывом не проводить реформу в нынешнем виде обратились к властям Российской Федерации лауреаты Нобелевской премии из разных стран мира. В июле и августе КПРФ провела по всей стране массовые акции протеста против «реформы» РАН. Одновременно было сделано всё для того, чтобы организовать диалог общества с правительством по этой важнейшей для страны и её будущего проблеме.

КПРФ и большинство научных центров заняли, в отношении «реформы» самую жёсткую позицию. Благодаря этому многое удалось. Российская академия наук сохранила свои отделения, которые первоначальный проект предлагал уничтожить. Продолжат работу и региональные научные центры. Но ещё раз подчеркнём: все эти уступки власти — не её добрая воля, результат бескомпромиссной борьбы, как в стенах парламента, так и в ходе массовых уличных акций протеста.

Петровская академия наук и искусств решительно выступает против превращения России в сырьевую колонию, в нефтегазовую «банановую республику». РАН и другие госакадемии должны быть сохранены. Их финансирование следует увеличить, а кадровый состав усилить путём привлечения молодых учёных и возвращения наших талантливых научных работников из-за границы. ПАНИ имеет огромный потенциал и должна вести более серьезный вклад в развитие образования, науки и культуры в стране. Россия должна быть могучей научной державой!

Алексей Васильевич Воронцов, первый вице-президент ПАНИ, доктор философских наук, профессор, заслуженный деятель Высшей школы РФ, декан факультета социальных наук РГПУ имени А.И. Герцена


[1] Мурат Чошанов  Не нужно повторять ошибки США [режим доступа]: http://www.gazeta.ru/lifestyle/education/2013/01/14_e_4923217.shtml

[2] Смолин О.Н.: Образование и просвещение: «Русь, куда ж несешься ты»?

[3] Мурат Чошанов Не нужно повторять ошибки США [режим доступа]: http://www.gazeta.ru/lifestyle/education/2013/01/14_e_4923217.shtml

[4] Смолин О.Н. Два законопроекта — две концепции образовательной политики.

[5] Основные особенности нового закона об образовании [режим доступа]: http://sch1051sv.mskobr.ru/files/new%20zakon%20ob%20obr.pdf

[6] Смолин О.Н. Высшее образование накануне потрясений: заочный диалог с министром.

[7]Смолин О.Н. Два законопроекта — две концепции образовательной политики.

[8] Требуем продолжения дискуссии Абрамов Александр, Член-корреспондент РАО [режим доступа]: http://expert.ru/2012/10/23/trebuem-prodolzheniem-diskussii/

[9] Требуем продолжения дискуссии Абрамов Александр, Член-корреспондент РАО [режим доступа]: http://expert.ru/2012/10/23/trebuem-prodolzheniem-diskussii/

http://ruskline.ru/analitika/2014/09/19/pravovye_aspekty_obrazovaniya_v_sovremennoj_rossii/&?print=y

Минобрнауки установило максимальную плату за студенческие общежития

МОСКВА, 19 сен — РИА Новости.

Министр образования и науки Дмитрий Ливанов подписал приказ, устанавливающий максимальный размер платы за место в студенческих общежитиях, сообщается на сайте Минобрнауки.

Как напоминает ведомство, в июне 2014 года президент РФ подписал закон, в соответствии с которым плата за общежитие может состоять только из платы за пользование жилым помещением, максимальный размер которой устанавливается приказом, и платы за коммунальные услуги, порядок расчета которых определяется правительством России. Ранее глава комитета Госдумы по образованию Вячеслав Никонов отмечал, что при реализации законопроекта плата за общежитие должна составить от 300 до 600 рублей в месяц.

«Нормативный акт (подписанный Ливановым) устанавливает максимальный размер платы за пользование жилым помещением в общежитии для студентов средних профессиональных и высших учебных заведений, учредителем которых является Минобрнауки России. Согласно приказу, эта цифра должна соответствовать размеру платы за пользование жилым помещением по договорам найма жилых помещений государственного или муниципального жилищного фонда, установленному органами местного самоуправления», — говорится в сообщении.

 Согласно приказу, плата за общежитие будет формироваться с учетом коэффициентов, учитывающих планировку жилых помещений в общежитии. В частности, для общежитий коридорного типа этот коэффициент составит 0,5, для общежитий гостиничного и секционного типа — 0,75, а квартирного типа — 1,0.

Как отмечается на сайте министерства, сумма платы за помещение не может быть больше рассчитанной по этому порядку для каждого российского региона, но может быть меньше, так как фактический размер платы устанавливается самим учебным заведением с обязательным участием студенческих советов и профсоюзов.

«Ранее Минобрнауки России был проведен мониторинг нормативных правовых актов органов местного самоуправления, который показал: в среднем размер платы за пользование жилым помещением не превышает 6 рублей за квадратный метр», — отмечает ведомство.

РИА Новости

http://ria.ru/society/20140919/1024693782.html#ixzz3Dm5u7x2K

Депутаты недовольны ценами на студенческие общежития

   |   Политика   |   Игорь Казаков 
Парламентарии требуют от министра образования и науки Дмитрия Ливанова ускорить принятие подзаконных актов, необходимых для сдерживания размера платы за проживание в студенческих общежитиях

Депутаты недовольны ценами на студенческие общежития

Фото: ИТАР-ТАСС/Александр Колбасов

С 1 сентября вступил в силу новый закон об образовании, согласно которому учебные заведения самостоятельно устанавливают размер платы за проживание студентов в общежитиях вузов. К этому времени правительство и Министерство образования и науки должны были подготовить подзаконные нормативно-правовые акты, регламентирующие установление платы за проживание студентов.

Однако, как выяснили депутаты, это не было сделано. В связи с этим заместитель председателя комитета ГД по образованию Алена Аршинова направила официальное письмо (имеется в распоряжении «Известий») главе Минобрнауки Дмитрию Ливанову, в котором напомнила министру о необходимости скорейшего принятия подзаконных актов.

— Закон принят и подписан президентом, но недоработана нормативно-правовая база, а за это отвечает профильное министерство. Минобрнауки пока не выпустило соответствующий документ. Поэтому хотелось бы узнать у министра, когда это произойдет, так как учебный год уже начался, а вместе с этим мы стали получать сообщения от студентов о завышении стоимости проживания в общежитиях, — поясняет депутат.

Кроме того, парламентарий просит министерство предоставить результаты мониторинга стоимости общежитий, а также прояснить дальнейшую судьбу ректоров вузов, которые завысили плату за общежития. А таковые, по мнению Аршиновой, есть.

— Сейчас мы следим за развитием событий, собираем информацию — где, какая плата взимается. По нашей информации, идет повышение платы, — отмечает парламентарий.

Позицию Аршиновой разделяет первый заместитель руководителя фракции «Единой России» в Госдуме Николай Булаев.

— На мой взгляд, ситуация более чем странная, так как, когда мы торопились с принятием закона в весеннюю сессию, мы просили правительство все подзаконные акты дать ко второму чтению. Этого не произошло. Потом нам гарантировали, что необходимые документы будут приняты к 1 сентября. Но, вероятно, они не будут приняты даже к 1 октября, — сетует Булаев.

По мнению депутата, помешать сдерживанию роста платы за общежития может не только медлительность министерства.

— Те нормативные акты, которые есть сейчас, на мой взгляд, не отвечают духу закона. У меня складывается впечатление, что мы можем получить подзаконные акты, которые ситуацию с размером оплаты студенческих общежитий сильно меняют не в лучшую сторону. Поэтому, я думаю, что министерству следовало бы более детально обсудить, в том числе вместе с авторами закона, параметры размера платы за наем общежития, за проживание и за коммунальные услуги. Я думаю, запрос, который отправила Алена Аршинова, очень к месту, — подытожил парламентарий, добавив, что на следующей неделе состоится очередное заседание рабочей группы, на котором ее члены будут готовы рассмотреть проекты или уже принятые нормативные акты.

Председатель студенческого координационного совета Владимир Марченко полагает, что стоимость общежития не должна превышать 600–800 рублей в месяц, а общественности необходимо обратить внимание на другую, не менее важную проблему студенчества — качество жилья.

— Главная проблема сейчас не в высокой стоимости. За последний год удалось остановить рост цен в подавляющем большинстве подконтрольных министерству образовательных учреждений. Сейчас встает вопрос о качестве жилья, так как большинство общежитий были построены 20–30 лет назад. И у большинства подходят сроки капитальных ремонтов, а резервного фонда, чтобы переселить куда-то студентов, нет, — добавил представитель студенчества.

В Министерстве образования и науки «Известиям» рассказали, что необходимые документы в настоящее время находятся на заключении в Минюсте.

— Согласно этим документам (постановление правительства Российской Федерации и приказ Минобрнауки России), порядок определения размера платы за коммунальные услуги устанавливается правительством Российской Федерации. Верхний порог размера платы за пользование жилым помещением в общежитии устанавливает учредитель высшего учебного заведения, опираясь на размер платы за наем социального жилья в данном субъекте, — рассказали в министерстве.

Кроме того, Минобрнауки выявило увеличение стоимости проживания для обучающихся по сравнению с данными за 2013/14 учебный год в шести вузах. В отношении четырех из них будут приняты административные меры в ближайшее время, а также вскоре состоится встреча Дмитрия Ливанова с теми ректорами вузов, в которых был зафиксирован рост платы за общежития.

В министерстве также добавили, что в соответствии с рекомендациями, размер платы за проживание студентов в общежитиях в среднем по России не должен превышать 600 рублей.

Читайте далее: http://izvestia.ru/news/576796#ixzz3DaD1JFbZ

Студенты, получившие образовательный кредит, вынуждены оплачивать огромные счета и штрафы В судах против них возбуждено свыше двухсот дел

Сегодня в 15:16, просмотров: 550

Запуская в 2007 году проект льготных образовательных кредитов, государство гарантировало участникам шикарные условия и свою поддержку. Однако первые выпускники программы считают себя обманутыми. Через суды им выкатили немыслимые счета и непомерные штрафы.

Студенты, получившие образовательный кредит, вынуждены оплачивать огромные счета и штрафы

фото: Кирилл Искольдский

Ира Жукова приехала поступать в Московский государственный университет экономики, статистики и информатики из родного Харовска Вологодской области. Баллов для зачисления на бюджетное место она чуть-чуть не добрала. Но на дворе стоял 2007 год, когда государство запустило широко разрекламированный проект господдержки образовательных кредитов для детей из небогатых семей «КРЕДО». И Ира стала его участницей.

Мажорную информацию о кредите абитуриентка взяла с официального сайта вуза, а потому ни минуты не сомневалась ни в государственном статусе программы, ни в поддержке государства, ни в предложенных условиях. А они и впрямь были отличными: деньги на образование давались под 10% годовых, в то время как ставка обычного потребительского кредита тогда была в 2,5-3 раза выше. Более того. Долг предполагалось выплачивать только по окончании вуза — т. е. через пять лет и три месяца, данных в виде бонуса на подыскание высокооплачиваемой работы. Чего ж не взять такой кредит, вскоре прозванный «благотворительным»?! Поборов вековые опасения, испытываемые нашими людьми каждый раз, когда приходится иметь дело с родимым государством, сделать это решились сотни абитуриентов.

Поначалу, казалось, все шло хорошо — лишь позже выяснилось, что банковские отделения, оплачивая учебу своих клиентов рублями, открывали им по два счета: рублевый и валютный, перебрасывая средства с одного на другой, и зарабатывая для себя тем самым дополнительные проценты. Но это были еще цветочки. Вскоре грянул реальный судный день.

28 августа 2009 года российское правительство обнародовало Постановление № 699, дозволявшее студентам-участникам программы «КРЕДО» перезаключать договоры с банком на более выгодных условиях — не 10%, а 5,5% годовых. Потери банка обещало возместить государство. Но на то он и банкир, чтобы, в отличие от простого человека, в посулы власть предержащих не верить, а себе в убыток не работать. И, придя с первым же после этого счетом из вуза за новым траншем, участники программы столкнулись с необходимостью написать заявления о новых условиях займа. Правда, не об уменьшении ставки с 10% до 5,5%, а о полном отказе от участия в программе и о кредитовании на несоизмеримо более тяжелых условиях.

В противном случае, рассказывает Ира Жукова, «денег не давали, а в банковских формулярах предлагали указать причину такого отказа — программа не вышла, нужны деньги, не устраивают условия и т.д.». Так до конца учебы — с декабря 2009 года по апрель 2012-го — банк и давал ей «подписывать заявления на кредиты, заведомо предполагавшие отказ от участия в госпрограмме на новых условиях».

Новые, кабальные условия, как оказалось, подписала не одна Ира, а сотни участников программы. И вот итог: для них процентная ставка составила 40-50% и выше — дешевле было бы взять тот самый обычный потребительский кредит, а общая сумма долга, что называется, ушла в астрал. А так как таких денег нет практически ни у кого, по всей стране против заемщиков идут судебные дела — на сегодняшний день их более 200. Так, Петрозаводский горсуд в Карелии, например, проверив жалобу на судебного пристава, который, по мнению банкиров, не все отобрал у бывшего «Кредо»-студента, заверил истца, что пристав забрал все, и больше брать нечего. Ничего себе, программа господдержки образования!

По иронии судьбы, наибольшая доля пострадавших «Кредо»-студентов — около 21% — приходится на Санкт-Петербургский госуниверситет, где учились два первых лица государства — Путин с Медведевым. Думается, это — хороший повод задать им, а также главе Минобрнауки Дмитрию Ливанову главный вопрос: как могло государство, официально запуская такую программу, самоустраниться от контроля за ее реализацией и не пресекать злоупотреблений доверием абитуриентов ?!

http://www.mk.ru/social/2014/09/16/studenty-poluchivshie-obrazovatelnyy-kredit-vynuzhdeny-oplachivat-ogromnye-scheta-i-shtrafy.html

20 сентября преподаватели Москвы и профактивисты выйдут на митинг против увольнений за общественную деятельность

В субботу 20 сентября на площади у метро «Улица 1905 года» в 15.00 начнётся митинг против увольнений и других преследований за общественную деятельность. Организаторами митинга ─ Профсоюзом работников высшей школы «Университетская солидарность» и «Конфедерацией труда России» ─ уже получено официальное согласование от властей столицы. Выйти на акцию протеста профсоюзы заставило незаконное увольнение Алексея Паршукова ─ председателя профорганизации Российского национального исследовательского медицинского университета им. Н.И. Пирогова.

1 сентября в «Пироговке» уволен старший преподаватель кафедры общей психологии и педагогики Алексей Паршуков. От сведения счетов с со-организатором неугодной ректору вуза Андрею Камкину профорганизациине остановили даже трудовые достижения уволенного. Алексей Паршуков работал на кафедре общей психологии и педагогики практически с момента ее основания (с 2002 года) и внес значительный вклад в становление психолого-социального факультета. По конкурсу на его место взят менее квалифицированный сотрудник, никогда не работавший в медицинских университетах, специальность которого попросту не соответствует профилю кафедры.

Однако на этом преследование председателя профорганизации медуниверситета не закончилось. Не дожидаясь окончания контракта, уже 14 сентября Паршукова готовятся лишить его научной должности в университете, подготовив 9 необоснованных актов о дисциплинарных нарушениях.

Увольнение Алексея Паршукова лишь последний пример ширящейся практики преследования преподавателей за их общественную деятельность. В том же РНИМУ им. Пирогова в результате ректорских репрессий 8 марта с многочисленными нарушениями была уволена заместитель председателя профорганизации «Университетской солидарности» канд. психол. наук, доцент Юлия Чебакова. Еще раньше был уволен Виктор Сирко, председатель ФНПРовского профкома «Пироговки».

В других московских вузах дела обстоят немногим лучше. Из-за незначительного конфликта с заведующим кафедрой 1 сентября с истфака МГУ уволен преподаватель английского Игорь Тихонов, отдавший университету более полувека. Почти год пытается восстановиться в МГОУ канд. геогр. наук, доцент Любовь Черняго, уволенная в результате противостояния группы преподавателей географо-экологического факультета декану и ректору. После проигрыша московских «праймериз» депутатом Мосгордумы Алексеем Рябининым, «хозяином» и президентом «Института экономики и управления в промышленности», из ИУЭП выкинут на улицу канд. филос. наук. доцент Владимир Кошель, не принявший участие в работе предвыборного штаба претендента.

Но особого внимания из-за роли ФСБ и прокуратуры заслуживают репрессии против преподавателей Северного (Артического) федерального университета. В архангельском САФУ на основании нескольких незаконных представлений областной прокуратуры уволен канд. филос. наук, доцент Олег Клюенков, ст. науч. сотр. Ольга Поспелова получила выговор, а доценту Татьяне Виниченко угрожает увольнение. Причиной преследования преподавателей САФУ стала их их общественная деятельность за пределами университета. Этот факт откровенно неправомерного вмешательства «компетентных органов» в трудовые отношения на стороне работодателя уже успел вызвать протесты со стороны гражданских и профсоюзных активистов.

Широкую известность получило дело профессора Краснодарского государственного университета Михаила Саввы, осужденного по сфальсифицированному обвинению и признанного жертвой политических преследований.

«Преподаватели и без того являются одной из самых бесправных и угнетаемых категорий наемных работников. В большинстве вузов страны идут массовые сокращения, нагрузка научно-педагогических работников бесконтрольно растет. Любого можно не провести по конкурсу или уволить в связи с окончанием контракта. А теперь еще и административное давление за гражданский актинизм, идеологические позиции, даже за сексуальную ориентацию, ─ комментирует ситуацию сопредседатель Профсоюза «Университетская солидарность» Павел Кудюкин. ─ И нет ничего странного, что все это вместе с предвзятостью судов и неэффективностью правовых механизмов защиты от произвола работодателя толкает работников и их объединения на более решительные коллективные действия, акции протеста».

Профсоюзы уверены в успехе своей кампании против незаконных увольнений за общественную деятельность, стартом для которой послужит митинг 20 сентября. Уже немало примеров, когда благодаря широкой общественной поддержке «Конфедерации труда России» и ее членским организациям добивались восстановления незаконно уволенных за общественную деятельность. Так, удалось предотвратить увольнение из КФУ Искандера Ясавеевавосстановить в МГИМО профессора Андрея Зубова, в МГУ науч. сотр. Яхья Нисанова, в МГАВМиБ доцента Владимира Пименова и других.


Подробней о митинге против увольнений можно узнать по телефонам:

+7 915 212-40-07 (Владимир Комов, оргсекретарь профсоюза «Университетская солидарность»);

+7 905 755-12-47 (Алексей Паршуков, председатель профкома РНИМУ им. Пирогова)

http://unisolidarity.ru/?p=2702

Симптоматика высшего образования

Симптом 1. Подражание западу
Подражание западу началось в России уже давно, достаточно вспомнить спор западников и славянофилов. К концу советского периода жизни страны утвердился абсолютный образец качества жизни – ултьраобеспеченный западный бизнесмен. Ну и, конечно же, западный образец образования был взят за основу образовательных реформ. С одной стороны, что плохого – взять и перенять все самое лучшее. Однако представьте, что Ваш ребёнок постоянно перенимает стиль поведения, стиль одежды, интересы для досуга и другие отличительные черты своего друга или друзей. В этом случае симптоматика на лицо. Разумно ребёнка спросить – «А у тебя есть своё мнение, что тебе больше нравиться и что тебе больше подходит?». Если вспомнить цели болонского процесса, а именно стандартизация образования в маленькой Европе, в которой через один-два часа на электричке попадаешь в другую страну, в которой раньше были свои непохожие на другие стандарты образования, начинаешь понимать иностранцев с их мнением. А мнение их такое: мы сделали это из крайней необходимости, чтобы выпускник университета Австрии мог работать в Германии, а выпускник университета Португалии – в Испании, а Вы зачем поменяли свою систему высшего образования? Оставив вопрос о дороговизне перехода на двухуровневую систему высшего образования, отметим, что указанный симптом подражания на самом деле не такой тревожный.
Симптом 2. Нарушения уровневой целевой структуры
Не обращая внимания на вопрос – «Зачем критики реформ в высшем образовании так часто обращаются к советскому времени?», вернемся к этому времени еще раз. В то время школы давали начальное и обязательное среднее образования, училища учили простых профессионалов своего дела, техникумы выпускали хороших технических специалистов, университеты давали высшее из всех возможных образование, после которого можно было променять свою самую высшую квалификацию. Какую картину мы наблюдаем сейчас? Из разговора на улице со знакомым:
– Закончил педагогический университет, высшее образование географа, работаю в области информационных технологий. Хочу научиться хорошо программировать. Куда мне лучше идти за вторым образованием по информатике – в бакалавриат или в магистратуру?
Постойте, в Индии пишется по некоторым оценкам больше половины всего мирового программного обеспечения. В этой старне огромное число IT-фирм, которые нанимаются по аутсорсингу западными крупными компаниями. Как это у них происходит? Все просто – после школы молодые люди идут в колледж, где их два года учат программировать. Через два года учебы они становятся профессиональными программистами и могут всю жизнь зарабатывать программированием. Никакого вуза здесь не нужно.
Таким образом, бакалавриат – уже обязательное для всех кассиров, операторов ЭВМ, менеджеров по продажам, а иногда уже и для нянь и уборщиц требование конкурентной среды. Взаимосвязь знаний и других компетенций с непосредственной будущей деятельностью как по направлению обучению и специализации, так и по уровню образования слабая. И это уже симптом, пусть и не самый тревожный.
Симптом 3. Требования к системе образования
Открываем приложение к приказу Рособрнадзора от 25.10.2011 № 2267 «Об утверждении критериев показателей, необходимых для определения типа и вида образовательного учреждения высшего профессионального и среднего профессионального образования». Ищем критерии показателей, необходимых для определения вида образовательного учреждения. Для университета: «Среднегодовой контингент слушателей по дополнительным профессиональным образовательным программам (профессиональной переподготовки и (или) повышения квалификации) с нормативным сроком освоения не менее 72 часов – не менее 50». Получается, что если слушателей дополнительных курсов менее 50, то это уже не университет, а академия, а если меньше 50, но не меньше 30 человек, то вообще просто институт. Возникает вопрос: государству действительно так важно количество обучающихся слушателей по дополнительным программам? Оно готово переименовать все свои университеты в институты из-за программ дополнительной подготовки?
Идем дальше: «Среднегодовой объем финансирования научных исследований университета и академии по каждой из отраслей наук соответствующих образовательным программам, реализуемым в рамках УГС, не менее 3 млн. руб.» Для институтов сделано послабление всего – 1,5 млн. руб. Среди критериев эффективности вузов, по которым каждый год идет мониторинг вузов, есть требование – финансирование научно-исследовательских работ. Читаем «Показатели, пороговые значения и критерии, используемые для выявления вузов и филиалов, имеющих признаки неэффективности». Научно-исследовательская деятельность: объем НИОКР в расчете на одного научно-педагогического работника – 50 тыс. рублей. Финансово-экономическая деятельность: доходы вуза из всех источников в расчете на одного научно-педагогического работника – 1 100 тыс. рублей. На мой взгляд симптом заключается не в суммах, не в требованиях, а в общей постановке вопроса: «Хотите быть эффективными – зарабатывайте большие деньги».
Теперь посмотрим, к чему приводит подобная идеология. В г.Уфе бывшего заведующего кафедрой декоративно-прикладного искусства и дизайна Башкирского государственного педагогического университета им. М.Акмуллы 41-летнего Вадима Фагимовича Ахадуллина обвинили в мошенничестве с использованием своего служебного положения и причинением значительного ущерба гражданину (ч.3 ст.159 УК РФ). По версии следствия, В.М.Ахадуллин в период с июня 2010 по май 2011 года сообщил выпускникам своей кафедры, что для защиты выпускных квалификационных работ они должны обеспечить их коммерческими заказами на готовую продукцию. 15 выпускников обеспечили свои проекты за счет фирм, в которых работали их родственники или знакомые, заказы университету составили общую сумму 190 тыс. рублей. По версии самого В.М.Ахадуллина, выпускникам, которые обеспечат заказами свои проекты, сотрудники кафедры пообещали оценку «отлично» на защите ВКР, хотя он сам ничего такого не обещал, а после того как один из студентов получил оценку «хорошо», он написал заявление в прокуратуро о вымогательстве денег. Аналогичные заявления написали и все остальные выпускники, обеспечившие коммерческими заказами свои выпускные работы (текст объяснительной В.Ф.Ахадуллина находится в сети интернет). Рассмотренная ситуация является очень тревожным симптомом, который порожден самой государственной идеологией «необходимости зарабатывания денег университетами, безразлично каким способом».
Симптом 4. Нестандартные стандарты.
Во многих республиках СНГ, например в Казахстане и Узбекистане, всего один стандарт высшего образования. В Российской Федерации на каждое направление подготовки свой стандарт, и как правило он не удовлетворяет формальным требованиям к стандартам. Читаем, к примеру,
стандарт подготовки бакалавров по направлению «Прикладная информатика»: «Реализация основной образовательной программы бакалавриата должна обеспечиваться научно-педагогическими кадрами, имеющими, как правило, базовое образование, соответствующее профилю преподаваемой дисциплины, и систематически занимающимися научной и (или) научно-методической деятельностью». Оставим без комментария фразу «как правило», несмотря на то, что стандартах такая фраза не применима. Сосредоточимся на термине «базовое образование». Что такое «базовое образование» никто не знает. Поскольку нет официально закрепленного термина, многие вузы сами ввели нормативные документы, разъясняющие, что такое базовое образование (примеры: «образование уровня бакалавриат или специалитет», «любая специальность или направление подготовки, включая обучение в аспирантуре и защиту диссертации», «соответствие наименования специальности или направления в дипломе коду укрупненной группы специальностей»).
Еще один распространенный в образовательных стандартах тревожный момент – требование к литературе. Типичная фраза многих стандартов (сроки изданий могут различаться): «Библиотечный фонд должен быть укомплектован печатными и/или электронными изданиями основной учебной литературы по дисциплинам базовой части всех циклов, изданными за последние 10 лет (для дисциплин базовой части гуманитарного, социального и экономического цикла – за последние пять лет)». Мне пришло письмо от одного из издателей со следующей фразой: «Согласно действующим образовательным стандартам мы переиздаем учебные пособия классических авторов без изменений содержимого; нам интересно Ваше мнение о том, какие именно классические пособия должны быть переизданы». Таким образом, в сухом остатке получаем более существенную поддержку книгоиздателей, чем университетов, так как университеты должны эти переизданные учебники потом еще и закупать.
Ну и наконец, зададимся вопросом: кто разрабатывает стандарты? Этим занимаются учебно-методические объединения вузов в данной области. Учебно-методические объединения функционируют на базе конкретных ведущих вузов. На первый взгляд, это очень хорошая практика – разработка стандартов при непосредственном участии ведущих вузов. На самом деле, я предлагаю читателям взять в руки любой стандарт и сравнить набор компетенций с научными интересами ведущего специалиста вуза в данной области (часто – ректора). Нередко можно найти ряд совпадений формулировок стандарта, которые говорят не в пользу его универсальности для всей страны, а его узкой направленности, связанной с тематикой конкретного вуза (конкретной группы специалистов вуза). И это тоже тревожный симптом.
Симптом 5. Разделение лицензирования и аккредитации
Лицензировать направление подготовки вузу не так сложно – нужно лишь показать возможности для реализации направления подготовки. После этого можно набирать студентов на лицензированное направление подготовки, и готовить их вплоть до последнего курса. Чтобы выдать диплом о высшем образовании, нужно направление подготовки вузу аккредитовать. Процесс аккредитации происходит на последнем курсе первого выпуска по направлению подготовки. И тут появляются требования более высокого порядка. Тут и «100% обеспечение всех видов занятий образовательной программы методической документацией», и требования к кадровому составу, и еще много других требований, включая требования по успеваемости и соответствия тем курсовых и выпускных квалификационных работ, а также баз практик направлению подготовки и т.п. Здесь нужно заметить, что аккредитация бакалавриата включает в себя государственное электронное тестирование выпускников. Поэтому даже если вуз обеспечил
всем учебный процесс, не факт, что тестируемые студенты покажут достаточные результаты, и из-за них могут не получить диплом все остальные студенты. Таким образом,складывается ситуация, когда государственный вуз не может гарантировать выдачу диплома, даже если студент успешно освоил всю программу и защитил выпускную квалификационную работу. Это очень, на мой взгляд, тревожный симптом.
Симптом 6. Частая смена стандартов
Для примера рассмотрим стандарты по направлению подготовки «Прикладная информатика»:
1. 351400 «Прикладная информатика (по областям)» (специалитет) от 02 марта 2000 года №686.
2. 080800 Прикладная информатика (бакалавриат) от 27 декабря 2005г № 774 эк/бак (ГОС).
3. 230700 Прикладная информатика (бакалвриат) – приказ от 22 декабря 2009 г. № 783 (ФГОС).
4. 09.03.03 Прикладная информатика (ФГОС 3+) – еще не утвержден, но прием абитуриентов уже ведется.
Каждый новый стандарт предполагает переделку, как минимум, всех учебных планов и всех учебных программ всех вузов страны. Не нужно быть математиком, чтобы оценить объемы работ и израсходованной бумаги. А ведь есть еще и методические пособия и учебники, которые тоже нужно переделывать под новый стандарт. При вводе нового стандарта, новым поколениям абитуриентов, поступающих на направление подготовки, не предоставляется отсрочка от армии, до тех пор, пока вуз не получит аккредитацию по этому направлению. Это означает, что абитуриенты, поступающие в вуз на указанное направление подготовки в этом году, смогут получить отсрочку от армии только на последнем курсе, когда будут заканчивать вуз. Последнее направление подготовки прикладной информатики (ФГОС 3+) будут начинать готовить по учебным планам, вообще составленным вслепую, основанным не на стандарте, а на его проекте, так как учебные планы составляются, как правило, еще в апреле, чтобы уже в мае распределить нагрузку преподавателей и утвердить штатное расписание на следующий год. Симптом, согласитесь, также очень тревожный.
Заключение
Зададимся вопросом о генезисе указанных симптомов, т.е. об их образовании. Увы, все указанные симптомы не являются следствиями ошибок или просчетов конкретных университетов, они имеют «высшее образование».
Доцент одного из многочисленных университетов,
Рейнад Хазаров (г.Уфа).

Государству студентов не одолеть Реплика Марины Лемуткиной

Ситуация с высшим образованием в России катастрофическая, констатировали участники слушаний в Общественной палате. Непоследовательные и противоречивые меры, предпринимаемые государством, эффекта не дают. Поэтому последний шанс — ввести общественный контроль за качеством работы вузов. Причем делать это надо срочно, подчеркнула зампред комиссии по развитию образования Любовь Духанина: «Сегодня ситуация настолько серьезная, что требует не спокойного, эволюционного улучшения, а резких изменений. В противном случае масса выпускников вузов может остаться без работы, и мы получим потерянное поколение».

Это уже не злорадство по поводу англо-американской модели высшего образования, штампующей скудоумные убожества с интеллектом землеройки вроде всемирно прославившейся Джейн Псаки. Это — сигнал пожарной тревоги в собственном доме. А полыхнуло и впрямь серьезно.

Работодатели оценивают качество подготовки вузовских специалистов, что называется, ниже плинтуса. К примеру, те выпускники-профильники, что попадают в авиакомпании, не в состоянии назвать основные части самолета, а кое-кто не знает и таблицы умножения. Спрошенные же о причинах своей дремучести отвечают: «Мы этого не проходили: нам преподавали политологию, социологию и культурологию».

Айтишники и вовсе отказались от набора обычных выпускников вузов: затраты на их адаптацию к работе слишком высоки, а процесс доучивания занимает не меньше года. Проще оказалось самим прийти в вузы и вести там бесплатно свои курсы, к слову сказать, объемом до половины всего бакалавриата. (Сейчас в Москве таким образом учится до полутысячи студентов.)

Впрочем, обвинять во всем только вузовских преподов несправедливо. В отличие от зарубежных коллег с их 200–300 часами годовой нагрузки наш пашет 800–900. Когда же ему следить за новинками и повышать квалификацию? Дай бог успеть настрочить отчет в профильное ведомство, что, впрочем, не так уж сложно: там, к счастью, их, похоже, никто не читает. Так что можно не стараться.

Не во всех смертных грехах виноваты и вузы. Так, сегодняшняя система аккредитации новых образовательных программ вначале предполагает проучить по ним по полному циклу всю первую группу набора. Таким образом, процесс занимает 6–7 лет, а за это время любая профессия может умереть.

Таким образом, введение внешней общественной оценки качества высшего образования (пока решили возложить ее в основном на работодателей и студентов) не предполагает полного устранения государства. Только оно может изменить правила аккредитации на вменяемые. А задача общественности — всячески подталкивать его к этому, ведь без того, подчеркнула Любовь Духанина, «власть не пойдет ни на какие перемены».

До тех пор студенты, как и сейчас, будут выбирать темы курсовых по двум критериям: «быстро» и «просто». Зарубежные же компании, работающие на территории России, продолжат и даже расширят новую тактику последнего времени: они приходят в регион, открывают там бизнес, привозят свои программы, по которым и учат персонал. А при таком раскладе традиционное российское высшее образование в этих местах умирает.

Можно ли вписать доверие в эффективный контракт?

Ученые Санкт-Петербургского филиала НИУ «Высшая школа экономики» проводят исследование, посвященное введению и функционированию эффективного контракта в образовательных учреждениях. Помогает ли новый документ повысить качество образования? Как отразилось его введение на реальной жизни школы? Об этом рассказывает Наталья Алексеевна ЗАИЧЕНКО, завкафедрой институциональной экономики Санкт-Петербургского филиала НИУ ВШЭ, профессор, руководитель магистерской программы «Управление образованием».

Беседовала Светлана Кириллова

– Сегодня во многих школах уже заключили или пытаются заключить с педагогами эффективный контракт. Сторонники этого нововведения доказывают, что оно реально работает и помогает повысить качество образования. Другие люди утверждают, что эффективный контракт – чистая формальность, которая лишь затрудняет жизнь учителя. Ваше исследование помогает ответить на вопрос, почему возникли две такие разные точки зрения?

– Уточняя замысел введения эффективного контракта, определенный в «дорожной карте», напомню, что параметры его эффективности базируются на «пяти китах» результативности: 1) отношение среднего балла ЕГЭ между «лучшими» и «худшими» школами; 2) результаты в международных исследованиях (PIRLS, TIMSS, PISA); 3) удельный вес численности учителей в возрасте до 35 лет; 4) достижение средней заработной платы педагогов уровня средней по региону и 5) переход к оценке деятельности образовательных организаций, руководителей и учителей по показателям эффективности.  («Дорожная карта», кстати, недавно была обновлена: распоряжение Правительства РФ от 30 апреля 2014 № 722-р «Об утверждении плана мероприятий («дорожной карты») “Изменения в отраслях социальной сферы, направленные на повышение эффективности образования и науки”».)

Нет смысла оспаривать сказанное: оно понятно, звучит благородно и заманчиво. Однако наше исследование затрагивает тему эффективного контракта не с позиции долженствования, а в контексте реальной жизни школы. В экономической науке существуют нормативный и позитивный подходы.  Согласно первому, проблема исследуется исходя из того, как есть на самом деле. А если употребить второй, мы бы объясняли проблему с точки зрения того, как должно быть.

При нормативном подходе введение нового словосочетания «эффективный контракт» смысла не имеет, так как документ с таким названием ничем, по сути, не отличается от трудового договора. Амбиции эффективного контракта заложены в системе показателей, измеряющих качество труда, которое мы измерять пока не научились.

Позитивный подход предлагает в эффективном контракте реально использовать стимулы, способные повлиять не столько на качество труда педагога (и, соответственно, образования), сколько на уровень заработной платы. Поэтому эффективный контракт в реальной действительности оказывается не «эффективным», а «стимулирующим».

– Вы говорите о двух видах контрактов. Но есть ли между ними существенная разница?  И почему она важна для учителя?

– В обоих видах контрактов есть две составляющие: гарантированная часть и бонусная (надбавки за «качество»). Разница в следующем. Эффективный контракт – это формальное соглашение, в котором каждая сторона дает своим обещаниям ясно выраженное (не обязательно письменное) одобрение; он оплачивает процесс (то есть деятельность как таковую), и доля гарантированной оплаты в нем должна составлять не менее 80 процентов. Данный документ тесно связан с МРОТ. После каждого повышения минимального размера оплаты труда контракт следует не просто пересматривать, а к нему «привязать».

То есть формула расчета заработной платы в такой модели оплаты труда (или НСОТ, как мы привыкли это называть) должна содержать базовую составляющую типа МРОТ. При этом он не может быть ниже величины прожиточного минимума, что, кстати, зафиксировано с 2007 года в статье 133 Трудового кодекса. (Мы сейчас не говорим о периодических нарушениях регионами данной нормы закона.)

Стимулирующий контракт – своеобразное средство координации деятельности, цель которого – выработать стимулы к соблюдению условий контракта.  Гарантированная часть в нем существенно меньше и составляет до 50–60 процентов всей суммы.

Беда в том, что «стимулы» к соблюдению контракта формируются в регионах через показатели результативности, указанные в соответствующих локальных положениях о стимулировании за качество, о распределении фонда надбавок и доплат и пр. А индикаторами результативности выступают, например, такие: доля обучающихся, получивших по предмету за период оценки «4» и «5»; участие в олимпиадах; методическая деятельность и пр.

– Но ведь все названные показатели действительно можно и проверить, и измерить! В чем тогда «подводные камни» такого контракта?

– Сами по себе это вполне измеряемые величины. Но, как и в случае с ЕГЭ, их хорошо использовать для анализа жизни школы, внутреннего мониторинга, самообследования. Как только эти вещи становятся «кнутом» и «пряником» для конкретного педагога, они нередко подталкивают его к манипулированию данными. Существует проблема так называемой асимметрии информации. Она заключается в следующем: одна сторона знает о качестве своего труда больше и лучше, чем другая. Педагог осведомлен о своей работе больше, чем директор.  Особенности контракта подталкивают учителя к тому, чтобы манипулировать этой информацией.  Так рождается имитация.

– Согласно проведенному вами исследованию, более 80 процентов директоров и учителей заявили: на сегодняшний день эффективный контракт не влияет на качество образования. Где проводился этот опрос, кто в нем участвовал?

– Во время предварительного блиц-опроса были опрошены 62 руководителя 7 районов СанктПетербурга. Все участники – магистранты или выпускники магистерской программы «Управление образованием». Почему такой контингент? Потому что все они хорошо знакомы с нормативными документами («дорожной картой»). Анализ размера зарплат проводился с использованием системы Электронного мониторинга развития образования (ННШ) по регионам РФ за три года с целью выявления региональной дифференциации, динамики по зарплатам всех категорий педагогических работников. Исследование продолжается: следующий шаг – опрос руководителей по Google-анкете, то есть случайная выборка.

– Многие руководители из сферы образования, директора школ и педагоги, критикуя некоторые модели НСОТ, а теперь и введение эффективного контракта, говорят, что педагог не будет хорошо работать, если ему не начнут доверять. Но можно ли вообще вписать в контракт доверие?

– Напротив, контракт, основанный на доверии к педагогу, – это и есть настоящий эффективный контракт. Образовательные услуги, как и иные в отраслях социальной сферы, относятся к так называемым доверительным благам. Экономика различает три вида благ в контексте измерения их качества: исследуемые (инспекционные), экспериментальные и доверительные.

Качество исследуемых (инспекционных) благ легко проверить до их приобретения. Например, покупая фрукты и овощи на рынке, мы можем их попробовать, покупая платье – его примерить. Качество экспериментальных благ проверить сложнее, так как оно становится очевидным после того, как мы ими попользовались (например, автомобиль, подушка, кресло и пр.). Однако проверить это качество реально.

А вот качество доверительного блага проверить практически невозможно. И к таким благам относится, прежде всего, образование. Когда одиннадцатиклассник сдает ЕГЭ по любому предмету на 100 баллов, речь идет о качестве работы учителя старшей школы или начальной, репетиторов или родителей?.. Когда выпускник вуза делает карьеру в течение 5–6 лет, это сигнал о качестве образования в вузе, в школе или о способностях самого человека? А возможно, как утверждают социологи, дело в его успешности по языку и математике в начальной школе?.. Множество вариантов ответа, но связано ли это с качеством образования, никто утверждать не может.

Качество нашего доверительного блага трудно измерить. Именно поэтому модель оплаты труда педагога «по результату» за качественные показатели (та, что положена в основу эффективного контракта) – имитационная. Это игра, правила которой как будто бы и установлены, но проверить их исполнение довольно трудно. Это даже не футбол, хотя при всей очевидности этой игры в ней существует «рынок побед и поражений», неуловимый для зрителей.

– Вы говорите о доверии государства. А в чем выражается доверие общества, если говорить об эффективном контракте?

– В контексте эффективного контракта мы говорим о доверии государства, так как оно является работодателем в государственном (муниципальном) образовательном учреждении. Именно им разработаны правила игры «оплата за качество».  Относительно общества все просто: оно априори доверяет школе, именно потому, что образование – доверительное благо.

Если ты не доверяешь школе, можно справляться с задачей образования ребенка в семье или идти в частное образовательное учреждение. Закон это разрешает.

Эффективный контракт – «задумка» государства. Оно по данному контракту покупает услуги образования, которые производят организации и физические лица. Правда, кошелек государства наполняется гражданами через налоги. Но в томто и парадокс. В нашем случае нарушается правило «кто платит, тот и заказывает музыку». Причина «нарушения» – транзакционные издержки. Многомиллионной когорте граждан труднее договориться о том, чему, как и в каком возрасте следует обучать. Поэтому мы, граждане, делегируем эту функцию государству, заранее оплатив услугу налогами.

– Что такое транзакционные издержки? И что это означает применительно к школе?

– Транзакционные издержки – все издержки, не входящие в цену контракта, но мы их несем. В нашем случае это издержки по контролю за исполнением контракта. Эффективный контракт содержит в своей структуре пункт «выплаты стимулирующего характера» с соответствующим разделом «показатели и критерии оценки эффективности деятельности ». Работодатель, прежде чем выплатить зарплату, должен проверять исполнение этих самых показателей и критериев. Это и есть те самые транзакционные издержки покупателя (государства в лице работодателя).

– Но ведь это еще и множество часов, проведенных учителем за заполнением различных отчетов, чтобы получить лишние две-три тысячи рублей!

– Да, плюс издержки продавца услуги (в данном случае – учителя) в виде отчетов, подсчетов своих выполненных показателей и баллов, по которым считается стимулирующая часть зарплаты. Очевидно, что чем больше партнеры доверяют друг другу, тем меньше уходит времени (а «время – деньги») на контроль исполнения. Производитель услуги, обнаруживая это доверие государства и общества, будет прикладывать усилия для достижения требуемых от него результатов. Так как доверие дорого стоит. Именно на таких доверительных отношениях и должен формироваться «образ учителя». Статус его повышает не высокая зарплата, сопровождаемая тотальной отчетностью (контроль за каждый вложенный в педагога рубль), а высокая гарантированная зарплата, играющая роль сигнала для общества об уровне ответственности учителя и доверии к нему государства.

Например, финским педагогам государство доверяет. Они работают на гарантированных высоких «окладах» (2,5–3 тысячи евро в месяц), с ними заключают ежегодные контракты и практически каждый год они «поступают» на работу по конкурсу. И ничего не надо перепроверять: транзакционные издержки по контролю за качеством их труда «стремятся к нулю», потому что учитель, не отвечающий определенным требованиям, не сможет пройти конкурс.

– Как следует составить, на ваш взгляд, такой доверительный контракт?

– Контракт, построенный на доверии, должен иметь высокую долю гарантированной оплаты (до 80–85 процентов), что существенно уменьшает стимулы производителей услуг к имитации эффективности и увеличивает степень их ответственности.

Ничего изобретать не надо. Например, в Санкт-Петербурге, Ханты-Мансийском и ЯмалоНенецком автономных округах еще 9 лет назад (в СПб с 2005-го, в ХМАО и ЯНАО с 2007-го) модель оплаты труда педагога базировалась на идее эффективного контракта, где гарантированная часть составляла до 85 процентов заработной платы.

То, что заложили в НСОТ, и должно было бы стать идеологией эффективного контракта. К сожалению, с 2011 года, с «первыми» указами о повышении заработной платы учителям до средней по региону эта модель стала нивелироваться.

Более того, педагогические коллективы получили стимул к имитации эффективности. Ведь Указ Президента РФ о выходе зарплаты учителя на среднюю по экономике надо выполнять; дополнительное финансирование на выполнение указа выделено, увеличение зарплат должно быть связано с повышением качества образования. Не составляет труда разработать и демонстрировать показатели качества, применение которых объясняло бы увеличение заработных плат.

– К слову, о показателях. Многие директора не понимают, какое отношение к эффективному контракту рядового педагога имеют результаты международных исследований (PIRLS, TIMSS, PISA). Зачем нужен этот пункт? Для проведения данных исследований отбираются лишь отдельные российские школы…

– И я этого не понимаю. Но посмотрите «дорожную карту», пункт «Мероприятия по повышению эффективности и качества услуг в сфере общего образования, соотнесенные с этапами перехода к эффективному контракту» и увидите данный показатель. Это только подтверждает: в реальной действительности мы имеем дело с имитацией эффективности эффективного контракта.

– Однако немало директоров утверждают: с введением эффективного контракта в их школе повысился уровень образования. Может быть, дело все же в том, как реализовывать идеологию эффективного контракта, в руководителе образовательного учреждения?

– Интервьюируя директоров и педагогов, мы получаем в шести случаях из десяти положительный ответ на вопрос «Как вы считаете, в вашей образовательной организации с введением стимулирующих надбавок за качество труда повысилось качество образования?».

В медицине есть понятие «плацебо-эффект», когда вещество без явных лечебных свойств используется в качестве лекарственного средства. Реальное действие от введения эффективного контракта на сегодняшний момент можно сравнить в лучшем случае с эффектом плацебо. Позитивный эффект возникает при вере пациента в действенность препарата. В нашем случае это звучит примерно так: «если нам за качество образовательной услуги увеличили заработную плату, значит, мы действительно его повысили».

«Управление школой». Сентябрь 2014 № 9(577)

http://upr.1september.ru/

 

Студенческий омбудсмен заявил о жалобах на повышение платы за общежития

Несмотря на принятые поправки повышения платы продолжаются…
Уполномоченный по правам студентов Артем Хромов заявил о том, что ему поступают многочисленные обращения по вопросу повышения платы за проживание в студенческих общежитиях. Речь идет о студентах более ста вузов. К примеру, по данным омбудсмена, в Хабаровском институте коммуникаций с начала учебного года стоимость проживания выросла в 9 раз…
Студомбудсмен напомнил о том, что в прошлом году вступил в силу закон «Об образовании в РФ», в котором указано, что размер платы за пользование жилым помещением и коммунальными услугами в общежитии определяется вузами. В результате многие образовательные организации решили повысить стоимость проживания в студенческих общежитиях. Проблемой занялись федеральные чиновники, взяв под контроль регулирование больного вопроса. В итоге в закон была внесена поправка, ограничивающая размер платы за проживание в общежитиях.

«Однако пока органами власти не определен максимальный размер платы за пользование жилым помещением (платы за наем) в общежитии и не установлен порядок определения размера платы за коммунальные услуги, чего требует действующее законодательство, — говорится в сообщении на официальном сайте уполномоченного. — Поэтому в настоящее время при установлении размера платы за проживание в общежитиях университеты обязаны руководствоваться «Методическими рекомендациями по расчету размера платы за проживание в общежитиях образовательных организаций». В них определен порядок установления платы, а также указано, что стоимость аренды места в общежитии должна быть обоснована и размещена на сайтах вузов.

По данным источника, с начала нового учебного года многие образовательные организации решили повысить стоимость проживания в студенческих общежитиях. К примеру, в Уральском федеральном университете иногородние студенты с начала учебного года вынуждены платить в 1,5 раза больше, так как стоимость ежемесячного проживания в общежитии выросла с 650 до 1000 рублей. В Московском авиационном институте стоимость выросла примерно в 3 раза. В Хабаровском институте коммуникаций с начала учебного года стоимость проживания для всех студентов выросла в 9 раз – с 127 до 1252 рублей.

Уполномоченный по правам студентов в России считает необоснованным повышение размера платы за проживание в общежитиях. В связи с этим он направил соответствующее обращение в Минобрнауки России с просьбой принять оперативные меры для понижения стоимости проживания в общежитиях вузов.

По информации studombudsman.ru
Фото сайта ntrtv.ru

http://www.ug.ru/news/12814

Министерство ливановщины

Павел Садовников

Старт новому учебному году дала встреча президента Владимира Путина с молодыми учеными и преподавателями на Селигере. Встреча была очень оживленной, молодые люди задали интересующие их вопросы, связанные в большей степени с последними внешнеполитическими событиями.

К сожалению, таких вопросов было большинство. Учитывая специфику новой смены, в зале не хватало вопросов, связанных с наукой, образованием. Мало было по-настоящему интересных научных проектов. У молодых ученых был отличный шанс поделиться своими соображениями, связанными с развитием отечественной науки, но они не использовали его. СМИ также расценили эту встречу только как площадку для заявлений Владимира Путина. Что уж тут поделать, Украина сейчас – злободневная тема.

Однако на этом фоне всё-таки были интересные идеи, которые помогли бы улучшить ситуацию в образовании: молодой человек-инвалид предложил привлекать людей с ограниченными возможностями для работы в школах, вузах, привлекать таких людей к научному труду. Ребята из Бауманки представили свой инжиниринговый центр, где работают ученые, способные найти замену тем материалам, поставку в Россию которых запретил Запад.

Также весьма любопытна была презентация Центра Исторической Экспертизы и Государственного Прогнозирования, который недавно был открыт на базе Российского Университета Дружбы Народов. Представители этого научного центра написали учебник истории России 2014-2045. Авторы решили представить себе путь, по которому будет развиваться наше государство и мир в ближайшем будущем. Примечательно, что в учебнике нет футурологических извращений, к которым в последнее время любят прибегать различного рода «ученые». Очевидно, президенту эта необычная концепция понравилась: «Я исхожу из того, что вы люди молодые, талантливые, потому что неталантливые люди не стали бы этим заниматься, вы знаете, моё глубокое убеждение. История – один из самых любимых мною предметов, и мне кажется, что историей могут заниматься только увлечённые, полностью погружённые туда люди, во всяком случае сделать её своей профессией могут только вот такие фанатики в известном смысле. Я с удовольствием посмотрю».

В самом начале встречи Владимир Путин особо подчеркнул роль историков в изучении прошлого, настоящего и, как ни парадоксально, будущего страны: «Ещё сложнее говорить с историками, которые в состоянии проанализировать всё, что с нашей страной и с миром происходило до сегодняшнего дня и соответственно посмотреть на ретроспективу, посмотреть то, куда и как мы идём и что нам нужно сделать для того, чтобы наш путь был максимально эффективным, привёл нас к целям, которые мы перед собой ставим». Так что к этим словам Владимира Путина презентация учебника будущего России была весьма кстати.

«В министерстве давно и плотно лоббируют интересы друзей и приближенных Дворковича, известного своим интересом к деятельности сферы образования, где в России ежегодно тратятся миллиарды рублей. В числе выгодополучателей называют, например, Васильева, ранее знаменитого своим продюссированием проекта «Господин хороший», того самого, с продажным Быковым и алкоголиком Ефремовым». (цитирую ЖЖ Кристины Потупчик).

Министерство не желает поднимать отечественное образование и науку, оно хочет свои собственные задачи выполнять. Яркий пример – это недавнее нововведение любителей всего западного из Минобра: одним из показателей оценки эффективности деятельности высших учебных заведений является количество упоминаний публикаций  в международных индексах цитирования. За каждую такую публикацию выделяют хорошие премии. Но есть огромное «НО». Все эти Scopus и Web of Science – это гибель для отечественных гуманитариев. Эти индексы идеологически и содержательно полностью контролируются западным научным сообществом, а научные журналы признаются неким элитарным клубом, за пределами которого развивается второсортная наука, и поэтому практически никогда не публикуют отечественные статьи, особенно по истории и культуре России. А когда статьи публикуются, они часто подвергаются серьезной правке и жесткой цензуре. Таким образом, российские авторы статей, которые живут и работают за счет российского бюджета, вынуждены работать не на российскую, а на западную науку (особенно это ощущается в статьях по истории XX–XXI вв.).

В нынешних условиях западные индексы цитирования становятся дополнительным инструментом давления на Россию. Это при том, что существует авторитетный отечественный индекс цитирования РИНЦ. Вместо того, чтобы развивать своё, министерство лоббирует обязательное присутствие российских научных работ в Scopus и Web of Science.

Ранее были «критерии эффективности» ВУЗов. Критерии эти были какие угодно – чистота в туалетах, ширина койки в общагах, дальность полета на Луну, но не было главного – оценки эффективности ВУЗа по количеству выпускников, зарегистрированных на бирже труда. Таких просто не оказалось. А все потому, что если ввести критерии оценки по трудоустроенным по специальности, то придется признать неэффективными все ВУЗы, то есть высшее образование, а вместе с ним и Министерство.

Если Министерство и появляется в СМИ, то только в рубрике «скандалы». Последний скандал связан с Натальей Третьяк, заместителем министра Ливанова. Да и сам факт того, что на пятую смену форума, где находились ученые, преподаватели, аспиранты, не приехал лично министр образования России, уже вызывает бурю недоумения. Конечно, Ливанов – настолько важная персона и птица высокого полета, что у него просто не было времени. У Владимира Путина и Сергея Лаврова дел-то поменьше будет и график посвободнее. Что в этот день делал Ливанов – отдыхал или с Дворковичем решал, какой очередной бред пролоббировать – остается неизвестным. Факт в том, что приехала Третьяк. Единственная из всех спикеров на форуме, которая сумела настроить против себя всю аудиторию! Ни одного ответа по факту, хамское поведение, пренебрежительное общение… Что тут удивляться, если сам Ливанов по последним опросам ВЦИОМ попал в категорию аутсайдеров. Его качество работы по пятибалльной шкале оценивают в 2,8.

Главная проблема министерства не только в том, что там заседают люди, не имеющие ни к науке, ни к образованию никакого отношения, а то, что оно не хочет знать, что в ВУЗах происходит. Для большинства поступающих ВУЗ – это не возможность получить знания, а возможность 6 лет ничего не делать. А если повезет, то и все 9 – вместе с аспирантурой. А чтобы таких людей было больше, Ливанов понижает планку ЕГЭ, чтобы все желающие смогли поступить.

Человек решил главную задачу – поступил и теперь хочет веселиться, отдыхать и не знать проблем. Но появляется преподаватель, который всё время что-то требует: работы, конспекты, сдачи и т.д. А студенту нужно не знания получить, а диплом (его можно и в метро купить, но это как-то негоже). Отсюда все – от шпаргалок до взяток, уговоров и визитов родителей в ВУЗы на старших курсах.

Это одна сторона. Другая – преподаватели и качество преподавания. Список научных публикаций очень многих заканчивается на «методичках» и однообразных статьях, в которых только предлоги меняются. Все это серьезно сказывается на научном и просто человеческом авторитете преподавателя. Такие вместо того, чтобы исключить двоечника, предпочитают не ссориться и не вступать в конфликты, поэтому оставляют каждого. Таким образом они уничтожают интерес и тягу к знаниям тех ребят, которые пришли учиться и реально что-то делать, открывать, изучать. После такого у них справедливо возникает вопрос: «А смысл мне пахать, если я, как этот безмозглый, могу просто выпросить?». Так и происходит. Всё углубляет и без того значительную пропасть между преподавателем и аудиторией.

Так что неудивительно, что где-то рядом с Министерством образования вдруг появились всякие дворковичи. На гнилье слетаются толстые зеленые блестящие мухи, а не пчелы. В связи с этим приведу высказывание Бисмарка, который когда-то сказал: «Люди, не имеющие отношения к культуре, не должны иметь к ней отношения». Так вот люди, не имеющие отношения к образованию, не должны иметь к нему отношения.

http://www.odnako.org/blogs/ministerstvo-livanshchini/

 

Общественники составили рейтинг самых богатых руководителей вузов

   |   Политика   |   Игорь Казаков   
Доходы некоторых ректоров превышают доходы преподавателей в 80 раз

 

Общественники составили рейтинг самых богатых руководителей вузов

Фото: Анна Исакова

 

Общественное движение «Обрнадзор» представило рейтинг доходов руководителей государственных образовательных учреждений высшего профессионального образования. Копия документа (имеется в распоряжении «Известий») будет направлена министру образования и науки РФ Дмитрию Ливанову для ознакомления.

Согласно рейтингу, составленному на основе мониторинга данных из открытых источников, наибольший доход за 2013 год получил первый проректор Высшей школы экономики Леонид Гохберг, заработавший чуть менее 40 млн рублей. Следом за ним в общем рейтинге, в котором учитывались данные как ректоров, так и проректоров, директоров филиалов вузов, главных бухгалтеров и президентов вузов, расположился ректор Всероссийской академии внешней торговли Сергей Синельников-Мурылев, заработавший за прошедший год 37,8 млн рублей. Тройку лидеров общего рейтинга с 36,9 млн рублей дохода замкнул ректор Российской академии народного хозяйства и государственной службы при президенте Российской Федерации Владимир Мау.  

Руководитель общественного движения «Обрнадзор» Алексей Монахов пояснил «Известиям», зачем потребовалось собирать данные, которые и так находятся в свободном доступе в интернете, и составлять на их основе рейтинг.

— Мы совершенно не против того, чтобы руководители госвузов, главные бухгалтеры, проректоры и директора филиалов получали десятки миллионов рублей в год. Высокая зарплата — не проблема. Цель нашего мониторинга — привлечь внимание к гигантскому разрыву между доходами руководства госвузов и преподавателей, особенно молодых, — отметил общественник.

Среди главных бухгалтеров наибольшим доходом может похвастаться Наталия Кирсанова из Московского государственного университета им. О.Е. Кутафина, заработавшая в 2013 году почти 10 млн рублей. В рейтинге директоров филиалов первую строчку занимает Наталья Фролова, заработавшая на должности директора Нижневартовского экономико-правового института (филиал ФГБОУ ВПО «Тюменский государственный университет») 12,4 млн рублей. Первое место рейтинга доходов президентов вузов занял Николай Макаркин, президент Мордовского государственного университета им. Н.П. Огарева, получивший за последний год доход в размере 12,7 млн рублей.

По величине суммарного дохода руководящего состава вузов лидирует Высшая школа экономики, чье руководство заработало за 2013 год более 150 млн рублей. На самой же нижней строчке этого же рейтинга расположился Белгородский государственный технологический университет им. В.Г. Шухова — свыше 5 млн рублей. В основной топ вошли 209 человек с доходом выше 5 млн рублей.

Общественники полагают, что начало учебного года — самое время напомнить о существующей, по их мнению, проблеме.

— Самое время вспомнить о педагогах. О людях, которые реально работают и должны за это получать достойную зарплату. Не секрет, что именно преподаватели, методисты, доценты выполняют самый большой объем работы. Однако их зарплаты начинаются от 16 тыс. рублей в месяц, а в среднем не превышают 40 тыс. рублей. Таким образом, получается разрыв более чем в 80 раз, — подчеркнул Монахов.

Он также отметил, что принципы оплаты труда сотрудников в высших учебных заведениях в России и за границей сильно отличается.

— За границей всё в точности наоборот. В западных университетах ректор — это наемный менеджер типа нашего главного бухгалтера, который зарабатывает намного меньше, чем профессора ведущих вузов. Работа научная и работа преподавательская в западных странах, как и в странах Азии, стоит намного больше, чем менеджерская, — пояснил он, выразив надежду, что получившийся рейтинг не останется незамеченным в Минобрнауки.

Представители Общероссийского профсоюза образования подтвердили «Известиям», что порой разница между зарплатами преподавателей и руководства вузов существенна. Однако, по мнению заместителя председателя Общероссийского профсоюза образования Татьяны Куприяновой, работа по повышению заработных плат проводится государством, и этого сложно не заметить.

— За последний год заработные платы штатных ППС (сотрудники профессорско-преподавательского состава) увеличились в среднем на 15%. В зависимости от регионов этот показатель варьируется, но демонстрирует положительную тенденцию, — отметила она.

По словам министра образования Дмитрия Ливанова, не совсем корректно сравнивать зарплаты и доходы сотрудников вузов.

— У ректора РАНХиГС доход действительно составляет 36 млн рублей, но заработная плата из них — 3 млн. Средняя зарплата профессорско-преподавательского состава по стране составила в первом полугодии 2014 года 45 тыс. рублей, это 144% к средней по экономике. И это относится только к категории преподавателей, не включая руководителей университетов. Для зарплаты же ректора установлено нормативное ограничение — она не может быть выше, чем 8 средних зарплат по его университету. Кроме того, мы стимулируем университеты активно зарабатывать деньги за счет науки и образовательных услуг, с одной стороны, это заложено в майских указах, использование внебюджетных доходов для повышения оплаты труда, а с другой — чистое преподавание, чтение лекций без научной работы неэффективно. 

По мнению министра, сотрудники ведущих университетов зарабатывают существенно выше, но и требования, предъявляемые к ним, несоизмеримо серьезнее.

— Люди, ведущие большие научные проекты по рыночному заказу, зарабатывают значительно больше, чем те, кто исключительно читает лекции. Но эта система прозрачна, понятна людям, и ясно, что необходимо сделать, чтобы заработать больше, — отмечает Ливанов. — Наконец, Минобрнауки публикует данные о доходах ректоров на официальном сайте. У нас создано специальное структурное подразделение — департамент по вопросам государственной службы, кадров и профилактики коррупции, который занимается сбором данной информации, проверкой, а также предоставлением ее для публикации на сайте. Со своей стороны мы рекомендуем вузам, чтобы оклад преподавателей составлял не менее 70–75% от зарплаты.

Председатель комитета Госдумы по образованию Вячеслав Никонов полагает, что в системе российского образования проблема с разницей в зарплатах, может быть, и есть, но она не носит такого массового характера, как это представлено в рейтинге.

— Этой проблемы в системе российского образования в большом объеме не существует. Если есть реальные факты того, что зарплата какого-то ректора кратно превышает зарплаты педагогов, эти факты требуют разбирательства, хоть я и сомневаюсь, что подобных примеров много, — пояснил он, добавив, что доход руководителей вузов может составлять не только зарплата по месту основной работы.

Читайте далее: http://izvestia.ru/news/575991#ixzz3CHPm87e3

Обращение к коллегам преподавателя Искандера Ясавеева, которого пытались уволить из Казанского университета

XFuVnwe_6nA

Уважаемые студенты, коллеги, товарищи, друзья!

Несмотря на намерение ректора КФУ уволить меня под предлогом ликвидации нашего института, я продолжаю работать в Казанском университете. Совершенно очевидно, что это результат ваших действий: пикетов, подписей под петицией в мою поддержку, статей, публичного обсуждения ситуации в университете, помощи в подготовке к предполагавшемуся судебному разбирательству. Этот случай еще раз доказывает, что сообща честные и смелые люди могут успешно сопротивляться «вертикали власти». Однако ряд других преподавателей и сотрудников были уволены, и эти увольнения будут продолжаться… В связи с этим призываю моих коллег вступать в первичную ячейку профсоюза «Университетская солидарность», созданную в Казанском университете. 

Что касается руководства КФУ, я буду продолжать критиковать его действия, не соответствующие нормам академической культуры. 

Доброй и мирной осени!

http://unisolidarity.ru/?p=2664

Бюрократы боятся сифилиса О бюрократии в российском высшем образовании и науке

О том, как бюрократы от высшего образования и науки не дают работать преподавателям российских вузов, рассказывает кандидат филологических наук, доцент Центра типологии и семиотики фольклора РГГУ Александра Архипова.

Александра Сергеевна Архипова в 2000 году окончила Российский государственный гуманитарный...

Александра Архипова

К.ф.н., доцент Центра типологии и семиотики фольклора РГГУ

1 сентября. Для меня это день линеек и очередей. Накануне очередь за школьными принадлежностями. Утром линейки из букетов перед школой во дворе. Бабушки стоят в очереди, покупая тортики внукам-первоклассникам. А вот стоит другая очередь, нервно переминающаяся с ноги на ногу у регистрационного окошка наркологического диспансера, — это сотрудники одного из бакалавриатов крупнейшего университета Москвы пришли получать справки, чтобы работать профессорами и доцентами. Да и в психоневрологическом диспансере такая же картина — там очередь ученых за доказательствами, что они не психи.

Это, увы, правдивая картина. Уже несколько лет мы должны получать справку о несудимости и множество других нелепых справок.

На этом месте внимательный читатель статьи скажет: «Cтойте, стойте! Ведь справка о несудимости, при всей своей полной нелепости, уже несколько лет как востребована — и все стонут, но носят».

Но сейчас картина стала гораздо интереснее. Ситуация с высшим образованием выглядит так: Олимпиада, #крымнаш и экономия. Поэтому для многих вузов, в том числе и для РГГУ, естественный путь экономии следующий — уволить всех полуставочников, то есть работающих по договору. А это половина университета. «Почему так много?» — спросите вы.

Поскольку вузы обязали поднять зарплаты преподавателям, а денег нет, вузы в ответ поднимают планку нагрузки. Полная ставка должна включать гораздо больше лекционных часов, чем раньше. Если ты преподаешь магистрантам, такой нагрузки никогда не будет: магистрантские группы маленькие, а предметы специальные. В результате тебя переводят на половину или четверть ставки.

Обязали вуз платить на полную ставку, скажем, 60 тыс.? Прекрасно! У нас четыре человека работают на четверть ставки каждый, получают по 15 тыс. При этом раньше ты на полную ставку читал такое же количество курсов, что и на четверть.

Следующий шаг: в РГГУ и в других вузах увольняют на лето всех полуставочников, то есть половину университета, обещая вернуть, когда (если) группы будут набраны. При этом летом ты все равно принимаешь вступительные экзамены, хотя официально уволен. И вот до первого сентября пара дней — и половине университета, которую же сам отдел кадров из-за экономии уволил, теперь вдруг сообщают, что просто так мы вас обратно не возьмем — вы сначала принесите нам справку о несудимости и вот эту справочку о прохождении полной (!) медкомиссии (строго в одной поликлинике), и еще много чего. Справки за один день не делаются. Справка о несудимости вообще делается один месяц, а занятия начинаются 1 сентября.

Получается, что первый месяц мы читаем лекции бесплатно, потому что зачисляют нас с октября, когда все справки собраны.

Кроме того, вызывает удивление сам набор этих справок. Почему медицинские проверки сотрудников вузов стали обязательны? Нам теперь некуда девать время врачей? Конечно, тенденция государства сделать из ученых и преподавателей академических чиновников очевидна, но все больше на каком-то уровне к этом прикладывается здоровая порция локального чиновничьего маразма. Например, среди таких справок в университетах Сибири и примкнувшего к ней Питера требуется справка о флюорографии, а в Москве ожидается введение нового правила — справки об отсутствии сифилиса. Будем изящно прикалывать ее поверх академического CV на трех языках. В двух вузах от преподавателей потребовали справки, что они не педофилы (!). В нескольких – пройти полный медосмотр, включая стоматолога.

Кроме того, университетское начальство при устройстве на работу знакомит преподавательский состав с обширным набором запретов.

Например, нельзя появляться в маечках и топах, приоткрывающих плечи. В короткой юбке — то есть выше колена — тоже нельзя.

Вы подумали про вуз в Чечне? Напрасно, это крупнейший вуз Северной столицы.

А вот на настоящем Севере, в одном из федеральных университетов, преподаватели женского пола обязаны ходить на работу в колготках и юбках по колено. А за окном минус 35. Длина юбки не дает покоя множеству ректоров, и они выпускают много указов, регламентирующих такое поведение. Смешно то, что такие служебные инструкции учитывают даже малейшие нюансы. Например, нельзя, чтобы бюстгальтер выглядывал из-под одежды. Конечно, проследить за выполнением этих инструкций трудно, хотя вот меня однажды выгнали из отдела кадров родного университета, когда я пришла туда в наимоднейших джинсах с разрезами на коленках.

Значит, справка о гетеросексуальности, офисный костюм бордового цвета и прическа в стиле «советская мадам Помпадур» – это наше будущее?

К нам относятся как к невоспитанным детям – прививают нам начальные правила гигиены, показывают, как одеваться, проверяют на опасные болезни, скоро, возможно, форму введут. Такая покровительственно-презрительная интонация власти по отношению к университетской интеллигенции отчетливо видна во фразе замминистра образования Вячеслава Никонова, который на селигерском форуме рассказал присутствующим о молодом и активном сотруднике: «Потому-то этот парень и зарабатывает побольше многих профессоров, которые неактивны и где-то пьянствуют…».

Перед нами маячит перспектива частичного возврата к так и не забытому прошлому. Знамя сохранения традиций высоко держит Академия наук. Именно там в трудовом договоре до сих пор присутствует любимый сотрудниками вопрос — «служили ли вы в партизанских отрядах?».

http://www.gazeta.ru/science/2014/08/29_a_6194521.shtml

Выбери будущее. Куда приведёт воронежцев реформа образования?

Елена ДЕРЕВЯНКИНА

Все дети устроены в детсады, где в больших и светлых группах играют развивающими игрушками и получают замечательное воспитание. Школьники занимаются по электронным учебникам и сидят за партами с ноутбуками. После государственной итоговой аттестации часть выпускников отправляется в училища и техникумы – вот они, готовые кадры для предприятий региона, ну а самые умные по окончании школы с блестящими результатами ЕГЭ поступают в местные вузы, по эффективности не уступающие столичным…

Такой была бы идеальная картина идеальной системы образования. Но что мы имеем на самом деле? Как в нашем регионе продвигается реформа образования?

От трёх до семи

- Не успела родить ребёнка, а друзья уже спрашивают – встали ли мы в очередь в детский сад, — рассказывает Инна Куркова, жительница Воронежа. – Неужели до сих пор от этих очередей не избавились? Только и слышишь: там детсад построили, там ремонт сделали… Так почему мест всё не хватает?

Праведный гнев переживают многие родители из областного центра. И не безосновательно: несмотря на то, что строятся новые и реконструируются старые детсады, очередь всё равно остаётся. Впрочем, ситуация уже не так критична: если три года назад свои места ждали 20 тыс. малышей, то сейчас — около трёх тысяч. В некоторых райцентрах устроены до 80% дошкольников, т.е. мест хватает практически всем. В ближайшие годы новые детсады появятся в  Павловском, Новохопёрском, Лискинском, Панинском, Верхнехавском и других районах. Неплохо решается и кадровый вопрос – воспитателям подняли зарплату в 2,5 раза. Теперь чиновники озаботились тем, чтобы разрыв в зарплатах в разных районах области был минимальным.

Правда, речь идёт лишь о заведениях для  детей от трёх до семи лет. Про ясли чиновники пока помалкивают, оно и понятно – в Воронежской области их по пальцам пересчитать.

Фото: АиФ / Александра Горбунова

Не строят, но укрупняют

Сейчас в дефиците места в детсады, а рождаемость улучшилась, так не столкнёмся ли мы через пару лет с новой проблемой – острой нехваткой школ? Тем более, что со школами ситуация и того хуже – в Воронеже, например, их практически не строят. В итоге, немало переполненных учебных заведений, где занятия проводятся по сменам, а родители всё равно чуть не в драку – лишь бы их ребёнка взяли именно в эту гимназию или лицей. А если свободных мест в школе предостаточно, есть вероятность попасть под дамоклов меч реорганизации, тогда могут закрыть, объединить, распустить. Пример – школа № 37, которую хотели соединить с гимназией Басова (см. «АиФ-Черноземье» №4 от 22.01.2014 г.). И лишь активность родителей да вмешательство СМИ помешали её исчезновению.

А ещё в Воронеже важен вопрос расположения: в старых районах города, как правило, учебных заведений хватает, а вот в новых микрорайонах, которых сейчас огромное количество, школ не строят совсем.

На территории области другие проблемы: там закрываются старые школы в малочисленных и отдалённых деревнях, а детей в «укрупнённые» учебные заведения развозит школьный автобус. Каждое закрытие школ – это протесты местных жителей и, как правило, дальнейшая смерть села. Что будет дальше – неясно. Тем временем, 1 сентября в Воронежской области должны открыться две новых школы – в Терновском и Семилукском районах. А в 2015 году по новой школе появится в Грибановке и в Воронеже.

Ещё одна проблема школ – кадры. И зарплату учителям подняли, и молодёжь привлекают – даже ввели дополнительные выплаты в первые пять лет работы. В итоге, средняя зарплата учителя – 27 тыс. руб. – сейчас опережает среднюю по региону. Но всё равно этого недостаточно. Ведь за красивый цифрой часто скрывается адский труд. «Голый» оклад педагога всего 8 тыс. руб., а значит, чтобы добиться средней зарплаты, приходится брать «лишние» часы, делать дополнительную работу и практически ночевать в школе. Профсоюзы и сами учителя давно просят увеличения именно окладной части, но пока всё остаётся по-прежнему.

Фото: www.russianlook.com

Выбери будущее

С единым госэкзаменом в этом году выпускники справились гораздо хуже обычного. В итоге, средний балл по ЕГЭ в регионе снизился примерно на десять пунктов. Интересно, что достаточно неплохо сдавали обществознание, историю и другие дополнительные предметы, тогда как по основным дисциплинам – русскому языку и математике – показали обратный результат. Так что придётся школам восполнять пробелы в знаниях учеников, что будет весьма непросто: часы того же русского языка в старших классах министерство образования недрогнувшей рукой сократило до одного-двух в неделю. Кстати, в 2020 году в перечень обязательных предметов для сдачи в форме ЕГЭ войдёт ещё и иностранный язык.

Но несмотря ни на что выпускники школ сегодня в шоколаде – их мало, а значит, и особого конкурса среди них нет. Поэтому в последние годы все решили поступать в вузы. Однако на этот раз преградой стал ЕГЭ, сдать который удалось не всем, либо низкий проходной балл – из-за установленного вузовского минимума в студенческие аудитории не попали тысячи человек.

Дмитрий Ендовицкий, председатель совета ректоров воронежских вузов, отметил, что воронежские вузы успешно прошли мониторинг деятельности учреждений высшего образования.

– По его итогам, в 2014 году все местные госвузы были признаны эффективными. Из регионов с развитой сетью высших учебных заведений мы стали единственным, где нет неэффективных. Как итог – госвузы региона выполнили план бюджетного набора в этом году и имеют неплохие результаты по набору внебюджетных студентов. И это при том, что средний балл ЕГЭ упал примерно на 4-5 единиц.

Фото: АиФ / Фото Валерия Христофорова

Как в современных демографических условиях шла приёмная кампания в воронежские вузы? Скажу гордо – мы подписали «пакт о ненападении», приёмная кампания шла мягко и профессионально, наши вузы активно позиционировали себя в других регионах.

В региональном департаменте образования, науки и молодёжной политики отмечают, что растёт число школьников, которые идут в ссузы. Это обнадёживает, потому как предприятиям остро не хватает рабочих рук, и за последнее время в области появилось семь новых центров профессиональной подготовки. По прогнозам специалистов, в ближайшие годы в средних профессиональных учебных заведениях будут развиваться технические направления.

Что касается вузов, то у них свои проблемы – ежегодный рейтинг эффективности, борьба за абитуриентов и т.п. В этом году «храмы науки» смогли на 100% заполнить студентами лишь бюджетные отделения. Но что будет дальше? Некоторые уже сейчас с трудом закрывают набор. Есть мнение, что через десяток лет на рынке образовательных услуг останутся только сильнейшие. Конкуренция слишком высока, да и «вышка» не всем по карману.

И хотя чиновники уже подводят итоги реформы образования, она продолжается, а значит, нас ждёт ещё масса неожиданностей.

http://www.chr.aif.ru/voronezh/events/1324997

В Новокузнецке неэффективные филиалы вузов объединят в один университет

Предполагается, что вуз объединит подготовку специалистов по техническим и гуманитарным специальностям, а направления будут представлены как институты внутри высшего учебного заведения

КЕМЕРОВО, 26 августа. /Корр. ИТАР-ТАСС Ольга Бычкова/. Власти Кемеровской области намерены объединить все филиалы вузов, работающих в самом крупном городе региона — Новокузнецке, в единое высшее учебное заведение. Его планируется создать на базе Сибирского государственного индустриального университета (СибГИУ). Об этом во вторник журналистам сообщила заместитель губернатора области Елена Пахомова.

По ее словам, такое решение связано с необходимостью сохранить педагогические кадры и специальности в связи с закрытием филиалов, признанных неэффективными по результатам мониторинга Минобрнауки РФ.

Концепция создания единого вуза только разрабатывается, но, скорее всего, здесь будет объединена подготовка специалистов по техническим и гуманитарным специальностям, а направления представлены как институты внутри высшего учебного заведения, например металлургический институт или институт педагогического образования.

Как ожидается, в таком вузе смогут учиться около 15 тысяч студентов. «Сейчас только в СибГИУ учится около 8 тысяч человек. В единый вуз должны также войти студенты новокузнецких филиалов Кемеровского госуниверситета и Кузбасского государственного технического университета», — пояснила она.

В облдепартаменте образования и науки корр. ИТАР-ТАСС уточнили, что в Новокузнецке были признанными неэффективными шесть филиалов вузов — два государственных и четыре негосударственных.

http://itar-tass.com/sibir-news/1400581

На защиту становись

Текст: Александр Емельяненков

За переменами и скандалами в системе аттестации научных и научно-педагогических кадров уже не успевают следить даже профессионалы. И вот — очередная возможная новация: обязательное итоговое (отчетное) испытание для всех обучающихся в аспирантуре. По словам председателя ВАК Владимира Филиппова, Минобрнауки разрабатывает критерии, что считать успешным окончанием аспирантуры. Рассматривают несколько вариантов такой квалификационной работы. В первом случае это защита диссертации: если аспирант ее не вынесет на защиту, то документа об окончании аспирантуры не получит.

Во втором случае может идти речь не о защите диссертации, а только о ее проекте, который будет принимать государственная экзаменационная комиссия — по аналогии с защитой дипломной работы в вузе. Существует и третий вариант: аспиранта обяжут написать квалификационную работу, не связанную напрямую с диссертацией. Защита такой работы будет означать успешное окончание аспирантуры.

Строго говоря, ничего принципиально нового в этом нет. Прежде само собой считалось, что по завершении аспирантуры все обучавшиеся в ней должны защитить подготовленную за годы учебы диссертацию. Но защищались, увы, далеко не все. А в последние годы цифра числа защитившихся от общего количества аспирантов стала портить все отчетные показатели.

В свое время, чтобы хоть как-то подправить отчетность, для обучающихся по техническим специальностям (в отличие от гуманитарных) на год, а то и два-три продлевали «зачетный срок» — в расчете, что за это время выпускник аспирантуры не только с теорией разберется, но и практическую «фактуру» для своей работы наберет. Единицам это помогало, но картины в целом изменить не могло: из года в год процент защитившихся после аспирантуры уменьшался.

И идеологи реформ нашли простое решение: раз изменить нельзя, надо просто отменить. С 2014 года аспирантура стала третьей ступенью высшего профессионального образования. Государственная итоговая аттестация аспиранта теперь лишь предусматривает защиту в конце третьего года выпускной квалификационной работы, однако не является эквивалентом кандидатской диссертации. По окончании аспирантуры выпускнику присваивается квалификация «преподаватель-исследователь», а не научное звание. Защита кандидатской диссертации, по новому стандарту, не входит в обязательную программу аспирантуры.

Такой подход, видимо, устраивает не всех. Минобрнауки и ВАКу самим пришлось держать отчет перед Счетной палатой. Как доложил на коллегии аудитор Александр Филиппенко, «результаты контрольного мероприятия свидетельствуют о наличии ряда существенных недостатков в системе государственной аттестации научных и научно-педагогических работников». Среди наиболее существенных замечаний — резкое сокращение числа диссертационных советов (на 25 процентов) без адекватной методической и разъяснительной работы, куда податься соискателям из закрытых диссоветов. Во-вторых — неоправданная задержка с разработкой федеральных государственных образовательных стандартов по всем образовательным программам подготовки научно-педагогических кадров. И третье — крайне низкая эффективность работы аспирантуры: количество защитившихся по итогам обучения в период 2010-2013 гг. варьируется от 29 до 33 процентов.

Опубликовано в РГ (Федеральный выпуск) N6466 от 28 августа 2014 г.

http://www.rg.ru/2014/08/28/dissertacii.html

Студенты голосуют ногами Имеют ли право на существование филиалы вузов

Об авторе: Гульнара Амангельдиновна Краснова – доктор философских наук, профессор

Филиалы вузов в последний месяц оказались под пристальным вниманием общественности и Минобразнауки РФ. После проведения последнего мониторинга вузов будут закрыты сотни региональных филиалов. Так, распоряжением правительства России от 9 июня 2014 года № 996-р ликвидировано шесть филиалов Финансового университета при правительстве РФ. Другим рекомендовано прекратить подготовку юристов и экономистов и сосредоточиться на подготовке студентов по техническим и естественнонаучным специальностям.

Совершенно очевидно, что тенденция закрытия филиалов вузов, начавшаяся несколько лет назад, продолжается. И в ближайшие несколько лет филиалы исчезнут с образовательной карты России совсем. Студенты, преподаватели и руководители филиалов негодуют: одним предстоит перевод в региональные вузы для продолжения обучения, другим – поиск работы.

Так что же такое филиал вуза и имеет ли он право на существование? Почему филиалы оказались вне закона? Ведь открывались они все при условии согласования с Министерством образования и науки и лицензировались в установленном порядке. В перечне документов по открытию филиалов всегда были обоснование открытия и актуальность филиала для развития региона. Опять же студенты голосовали ногами, и в филиалах их было достаточно.

Поскольку основная часть студентов оплачивала свое обучение в филиалах из собственных средств, то филиалы, как правило, находились на самоокупаемости и даже часть средств от образовательной деятельности направляли в головной вуз. Иначе зачем головному вузу были бы эти хлопоты с филиалами? Для обеспечения профессорско-преподавательскими кадрами, учебной литературой и решения других организационных вопросов часто специально назначался отдельный проректор вуза. Притом что от репутационных и финансовых рисков в связи с деятельностью филиалов ни один вуз не был застрахован, только у единичных российских вузов нет в настоящее время региональных филиалов.

Ситуация с филиалами в принципе неоднозначная. Их количество растет во всем мире. Международные эксперты обсуждают преимущества и негативные последствия влияния филиалов на академическую жизнь, глобализацию и интернационализацию образования. Количество статей и исследований по деятельности филиалов растет в арифметической прогрессии во всем мире. По данным обсерватории «Высшее образование без границ», в период с 2006 по 2009 год количество зарубежных филиалов в различных странах увеличилось на 43% и дошло до 162. И хотя открытие зарубежных филиалов вузов имеет свою специфику, в целом причины их появления и проблемы их функционирования совпадают с российскими реалиями.

Американский эксперт в области   высшего образования Филипп Альтбах пишет в своей статье «Почему филиалы университетов могут быть нежизнеспособны», что «ключевым вопросом при создании устойчивого и стабильного филиала является наличие профессуры из головного университета. Крайне затруднительно привлечь такие кадры для работы в филиале на продолжительное время. Поэтому курсы обычно читаются в виде интенсивных модулей. А если таких преподавателей нет, может ли филиал претендовать на то, что он является частью головного вуза?». С этим мнением можно однозначно согласиться. Как и с другим мнением американского эксперта: «Филиалы, как правило, предлагают ограниченное количество программ – обычно в областях, привлекающих потоки абитуриентов, требующих минимальную инфраструктуру и относительно низкую плату за обучение. Филиалы не выдерживают никакого сравнения с головным университетом по материально-технической базе, количеству специальностей или наличию опытных преподавателей».

Представляется, что время российских филиалов прошло. Внебюджетные средства, которые они приносили головным вузам, возможность дополнительных заработков преподавателям головного вуза, выезжающим читать лекции, уже не оправдывают усилий по поддержке филиалов. Филиалы тянут вниз головной вуз в академических рейтингах, ежегодном мониторинге по количеству остепененных преподавателей, иностранных студентов, научной деятельности…

Какие формы образовательной деятельности придут на смену филиалам, покажет время. Но уже сейчас очевидно, что только немногие российские университеты сохранят филиальную сеть. Для этого им придется разработать долгосрочную стратегию устойчивого развития этой сети и сделать каждый филиал равноценным головному университету. А когда он таковым станет, не факт, что филиал не отделится от головного вуза и не станет самостоятельным. Так в свое время произошло с филиалом МГУ им. М.В. Ломоносова в Ульяновске, который спустя семь лет после открытия в 1995 году указом президента РФ Бориса Ельцина был преобразован в Ульяновский государственный университет.

http://www.ng.ru/education/2014-08-27/7_students.html

Вузы реорганизуются

 «Эксперт Северо-Запад» №35 (678) 25 авг 2014, 

Ада Грызлова

Ада Грызлова: «Чем меньше в стране будет людей образованных, тем хуже будет внутренняя ситуация».

Высшую школу лихорадит. Ведущие институты объединяются, в результате чего рушится отлаженная десятилетиями система их работы – равно как и имидж высшего образования. Мониторинг деятельности образовательных организаций вызвал в их рядах панику, а «черные» списки, возникшие по его итогам, – недовольство работой Министерства образования. Наряду с этим СМИ голосят о невысоком качестве образовательных программ многих высших образовательных заведений. О том, куда приведет нас реорганизация высшей школы, размышляет ректор Национального открытого института (НОИР) Ада Грызлова:

– В высшей школе происходят весьма серьезные перемены: начиная с объединения институтов и заканчивая изменениями в терминологии, что, безусловно, также создает проблемы – приходится менять массу документов. Так, например, в определении «высшее профессиональное образование» убрали слово профессиональное, уходит в прошлое привычная аббревиатура «вуз» – теперь мы официально называемся «образовательные организации высшего образования».

С одной стороны, все решения Министерства образования неплохи. Другое дело – как они исполняются. Так, хорошая изначально идея провести мониторинг образовательных организаций превратилась, пожалуй, в самый больной на сегодня вопрос. Насколько я понимаю, ожидалось, что мониторинг поможет контролировать расходование средств, выделяемых государственным вузам. Все логично: государство имеет право ожидать достойного качества образования и отчета о затратах от тех вузов, которые оно поддерживает финансово. Но благое намерение выливается в банальное закрытие образовательных заведений, среди которых много частных, существующих за свой счет.

Отдельного упоминания заслуживают некоторые требования мониторинга. Например, стандарты, которым вуз должен соответствовать, получая лицензию на образовательную деятельность и дальнейшую аккредитацию, не соответствуют, а иногда частично противоречат требованиям, которые предъявляются в ходе проверки. В частности, это касается расчета площади помещений на одного обучающегося. В ходе аккредитации при расчете необходимых квадратных метров экстернов не учитывают – и это понятно, так как они не посещают занятия постоянно, а занимаются самообразованием. А в ходе мониторинга их учет ведется. Поэтому многие вузы, имеющие и лицензию, и аккредитацию, по результатам мониторинга оказались в конце списка. Хотя, повторюсь, требованиям лицензии и аккредитации они соответствуют.

Как результат – сейчас, в ходе мониторинга, все силы вузов направлены на написание отчетов по организации учебного процесса. Одних только положений, которые регламентируют нашу деятельность, сегодня больше 200! Мы погрязли в бумагах!

– Создается впечатление, что государство не очень хорошо относится к своим вузам…

– Мало того, мне кажется, что иногда к частным вузам предъявляются гораздо более жесткие требования, чем к государственным, хотя финансирования от государства мы не получаем. Если мы говорим о рыночной экономике, то почему нельзя отпустить на рынок и образовательные услуги? Нигде за рубежом такого прессинга со стороны контролирующих образование органов не существует. У людей должно быть право выбора, а рынок сам расставит приоритеты. Смешно думать, что я, как работодатель, буду принижать хорошего специалиста из-за его не очень именитого диплома – и наоборот, держать плохого, но с громким именем вуза в дипломе.

– С момента начала мониторинга лицензии отозваны у нескольких сотен вузов и их филиалов. Чего от этого больше – пользы или вреда?

– Это принесет однозначный вред. Куда пойдут эти студенты? Почему у них отняли возможность получить высшее образование? Слишком много «менеджеров»? Но людей с высшим образованием много не бывает, а часть из них способны сами создавать рабочие места и самостоятельно улучшать качество своей жизни и условия работы.

Все наши зреющие сейчас проблемы – падение рождаемости, межнациональные конфликты – идут от недостатка внутренней культуры и образования. Чем меньше в стране будет людей образованных, тем хуже будет внутренняя ситуация. Особенно это ударит по регионам, небольшим городам, потому что филиалы будут сокращаться однозначно. А это значит, что людей лишат не только выбора, но даже возможности получить хоть какие-то дополнительные знания. Кто захочет учиться – уедет в большие города, а остальные будут деградировать.

Сместили вектор развития

– Сегодня принято во всем равняться на Запад, отметая и принижая все предыдущие достижения советской России. Считается, что в технологиях и образовании мы безнадежно отстали. Так ли это?

– Я всегда считала и продолжаю считать, что это в корне неверно. Это гонка за вымышленным лидером, которая не приведет нас к нужной цели. Тенденция подражания Западу началась в 1990-х годах, когда упала престижность профессии педагога высшей школы и лучшие умы стали уезжать из страны. Вместо того чтобы заняться улучшением условий жизни учителей, преподавателей и остановить отток профессионалов, страна пошла по пути наименьшего сопротивления – отмела весь накопленный опыт, забыв, что мы были лучшей державой в мире по уровню образования, и взяла за ориентир западные стандарты. Тогда и начался наш образовательный кризис.

– Не так давно прошли выпускные экзамены. Отличаются ли абитуриенты 2014 года выпуска от абитуриентов 5-, 10-, 20-летней давности?

– Уровень образования падает. Это позор для страны – проходной балл ЕГЭ по математике – 20, по русскому языку – 24. По пятибалльной шкале это даже не двойки.

У нас сместился вектор развития системы образования. Классическое советское образование, которым высшая школа по праву гордилась, давала студентам не набор конкретных инструментов для выполнения определенных задач, а умение искать эти инструменты. Сейчас же среднее и высшее образование становятся узконаправленными. Это дает массу знаний для решения четко поставленных задач. Но не развивает логику, не учит принимать самостоятельные решения, анализировать варианты. Раньше мы смеялись над шуткой, что советский человек найдет выход в любой ситуации, сейчас же я понимаю, что это было предметом для гордости. Нас учили мыслить творчески, мы сами формировали свою карьеру, занимаясь саморазвитием – но сейчас это все ушло: с ликвидацией системы повышения квалификации, с изменением стандартов, изменением программ. Я соглашусь, что в каких-то узких отраслях современные специалисты знают больше, но стоит им отойти шаг в сторону – и мы получаем полное непонимание ситуации.

– На что надо бросить силы в государственном масштабе?

– У нас большой провал в области методологической информации для вузов – нет ни утвержденных рабочих программ, ни рекомендуемых учебников, ни методических разработок… Все это когда-то шло от государства, а сейчас вузы создают их самостоятельно, кто во что горазд. Считаю, что именно это – основная задача, которую Министерство образования должно перед собой поставить в ближайшее время.

Дистанционное образование – система будущего

– НОИР одним из первых еще 20 лет назад начал практиковать дистанционное обучение. Насколько сильно сегодня сдвигается спрос на образование именно в этот сегмент?

– Спрос на дистанционное образование растет – за ним будущее, так как оно расширяет академическую мобильность. Наши студенты живут в самых разных уголках страны, у них разное социальное и семейное положение, возраст, профессия, физические возможности и одно общее – желание получить знания. Система дистанционного обучения многогранна – это и онлайн-трансляции, и видеозаписи, и кейсы, и вебинары…

– Несмотря на это, в СМИ появляются неоднозначные сюжеты о качестве такого вида образования.

– На эту тему можно поспорить. Когда у человека нет желания учиться – он и на дневном не учится. А целеустремленные студенты – обычно это люди, совмещающие учебу с работой, – приходят к нам за знаниями. Образовательное же учреждение, используя дистанционные технологии, может позволить себе привлекать более высококлассных специалистов для создания видеолекций, интерактивных учебников, чем это может себе позволить очный вуз, что, безусловно, повышает качество образования выпускников.

– Какие изменения ждут институт в ближайшее время?

– Мы не планируем менять курса, выбранного 23 года назад: наша ниша – образование для взрослых и дистанционные технологии обучения. Мы все время в поиске интересных преподавателей, решений по созданию современного и интересного контента, повышающих качество наших образовательных услуг.

Одним из направлений, которое мы также продолжим развивать, – инклюзивное образование, в частности, для глухих детей. Я считаю его важным, потому что эти дети очень способные, а в стране учебных заведений, работающих с ними,– единицы. Дистанционные технологии в этом случае – равно как для других людей с ограниченными способностями – единственная возможность получить образование и повысить уровень своей жизни.

Санкт-Петербург

СПРАВКА

Национальный открытый институт (до 2013 года –Национальный открытый институт России, НОИР) образован в 1991 году. Популярные направления обучения – «Экономика», «Государственное и муниципальное управление», «Менеджмент», «Психология», «Социальная работа», «Прикладная информатика», «Геодезия и землеустройство» и др.

В институте совмещаются классическое фундаментальное образование и инновационные технологии, в частности – дистанционное обучение, позволяющее максимально эффективно использовать личное время. Формы обучения – очная, очно-заочная, заочная, самообразование. Ступени образования: бакалавриат, магистратура, аспирантура.

Сегодня институт представлен в 28 регионах России – от Калининграда до Сахалина. За более чем 20-летнюю историю в НОИР прошли обучение и получили качественное и востребованное образование свыше 200 тысяч жителей России и стран СНГ.

http://expert.ru/northwest/2014/35/vuzyi-reorganizuyutsya/

Крымские ВУЗы начнут выпускать неподготовленных магистров, – российский эксперт

Из-за введения российских норм поступления на магистратуру уровень подготовки специалистов сильно пострадает.

Такое мнение в интервью «Аргументам недели – Крым» высказал ректор Байкальского государственного университета экономики и права Михаил ВИНОКУРОВ.

«Система с магистратурой – западная. Там, как и здесь теперь можно поступать на магистрату с другого факультета, с другой специальности. То есть ты пять лет учился в педагогическом, а потом сдал экзамен и поступил на экономиста. На Западе то же самое, но там, прежде чем поступить на магистратуру, ты обязан предварительно не менее двух лет проработать по той специальности, на которую собрался поступать», – рассказывает ВИНОКУРОВ.

По его словам, это норма необходимо для того, чтобы выпускать действительно подготовленных магистров.

«У нас разрешено поступать сразу. А как!? У человека нет ни навыков, никакой практики! Вы коснетесь этого только сейчас, а мы-то уже давно с этим знакомы и у нас полное неудовлетворение от таких магистров, которых сейчас выпускают. Нужно срочно вносить изменения в положения о магистратуре», – говорит ВИНОКУРОВ.

Он также отметил, что новая система образования в принципе нуждается в доработке.

«У нас вообще ненормальная ситуация! Мы ввели магистра и сохранили кандидата наук – зачем? Две степени рядом! Я считаю это неправильно. То есть мы свою систему еще не изжили, но уже подключили и западную», – подытожил декан.

http://an-crimea.ru/page/news/73822/

Ливанов оставил сотни учителей без ответов

На форуме «Поколение Zнаний» в Селигере в минувший понедельник состоялся образовательный день. Фактически весь он был посвящен высшей школе.

Перед аудиторией (а это более 800 преподавателей гуманитарных и экономических дисциплин) выступили многие VIP-персоны российского образования. Например – помощник президента Андрей Фурсенко. Увы: в России, видимо, не бывает «бочки меда без ложки дегтя», отмечают участники форума. Таковой стало отсутствие человека, который, собственно, и отвечает за вопросы, затрагивавшиеся на мероприятии. А именно – министра образования Дмитрия Ливанова.

Как отмечали участники форума, наверное, столь большой начальник (хотя съездить на Селигер не считают ниже своего достоинства и люди куда более высокого ранга) всегда может сослаться на занятость. Однако в кулуарах все были убеждены: министр образования, мягко говоря, побоялся появиться перед такой аудиторией. Ведь молодые преподаватели – это именно те, кто более всего сталкивается с проблемами и кто активнее всех пытается что-то изменить.

В отсутствие «шефа» на форум приехала первый заместитель министра образования Наталья Третьяк. Однако спасти положение она не смогла. По мнению многих присутствовавших, получилось даже хуже: многие темы или «были замотаны», или попросту остались без ответа.

Скажем, основным лейтмотивом ответа на конкретный вопрос «Какие еще реформы в образовании готовятся?» стало заявление замминистра «Мне не нравится слово реформа применительно к образованию». Всем понятно: дело ведь не в слове! В зале собрались люди, которые только начали свою трудовую деятельность: они хотят знать, что их ждет! Зачем им эти «устные отписки»? Тем более что другие приглашенные гости примеры привести смогли.

Как отмечали участники мероприятия, жалко – иначе не скажешь – выглядела попытка заместителя министра уйти от, казалось бы, типового вопроса о ЕГЭ. Уж к нему-то можно подготовиться! Иначе для чего такое министерство вообще нужно, недоумевали многие из собравшихся на форуме.

Однако, явно не рассчитав возраст аудитории (а люди подобрались действительно молодые), Третьяк попросила поднять руки тех, кто лично сдавал этот экзамен и у кого к нему есть претензии. Расчет на то, что таковых просто не окажется и вопрос можно будет тихо закрыть, с треском провалился. Поднялся лес рук.

После недолгих препирательств дискуссия по ЕГЭ и вовсе была свернута председателем комитета Госдумы по образованию Вячеславом Никоновым, исполнявшим роль модератора. Дескать, если говорить про ЕГЭ, то на другие темы времени не останется.

Как отмечают участники форума, аудитория, привыкшая на Селигере к свободным дискуссиям, буквально не поверила своим ушам. Ведь ровно то же можно сказать и про любой другой вопрос! Да и вообще идея, что вопросы по какой-то теме нельзя задавать, победила в этих стенах, вероятно, в первый раз (и в последний, — надеются участники форума).

Неудивительно, что на фоне подобных «успехов» Третьяк и Никонова аудитория несколько раз встречала овациями ответы депутата Госдумы от КПРФ Олега Смолина. В них не было, кстати, чего-то выдающегося, отмечают участники форума: скорее, они были даже популистскими. Но зато — прямыми, точными, ироничными, без увиливаний и запретов.

«Вот если б Ливанов так отвечал! Но он же так занят, так занят…», — иронически сожалели преподаватели на Селигере.

Сергей Петров
Подробнее:http://www.rosbalt.ru/federal/2014/08/26/1307951.html

В Чили десятки тысяч студентов вышли на улицы, требуя реформы образования

САНТЬЯГО, 22 августа. На центральные улицы столицы Чили, Сантьяго, 21 августа вышли десятки тысяч студентов. Демонстранты требовали от президента Мишель Бачелет выполнить предвыборное обещание и реформировать национальную систему образования. Протестующие заявили, что их терпение на исходе, передает РБК.

В ходе массового мероприятия произошли локальные столкновения между демонстрантами, бросающими камни, и полицией, хотя большая часть участников марша вела себя мирно. Численность демонстрации власти оценивают в 25 тыс. человек, в то время как студенческие лидеры утверждали, что на улицы вышли около 80 тыс. их сторонников.

Демонстрации с меньшим количеством участников состоялись также в других городах по всему Чили.

Планы сделать высшее образование бесплатным, как ожидается, будут реализованы в ходе второго раунда реформ в конце этого года.

Подробнее:http://www.rosbalt.ru/main/2014/08/22/1306574.html

Выступление и наказание Из медицинского вуза увольняют очередного активиста университетского профсоюза

Ольга Бородина

Как ожидается, в ближайшие дни ученый совет РНИМУ им. Пирогова утвердит увольнение старшего преподавателя кафедры общей психологии и педагогики и председателя профкома Алексея Паршукова. Официальная причина увольнения не озвучивается, голосование сотрудников кафедры на замещение этой должности проходило тайно. Активисты профсоюза «Университетская солидарность» связывают увольнение Паршукова с нежеланием ректора вуза мириться с профсоюзной деятельностью сотрудника и говорят о схожих увольнениях профсоюзных активистов в других вузах.

Борьба между работниками кафедры общей психологии и педагогики РНИМУ им. Пирогова и ректором Андреем Камкиным развернулась после создания в вузе независимого профсоюза, входящего в состав межрегионального профсоюза работников вузов «Университетская солидарность». Причиной борьбы стала непрозрачная система начисления зарплат. После создания профсоюза в Сети появилось открытое письмо ректора вуза Андрея Камкина, который выступил с резким неприятием позиции активистов профсоюза, назвал недовольных условиями и режимом работы преподавателей «кучкой бездельников» и подчеркнул, что «либо будут работать так, как это принято, либо уволим раз и навсегда, даже если они будут числиться членами всех известных профсоюзов и всех партий».

После этого в вузе началось постепенное воплощение в жизнь позиции ректора. Одних преподавателей вынуждали выходить из профсоюза. Сопротивляющиеся же оказались уволены. Так, весной потеряла работу зампредседателя профсоюза доцент кафедры клинической психологии Юлия Чебакова. Ее уволили «по статье» – за прогулы, хотя работала Чебакова по расписанию, утвержденному на кафедре.

Второй жертвой, вероятно, станет старший преподаватель кафедры общей психологии и педагогики Алексей Паршуков. 31 августа у него истекает срок трудового договора, и по Трудовому кодексу должен быть проведен конкурс на замещение этой должности. Раньше эта процедура была формальной: в качестве кандидата на должность выдвигали своего сотрудника, все поддерживали его кандидатуру, и он продолжал работать. В этом году кафедра пошла другим путем. Вместе с Алексеем Паршуковым на должность выдвинули еще двух сторонних кандидатов. На кафедре состоялось тайное голосование. В результате Паршуков получил всего два рекомендательных голоса из тринадцати, а один из новых кандидатов – десять голосов. Активисты профсоюза считают, что с помощью такой процедуры неугодного сотрудника попросту убрали.

«Эта процедура регламентирована Трудовым кодексом и позволяет избавляться от неугодных сотрудников, а также маскировать сокращения, – комментирует «НИ» оргсекретарь профсоюза «Университетская солидарность» Владимир Комов. – Например, в МГУПП (Московский университет пищевых производств) была ситуация, когда путем конкурсного замещения должности была уволена научный сотрудник Любовь Черняга. На ее место взяли нового человека, неизвестного научной среде. Через два месяца этот работник уволился. С тех пор должность свободна. В Государственном университете управления путем конкурсного замещения должности пытались замаскировать массовые сокращения преподавательского состава».

По мнению г-на Комова, голосование ученого совета за того или иного кандидата на должность также вызывает много вопросов: «Ученый совет – это люди из руководства вуза. Они, может, никогда не видели этого преподавателя, не знают о его достижениях. Получается, голосование проходит вслепую, или же это просто фикция? Также можно говорить и о других нарушениях со стороны вуза. Прежде чем кафедра принимает решение об увольнении сотрудника, у которого истек период срочного договора, нужно провести аттестацию этого сотрудника. Ничего этого сделано не было».

Алексей Паршуков заявил «НИ», что сотрудники кафедры голосовали против него под давлением: «Мои коллеги рассказывали, что их ставили перед условием: либо вы голосуете против Паршукова, либо будут проблемы вплоть до предупреждений о том, что кафедру могут разогнать. Люди, которые в момент создания профсоюза были готовы отстаивать свои права, сейчас устали».

Официальных претензий к качеству работы Алексея Паршукова пока не озвучивается. После тайного голосования, на котором его, по сути, обвинили в несоответствии занимаемой должности, никаких объяснений не было. Возможно, ситуация прояснится на ученом совете вуза, который состоится в конце августа. Он-то по рекомендации кафедры и примет окончательное решение об увольнении.

«НИ» пытались получить комментарий со стороны РНИМУ им. Пирогова. Ректор вуза Андрей Камкин ответил нам по телефону, что не в курсе сложившейся на кафедре ситуации: «У меня 170 кафедр, и я не осведомлен, что происходит на каждой из них. Что касается профсоюза «Университетская солидарность», то мы никого не увольняем только лишь по причине принадлежности к профсоюзу. Это бред какой-то».

Г-н Камкин также отметил, что конкурс на замещение должности с представлением нескольких кандидатур – это обычное дело, и к увольнению не имеет никакого отношения. Однако за 12 лет существования психолого-социального факультета такая ситуация на его кафедре случается впервые.

Доцент Высшей школы экономики и сопредседатель профсоюза работников высшей школы «Университетская солидарность» Павел Кудюкин говорит «НИ», что недовольство преподавателей из-за увеличения нагрузки и массовое сокращение специалистов во многих российских вузах закономерно: «Это связано с указами президента о необходимости повысить зарплату преподавателям. При этом бюджетное финансирование на эти цели выделяется дай бог если на четверть от необходимого. Вузы сталкиваются с необходимостью самостоятельно изыскивать средства. Они делают это путем наращивания нагрузки и сокращения численности преподавателей».

Также по словам г-на Кудюкина, сейчас в связи с решением Конституционного суда ослаблена правовая защита профсоюзных активистов. Раньше была такая норма в Трудовом кодексе – выборные профсоюзные руководители могли быть уволены лишь с согласия вышестоящего профсоюзного органа. Однако Конституционный суд постановил, что это положение противоречит свободе предпринимательства.

http://www.newizv.ru/society/2014-08-21/206578-vystuplenie-i-nakazanie.html

В Оренбургской области могут реорганизовать 70 процентов вузов

Причиной для реорганизации учреждений высшего образования и их филиалов стал очередной мониторинг эффективности вузов.

По результатам анализа, проведенного специалистами Рособрнадзора в 2014 году, неэффективной признана деятельность одного вуза области – Оренбургского государственного института менеджмента и 13 филиалов вузов. На данный момент в стадии реорганизации находятся три негосударственных вуза и пять филиалов. Такие данные на традиционном августовском педсовете сообщил и. о. министра образования Оренбургской области Вячеслав Лабузов.

‒ Социально-экономическим последствием кампании по оценке эффективности деятельности организаций высшего образования может стать значительное сокращение числа вузов разных форм собственности и их филиалов, ‒ напомнил участникам совещания Вячеслав Александрович. ‒ Причем по сравнению с 2012 годом, когда в Оренбуржье было 32 образовательных организации высшего образования, это сокращение может произойти более чем на 70 процентов.

Коррективы в работу учреждений высшего образования внес и закон «Об образовании», принятый в январе 2014 года. Нововведения коснулись целевого набора. Значительно ужесточились требования к заказчику специалистов. По новому закону им не может быть негосударственное предприятие или организация. В связи с этим острейшей проблемой стала федеральная контрактная подготовка для аграрного сектора, в котором почти не осталось государственных предприятий.

Напомним, крупнейшим центром по подготовке специалистов для сельского хозяйства в нашем регионе является Оренбургский государственный аграрный университет. В прошлом году вуз столкнулся с недобором абитуриентов по всем основным направлениям подготовки. Был объявлен дополнительный приём агроинженеров, зоотехников, агрономов, специалистов лесного дела, биологов. В 2014 году вуз готов принять на обучение 2734 человека. Полные данные о зачислении вузом пока не опубликованы.

По словам и. о. министра образования области, изменения в федеральном законодательстве привели к снижению на 18 процентов общего числа заявок на подготовку специалистов с высшим образованием за счет средств федерального бюджета.

http://www.ria56.ru/posts/87878597687487557987457776876.htm

В «Пироговке» ожидается новое увольнение за профсоюзную деятельность

Администрация Российского национального исследовательского медицинского университета им. Н.И. Пирогова продолжает преследования активистов Межрегионального профсоюза работников высшей школы «Университетская солидарность». С 1 сентября 2014 года планируется увольнение председателя профкома, старшего преподавателя кафедры общей психологии и педагогики, Алексея Паршукова.

Об этом сообщают преподаватели «Пироговки» — активисты Профсоюза «Университетская солидарность», продолжающие теперь уже в Московском городском суде бороться против нарушения своих прав.

Репрессии против независимого профсоюза начались еще в начале января 2014 года – сразу после уведомления ректора Андрея Камкина о создании в РНИМУ им. Пирогова первичной профсоюзной организации руководство вуза вынуждало преподавателей выходить из состава профсоюза под угрозой увольнения, ужесточило режим труда, введя требование – выполнять все виды работ только на территории кафедр, вопреки как федеральному законодательству об образовании, так и локальным нормативным актам медуниверситета и трудовым договорам сотрудников.

Главным исполнителем организованных преследований активистов «Университетской солидарности» была и остается декан психолого-социального факультета Наиля Снежкова, которая открыто заявила преподавателям о том, что (фрагмент аудиозаписи с угрозой увольнения«заведующие кафедр получают задание искать себе новых сотрудников», «ни один конкурс вы не пройдете», «ни на что больше вы можете не рассчитывать» (ссылка на полную версию аудиозаписи). Часть «задания» Наиля Снежкова выполнила: с группой административных лиц подписала целую серию подложных актов проверки трудовой дисциплины на кафедре клинической психологии, в результате чего 6 марта 2014 года была уволена заместитель председателя профкома Юлия Чебакова.

31 августа 2014 года истекает срок действия трудового договора Алексея Паршукова. 23 июня 2014 года на заседании кафедры общей психологии и педагогики в четком соответствии с «заданием» декана, помимо Алексея Паршукова, конкурс на замещение должности старшего преподавателя проходили еще два кандидата (Колпаков Ярослав Витальевич и Плетнева Елена Николаевна). Оба оппонента ранее в РНИМУ им. Пирогова не работали и о конкурсе узнали якобы случайно из университетской газеты. В результате голосования сотрудников кафедры (протокол заседания каф. общей психологии и педагогики от 23.06.2014) Алексей Паршуков получил всего два рекомендательных голоса из тринадцати, а один из оппонентов – десять. По решению работников кафедры общей психологии и педагогики голосование было тайным (лишь один из тринадцати сотрудников выступил за открытое голосование). Цель этого ясна: скрыть имена проголосовавших и избежать объяснения решения по выдвинутым кандидатурам.

Сложившуюся ситуацию комментирует председатель профкома Алексей Паршуков: «Процедура конкурса на кафедре не требует альтернативного выбора, т.е. присутствующие на заседании сотрудники могли поддержать как одну, так и несколько кандидатур. Поэтому, не рекомендовав на конкурсу, меня, по сути, обвинили в несоответствии занимаемой должности».

«Алексей Паршуков работает на кафедре общей психологии и педагогики практически с момента ее основания (с 2002 года) и внес огромный вклад в становление психолого-социального факультета. Это один из самых талантливых и ответственных преподавателей, с которым я работала и длительное время осуществляла совместную научную деятельность», — рассказывает зам. председателя профорганизации вуза Юлия Чебакова. — «Он всегда пользовался большим уважением среди студентов и коллег, поэтому не может быть никаких сомнений в том, что на сотрудников кафедры было оказано давление. С учетом все новых и новых фальсификаций официальных документов руководством вуза в ходе судебных заседаний по делу о моем восстановлении на работе, а также ложных показаний, данных свидетелями ответчика (сотрудником отдела кадров Моруговой М.В. и коллегой Алексея Юрьевича по кафедре Саноян Т.Р.), очевидно, под давлением, подобные методы администрации совершенно не удивляют».

Версия неслучайности появления оппонентов Алексея Паршукова при прохождении конкурса подтверждается и тем обстоятельством, что за 12 лет существования психолого-социального факультета такая ситуация на одной из его кафедр случается впервые. Обычно работающие в Университете сотрудники без проблем проходят конкурс, который не предполагает оппонентов и носит формальный характер. Согласно Положению о конкурсном отборе, действующему в вузе, на втором этапе свою рекомендацию должен представить Ученый совет Университета. Осуществить альтернативный выбор кандидата на замещение должности предстоит третьей инстанции – Ученому совету факультета. Практика в вузе такова, что Ученые советы повторяют мнение кафедры, которая уже отдала предпочтение совершенно незнакомому для нее претенденту.

«Если позволить администрации университета продолжать свои манипуляции, то увольнение Алексея Паршукова  станет уже вторым увольнением в медуниверситете им. Пирогова активистов неудобного ректору профсоюза»,  сообщает сопредседатель «Университетской солидарности» Михаил Лобанов.  «Мы не оставим без внимания нарушения социально-трудовых прав наших коллег и вместе с общероссийским объединением профсоюзов «Конфедерация Труда России» будем оказывать им всяческую поддержку. Готовятся коллективные действия и акции протеста в связи с непрекращающимися преследованиями профсоюзных лидеров руководством “Пироговки”».

Подробней о развитии ситуации можно узнать по телефонам:

  • +7 915 212-40-07 (Владимир Комов, оргсекретарь профсоюза «Университетская солидарность»);
  • +7 905 755-12-47 (Алексей Паршуков, председатель профкома РНИМУ им. Пирогова)

ПРЕСС-РЕЛИЗ ОТ 19.08.14
МЕЖРЕГИОНАЛЬНЫЙ ПРОФСОЮЗ РАБОТНИКОВ ВЫСШЕЙ ШКОЛЫ
«УНИВЕРСИТЕТСКАЯ СОЛИДАРНОСТЬ»

http://unisolidarity.ru/?p=2610

 

Где останутся магистры

Инициатива Минобрнауки вызвала обсуждение в вузах

Григорий Канторович, заместитель председателя приемной комиссии НИУ «Высшая школа экономики»:

«Наша основная проблема в том, что мы еще не определились, чем должны отличаться первая, вторая и третья ступени высшего образования.

В англосаксонской или европейской системах высшегообразования бакалавриат дает общее высшееобразование, а в магистратуру идут только те, кто хочет заниматься академической наукой. У нас в магистратуру поступают и те, кто планирует делать карьеру в академическом мире, и те, кто считает, что магистратура обязательная часть высшегообразования.

Я думаю, что ликвидация магистратур и аспирантур в ряде вузов и филиалов будет тяжелым процессом. К сожалению, в свое время Минобразования слишком легко отнеслось к выдаче лицензий и аккредитаций вузам».

Артем Мальгин, проректор МГИМО:

«Обучение магистрантов должно быть ориентировано на будущих работодателей. Поэтому важны стажировки и профессиональная практика. Сегодня в МГИМО 50 магистерских программ. Из них два десятка — это совместные программы с зарубежными университетами. Еще столько же — это корпоративные программы для РЖД, Роснефти, Ростехнологий и других компаний. Есть программы для МИДа, на которых магистранты готовятся к дипломатической службе. В этом году на одно место в нашей магистратуре претендовали до 6 человек. Мы приняли выпускников МГИМО, других российских вузов (МГУ, НИУ ВШЭ, РУДН и др.), а также 107 студентов из 30 стран.

Люди, уже имеющие опыт работы, возвращаются в вуз, чтобы продолжить учебу на программах МВА. У нас появились программы МВА подготовки руководителей в сфере управления энергетики, в области финансов, коммуникаций и транспорта. Программа МВА «Международные транспортные операции» помогла воссоздать в МГИМО одноименную кафедру.

Заказчиками МВА образования выступают такие компании, как Роснефть, УГМК, Россети, РЖД и другие. Преимущество наших программ в том, что мы даем хорошую подготовку по иностранному языку и возможность общения с зарубежными профессорами и специалистами-практиками.

Сейчас у нас появилась дополнительная возможность развивать бизнес-образование в МГИМО. У МГИМО появился новый учебный комплекс на базе Одинцовского гуманитарного университета. С осени этого года МГИМО примет в Одинцово первый поток слушателей программ МВА. В основном это будут бизнесмены и управленцы из Московской области. А с сентября 2015 года в Одинцовском гуманитарном университете откроются бакалаврские и магистерские программы МГИМО».

http://www.kommersant.ru/doc/2546868?isSearch=True

«Рособрнадзор решил закрыть один из лучших вузов, готовящих отечественных востоковедов»

Рособрнадзор запретил пяти вузам Москвы и Подмосковья набирать абитуриентов на новый учебный год. В cписок вошли Московская высшая школа экономики — финансовый институт, Институт моды, дизайна и технологий, Институт управления, экономики, права и искусства, Новый гуманитарный институт, а также Институт практического востоковедения. О необходимости такой меры рассуждает предприниматель Антон Хреков.

Как предприниматель, я должен сидеть и думать, скажутся ли на мне санкции или контрсанкции, и лить соленые слезы по камамберу и пармезану. Но как востоковед в девичестве обязан высказаться и о других санкциях: их вводят не НАТО с Госдепом, а собственное правительство. И это даже не санкции, а расстрел. Речь идет о высших учебных заведениях.

Понимаю, что в 90-х и нулевых расплодилось множество вузов-пустышек, которые никого не учили, а только печатали дипломы и отсрочки от армии. Такие, соглашусь, надо выводить, как пятна. Но вот только не надо заливать напалмом! А то собрался тут Рособрнадзор (есть такая контора), пораскинул мозгами, пошелестел черными списками, да и решил походя закрыть один из лучших вузов, готовящих отечественных востоковедов.

Институту практического востоковедения (ИПВ) «всего-то» 21 год, чуть меньше, чем Российской Федерации, но основали его как своего рода расширительный бачок. Не всех физически мог вместить МГУ — тех, кто хотел заниматься Востоком и кто был востребован рынком. Вот и отрядили лучших профессоров и доцентов готовить будущих переводчиков, экономистов, политологов — этаких «адаптеров» для работы с азиатскими партнерами. Многих студентов на полпути оттуда брали в государственные вузы. Остальные получали государственные же дипломы: ведь ИПВ исправно продлевал госаккредитацию и гослицензию.

Но вот, словно в дурной восточной сказке, в дверях нарисовалась проверка Рособрнадзора. А во главе ее — комисса…, простите, проверяющий по фамилии Горшков. Товарищ Горшков невербальными и полувербальными средствами подавал знаки, суть которых — не китайская грамота. Мол, если ну типа вот как-нибудь так, то можно вроде как значит в общем и не сразу. Но намек не поняли.

Тогда дело ИПВ направили в суд. В итоге из пачки претензий господина Горшкова суд отмел большую часть, а по меньшей — шестизначные штрафы заменил на мягкие трехзначные. Но Рособрнадзор, прямо по Высоцкому, «если чего решил, так выпьет обязательно», и не тушкой, так чучелом решил вуз закрыть.

И можно было бы списать это на банальный спор хозяйствующих субъектов. Но как раз сейчас русская избушка пытается развернуться к Западу задом, а к Востоку передом. А выпускники ИПВ — это и есть рабочие лошадки наших совместных проектов. Газопровод «Сила Сибири», ВСТО, российско-китайский самолет, заводы СПГ и многое другое. Это те, кто переводят, анализируют, коммуницируют и объясняют нашим топам и чиновникам, как не потерять с теми же китайцами или иранцами миллиарды долларов.

На то, что делает Рособрнадзор и его зондеркоманда, есть только слова, которые по новому закону в эфире запрещены. Господа, не у всех еще дети, как, видимо, ваши, учатся там. Многие по-прежнему хотят здесь. Что вы творите?

Конечно, на ликвидаторов из Рособрнадзора уже подано заявление в прокуратуру, есть депутатский запрос, а также неформальное понимание со здоровыми силами в Администрации президента. Но мне кажется, будет справедливо, если глава Минобрнауки, человек, которого я знаю лично как умного и порядочного, снимет трубку «вертушки» и кому надо надает по предмету, возвышающемуся над плечами, остановив тем самым разгром по беспределу ценного института. Хочется в это верить. Видимо, это одна из форм какого-нибудь восточного религиозного верования.

http://www.kommersant.ru/doc/2542908

Рособрнадзор приостановил деятельность Института практического востоковедения

 

Действие лицензии института приостановлено до декабря
На основании постановления суда Рособрнадзор приостановил действие лицензии на право ведения образовательной деятельности Института практического востоковедения до 20.12.2014 года.
Как сообщает пресс-служба ведомства, в результате проверок, проведенных в институте, Рособрнадзором были выявлены грубые нарушения лицензионных требований и законодательства РФ в сфере образования. В том числе, ведение образовательной деятельности при отсутствии лицензии по реализуемым программам, отсутствие обязательной учебно-методической документации, доступа к электронно-библиотечной системе, несоответствие кадрового обеспечения, а также выдача недействительных документов об образовании. По результатам проверки ведомством был составлен и направлен на рассмотрение в суд акт проверки. Решениями суда все выявленные нарушения были подтверждены, Институт практического востоковедения привлечен к административной ответственности в виде штрафов и предупреждения, и действие лицензии приостановлено.

«Обращаем внимание студентов вуза, что приказом Минобрнауки России от 7.10.2013 № 1122 в случае приостановления действия лицензии учредитель организации обязан обеспечить перевод обучающихся в другие образовательные организации на образовательные программы того же уровня с сохранением формы, курса, основы обучения (бюджетная, платная)», — уточняют в Рособрнадзоре.

Кроме того, в случае возникновения у студентов вопросов, информацию можно получить по телефону «горячей линии» Министерства образования и науки РФ + 7 (495) 317-17-10, а также в Рособрнадзоре.

По информации obrnadzor.gov.ru

http://www.ug.ru/news/12541

 

Университетская обезличка докатилась и до Крыма

Правительство РФ распорядилось создать Крымский федеральный университет имени В. И. Вернадского. Университет будет создан на базе семи вузов и семи научных организаций. Минобрнауки России было поручено за полгода представить на утверждение программу развития университета, в течение трех месяцев подготовить и внести в правительство предложения по корректировке госпрограммы «Развитие образования» на 2013-2020 годы. Также Минобрнауки совместно с Советом министров Республики Крым и Росимуществом должны будут до января 2016 года обеспечить проведение мероприятий по созданию и развитию университета.

Сейчас в России уже есть девять федеральных университетов: Балтийский (Калининград), Дальневосточный (Владивосток), Казанский (Приволжский), Северный (Арктический, Архангельск), Северо-Восточный (Якутск), Северо-Кавказский (Ставрополь), Сибирский (Красноярск), Уральский (Екатеринбург) и Южный (Ростов-на-Дону). Но обещанных Советом министров » социально-экономического развитияю за счёт подготовки кадров и научных исследований на базе федерального университета» пока не заметно. Где чему-то учили, там и продолжают учить, а где выдавали диплом, не слишком обеспеченный знаниями, там и выдают.

Понятно, что кому-то, приближенному к власти (точнее к окружению Мити-премьера), неплохо получить в полное хозяйственное ведение государство в государстве с огромным финансированием и столь же невообразомой материальной базой. Но к заявленным целям мега-строительства мега-образовательных центров это имеет мало отношения. Качество образования от подписания кучи бумажек в Минобрнауки не изменяется в лучшую сторону и измениться не может. А университет как хорошее вино, ценится хорошей выдержкой — лет сто требуется, чтобы «бумажный» проект оброс собственными научными и преподавательскими школами, приобрел авторитет.

Вот, к примеру, был университет в Ростове-на-Дону, как раз «столетней выдержки». И то государь император не стал создавать нечто на пустом месте, а перевел из Варшавы тамошний университет в наказание за очередное восстание. И до Мити-премьера университет пользовался заслуженной известностью. Как и ряд других росстовских и новочеркасских вузов, таких как медицинский институт, политех или РИИЖТ. Выпускник, получая диплом, приобретал вместе с ним и как бы гарантию определенного качества образования. А теперь прошла медеведевская обезличка, появился Южный федеральный университет. Кроме приставки «федеральный», как у ФСБ или налоговой службы, ничего примечательного. Возможно, лет через 100 примечательность и появится, каогда вырастут научные школы, а бывшие выпускники обзаведутся нобелевскими премиями. А пока… Получилось вроде «царской водки», в которой можно одновременно растворить и золото, и серебро, а что толку? Не блестит и пить невозможно.

Та же история и с Крымским университетом. В Крыму, точнее в Севастополе, работало два вообще уникальных вуза — филиалы МГУ и Киевского университета. В других городах не было. И выпускник, получая, скажем, диплом МГУ, понимал, что он получает. И окружающие тоже понимали. А теперь? Диплом университета имени Вернадского, который к его стенам и близко не подходил, потому как умер задолго до светлой идеи премьера Медведева все объединить. Да хоть именем Леонардо да Винчи назовите, что толку? Хотя по нынешним временам лучше имени Леонардо ди Каприо.

Это уже не говоря о «мореходке» и других вузах технического профиля, известных, вообще-то, всему миру. А теперь?

Но зато какие-нибудь «кремлевские байкеры» получат отличные синекуры — ну сколько можно «Хирургу» рассекать на мотоцикле, пора уже нести умное, доброе, вечное, тем более что образование позволяет — все же 3-й мед закончил, лицевой хирург…

Не удивлюсь, если в университете имени Вернадского появится и кафедра теологии, а то и целый факультет. Пора и «кремлевским батюшкам» пересаживаться с мотоциклов на университетсткие кафедры.

А вот нормальным факультетам и кафедрам создание огромной структуры навряд ли чем-то может помочь. Помешать может, а помочь навряд ли — крупные денежные потоки найдется и без них кому освоить, а вот обезличка и бюрократическая надстройка свое дело сделают.

Анатолий Баранов

http://forum-msk.org/material/news/10461938.html

«Высшая школа экономики — крышка гроба российского образования и науки»

http://www.kommersant.ru/doc/2543252?isSearch=True

«Реформа педобразования превращает страну троечников в страну двоечников» Учителями станут недоучки?

Слова «реформы», «оптимизация» и «модернизация» в последнее время все больше превращаются в ругательные для наших граждан. Особенно остро это касается образования, в котором произошли масштабные изменения, плоды которых мы пожинаем каждый день. Жизнь показывает, что после многочисленных нововведений качество образования в нашей стране значительно упало. Сейчас в России полным ходом идет реформа педагогического образования, которая вызвала масштабный скандал в крупнейшем педвузе страны — Московском педагогическом государственном университете.

«Реформа педобразования превращает страну троечников в страну двоечников»

фото: Наталия Губернаторова

В начале лета в Интернете появилась петиция, направленная в Администрацию Президента РФ: «Остановите разгром Московского педагогического государственного университета». На данный момент под документом подписались уже более 9 тысяч человек. Внутренний конфликт педагогов с исполняющим обязанности ректора вуза Алексеем Семеновым вышел наружу, стал предметом общественных и депутатских обсуждений, основанием для министерской проверки.

В петиции, которую изначально составляли сотрудники филологического факультета МПГУ, подробно описывается ситуация, сложившаяся в вузе. Главные претензии заключаются в сокращении преподавательского состава, уменьшении ставок оставшихся, переработке учебных планов с сокращением количества часов на преподавание важнейших филологических дисциплин.

Официальный автор петиции, профессор, в 1987–2007 годах преподаватель МПГУ Александр Камчатнов объясняет свое участие в ней болью за наше образование, которое разваливают реформы, страх того, что университет, в котором долго работал он сам и трудятся его друзья, может быть фактически уничтожен. Однако корни губительных псевдореформ, по его мнению, уходят еще в 90-е годы: «Само по себе уже создание бакалавриата — одно из звеньев в цепи профанации образования, которая является сутью государственной политики в этой области. По сравнению со старой системой в бакалавриате и так значительно сократили количество часов на важнейшие дисциплины, стали выпускать из вузов недоучек. Но и этого показалось мало: новые государственные стандарты вообще исключают принцип фундаментальности, заменяя его принципом поверхностного знакомства со всем понемножку. И так убогое, наше образование нынешние властители хотят еще больше урезать, вводя так называемую «практикоориентированную» систему, универсальный бакалавриат: это значит, что за два года кое-как дадут специальные знания, а потом пошлют в школу. То есть 17-летних неучей (а после ЕГЭ других у нас нет) возьмут в пединститут, а через два года 19-летних недоучек (а других и быть не может) направят в школу. Чему и как они могут научить, вопрос риторический: страна троечников уверенно превращается в страну двоечников».

Ректор МПГУ Алексей Семенов видит происходящие в вузе перемены совсем в другом ракурсе — объясняет протесты борьбой за пост ректора и непониманием рядом преподавателей сути проводимых в государстве и университете реформ: «То, что написано в петиции профессора А.М.Камчатнова, практически целиком не соответствует действительности. И это не вина профессора, а его беда. Люди, которые информировали его о положении дел в институте, собрали материалы научно-методических дискуссий, свои опасения и фантазии, иногда основанные на этих дискуссиях, а иногда и нет. Они добавили к этому немного слухов, «личного компромата» и представили все это Камчатнову как свершившиеся факты. Зачем это было сделано — понятно: чтобы захватить власть, вернуть ту систему обогащения и распределения благ, которая существовала в университете раньше».

Алексей Семенов объясняет модернизацию, которая началась в вузе, в первую очередь принятием Закона «Об образовании» и федеральных стандартов.

— В 2012 года МПГУ был признан неэффективным, он нуждался в масштабном реформировании, — рассказывает ректор. — Как и всякая модернизационная реформа, оно не может не вызывать беспокойства, напряжения, а зачастую и неготовности к работе в новых условиях отдельных членов коллектива. Невозможно провести такую глобальную работу за полгода, она будет продолжена в следующем году. Нужно понимать, что модернизация учебных заведений — это не инициатива их руководителей, а новые требования государства к подготовке педагогов. Никакого глобального сокращения профильных дисциплин в МПГУ не происходит. В обсуждаемых вариантах учебных планов, которые могут реализовываться в будущем, возможно изменение объемов отдельных курсов в соответствии с утвержденным планом приема студентов на программы прикладного бакалавриата. Это обычная вузовская практика текущего изменения учебного планирования.

Оптимизировать — нельзя помиловать

Между тем Сергей Сапожков, профессор кафедры русской литературы филологического факультета МПГУ, так объясняет происходящее в университете:

— Проекты учебных планов составлялись келейно, в них хотели серьезно урезать количество часов на профильные дисциплины, в том числе на русскую литературу, преподавание которой и так всячески искореняют в школе. Суть в том, что мы не против реформ, но против той крайне непродуманной и разрушительной формы, в которой они происходят в МПГУ. Мы не удовлетворены процессом объединения факультетов и кафедр — без объяснений, даже без здравой логики. Именно так произошло с нашей кафедрой русской литературы: ее объединили с другой кафедрой, не предупреждая и не спрашивая нас.

По словам профессора, новая структура МПГУ создавалась не «с фундамента», а «с крыши». Только после объединения факультетов и кафедр началась разработка концепции развития МПГУ.

— С концепцией коллектив впервые ознакомили только под конец учебного года, — объясняет Сергей Сапожков. — Между тем она носит противоречивый характер. С одной стороны, например, она предполагает укрупнять потоки студентов (часто неправомерно, т.к. читать один и тот же курс студентам разных специализаций надо по-разному), а с другой — осуществлять индивидуальный подход. Резкую критику вызывает и внедрение вместо лекций значительной доли дистанционного обучения, которое в таких объемах противоречит сути подготовки учителя, и многое другое.

Все претензии к укрупнению различных структур вуза администрация университета объясняет системой финансирования, введенной Законом «Об образовании в РФ».

— Сейчас государственное финансирование образовательных программ пропорционально количеству обучающихся по этой программе, — говорит Алексей Семенов. — В течение мая для всех кафедр был составлен прогноз получаемого ими финансирования — бюджетного и внебюджетного. Коллективы некоторых кафедр решили уволить ряд работников, деятельность которых не обеспечена финансово. На кафедрах было принято решение о сокращении некоторых совместителей и об уменьшении доли ставки, занимаемой тем или иным работником. Факультеты мы не объединяем, укрупнение потоков студентов поможет сделать учебный процесс более эффективным, снизить нагрузку и повысить зарплату преподавателей. Основа изменений — это учет в первую очередь интересов студента и школы, в которую он придет работать, и во вторую очередь — профессоров.

Из слов ректора совершенно непонятно только одно: почему он настаивает на том, что в университете не идет объединение факультетов? Ведь даже на официальном сайте МПГУ черным по белому написано, что, к примеру, дефектологический факультет и факультет начального образования вошли в состав новой структуры — Института детства, а филологический факультет и факультет иностранных языков — в состав Института филологии и иностранных языков. Что же это, если не объединение?

Тем не менее на условиях анонимности многие сотрудники деканатов, заведующие кафедр и преподаватели высказывают серьезные опасения, что оптимизация вуза связана не только с благими целями. Вот их позиция: «Есть серьезные основания полагать, что объединение факультетов проводится для того, чтобы вместо старых деканов поставить новых, угодных руководству. Эти опасения небезосновательны, так как в университете уже сейчас работает достаточное количество родственников и близких друзей Семенова. В целом на сотрудников психологически давят, большинство из нас боятся открыто высказываться в прессе, чтобы не быть уволенными. Открытость ректора заключается только в том, что любой свободно может прийти к нему на прием, но все предложения и вопросы после этих визитов остаются неуслышанными».

Куда приведут перемены?

Ситуация с МПГУ — классический пример сложного положения современного российского образования. Похожая история происходит сейчас во многих вузах страны. Преподаватели выходят на улицу, протестуют против увольнения, педсообщество выступает против очередных инноваций министерства или политики руководства учебного заведения. При этом практически все признают, что перемены уже давно назрели.

Известный общественный деятель, доктор педагогических наук, директор школы №109 Евгений Ямбург так видит ситуацию с реформами в педагогическом образовании страны: «Реформы были и будут всегда, особенно в профессии учителя. Нет более сложной и меняющейся профессии, чем профессия педагога. Проблемы начались не сейчас, чиновники совершали ошибки и продолжают их совершать, это не новость. Профессия учителя — сложная, творческая, но вы оглянитесь вокруг и посмотрите: все стало иным. Сейчас общество ругает школу за то, что она оказывает образовательные услуги. А чья это инициатива — наша? Нет, общества: заплатил деньги — получил услугу в парикмахерской, в кафе, а теперь — и в школе. Но дело-то не в законах, не в словах, — мы как учили детей, так их и учим. Реформы высшего педобразования, конечно, нужны, чтобы в школу приходили нормальные учителя. Но народ уже застращали реформами, их боятся, в них не верят. Сколько уже их провели бездумно, рубя сплеча… Кроме того, получается, что любая реформа бьет по карману человека, а это самое страшное для обывателя. Педагог, учитель должен соответствовать времени; скажем, если дети живут в Интернете, он должен как минимум не хуже ориентироваться в Сети. А стандарт педагогического образования, по моему мнению, благо для учителя — это не оковы; он его ни к чему не обязывает, а просто направляет — как путь развития, который помогает расти духовно вместе с детьми».

То есть по всему выходит так, что люди боятся не реформ как таковых, а того, как они в последние годы реализуются в нашей стране. Основная проблема нынешней реформы — и это хорошо видно из опасений образовательного сообщества МПГУ — в ее стремительности. Реально на серьезную и взвешенную реформу педагогического образования, по разным оценкам, необходимо 10–15 лет. Современное правительство же требует от общества измениться за 1–2 года. От этого возникает поколение ЕГЭ, поколение недоучек, подвергшихся очередному эксперименту нашего государства.

По недавнему заявлению министра образования Ливанова, количество преподавателей будет продолжать сокращаться, в большинстве вузов закроются магистратуры и аспирантуры. Совершенно очевидно, что и финансирование вузов вряд ли начнет расти. Тем не менее профессия педагога — особенная. Во все времена все держалось на отдельных талантливых учителях и руководителях учебных заведений, а не на министерствах и их правителях. Будем надеяться, что и эта реформа не разрушит высшее образование в России. Возможно, власть, наконец, поймет, что проблемы нашего времени — не в сути реформ, а в диком и неосознанном их внедрении в уклад жизни.

«Двое из ларца»: о «независимых» решениях мировых судей Гагаринского суда по искам преподавателей «Пироговки»

Публикуем совместную статью наших коллег - Юлии Владимировны Чебаковой , к.пс.н., зам. председателя профкома ППО работников РНИМУ им. Н.И. Пирогова и члена ЦС профсоюза работников высшей школы «Университетская солидарность» и Алексея Юрьевича Паршукова , председателя профкома  ППО, старшего преподавателя кафедры общей психологии и педагогики РНИМУ им. Н.И. Пирогова о судебных решениях в Гагаринском районном суде

1557512_1418582405046438_766661580_n1505631_1418583005046378_713482838_n

Закончились судебные разбирательства по искам о защите чести, достоинства и деловой репутации активистов профсоюза Университетская солидарность к медуниверситету им. Н.И. Пирогова в связи со скандальным открытым письмом ректора университета А.Г. Камкина с заглавием «Грязная пена или История о том, как можно злоупотреблять законами РФ».

Напомним, что данное письмо было опубликовано 27 января 2014 года на официальном сайте «Пироговки» и изъято оттуда после начала судебных слушаний (копия письма на сайте Профсоюза). Хотя сторона ответчика пыталась убедить суд, что оспариваемое письмо было удалено гораздо раньше, еще до подачи истцами исковых заявлений. В письменных возражениях по иску Ю.В. Чебаковой так и вовсе представитель ответчика заявил, что истец «не воспринимала на свой счет ту информацию, которая была указана в письме и только после ее увольнения она посчитала, что это письмо унижает ее честь, достоинство и деловую репутацию».

По счастливому стечению обстоятельств иски А.Ю. Паршукова и Р.Р. Харисовой были объединены в одно дело и рассматривались судьей С.В. Романовой, иск же Ю.В. Чебаковой рассматривался отдельно судьей О.И. Бабенко. В обоих делах суд пришел к одному и тому же выводу «об отсутствии оснований для удовлетворения заявленных требований, поскольку сведения, содержащиеся в открытом письме ректора не являются порочащими, поскольку представляют собой оценочные суждения, допустимым комментарием действий истцов». В обоих решениях указывается на различие между утверждениями о фактах, «соответствие действительности которых можно проверить», и оценочными суждениями, мнениями, убеждениями, которые, «являясь выражением субъективного мнения и взглядов ответчика, не могут быть проверены на предмет соответствия их действительности». Аналогичные положения содержатся и в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 24.02.2005 №3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства гражданина, а также деловой репутации граждан и юридических лиц».

Действительно, проверить, соответствует ли действительности то, что Ю.В. Чебакова, А.Ю. Паршуков и Р.Р. Харисова являются «грязной пеной», которая «лежит и гниет у края прибоя», отчего «сильно пахнет сероводородом», не представляется возможным, если, конечно, не понимать буквально эти и другие подобные им содержащиеся в письме ректора выражения. Однако, как суд мог счесть оценочным мнением утверждение А.Г. Камкина о том, что декан «написала две докладные записки» в его адрес, «одну в ноябре 2013 года, а другую в декабре 2013 года с просьбой наложить административные взыскания на ряд сотрудников, в числе которых» были перечислены, как утверждал в своем письме ректор, и объединившиеся в профсоюз истцы? Или утверждение ректора о том, что отсутствие истцов «в очередной раз на рабочих местах было зафиксировано»? Понять это не возможно, если полагать, что судьи рассматривали и разрешали данные дела «в условиях, исключающих постороннее на них воздействие» (ст. 8 ГПК РФ), «сохраняя независимость, объективность и беспристрастность» (ст. 12 ГПК РФ).

Да и могут ли быть сомнения в том, что судьям С.В. Романовой и О.И. Бабенко не удалось сохранить свою независимость, объективность и беспристрастность, если их судебные решения содержат не просто ссылки на одни и те же положения законодательства, но и дословно повторяющиеся речевые обороты вне мест цитирования нормативных актов: «в свою очередь истцы, в ходе судебного разбирательства, не оспаривали факта размещения обращений к ректору Университета на соответствующем сайте, будучи не согласны с установленным режимом работы, порядком премирования»; «вышеизложенное позволяет суду придти к выводу о том, что каждая из сторон выразила свое отношение к сложившейся ситуации, изложив свою позицию»; «письмо содержит негативно-оценочные суждения, обвинения, высказывания ректором субъективного мнения об истцах в оскорбительной форме»; «поскольку сведения, высказанные ответчиком – представляют собой субъективное мнение, оценочное суждение в отношении истцов, в том числе их трудовой деятельности, отношение к работе и работодателю, исполнение ими должностных обязанностей». Как видно из приведенных цитат, в решении по иску Ю.В. Чебаковой слово «истец» употребляется во множественном числе – так, как это было уместно в решении по объединенному делу А.Ю. Паршукова и Р.Р. Харисовой. И это далеко не все примеры.

Не остается никаких сомнений в том, что судьи пользовались одной «заготовкой», если учесть одинаковые ошибки в изложении фактов. Так в описательной части обоих решений в отношении письма ректора содержится фраза: «14.02.2014 перемещенного на официальный сайт Университета», однако, далее оба судьи пишут в своих решениях, что «как следует из объяснений, полученных от истцов (а) и подтверждено представителями ответчика, указанное выше письмо, ранее размещено на официальном сайте учреждения удалено 14 февраля 2014 года». На самом же деле 14.02.14 произошло иное: с главной страницы официального сайта Университета был убран анонс письма ректора, как и указано в исковых заявлениях истцов. Само же письмо продолжало оставаться на сайте до конца апреля вплоть до начала судебных заседаний.

Если истцы А.Ю. Паршуков и Р.Р. Харисова в ходе судебного заседания прямо не оспорили факт удаления письма 14 февраля 2014 года, то истец Ю.В. Чебакова заявила о введении данным утверждением суд в заблуждение стороной ответчика в письменных объяснениях, имеющихся в материалах дела, и даже ходатайствовала о просмотре Интернет-архива в доказательство своих доводов. Судья О.И. Бабенко не сочла это необходимым, как полагал истец Ю.В. Чебакова, доверяя ее словам, а также помня ход собеседования 24 апреля 2014 года, когда представитель ответчика М.М. Бирюкова на вопрос судьи подтвердила, что оспариваемое письмо находится на сайте и в настоящее время. Однако в Решении указанные обстоятельства были полностью проигнорированы даже без обоснования их несостоятельности. Таким образом, процитированные выше высказывания из Решения попросту противоречат письменным объяснениям истца.

Не соответствует фактическим обстоятельствам судебного разбирательства и следующий факт, отраженный в Решении судьи О.И. Бабенко: «Как следует из пояснений истца, с целью взаимодействия с ректором Университета по вопросу получения документов, регулирующих трудовую деятельность истцов, а также основаниях и порядке выплаты заработной платы и премий сотрудникам учреждения, было принято решение о создании профсоюза». Данный вопрос действительно прояснялся, но – в ходе слушаний по делу А.Ю. Паршукова и Р.Р. Харисовой. Судьей же О.И. Бабенко по иску Ю.В. Чебаковой данные вопросы не обсуждались. Попытки инициировать дискуссию о мотивах создания профсоюза со стороны представителей ответчика были пресечены – совершенно, кстати, справедливо – как не имеющие отношения к существу рассматриваемого гражданского дела.

Однако, несмотря на указанное различие в ходе судебных слушаний, в своих решениях оба судьи посчитали, что конфликт профсоюза с руководством и попытки истцов придать гласности организованные преследования со стороны властьимущих придают письму ректора статус допустимого комментария действий Ю.В. Чебаковой, А.Ю. Паршукова и Р.Р. Харисовой. В обоих случаях правосудие решило, что профсоюзная деятельность истцов позволяет ректору не только выразить свое субъективное мнение в оскорбительной форме, но и голословно утверждать о нарушениях истцами трудовой дисциплины, пороча их деловую репутацию.

Не смутило суд и то, что оскорбительные выражения, с позиции ответчика, определены «метафорическими следствиями, вызванными нежеланием осуществлять трудовые функции в соответствии с Трудовым кодексом Российской Федерации и быть неприкасаемым при нарушениях трудовой дисциплины». Впрочем, оценка оскорбительности «метафорических следствий» судьями в решениях не произведена.

Особо показательными при сопоставлении двух решений являются идентичные опечатки в фамилии ректора, допущенные обоими судьями, — Какин вместо Камкин. Возможно ли было так комично ошибиться совершенно независимо друг от друга?

Можно только строить догадки, каким образом судьи принимали мотивированные решения и изготавливали их в окончательной форме. Но допустимо ли считать не фактом, который может быть проверен на предмет соответствия действительности, а всего лишь субъективным мнением истцов утверждение о нарушении судьями С.В. Романовой и О.И. Бабенко принципа независимости, объективности и беспристрастности в порядке ст.ст. 8 и 12 ГПК РФ, когда истцы имеют на руках две заверенные надлежащим образом копии идентичных решений суда с одинаковыми ошибками изложения фактов и даже опечатками?

Дать оценку обоснованности жалоб истцов на решения судей С.В. Романовой и О.И. Бабенко и вынести вердикт о законности этих решений предстоит апелляционной инстанции – судебной коллегии Московского городского суда.

http://unisolidarity.ru/?p=2594

За окном-Аргентина. Высшее образование было платным даже во времена Сталина

Почему Россия похожа на Латинскую Америку? Кто на самом деле виноват в том, что абитуриенты идут в экономисты и юристы? И стоит ли делать ставку на реанимацию советских идей?

Об этом мы беседуем с доктором филологических наук, профессором кафедры теории массовых коммуникаций Челябинского госуниверситета Мариной ЗАГИДУЛЛИНОЙ.

Это не сговор родителей

- Неоднократно слышал мнение, что ЧелГУ в последнее время лихорадит. Это верно? С вузом действительно происходит что-то неладное?

​- Лихорадит все вузы. Увы, федеральный Минобр сейчас строит свою политику на запугивании. По этому поводу много версий, одна из них — меркантильная: расходы на образование сокращаются, и чиновникам поручили свести, что называется, объёмы под стать финансированию. У государства нет политического стремления развивать высшее образование, считается, что это, мол, этакая синекура для ленивых людей. До сих пор господствует мнение, которое озвучил ещё Аркадий Райкин: к балерине присоединить динамо-машину, пусть ток даёт! А то чего она просто так вертится? Посмотрите, кто в замах у министра, — сплошь бизнесмены, управленцы структур, далёких от образования. Отсюда и подход.

- Неужели не понимают, что без квалифицированных кадров не совершить экономического рывка?

- На мой взгляд, стало нормой подменять причину следствием. Заводы превращают в торгово-развлекательные комплексы. Не удивлюсь, если везде вместо предприятий сауны откроются. И куда тогда инженерные кадры приглашать? Сначала у нас минимизировали индустриальную сферу, и поэтому инженеры стали непопулярными. А потом образование стали обвинять в перекосах.

- Кстати, в Бразилии «инженер» — это уважительное обращение к человеку вроде доктора.

- Я была в Латинской Америке — очень похоже на Россию. Именно тогда я поняла, что мы относимся всё-таки к третьему миру. Одновременно и неделовитость, и грязь. Вон за окном наш проваленный асфальт, серые девятиэтажки — это совершенно аргентинский пейзаж. Киргородок — те же бразильские фавелы (трущобы в городах Бразилии. — Ред.). Признаки если не упадка, то застоя точно.

- А кто всё-таки виноват, что в технари не идёт и та самая молодёжь, которая готова к новым правилам?

- Самое смешное, именно образование обвинили в том, что стали сверх меры выпускать юристов-экономистов. Но образование может только отвечать на ситуацию. Родители не вступили в коварный сговор против государства, а просто увидели, кто и куда хорошо устраивается, сидит в тёплом офисе и не бегает с высунутым языком по цеху. А задача государства — найти способы применения любому дарованию. Вместо этого начинают корректировать спрос на высшее образование.

- Это беда нашего времени?

- Да какое там! Мало кто знает, что даже в благословенные, как некоторым кажется, сталинские времена ввели платное высшее образование, когда властям показалось, что слишком много у нас студентов. 300 рублей стоило, большие деньги по тем временам.

Повторю, лихорадит всю систему. Так, настоящий цирк с этим третьим ЕГЭ — нынешних 11-классников просто подрубили. Правая рука не знает, что делает левая, и это отражается на всём образовании. На высшее образование государство смотрит как на горб, который всегда можно сбросить. Думаю, чиновники мечтают о такой ситуации, когда будут просто появляться некие Кулибины, которые сами как-нибудь пробьются, без государственной поддержки — и слава стране, и затрат никаких.

Вузы-«Абидасы»

- Нет ли у вас ощущения, что к провинциальным вузам отношение особенно пренебрежительное?

- Да, постоянно муссируются слухи о том, что надо пару вузов на всю страну оставить. А закрытие филиалов в малых городах? Совершенно безграмотный подход! Ведь филиалы во многом способствовали тому, что кадры закреплялись в провинции. Говорят, это лавочки, где деньги делают. Знаете, вот недавно закрыли 17 вузов, которые прикрывались громкими названиями — вроде как китайский «Абидас» вместо «Адидас». Так все эти 17 вузов (действительно лавочки для денег) — московские.

У нашего вуза есть филиал в Кустанае. Они там просто надрываются, пытаясь совместить разные программы образования, учесть налогообложение и наше, и казахстанское. Дёргают их постоянно, угрожают закрыть. При этом там же есть филиал московского вуза, у которого вообще никаких проблем. Многим чиновникам выгодно отпрысков пристраивать в такой филиал — ради диплома.

- Такой подход намеренный? Или отсутствие стратегии?

- Это недальновидность: чиновники не видят дальше завтрашнего дня. Или даже вчерашнего. Я раньше думала: может, я ошибаюсь, не вижу каких-то нюансов? Но нет, весь мой 30-летний педагогический опыт говорит, что никакой далеко идущей стратегии в сфере образования наверху нет. Не правы те, кто уверяет, что сверху виднее. И не правы те, кто говорит, что цель — всё развалить. Нет никакой цели, есть лихорадочные решения сегодняшнего дня (а последствия никого не волнуют, за них не спросят).

Сейчас, как и в XIX веке, вузы — рассадники инакомыслия, потому что думающие люди настроены очень критично. Всё повторяется. Раскрой Салтыкова-Щедрина на любой странице — как про нас написано! Здесь нужно строить взаимоотношения власти и профессуры, использовать механизмы «мягкой власти». Но это возможно только тогда, когда есть и стратегия, и понимание значимости образования в социуме.

Автомат собирала за 11 секунд

- О Челябинске вы высказались критично. Но всё-таки может он, по вашему мнению, поразить приезжего?

- Меня с семьей он поразил, когда мы сюда переехали из Щучьего. У нас телевизор плохо показывал — сплошной снег какой-то. И вот таскаем мы вещи в квартиру на Красном Урале, а мой брат ноет: включите да включите телевизор. Бабушка устала доказывать, что и антенны ещё нет, наконец разозлилась и включила — а там такая чёткая картинка! Мы все рты разинули. Цивилизация! Тогда с Красного Урала площадь Революции была хорошо видна, как и телевышка.

Кстати, нам в школе объясняли, что высотные здания на Комсомольском проспекте были построены специальным образом: если бы началась третья мировая война, то в результате взрывной волны они бы так упали, что не помешали бы движению транспорта. Нас ведь активно готовили к гражданской обороне. Я автомат Калашникова за 11 секунд собирала, это был лучший результат в школе.

- Мы уже не единожды упомянули советское прошлое. Знаю, что вы первые уроки вели по советской литературе во времена перестройки.

- Да, в школе № 58. Район был неблагополучный. И дети там сбегали, в розыск их объявляли. Мне довелось и на допросах побывать, когда убили мою коллегу-учительницу. Всякое было. Но преподавать советскую литературу мне было легко и интересно. Я предлагала ребятам не примерять на себя ту идеологию, а просто рассматривать, анализировать. Была готова принять любую точку зрения, но если ученик мог её аргументировать, а не просто: «Я так считаю, и валите!»

- А как относитесь к попыткам реанимировать многие советские идеи?

- Такие попытки, как, скажем, некоторые новейшие молодёжные движения, выглядят, конечно, убого, потому что нет в этом искреннего начала. Суть одна: если я в этом поучаствую, вы потом возьмёте меня в аппарат? Кстати, и комсомол погиб, потому что возобладал подобный подход.

Молодёжь чувствует эту фальшь. Я, к слову, уверена, что нет никакой деградации поколения. Молодёжь действительно хочет личностно реализоваться, а не «тепло устроиться», а значит, несёт в себе нравственное начало. Они, конечно, другие — тут влияют технологии, Интернет. Молодые не боятся, к примеру, публичности. Прежнее поколение было более зажато: боялись и сцены, и вызова к доске даже. Моя тётя как-то призналась: «Вот мне 73 года, а до сих пор снятся кошмары, как меня к доске вызывают!»

http://www.chel.aif.ru/society/persona/1214670

Администрация Зубовского института обвинила уволенных сотрудников во лжи

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ, 28 июля. Руководство Российского института истории искусств дало ответ на заявления бывших и некоторых нынешних сотрудников РИИИ, обвинив их во лжи, умалчивании и передергивании фактов.

В ответе на несколько листов, в частности, говорится о том, что о ситуации в институте «рассказывали лица, не обладающие всей полнотой информации в силу того, что они либо уже не работают в РИИИ, либо занимаются в институте деятельностью, которая не позволяет оперировать точными цифрами и достоверными фактами».

Так, например, по поводу увольнения сотрудников института администрация говорит следующее: «На 1 октября 2012 года в РИИИ было 184 штатные единицы, а на 1 апреля 2013-го – уже 125 штатных единиц… Когда, каким образом и почему сократилась численность сотрудников института (со 184 до 125 – за полгода!), кто именно был сокращен, на каком основании – эти вопросы почему-то не интересуют ни журналистов, ни председателя профкома института. По состоянию на 5 июня 2014 года в РИИИ 78 штатных единиц. Произошло значительное реформирование штатной структуры, та оптимизация, которую в качестве важнейшей задачи определило Министерство культуры для подведомственных учреждений».

Эта оптимизация, как указывается в ответе, проведена была за счет сокращения пустых ставок — например, ставка «кассира» или «экспедитора». Также были сокращены еще 11 ставок в связи с тем, что такие виды работ, как уборка помещений, охрана и обслуживание здания, были переданы на аутсорсинг. Еще несколько ставок были объединены на условиях внутреннего и внешнего совместительства. Все эти преобразования привели к тому, что, по состоянию на апрель 2014 года, средняя зарплата сотрудников института составила 35 тыс. 600 рублей.

Администрация Зубовского института указала, что сегодня в РИИИ 56 научных сотрудников, а структура института не изменилась: по-прежнему, работают 8 научных секторов.

«Лживыми» названы утверждения бывших сотрудников о том, что «научная деятельность остановлена, основные проекты под угрозой срыва». Руководство уверяет, что в институте проводятся международные конференции и семинары, ученые выступают с публичными лекциями, ездят в экспедиции и на научные командировки, выходят монографии и сборники, работают Ученый совет и аспирантура. Также там заверяют, что сегодня план научно-исследовательских работ РИИИ на 2014 год выполняется без каких-либо сбоев: всего научными сотрудниками института должно быть проведено 57 научных исследований.

Подвергнуты критике высказывания сотрудников института о неработающей научной библиотеке и о том, что в аспирантуру института будет осуществлен набор исключительно на платной основе. А по поводу замечания о возрасте научных сотрудников института (средний — около 60 лет) в ответе говорится, что «научный коллектив – не футбольная команда, и средний возраст сотрудников не 25 лет, и даже не 30, как у игроков российской сборной». «Но ориентироваться на возраст, как единственный критерий научной состоятельности коллектива, просто смешно», — уверяют там.

Напомним, Ольга Кох стала и.о. директора РИИИ в июне прошлого года. Она заняла место уволенной Татьяны Клявиной. После этого институт был оштрафован на 90 тыс. рублей за нарушение норм трудового законодательства. Проверка прокуратуры показала, что в 2013 году, с приходом нового руководства, в РИИИ было сокращено 48 штатных единиц. При этом администрация не направляла в профсоюз проекты приказов на сокращение, что прописано в Трудовом кодексе. Еще один штраф в 50 тыс. рублей был наложен на РИИИ за несоблюдение законодательства при увольнении некоторых сотрудников. В адрес и.о. директора учреждения Ольги Кох зампрокурора Петербурга внес представление об устранении нарушений.

21 июля в пресс-центре ИА «Росбалт» прошла очередная пресс-конференция, посвященная проблемам РИИИ, где бывшие и нынешние сотрудники института рассказали об итогах года под руководством нового директора. В частности, они заявили, что библиотека работает только один день, издательство не сможет выпустить положенные 10 книг в год, ведущие сотрудники уволены, а оставшийся «коллектив мало того, что сильно общипан, так еще и расколот». Подробнее об этом читайте здесь.
Подробнее:http://www.rosbalt.ru/piter/2014/07/29/1297753.html

Высшая школа: нужна незамедлительная комплексная реформа

№ 27 (419) от 24 июля 2014 [«Аргументы Недели», Михаил Винокуров ]

Высшая школа: нужна незамедлительная комплексная реформа

В Москве недавно завершился очередной съезд ректоров высших учебных заведений России. Обсуждалась масса вопросов и острейших проблем, связанных с нашими вузами. Кроме того, 15 июля Совет министров посвятил своё совещание развитию высшего образования.

Каким путём идти дальше нашему, увы, слегка измученному реформами высшему образованию – об этом наш разговор с одним из участников съезда, ректором Байкальского государственного университета экономики и права Михаилом ВИНОКУРОВЫМ.

- Михаил Алексеевич, Минобрнауки сегодня весьма часто говорит о систематическом улучшении дел в сфере высшего образования, но (и это заметно невооружённым глазом) по крайней мере к качеству его возникает всё больше и больше претензий…

– И зачастую вполне справедливых, замечу. Меня лично не покидает ощущение некоей двоякости и неудовлетворённости нынешним положением дел. Да, с одной стороны, министерство рапортует о том, как много государство делает для высшей школы. У нас более 1100 вузов на 145 миллионов населения, около 6 миллионов студентов, государственное финансирование в этом году составляет более 400 миллиардов рублей, количество студентов на 10 000 человек населения – как в передовых странах (см. табл.). Вроде бы не поспоришь, и всё положительно. Но…

Между Нигерией и пособием

– Если посмотреть с другой стороны, картина становится менее радужной. 1100 вузов, говорите? Однако надо иметь в виду, что более 500 из них, то есть фактически половина – это частные вузы, открытые в последние двадцать лет. У них нет ни нормальной материальной базы, ни достойного кадрового потенциала. Все они были открыты с разрешения чиновников Рособрнадзора вопреки общепринятой практике подготовки и открытия вуза, которая предполагает первоначальное выделение массированного финансирования для организации материальной базы, подготовки профессуры, размещения научно-исследовательских лабораторий и их адаптацию на рынке научных услуг. На практике у нас возникло несколько сотен частных вузов с численностью в среднем 200–1000 человек по профилю в основном экономики и права и размещённых в каких-либо арендованных помещениях, зачастую в школах, общежитиях, детских садах. И, что самое удивительное, Рособрнадзор наделил эти самые частные вузы правом выдачи государственных дипломов… Нонсенс! Такого нет ни в Европе, ни в Америке. Там частный вуз выдаёт диплом своего имени, а имя надо завоевать. Мы же, по существу, дали частным вузам право торговать государственными дипломами. Опуская подробности, получаем довольно печальный, но зато реальный вывод: обучение в таких, с позволения сказать, вузах – путь к лжеобразованию, хотя на внешней стороне – увеличение студентов в стране на 30–40%, без всякого государственного финансирования.

Идём далее. 400 миллиардов рублей – сумма вроде убедительная, это более 10 миллиардов долларов. Но ведь всё познаётся в сравнении. Например, с США, с коими мы так любим себя мерить, – к сожалению, не в нашу пользу. Такая цифра – 10–12 миллиардов – это бюджет всего-навсего трёх-четырёх хороших американских университетов.

Теперь о заработной плате профессуры. Министерство заявляет, что она неуклонно растёт, государство выделяет на это огромное финансирование. Да, растёт, но при этом даже «постоянно растущая» она ниже жалованья профессора в Нигерии (!) и примерно равна пособию по безработице в тех же Штатах.

Такой вот рост получается и материальная ценность профессоров в нашем государстве. И это на фоне постоянных упрёков тех же чиновников о низком качестве подготовки специалистов – инженеров, экономистов и так далее. Резонно спросить: кого способен подготовить преподаватель, вынужденный жить на пособие по безработице, пусть и заокеанское? При этом язвительно спросим, а вообще-то какова квалификация наших чиновников? Почему за последние 25 лет ВВП в физических объёмах так и не достиг уровня 1991 года?

– Но это, надо полагать, лишь следствие незавершённости реформ, в том числе и высшей школы…

– Откровенно говоря, зареформировались мы… Вот уж сколько лет сплошные разговоры о реформах и некие хаотические действия, зачастую лишённые здравого смысла и откровенно вредящие делу. Чёткого плана действий, рассчитанного (и просчитанного), как не было, так и нет.

Возьмём «краеугольный камень» – финансирование. Высшая школа, как это ни дико звучит, как финансировалась по остаточному принципу, так и финансируется. Особенно это заметно на фоне затрат на одного студента – 2,5 тысячи евро на нашего против 25–30 тысяч – на западноевропейского. В десять раз меньше, чего уж там… В этих условиях решение правительства об отправке 1,5 тысячи студентов на учёбу за рубеж с выделением 4,5 миллиарда рублей выглядит как издевательство над российской высшей школой. При этом я нисколько не против обмена студентами и их учёбы за рубежом, но в области действительно прорывных направлений, и отправлять лучших студентов из числа старшекурсников, доказавших свои выдающиеся способности.

Наша высшая школа, бывшая в приоритетах у СССР, скатилась с лидирующих позиций в низ мировой «турнирной таблицы».

Каковы последствия? Да вполне предсказуемые: полная техническая отсталость всего народно-хозяйственного комплекса, самая проигрышная сырьевая ориентация экономики, упадок реаль­ного и производящего сектора с явным перекосом в торговые операции и спекуляции. Что особенно хорошо заметно в экономическом секторе Москвы. Насущно необходимая инновационная экономика (а требования с самого верха раздаются и будут раздаваться впредь) как-то не просматривается сквозь всю эту завесу… А бесконечные разговоры об инновациях и возрождении передовых предприятий кроме ухмылки ничего не вызывают.

Экзамены – отменить?

– Возникает – в который уже раз! – неизбежный вопрос «Что делать?»

– Навести порядок в самом главном – воссоздать эффективную и конкурентоспособную образовательную систему, восстановить формирование высококвалифицированных кадров. И выстраивать вновь надо всю линейку подготовки кадров от ПТУ до высшего звена управленцев. Да-да, и ПТУ тоже!

Для начала, я считаю, государству нужно отказаться от практики выдачи государственных дипломов частными университетами. Я уже говорил, что в большинстве своём они не соответствуют рангу университетов. Целесообразно предоставить им право выдавать свой собственный диплом. Пусть граждане выбирают, какой университет предпочтительнее и где учиться. Уверен, абсолютное большинство нынешних частных вузов потеряет своего абитуриента. Пусть ищут свою нишу на другом уровне – это и система повышения квалификации, и обучение рабочим профессиям и т.д. А некоторые из них останутся университетами, сформировав при этом настоящую материальную базу и квалифицированный профессорско-преподавательский состав. Со временем такие университеты создадут себе имя, и их диплом будет успешно конкурировать с государственным. Этим путём прошли университеты большинства развитых государств. Ко всему прочему исчезнет и коррупция при открытии частных университетов.

Далее – важнейшее звено расположено на стыке средней школы и вуза. Это отдельная большая тема, поэтому затрону лишь ключевые моменты.

И первым делом – отбор школьников в вуз. Сейчас у нас главную скрипку играет ЕГЭ. Вопрос не прост. У ЕГЭ, на мой взгляд, есть один существенный недостаток, с лихвой покрывающий все его возможные достоинства. Подготовка к Единому государственному экзамену нацелена на моментальную фиксацию некоего набора сведений и абсолютно не стимулирует аналитическую работу школьников, будущих абитуриентов. Между тем фундаментальный принцип высшей школы – не только подача готового материала, но и обучение добыванию знаний! Именно добывание, селекция через анализ, а этого-то и нет! Отсюда и «слабые» ребята, идущие поступать в институты и университеты. Разумеется, в слабой школьной подготовке причин гораздо больше, но сказанная – пожалуй, наиглавнейшая.

Практический выход – отмена обязательной сдачи ЕГЭ. Именно обязательной. Дать право школьнику добровольно выбирать: сдавать ЕГЭ или выпускные экзамены. На практике, не все выпускники школы хотят идти в вуз, многие выбирают себе другие профессии, в том числе и рабочие, где совершенно не обязателен ЕГЭ. Вузы же пусть сами решают, на основе каких вступительных испытаний набирать себе студентов – ЕГЭ, экзаменов, собеседований или других форм.

Система набора остро нуждается в оптимизации, и она обязана быть гибкой, реагирующей на требования текущего момента. В нынешней демографической ситуации я считаю целесообразным вообще отменить вступительные экзамены в вузы и принимать всех желающих.

Если 7 лет назад школу заканчивало около 1,5 миллиона человек, то в 2014 году и последующих будет выпускаться где-то 600 тысяч. Высшая школа поглощает чуть больше 400 тысяч человек, то есть большую часть. Зачем в этих условиях устраивать вступительные бои, ЕГЭ, который трясёт страну уже с десяток лет. Само собой отпадёт коррупционная составляющая. Но это – не благотворительность. За 2–3 семестра в вузе осуществляется естественный отбор. Этот отбор будут вести 1–2 десятка профессоров, которые квалифицированно вынесут вердикт об успеваемости и способности того или иного студента учиться в университете. Останутся действительно желающие учиться и – главное – способные к этому. Вроде бы просто – но, поверьте, это имело бы отличный эффект. Франция первой применила такую систему отбора, сейчас всё больше европейских стран её внедряют.

Как распределить выпускников по вузам – это решается через квоты приёма для вузов и т.д. Весь этот механизм можно быстро отработать, да он уже есть за рубежом. И с финансированием данной системы тоже решается вопрос. Прежде всего нужно отказаться от подушевого финансирования. Такое финансирование глубоко порочно. Оно заставляет преподавательский состав «вытаскивать» откровенных двоечников и троечников – ведь отчислишь, и денег отпускать будут меньше. Никому это не надо, вуз должен избавляться от «балласта», все усилия направить именно на подготовку талантливой молодёжи. Финансирование университетов целесообразно вести исходя из усреднённой численности и материальной базы для каждого вуза. Кроме того, целесообразно ввести стимулирующие коэффициенты для вузов, выпускники которых успешно трудоустраиваются и продвигаются по карьерной лестнице.

– То есть высшие учебные заведения как были в полной финансовой зависимости от чиновничества, так и остаются до сих пор…

– Именно! И метод подушевого финансирования вузов надо менять. Далее – данная в своё время возможность вузам самим что-то зарабатывать сегодня очень урезана. Все такого рода заработки под контролем государственного казначейства, а вузы просто-напросто отлучены от финансовой системы, поскольку распорядиться заработанным не могут. На собственные заработки вузов введены такие же налоги, как на любое другое предприятие, к примеру торговое. Вуз лишён права пользования банковскими услугами. Как может хозяйственная структура полноценно функционировать без банковского кредита? Во всех странах мира это есть, а у нас нет. Китайские вузы берут кредит, ещё и льготный, строятся, развиваются, оснащают лаборатории. У нас нет. Только можем ходить с протянутой рукой и просить у государства – дай. При этом нам говорят – соревнуйтесь с ведущими университетами мира. Там-то вуз – это громадная корпорация со свободной финансовой системой. А мы только просители у государства. Причём в 90-х финансовая свобода у вузов была, но реформы Минфина во главе с Кудриным привели к закрепощению вузов и полной зависимости от государственного казначейства.

Вузы также лишены собственности: всё, что мы имеем, находится у нас в оперативном управлении и в любую минуту может быть отобрано или приватизировано. Но хуже всего то, что если вуз на свои собственные заработанные средства что-то покупает, строит и т.д. – всё становится автоматически государственным (при этом налоги такие же, как и у частных предприятий). Получается, государство сознательно лишает вуз инициативы к инвестированию, развитию и т.д. А мотивация к новому строительству полностью исчезла. Минфиновские чиновники никак не могут понять, что вуз зарабатывает средства за счёт эксплуатации труда своих сотрудников (доля заработной платы в стоимости образовательных услуг не менее 50%). А по нынешней методике Минфина государство присваивает себе этот труд, а потом распоряжается вновь созданной собственностью только лишь по своему усмотрению.

Отсюда мораль: совершенно необходим законопроект, а затем и действующий закон о собственности вузов. Ей разумно придать статус корпоративно-государственной, и она должна стать абсолютно незыблемой, неприкосновенной и защищённой, как частная собственность, что позволит вузам развиваться согласно мировым тенденциям. Более того, это даст мощный стимул меценатам вкладываться в высшее образование, зная, что их капиталы пойдут строго на то, на что они предназначены. Со временем (через десятилетия) на месте нынешних довольно слабых вузов сформируются мощные комплексы, опирающиеся в развитии на свою собственность.

Кампусы и демократия

– Вы говорите «развиваться согласно мировым тенденциям»… Что конкретно вы имеете в виду?

– Конкретно речь идёт о таком пути, как создание и развитие кампусов. Именно они, кампусы, составляют основу современной вузовской системы.

У нас, как водится, занялись изобретением велосипеда. Напридумывали федеральных, национально-исследовательских и прочих университетов. Это – игра слов, названий и т.д. без изменения сути наших университетов.

Что такое кампус? Это целый комплекс, если угодно, город для вуза, город со своей, заточенной под задачи вуза, инфраструктурой. Здесь живут, работают и учатся студенты и преподаватели. Кампус – именно комплекс, а не механическое слияние вузов. Да, укрупнение университетов, институтов и т.п. действительно насущная задача, особенно в свете того, о чём мы с вами говорили чуть раньше. Как идёт укрупнение у нас? Механически. Формально объявили несколько разных вузов в разных частях города – а то и в разных городах вообще – единым учебным заведением, и… всё. Дальше этого дело не пошло. На бумаге один – укрупнённый вуз, но в реальности, увы…

И один из главных минусов таких вот формальных «укрупнений» – отрыв от потребителей услуг вуза. Кампус не зависит от величины города, где он располагается, не зависит от «столичности», он рядом, в непосредственной близости от потребителя. Готовишь специалистов для Сахалина – находишься на Сахалине, а не за тридевять земель в Москве.

Тем паче из Москвы никто никуда после окончания университета не уезжает, особенно в Сибирь или на Дальний Восток…

Типичный кампус – это
150–250 га земли, учебные корпуса, жилые дома, лаборатории, объекты культуры и быта, только в таких местах животворно объединяются все участники образовательного процесса, здесь – концентрация мысли, здесь – творчество.

Самое интересное, что начальный капитал для строительства кампуса фактически имеется у каждого вуза. Старая, зачастую обветшалая недвижимость, представляющая, однако, большой коммерческий интерес в силу её расположения, ведь, как правило, это центр города. Обладай вузы, как говорилось выше, определённой финансовой самостоятельностью, они распорядились бы ею наиразумнейше. Да и государство как владелец собственности может это делать.

Ещё один аспект – точка правильного роста высшей школы, о чём не могу не упомянуть, – внутривузовская демократия. Те же замыслы по кампусам осуществимы и прекрасны, но жизнь сурова. Всё натыкается на, увы, подчас оправданный скепсис тех же чиновников: мол, дай ректорам волю, они такого наворотят… Но, позвольте: вот же механизм, та самая демократия! Необходимо законодательно ограничить время работы ректора возможностью занимать должность не более двух сроков подряд. Я бы пошёл дальше, введя выборность и ограничение пребывания на должности и для деканов, и даже для заведующих кафедр. Это способно оживить и усовершенствовать работу высшей школы, резко усилит обновляемость руководящих кадров, откроет перспективы для талантливой научной молодёжи. Демократия предполагает широкую выборность, но не формальную. Для этого надо вернуть престиж работы преподавателя в университете, существенно увеличив его заработную плату. Я уже говорил вначале, что бюджетная заработная плата нашего профессора в пределах 25–28 тысяч рублей. Это на уровне средних показателей по стране, но с одним отличием: профессора надо готовить не менее 20 лет, а продавщицу около трёх месяцев, поэтому нельзя равнять оплату их труда. В развитых странах профессор получает от 2 до 10 тысяч долларов в месяц. Вот вам и ориентир. Хотим иметь достойные университеты – надо платить достойно.

– А как быть с наукой в университетах?

– Учебно-научная нагрузка российской профессуры сейчас установлена в размере 1500 часов в год. При этом 750–800 часов – так называемая учебная нагрузка. Что значат эти 800 часов? Это примерно 20 часов аудиторных занятий (лекций, практик) в неделю. Такая аудиторная нагрузка примерно в три раза выше, чем у зарубежной профессуры. Следует учитывать, что к каждому занятию необходимо тщательно готовиться. Получается, что российский профессорско-преподавательский состав (ППС) не имеет времени для глубокой научной работы. А в зарубежных университетах главным показателем работы является научная деятельность. На практике у нас соотношение студент–преподаватель составляет 8–12 к 1, а у них – 3–4 к 1. Такая жёсткая педагогическая нагрузка в России была не всегда. Во время Отечественной войны, в условиях массовой мобилизации ППС в действующую армию, временно увеличили учебную нагрузку на преподавателей в несколько раз. Эта временная мера живёт до сих пор.

Считаю необходимым в ближайшие годы ввести нормативы научно-педагогической нагрузки, аналогичные принятым в мировой практике. Это один из самых существенных шагов по сближению нашей высшей школы и зарубежной, а также по повышению её конкурентоспособности.

– А как быстро и эффективно можно всё названное внедрить?

– Было бы желание. Многие вопросы болезненны и требуют дополнительного финансирования. Но ещё раз повторюсь, без этого не обойтись. Вместе с тем существует огромный комплекс вопросов, который требует не денег, но воли и профессионализма. Я помню, в конце 80-х годов прошлого столетия последний министр по высшему образованию СССР, профессор Г.А. Ягодин проделал громадную работу. Он был высоким специалистом, долгое время работал ректором Московского химико-технологического института (МХТИ) имени Д.И. Менделеева. Придя в министерство, он лично возглавил реформу образования в СССР. Им было издано несколько томов приказов, инструкций, положений о реформировании. После административного пресса СССР, десятилетиями давившего ВШ, это был прорыв. Была введена вузовская демократия (выборность в советских условиях), вузам было разрешено зарабатывать и распоряжаться деньгами, были отменены идеологические инструкции и многое другое. Видимо, настало время вновь это повторить. Система отчётности превалирует над системой знаний.

Существует бесконечная череда разных проверок и оценок. Лицензирование, аттестация, аккредитация, причём бесконечно повторяющиеся, теперь ещё ежегодный мониторинг с массой показателей и т.д. Вузы заполняют уже не килограммы, а сотни килограммов бумаг в виде отчётов. Кстати, внедрены электронные носители, но сохранили и бумажные – удвоение работы. Существуют никому не нужные учебно-методические объединения, давно потерявшие всякую целесообразность, но также плодящие бесконечные бумаги.

Видимо, министерству стоит оценить эту ситуацию и большинство ненужных отчётов, проверок, инструкций отменить. Ведь они не нужны никому, наполняя лишь шкафы и архивы.

Разумеется, всё вышесказанное лишь пунктирное обозначение, ведь высшее образование – система чрезвычайно сложная и тонкая, однако обозначенные в нашем разговоре реперные точки требуют самого пристального внимания и без откладывания в долгий ящик. Надеюсь, что заботы ректорского сообщества всё-таки найдут отклик во всех властных структурах. В конце концов, интерес-то обоюдный…

http://argumenti.ru/education/n447/354234

Институту не разрешили набирать студентов

Сегодня в 17:28, просмотров: 202

Как уже писал «МК», Рособрнадзор всерьез занялся разбором завалов на пути качественного высшего образования, и вместо безоглядной раздачи аккредитаций с лицензиями стал закрывать набор в вузы, не имеющие условий для нормального обучения студентов.

 

Институту не разрешили набирать студентов

фото: Кирилл Искольдский

В первоначальный список вузов, которым из-за нарушений предписаний Рособрнадзора в этом году закрыли набор студентов, вошли 8 высших учебных заведений. 17 июля, сообщили «МК» в Рособрнадзоре, ведомство запретило «прием обучающихся еще в пять вузов Москвы и Московской области: Московская высшая школа экономики — финансовый институт; Институт моды, дизайна и технологий; Институт практического востоковедения; Институт управления, экономики, права и искусства; Новый гуманитарный институт». Окончательно в общий список вузов, к которым была применена данная мера, вошли 17 образовательных организаций. И среди них — Институт иностранных языков города Москвы.

В отличие от большинства университетов, вызвавших вопросы у проверяющих, данное учебное заведение, как установил «МК», реально присутствует на образовательной карте города. Созданный около 20 лет назад, вуз учит студентов в собственных учебных зданиях. Ребята занимаются по реальным учебным программам, включая совместные с зарубежными странами (вуз имеет кембриджскую аккредитацию). Преподаватели ведут активную научную работу.

Последнюю лицензию на ведение образовательной деятельности — бессрочную — Московский иняз, где учится около 800 студентов, получил в октябре 2013 года. Но после мартовской 2014 года проверки Рособрнадзора у института внезапно начались проблемы, закончившиеся в разгар приемной кампании запретом на набор новых студентов. По версии руководства иняза, причиной неприятностей стал личный конфликт с проверяющей чиновницей. По версии ведомства — невыполнение вузом выписанных предписаний. Первое: отсутствие кабинета криминалистики (вуз, как готовящий юристов, пусть и переводчиков, должен его иметь). Второе: несоответствие вузовского сайта установленным требованиям. И третье: непредоставление вузом учебной документации по филологии и лингвистике.

Но кабинет криминалистики, как оказалось, в вузе имеется (в распоряжении «МК» есть соответствующее фото), и членам комиссии об этом при проверке говорили. «Несоответствиями» по части сайта чиновники назвали расположение ссылки на Рособрнадзор не вверху, а внизу экрана, хотя вопросы дизайна ничем не регламентированы. Что же касается не представленной документации, то ее у вуза попросту никто не запрашивал.

Все это руководство института изложило в письме, направленном в Рособрнадзор еще в апреле. Но ответа так и не получил — если, конечно, не считать таковым запрет набирать студентов. В предварительно порядке вуз обратился в прокуратуру.

 * * *

Как разъяснил «МК» замглавы Рособрнадзора Александр Бисеров, проблема вуза состоит в том, что он выполнил предписания ведомства лишь частично. Что касается зала судебной криминалистики, то вуз не представил накладных на приобретенное для него оборудование с подтверждением его постановки на баланс. Другая проблема связана с тем, что на момент проверки не были утверждены образовательные программы, а затем вуз отправил в ведомство лишь утвержденные титульные листы, но не сами программы. На сайте же, по словам Бисерова, нет ни отчета о самообследовании, ни аннотаций к рабочим программам дисциплин, ни методичек по образовательным программам. «МК» будет следить за развитием событий.

Ливанов хочет сделать из вузов АО

Шуточки над реформами российского образования уже стали общим местом. Но шутки шутками, а все это не очень-то и смешно. Все перипетии в российском образовании, можно сказать, начались с ЕГЭ и Фурсенко. Сейчас эстафету принял Дмитрий Ливанов. О проблемах образования в эфире видеоканала Pravda. Ru — эксперт Всероссийского фонда образования Олег Сергеев.

— У нас в последнее время часто предлагаются и, увы, принимаются совершенно дурацкие, вредные законы, постановления и решения. Как вы думаете, эта инициатива — очередная попытка попиариться, или такая реальность ждет нас в будущем?

— У военных есть понятие: инициатива наказуема. К сожалению, во власти наказывается не автор инициативы, а все общество. Мы уже были наказаны и продолжаем наказываться. Эта инициатива четко будет наказывать нашу высшую школу. Дело в том, что если уже учредители будут ввязываться в управление учебным процессом, то пускай бы они с самого начала ввязались в подготовку федерального закона об образовании и увидели, какие там глупости, и можно сказать, диверсии. В таком случае их еще можно было бы допустить к управлению. Но сейчас эти люди вообще не представляют, что такое образование и технологии образования. Ливанов со мной беседовал по этому поводу, и я понял, что он сам не совсем представляет себе эти понятия.

http://www.youtube.com/watch?v=R9-zSCrFET8

Читайте специальный сюжет Pravda. Ru Ливанов хочет продать вузы олигархам

— А можно сказать, что этот человек вообще не на своем месте находится?

— Можно сказать, что и само наше министерство находится не на том месте. Я не буду упрекать Ливанова. Он ученый, специалист в области физики твердого тела. Узкий специалист не может быть системным преподавателем, который работает в системе человеко-машинной. То же самое было и с Фурсенко. В свое время Наполеон выгнал такого узкого специалиста с поста министра внутренних дел. Это был знаменитый математик Лаплас, но Наполеон выгнал его с формулировкой «применение бесконечно малых величин в политике». Здесь то же самое получается. Давайте, как говорится, Богу божье, а кесарю кесарево. Занимайтесь физикой твердого тела очень серьезно. Перспективная отрасль. Но не лезьте в школу. Там вы ничего не понимаете.

Читайте также: Истоки Болотной — курс Ливанова

— Вы говорите, физика твердого тела, а нынешние чиновники от образования, похоже, занимаются физикой гибких тел. Складывается впечатление, что бесплатное образование, которое гарантировано государством, закреплено Конституцией, от нас утекает с большей силой, чем когда появлялись коммерческие вузы в 90-х годах.

Российское образование уйдет с молотка

— Спросите у любого чиновника, даже у самого министра, что такое образование? Ну, хотя бы то, что есть в словаре Ожегова, в Большом энциклопедическом словаре. Ну, посмотрите, что такое образование. А после того, как вы посмотрели, посмотрите, что написано в федеральном законе об образовании, что такое образование. Это две большие разницы. Если мы пытаемся сделать образование, которое у нас в федеральном законе, то действительно оно очень быстро закончится. Причем закончится приблизительно тем же, что сейчас происходит на Украине — Майданом. Это четко просматривается.

Меня больше удивляет другое — то, что существует указ президента от мая 2012 года, существует поручение, его обращение. Там существуют четкие моменты, именно поручения. Но создается впечатление, что их никто не читает. Еще с 2009 года у нас имеется стратегия национальной безопасности. Там тоже даются очень серьезные поручения по необходимости интеграции образования, науки и производства. Весь мир так живет. А мы отказывается от образования, хотим оторвать производство.

Я все-таки очень много имел дел с инженерно-педагогическим образованием. Именно эти специалисты были предназначены для подготовки именно мозговитых рабочих, специалистов рабочих профессий. К сожалению, эту школу у нас разрушили. Славу Богу, пришел к нам Крым. Там есть четыре инженерно-педагогических института, действительно, профильных. Без специалистов рабочих профессий никуда не денешься.

— Несмотря на шквал критики скандальных инициатив, фигура министра кажется непотопляемой. Почему?

— Эта должность политическая. Значит, может под себя подстроить команду. К сожалению, у нас сейчас в министерстве образования и науки абсолютно отсутствуют компетентные люди. Откуда Ливанов вдруг такую идею взял? Ему подсказали, ему предложили. Ему подсовывают всякие решения, потому что он вообще не представляет, что делать. И продолжает. То же самое и с Фурсенко, который отстаивал всякие несуразные решения. Министр представляет президента, фактически, на мировом уровне именно как лицо политическое. То есть, это лицо нашей страны. Вот сейчас все смеются над Джен Псаки. Обама, в общем-то, человек интеллектуальный, образованный. Но коль такие вещи получаются, его выставляют в таком свете, подставляют. Потому что это сейчас — лицо США.

Читайте также: Зачем министр Ливанов копает под вузы?

— У нас от зрителей поступил вопрос. — Кто бы мог стать главой минобразования вместо Ливанова?

— Министром образования мог бы стать Сергей Константинович Комков, президент Всероссийского фонда образования. Вернее он не хочет стать, но действительно мог бы стать хорошим министром. Это человек, прошедший все ипостаси образования, школу он прошел высочайшую. Но в данной ситуации, конечно, он не станет. Для нас сейчас самое главное, чтобы были, как в искусстве, критики. Хорошее искусство будет, когда есть хорошая критика. Так вот, хорошие критики у нас сейчас раз-два и обчелся. Но если бы он был вместо Ливанова, я боюсь, что для него было бы плохо и для всех чиновников, потому что он бы их всех разогнал за бездарность.

— К нам поступило остроумное предложение: назначить Шойгу, поскольку его обычно ставили на провальные направления. Может быть, действительно ему поручить образование?

— Прекрасная, прекрасная вещь. Шойгу — технократ, технологически подкованный человек. Но опять же получится, что ему будет подсказывать Ярослав Кузьменов из Высшей школы экономики. Так вот, Кузьменов он уже исключил начальное профессиональное образование, ЕГЭ провел, административную реформу, от которой сейчас уже все за голову схватились. Все через него прошло. Шойгу, кстати говоря, очень здорово подставляют сейчас, причем очень тонко. Предлагают отказаться от портянок, еще от чего-то. Он смотрит на генералов, те невинные глазки строят. А это подстава. С другой стороны, говорят: а вот давайте, студенты будут служить в летний отпуск. То же самое.

— Есть ли сейчас в России реальная возможность получить бесплатное образование? Не исчезнет ли оно вовсе?

— Бесплатное образование получают только лишь бюджетники. То есть те, кто приходит на бюджет. На этом бесплатном образовании и вуз, как говорится, существует. Потому что у нас есть такой принцип нормативно-подушевой. Если исключить двоечника или безмозглого, то соответственно институт за него деньги не получит. Это как раз косит вузы. И не только вузы, но и медицину и другие отрасли. Мы все сталкиваемся с этим принципом. К сожалению, этот принцип МВФ распространил как вирус на весь мир.

— Несколько лет назад очень много наделал шума новый учебник истории, потом — предложение создать единый учебник. Но сейчас про него как-то все забыли. На ваш взгляд, как надо преподавать историю?

— Мне кажется, что слишком умаляется роль формирования исторического образования. В советской школе было достаточно хорошее историческое образование. Я когда получал в военно-морском училище высшее образование, там была блестящая кафедра военно-морской истории. И мне еще больше повезло, что я окончил военно-историческое отделение академии генерального штаба. То есть меня, как говорится, железячника-инженера перевернули, дали понять, что, не зная истории, невозможно прогнозировать и проектировать будущее. То есть вопрос не в том, что значит конкретно Жуков, Конев или Сталин. Плеханов же сказал, как говорится, не личность делает историю, а история личность. Так вот и надо подходить к этим всем вопросам: учить, что вылепила наша история.

Читайте также: Как дорого обойдется России модернизация?

— Какой все-таки должна быть подача истории в учебнике. Много поколений учились на учебниках, в которых действительно героизируется советский народ в Великой Отечественной войне. Сейчас этого предлагается не делать. А как быть с самоидентичностью нации? Ведь ее гордость может потеряться всего лишь из-за школьного образования.

— Я автор первой государственной программы патриотического воспитания граждан Российской Федерации. Там на 80 процентов заложено, что все наши военные успехи, спорт, наука и остальное — все это обязательно формирует патриотизм. История действительно на 80 процентов формирует человека. Есть у нас и промахи, есть у нас и достижения. Но мудрые люди говорят: какие бы у нас были достижения, если бы у нас не было промахов при борьбе со столь сильным противником?! Это были очень грамотные, интеллектуальные люди. Они и выросли в интеллектуальной среде.

Я все время акцентирую внимание на том, что у немцев была такая организация «Аненербе». У американцев есть DARPA — то же самое. Там действительно те же идеи, но свои приоритеты. Сейчас все используют интернет, мобильные телефоны. Все это идет из этой «Аненербе». Плоды нынешнего прогресса фактически вышли именно оттуда, от наших врагов, которых мы победили.

Исторические учебники должны формировать понятие о наших успехах, объяснять, что это достигнуто благодаря высочайшем усилиям наших людей. И я не побоюсь сказать, что это высочайший интеллект. Вот сейчас много плохого говорится про Сталина. А представьте, в 53-м году, уже перед смертью, он подписывает указ Совмина и ЦК о создании ракеты Р7. Через четыре года эта ракета подняла спутник, еще через четыре года — Гагарина. Если говорить про теперешний технологический провал, то надо вспомнить историю. Сейчас забыли и не знают экономические проблемы социализма в СССР. Для историка важно, что есть отрицательное и действительно что-то очень положительное. История нас учит, как развиваться. И надо смотреть на исторический процесс с научных позиций, не пропагандистских.

Подготовил Юрий Кондратьев

 

http://www.pravda.ru/society/how/09-07-2014/1215375-livanov-0/

Минкультуры найдет нового директора РИИИ на основе конкурса

Нынешний руководитель НИИ Ольга Кох не смогла наладить диалог с подчиненными

Минкультуры найдет нового директора РИИИ на основе конкурса

Фото: ИТАР-ТАСС/Интерпресс/Андрей Пронин

Министерство культуры объявит открытый конкурс на должность директора Российского института истории искусств (РИИИ). Нынешний директор Ольга Кох, назначенная на эту должность летом 2013 года, останется на посту, пока не будет найден новый кандидат. Об этом «Известиям» сообщил статс-секретарь, замминистра культуры Григорий Ивлиев.

— Ольга Кох достигла многих важных для нас показателей за время работы. В то же время мы понимаем, что Российскому институту истории искусств принципиально важен новый подход к развитию, движению вперед вместе с сохранением и развитием традиций института. Для реализации этого требуется свежий взгляд, который будет найден в ходе проводимого конкурса, — пояснил «Известиям» Григорий Ивлиев.

В Минкультуры добавили, что, поскольку конкурс является открытым, Ольга Кох имеет также право принять в нем участие. Рассматривать кандидатов будет специальная комиссия при Общественном совете Минкультуры, которую возглавит театральный критик Григорий Заславский.

Кандидат на должность руководителя научно-исследовательского учреждения должен обладать высшим профессиональным образованием в сфере культуры и искусства, а также ученой степенью кандидата или доктора наук.

Соискатель на должность директора Российского института истории искусств обязан представить комиссии презентацию своей программы развития учреждения. В ней должны быть отражены планы действий по повышению заработной планы сотрудников, введению эффективной контрактной системы, оптимизации расходов, развитию направлений научных исследований и др.

Заявки принимаются до конца августа. Решение комиссии носит рекомендательный характер и будет оглашено на заседании Общественного совета Минкультуры, которое состоится осенью. Вскоре после заседания новый руководитель вступит в должность директора РИИИ.

Конфликт между руководством РИИИ и сотрудниками учреждения возник сразу после назначения Ольги Кох на руководящий пост. Недовольные политикой министерства ученые неоднократно проводили собрания, митинги, писали открытые письма. За время работы нового директора численность сотрудников института сократилась почти на треть.

Уволенные ученые неоднократно и успешно судились с администрацией института. Не сумев наладить конструктивный диалог со своими подчиненными, Ольга Кох начала дезинформировать начальство о реальном положении дел в институте.

В апреле 2014 года «Известия» писали о том, что факты незаконных увольнений в РИИИ не подтвердились, а все штрафы с института были обжалованы и сняты. Эта информация оказалась недостоверной: ведомство получило ее от Ольги Кох.

Позже выяснилось, что штрафы РИИИ на общую сумму 90 тыс. рублей не только не обжалованы, но и оплачены администрацией института в полном объеме.

Ольга Кох возложила ответственность за предоставление неверной информации на неназванного сотрудника института, который был уволен с формулировкой «по собственному желанию».

В июне 2013 года в интервью «Известиям» по случаю своего назначения Ольга Кох пообещала не увольнять сотрудников РИИИ, а также заявила, что «суть научного института» заключается в том, чтобы «использовать научный потенциал для заработка».

Институт истории искусств был основан в 1912 году графом Валентином Зубовым, который руководил им до 1925 года. После революции он был национализирован, однако на протяжении 100 лет не покидал здания на Исаакиевской площади. Наряду с другими подведомственными Министерству культуры институтами он подвергся значительному сокращению штата в рамках оптимизации.

Читайте далее: http://izvestia.ru/news/574065#ixzz38ImAnSrx

Профсоюз: Ольга Кох больше не и.о., она стала директором РИИИ

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ, 15 июля. Минкульт назначил Ольгу Кох директором РИИИ. Об этом корреспонденту «Росбалта» сообщила председатель профкома Зубовского института Джамиля Кумукова.

«Все-таки считать это решение окончательным невозможно, потому что это противоречит любому здравому смыслу. Не говоря об искусствоведении, к которому Кох не имеет отношения. Логика, нормы, законы — это все попрано. Это признали и городская прокуратура, и Октябрьский суд, и госинспекция труда, и Генпрокуратура РФ. Были выявлены нарушения норм трудового законодательства, предписывали все исправить. Но каждая жалоба вызывала новые «репрессии», — отметила Кумукова.

По ее словам, научный состав РИИИ столкнулся с трудностями, поскольку не может вести работу в библиотеке. «У научного состава присутственные дни — понедельник и среда. В остальное время нужно заниматься в библиотеке. Однако Ольга Кох требует, чтобы сотрудники присутствовали в институте ежедневно. Если же меня нет на месте и я работаю в библиотеке, мне ставят пропуск и вычитают деньги из зарплаты. То есть мне запрещено ходить в библиотеку, заниматься научной деятельностью. При этом я должна сдать план. Это вообще запрет на профессию, — рассказывает Кумукова. — Между тем сегодня я пришла в РИИИ и весь день в институте одна: кроме охранника, никого с 12:00 здесь не было, даже административных, хозяйственных работников, которые, в отличие от научного состава, должны быть на месте».

Напомним, Российский институт истории искусств был оштрафован на 90 тыс. рублей за нарушение норм трудового законодательства. Проверка прокуратуры показала, что в 2013 году, с приходом нового руководства, в РИИИ было сокращено 48,25 штатных единиц. При этом администрация не направляла в профсоюз проекты приказов на сокращение, что прописано в Трудовом кодексе. Еще один штраф в 50 тыс. рублей был наложен на РИИИ за несоблюдение законодательства при увольнении некоторых сотрудников. В адрес и.о. директора учреждения Ольги Кох зампрокурора Петербурга внес представление об устранении нарушений.

Ранее Октябрьский районный суд восстановил в должностях трех сотрудников, уволенных из Российского института истории искусств, однако позже один из них уволился. Он объяснил это «беспрецедентным бюрократическим прессингом и персональным преследованием как научного сотрудника».

Руководитель РИИИ Ольга Кох называла все кадровые изменения «оптимизацией деятельности». По ее словам, сокращены были, например, люди пенсионного возраста без степеней, младшие сотрудники — лаборанты, которые, по словам Кох, не захотели быть научными сотрудниками.

Добавим, что Ольга Кох стала и.о. директора РИИИ в июне прошлого года. Она заняла место уволенной Татьяны Клявиной.

Подробнее об этом читайте здесь.
Подробнее:http://www.rosbalt.ru/piter/2014/07/15/1292446.html

Олег Смолин: «В России трудно понять, где кончается бедлам, непрофессионализм и начинается заговор»

12.07.2014 г.

45 % российских студентов хотели бы жить и работать не в России, а в других странах. Эфир «Сити-FM» - 9 июля 2014.

Георгий Бовт: Здравствуйте. У нас в гостях сегодня первый заместитель председателя Комитета Госдумы по образованию Олег Смолин, и говорить мы будем как раз об этом самом образовании. Олег Николаевич, добрый вечер.

Олег Смолин: Добрый вечер, Георгий, добрый вечер, уважаемые слушатели Сити–FM.

Г.Б.: Ну что ж, сейчас хороший повод поговорить об образовании, потому что как раз только что началась очередная приемная кампания по вступлению в вузы, и соответственно, какие итоги взаимодействия? Я не говорю «борьбы», я говорю – взаимодействия с нашим Минобразом можно подвести? Какие достижения к концу этого учебного года, что поменялось, а что надо еще поменять, и в какой мы находимся сейчас точке? Я тоже не употребляю слово «падения».

О.С.: Во всяком случае, о точке роста говорить сложно.

Г.Б.: Дрейфа.

О.С.: Что касается точки дрейфа, то ситуация, увы, очень и очень сложная. Из плюсов, если говорить о работе Госдуме, я бы, пожалуй, отметил закон о крымском образовании. Все-таки там ситуация выведена из ступора, потому что иначе возникали правовые коллизии. И все должно быть более или менее нормально, хотя проблем по-прежнему остается немало. Ну, может быть, из мелочей каких-то отмечу закон о возвращении в школу медалей, которые почему-то решили из школы искоренить. Правда, по преимуществу – в виде морального поощрения.

Г.Б.: Они же никаких льгот не имеют.

О.С.: Совершенно верно. Но даже в этом качестве их хотели ликвидировать. Обсуждается позиция, связанная с тем, чтобы в следующем году включить их в так называемое портфолио, дающее дополнительные баллы при поступлении в вузы. Ну а я, грешный, как золотой медалист 1970 года… Кстати, когда я заканчивал школу, на всю мою родную Омскую область выдавали семнадцать медалей, а не так, как бывает иногда, когда по несколько десятков на одну школу, – так вот, я пытался вернуть медалистам льготы. Логика очень простая: все равно медалист сдает профильные экзамены, будь то ЕГЭ или экзамен в вуз. Если не подтверждает результат – ну значит, медаль никак не действует, это не абсолютная льгота. Поэтому это мне кажется правильным.

Что касается других вещей, назову только несколько позиций. Вроде бы повод уже ушел, но последствия остались. Я имею в виду большой скандал в конце мая по поводу мониторинга вузов России вообще и в Москве в особенности. Первоначально Министерство образования и науки обнаружило признаки неэффективности у 21 московского государственного вуза и почти у сотни негосударственных. Причем, среди этих вузов были такие, например, как, скажем, МАТИ, где готовят ракетчиков; такие как РГГУ. Можно по-разному относиться к идеологии многих преподавателей этого вуза, но этот вуз – один из лидеров гуманитарного образования, бесспорно. Такие как, например, МЭСИ – вуз, который является безусловным лидером электронного обучения в России, причем, по данным самого же министерства.

Г.Б.: А как это так они умудрились?

О.С.: А вот правая рука не знает, что делает крайне правая, – как говорил Рейган. Осенью прошлого года проводили специальный мониторинг, рейтинг готовности вузов к электронному обучению, МЭСИ оказался абсолютным лидером в России. Это естественно, он наиболее последовательно эту линию проводит. А это, кстати, соответствует сейчас ключевой международной тенденции в развитии образовательной политики. Но дело в том, что электронным вузам ни к чему иметь четырнадцать квадратных метров в Москве на студента, который учится во Владивостоке.

Г.Б.: Вот оно, да.

О.С.: И при электронном обучении можно иметь меньше преподавателей в расчете на сто студентов, а этот показатель теперь тоже присутствует.

Г.Б.: Это что же за тупые люди такие составляли этот критерий?

О.С.: Георгий, помните, как говорил Жванецкий: «Будет ли так поступать нормальный человек? Нормальный не будет, а умный будет». Задача была поставлена вполне конкретная: закрыть 30 процентов примерно российских вузов.

Г.Б.: Любых?

О.С.: Всяких.

Г.Б.: Хороших, плохих…

О.С.: Понимаете, видимо, авторы мониторинга уверены, что он позволяет отделить зерна от плевел. На самом деле, подавляющее большинство показателей не имеют к образованию или к образовательным результатам никакого отношения. Я говорил министру образования и науки и членам межведомственной комиссии, например, такую вещь: коллеги, ладно, я понимаю, есть логика в том, что ввели критерий трудоустройства выпускников. Но вы же его поставили на уровень 99,5 процента трудоустройства. Я не знаю такой страны, где бы 99,5 процента выпускников были трудоустроены. Во всем мире на первом году после выпуска процентов 75 в хорошем случае трудоустраиваются.

Критерий трудоустройства выпускников поставили на уровень 99,5 процента трудоустройства. Я не знаю такой страны, где бы 99,5 процента выпускников были трудоустроены

Г.Б.: Даже в Гарварде не 99.

О.С.: Абсолютно. Как удается в России еще такие показатели давать, остается только удивляться. Я уже не говорю о других всяких вещах, когда науку измеряют в рублях. Повторяю, ни в открытиях, ни в изобретениях…

Г.Б.: Ну, это сейчас общая тенденция.

О.С.: Общая тенденция – все в рублях.

Г.Б.: В рублях – проще.

О.С.: Все в рублях – проще. Вот поэтому я раньше думал, что этот мониторинг, по крайней мере, позволяет отделить богатые вузы от небогатых. Нет, знаю несколько регионов, где я был, специально ходил в вузы. Явно видно, какой вуз богаче и сильнее, но он по мониторингу оказывается с признаками неэффективности. А рядом другой – слабее и беднее, оказывается по мониторингу эффективным. Как это вообще происходит, тайна сия велика есть. Короче, тогда, я напомню, что скандал был действительно грандиозный, потому что редкий случай, когда и зам. мэра Москвы Леонид Печатников, и руководитель московского образования Исаак Калина, и наши депутаты, причем из правящей партии – Николай Булаев и Александр Хинштейн в конце концов покинули заседание рабочей группы, которая рассматривала московские вузы. В общем, шум стоял большой. В итоге, как я понимаю, из 21 10 вузов из числа с признаками неэффективности исключили. Что касается общего решения, то оно, конечно, достаточно мягкое: в итоге на МВК оказалось, может быть, и скандалы этому помогли. А именно, первое: обратили внимание учредителей госвузов на то, что у них есть признаки якобы неэффективности. И второе – пожаловались учредителям негосударственных вузов, как правило, ректорам, на сами же вузы. Параллельно, соответственно, поручили Ассоциации негосударственных вузов проработать этот вопрос. Ну и плюс, Рособрнадзор – внеочередные проверки. Пока вроде бы отделались легким испугом. Но я знаю примеры, – не хочу называть вузы, чтобы их как-то не подставлять. Например, в Калининграде закрывается филиал одного из московских вузов, который давал 20 процентов специалистов не в юриспруденции, не в экономике, – в информатике. Мы вообще как модернизацию собираемся проводить?

Г.Б.: А куда? Просто закрывается – и все?

О.С.: Просто закрывается – и все. Куда хотите. Но большинство этих ребят не могут приехать в Москву продолжать обучение. Что с ними будет, это отдельный большой вопрос. Я уже не говорю о том, что в Тверской области я знаю город, где закрыли практически все филиалы вузов, и прокурор с тревогой ожидает последствий – потому что куда деваться ребятам? Работы нет, учиться нельзя, – а улица всех принимает.

Г.Б.: На самом деле, высшее образование – это такой в хорошем смысле, – подчеркиваю, – в хорошем смысле такой отстойник, передержка. Когда люди не могут еще никуда устроиться, они просто там взрослеют.

О.С.: В том числе и умнеют.

Г.Б.: Да.

О.С.: И когда предыдущий министр образования и науки Андрей Александрович Фурсенко все время повторял «Образование – не камера хранения», я ему возражал: «Да, это не камера хранения, если угодно, это охранительная система, которая защищает молодого человека от многих жизненных проблем».

Г.Б.: Конечно. Не зря же в Европе они пошли, в отличие от Америки, по пути фактически бесплатного высшего образования везде. Почему? А потому, чтобы эти люди не пополняли ряды безработных и, соответственно, уличных бунтарей.

О.С.: Либо по пути бесплатного образования – как, например, Германия, где более 90 процентов учатся за бюджетные деньги, в России – около 40, либо по пути развития образовательного кредитования, как в Великобритании. То есть, в странах в социальной моделью экономики это бесплатное бюджетное образование. В странах в либеральной моделью экономики это очень льготные образовательные кредиты. Кстати, и в Штатах тоже идут по этому пути – кредиты на тридцать лет под… сейчас сколько там? по-моему, 0,25 процента – ставка Федеральной резервной системы. Вот по этой ставке люди получают практически беспроцентный кредит. Кстати, пользуясь случаем. Мы сравнительно недавно имели дискуссию с моим регулярным оппонентом Ярославом Ивановичем Кузьминовым, и он мне говорил: «Ну, Олег прав, что нам нужна система образовательного кредитования. Но не берут наши студенты образовательных кредитов». Я ему говорю: «Ярослав Иванович…»

Г.Б.: Так им не дают по 0,25.

О.С.: Вы предложите им американские условия, и, честное слово, – возьмут.

Г.Б.: Под какие проценты образовательные кредиты?

О.С.: У нас самый льготный образовательный кредит – это только для узкого круга студентов избранных технических вузов – порядка 6 с небольшим процентов. Для большинства – 11, 12 и далее – до 19.

Г.Б.: Ну, даже 6 – это совсем не льготный кредит.

О.С.: Не льготный кредит.

Г.Б.: Не льготный кредит. Нам можно звонить (495) 995 11 11, пожалуйста, если кто хочет поучаствовать в дискуссии. А авторы у этого мониторинга есть? Конкретные фамилии назвать?

О.С.: Конкретные фамилии мне не известны. Страна своих героев не знает. Но возражая мне, министр образования и науки говорил, что мониторинг согласован с Ассоциацией ведущих вузов, и ссылался на ректора СпбГУ Николая Кропачева, – и с Союзом ректоров России. Правда, генсек Союза ректоров Ольга Каширина опубликовала буквально разгромную статью по поводу мониторинга вузов.

Г.Б.: Видимо, не со всеми.

О.С.: Видимо, не совсем согласован, не говоря уже о том, что мои беседы с ректором МГУ Виктором Антоновичем Садовничим говорят о том, что он прекрасно понимает, что шестью, семью критериями реально измерить эффективность работы вузов нельзя, не говоря уже о том, что их нужно очень серьезно менять. Я говорил коллегам из министерства образования и науки на парламентских слушаниях: да, у России есть важная задача повышения качества образования, но она решается другими способами, и при таком мониторинге вместо больных зубов можно вырвать здоровые.

Г.Б.: Сейчас по многим направлениям бюджетного финансирования происходит обрезание, скажем так. Что с образованием? В каких финансовых условиях оно будет жить в ближайшие годы? Доля его, насколько я понимаю, в бюджетных расходах не растет, а падает. Хотя в абсолютных цифрах и растет.

О.С.: Я могу говорить о тех бюджетных расходах, которые видел в бюджете на 2014–2016 годы. Нового бюджета в Государственную Думу еще не представлено. Но вряд ли он будет лучше, учитывая состояние экономики, про которое Дмитрий Медведев выразился характерным словом «кисляк». Что говорит нам бюджет? Бюджет предполагает реальное сокращение доли расходов на образование в консолидированном бюджете примерно с 4,3 до 4,1 процента. Для сравнения: в большинстве развитых стран – порядка 5,5, 6 процентов. В тех странах, которые собираются модернизироваться, как мы, доля значительно выше. Бразильцы, не будь помянуты после вчерашнего разгромного поражения, но тем не менее, бразильцы приняли решение увеличить до 2020 года долю расходов на образование с 5,5 до 10 процентов от ВВП.

Г.Б.: Ничего себе.

О.С.: В два с половиной раза больше, чем у нас. Когда мы дискутировали на эту тему с Дмитрием Анатольевичем Медведевым, он мне сказал: «Но ведь наше образование лучше». Я говорю: «Конечно, лучше наше образование сейчас, чем бразильское. А у кого будет лучше в 2020 году, это вопрос». И что касается бюджета федерального. Там ситуация такая. Общий объем федеральных расходов на образование сокращается даже в натуральных цифрах. Что касается расходов на высшее образование, они растут. За три года должны вырасти примерно на 6 процентов, что ниже даже официальной инфляции, не говоря о том, что официальная инфляция далека от реальной, как мы все прекрасно понимаем.

Общий объем федеральных расходов на образование сокращается даже в натуральных цифрах

Г.Б.: Печально. Владислав, добрый вечер, в прямом эфире.

Владислав: Добрый день, Георгий Георгиевич.

Г.Б.: Слушаем вас, здравствуйте.

Владислав: Поскольку принадлежу к вымирающему поколению еще советской инженерии. Президент поставил задачу нарастить инженерные кадры. Мне очень интересно: у нас идет открытый саботаж поручений президента? Непонимание ситуации? Или просто всем наплевать, лишь бы денег хапнуть?

О.С.: Понятно. Отвечаю по пунктам. Первое: формально прием на бюджетные места в инженерные вузы увеличивается. Второе: финансирование инженерных вузов больше, чем других. Обычно в вузах порядка 64 тысяч рублей в год на студента, в инженерных – порядка 112. Но при этом в инженерных вузов закрывают так называемые непрофильные факультеты, за счет которых обычно дополнительно финансировалось инженерное образование, и поэтому общий уровень финансирования инженерного образования увеличивается очень мало. Третье и, может быть, даже самое важное. Во всем мире инженерное образование финансируется не только государством, но и промышленностью. С помощью налоговых льгот, заказа специального, и так далее. К сожалению, в России мы сами знаем, в каком состоянии находится промышленность. Я недавно смотрел в интернете: телевизоров выпускаем как в 57–ом году, радиоприемников – как в 47–ом, грузовиков – как в 37–ом…

Во всем мире инженерное образование финансируется не только государством, но и промышленностью

Г.Б.: Скоро телевизоров мы будем выпускать как в 21–ом.

О.С.: Вагонов – как в 1910–ом, – и так далее. Поэтому правильные, может быть, даже какие-то меры принимаются в области инженерного образования, не считая, конечно, искусственного перевода на систему бакалавриата, поскольку для большинства инженерных специальностей бакалавриат не дает необходимого качества образования. Четыре года – не успевают люди, тем более, при широкой мало специализированной бакалаврской инженерной программе. Но начинал бы я или параллельно с поддержкой инженерного образования, объявил и провел поддержку отечественной промышленности. Ни для кого же не секрет, что условия кредитования, а кредит – это ключевая тема в рыночной экономике, условия кредитования в России на порядок по меньшей мере хуже, чем в Китае или Западной Европе. И когда у нас утверждали Эльвиру Набиуллину в качестве руководителя Центробанка, я позволил себе задать вопрос: «Эльвира Сахипзадовна, скажите пожалуйста, я редко соглашаюсь с олигархами. Но вот Олег Дерипаска, связанный с производством, говорит, что российский Центробанк – это коновал, который выпустил кровь из экономики и хочет, чтобы лошадь быстрее бежала». Ну и дальше сравнительные данные о ставке рефинансирования в Штатах – 0,25; в Европе в тот период было 0,75, сейчас не отследил. И у нас тогда было 8,25. Как вы думаете, может наша промышленность конкурировать с иностранной, тем более в условиях ВТО? Эльвира Сахипзадовна нашлась и сказала мне, что Европу и Америку низкие ставки от кризиса не спасли. Но, во-первых, у них кризис закончился, как я понимаю, а у нас начинается. А во-вторых, я не знаю, что сделали бы с Беном Бернанке или кем-то еще, если бы он установил ставку рефинансирования 8,25 процента.

Я не знаю, что сделали бы с Беном Бернанке, если бы он установил ставку рефинансирования 8,25 процента

Г.Б.: Ну да.

О.С.: Может быть, он разделил бы судьбу Джона и, соответственно, Роберта Кеннеди.

Г.Б.: И чем же вузы теперь зарабатывают, и есть ли у них такие возможности?

О.С.: Парадокс заключается в следующем, Георгий. С одной стороны, вузы должны исполнять указ президента, и по логике вещей это правильно, – об увеличении заработной платы профессоров и преподавателей. Она должна соответственно к 2018 году выйти на две средних по региону. Это правильно. Но если бы…

Г.Б.: Возможно.

О.С.: Это правильно, если бы вузам на это выделялись дополнительные бюджетные деньги. Поскольку дополнительных бюджетных денег на это выделяется очень мало, по оценкам замминистра Александра Повалко – примерно 50 на 50. 50 выделяется, а 50 – зарабатывайте сами. По оценкам ректоров, намного меньше 50 процентов добавляют из бюджета. Мы уже говорили, что расходы на высшее образование растут ниже инфляции. Но и это еще не все. Параллельно вводятся целый ряд других мер, которые ограничивают возможности внебюджетного набора. Тот же самый мониторинг предполагает, что абитуриенты должны иметь определенный балл ЕГЭ. Средний балл ЕГЭ в этом году, вы сами знаете, что с ним произошло, и может быть, мы еще об этом будем говорить…

Г.Б.: Будем, будем.

О.С.: Он значительно упал. Принимать с более низкими баллами нельзя, потому что ты окажешься в числе неэффективных. Соответственно, и денег не дают, и возможности зарабатывать тоже ограничивать. Поэтому возможности развития вуза резко упали. Практически все, что удается заработать, идет только на заработную плату. Хорошо, что повышается заработная плата, поскольку сейчас, по американским данным, заработная плата российского профессора из 28 исследованных стран оказалась на 27-ом месте.

Г.Б.: Кто хуже нас-то?

О.С.: Кто хуже – не помню. А вот кто лучше, помню. Я понимаю, что Америка, Швеция, Южная Корея. Я уже с трудом понимаю, почему лучше нас Китай или Бразилия. Но совсем не понимаю, почему выше нас Нигерия и Эфиопия.

Я понимаю, что Америка, Швеция, Южная Корея лучше нас. Я уже с трудом понимаю, почему лучше нас Китай или Бразилия. Но совсем не понимаю, почему выше нас Нигерия и Эфиопия

Г.Б.: Да, в Эфиопии они почему-то решили повысить резко оклады профессоров. Видимо, дошли до точки после гражданских войн своих.

О.С.: Наверное. Меня удивляет одна вещь. Меня приглашали в крупнейший университет Турции – Анатолийский. Ни Франции, ни Штатов – Турции. В этом университете своему профессору платят 5 тысяч долларов. Приглашенному профессору – 3 тысячи долларов.

Г.Б.: В месяц? – уточним.

О.С.: В месяц, уточним.

Г.Б.: Для наших это – в год.

О.С.: У нас своему профессору платят порядка 700 долларов в месяц, если говорить о бюджетной заработной плате. Если внебюджет – там, понятно, больше. А приглашенному профессору нередко платят 700 долларов в час. Я понимаю, что бывают профессора исключительной квалификации, которым столько и надо платить. Но с другой стороны, я невольно вспоминаю Александра Грибоедова что «человек из города Бордо, лишь рот открыл, имеет счастье во всех княжон вселять участье».

Г.Б.: То есть, вы не очень приветствуете привлечение за больших деньги сюда иностранных светил и звезд, и полузвезд?

О.С.: Ситуация какая? Надо бы сначала поддержать своих, чтобы меньше уезжали. Ведь это же ни для кого не секрет. Данные Сергея Степашина давно озвучивались и многократно: 1 миллион 250 тысяч человек за три года уехавших. Мало того, по опросу Левада-центра, прошлым летом опрос проводился, 45 процентов российских студентов хотели бы жить и работать не в России, а в других странах. Вообще говоря, это катастрофические данные. Надо прежде всего остановить отток своих, а потом спокойно разобраться. Я отнюдь не исключаю, что мы оказались в таком положении, когда нам иностранные профессора необходимы. Но надо разобраться: где, как и на каких условиях.

Г.Б.: Видимо, это распоряжение президента о повышении зарплаты к 2018 году, две трети региональных, – оно все-таки не будет выполнено? Пока нет никаких шансов, особенно в Москве. Московская средняя зарплата около 50 тысяч рублей.

О.С.: По-моему, 55 тысяч. Соответственно, две составляют порядка 110 тысяч. И это не зарплата профессора, это средняя зарплата вузовского преподавателя вообще.

Г.Б.: Да.

О.С.: Значит, зарплата профессора должна быть уж как минимум 150. Скорее, даже 200. Хочу заметить…

Г.Б.: Ну, не реально.

О.С.: Мне кажется, мало реально. В особенности в тех экономических условиях, которые мы имеем. Если, конечно, не произойдут какие-то изменения в налоговой системе или в каких-то других вещах. Но я хочу обратить внимание еще на одно обстоятельство. Мне кажется, что привязывать… Я понимаю, что говорю, что выступаю перед московской аудиторией и могу вызвать неудовольствие. Но есть такая привычка: когда не знаешь, что говорить, говори правду. Нельзя, мне кажется, привязывать заработную плату вузовского преподавателя, как и школьного учителя, исключительно к региону. Дело в том, что если сейчас, скажем, в Ульяновске, когда я был там год назад, средняя зарплата была 17 тысяч, соответственно, разница в заработной плате с Москвой порядка 40 тысяч, – то после исполнения указа разница уже окажется порядка 80 тысяч. И мы прекрасно понимаем, что провинциальные преподаватели еще больше будут рваться в Москву. А нам вообще–то нужно развивать человеческий потенциал по всей нашей стране. Избави бог, я не предлагаю снижать зарплату московским преподавателям. По московским меркам она отнюдь не большая. Я призываю к тому, чтобы, вообще говоря, по всей России устанавливать определенные уровни заработной платы, а регион добавлял сколько сможет. Другими словами, заработную плату надо привязывать не только к региону, но и к средней по стране.

Г.Б.: Может быть, надо ее привязывать к выполнению федерального госзаказа? Потому что если мы устанавливаем федеральные стандарты в образовании и претендуем на это, то должны быть и федеральные стандарты в зарплатах преподавателей.

О.С.: Это правильно. Но еще раз хочу напомнить, что только 40 процентов российских студентов примерно учатся за бюджетные деньги. Остальные – за внебюджетные.

Г.Б.: Тем более. Андрей, ваш вопрос, здравствуйте. Слушаем вас.

Андрей: Добрый вечер. У меня не вопрос, у меня полу-предложение, о наболевшем. Я сам выходец из аспирантуры, ушел из системы образования, и хочу наблюдениями поделиться. Говорится о финансировании и часто упоминаются профессорские зарплаты. По опыту хочу сказать, что саму суть происходящего, – в частности, в инженерной теме, доносят молодые специалисты, в частности, аспиранты. Предложение мое вот в чем заключаются: пересмотреть требования к кафедре, которые гласят о том, что на кафедре человек может находиться, если он в статусе кандидата технических наук. На кафедре не должно быть более двух-трех человек, которые не получили степень. А степень получается… Я пытался защититься уже более пяти лет назад, и очень большие деньги с меня в открытую пытались взять. Я думал, это закончилось, но вот у меня знакомый сейчас ездил опять в мой регион защищаться, и опять закончилось большими взятками. Идея такова, что молодые доносят лучше, чем профессора, с одной стороны, но с другой стороны, молодым есть ограничение именно по кафедре. Что на кафедре не должно быть более чем два, три, к примеру, человека – не кандидатов.

Г.Б.: Олег Николаевич, отреагируйте.

О.С.: На вопрос Андрея?

Г.Б.: Да.

О.С.: Андрей очень во многом прав. Наш выдающийся просветитель Сергей Петрович Капица не раз говорил, что хуже всего, когда детей и студентов учат деды, лучше всего – когда старшие братья. Это не в упрек старшему поколению, к которому я сам принадлежу. Но по факту, действительно, нет никаких доказательств тому, что, например, семинарские занятия профессор ведет обязательно лучше, или лабораторные, чем начинающий преподаватель или аспирант. Всегда так было. Почему сейчас установлены жесткие ограничения? Потому что при аккредитации вуза требуется, что высокий процент принадлежал к числу так называемых остепененных. Потому что при проведении мониторинга сейчас еще более жесткие показатели ввели. Вуз заинтересован в том, чтобы у него были только или почти остепененные преподаватели. А как вообще будет осуществляться смена поколений, об этом никто не думает. Я уже не говорю о том, что если бюджетная заработная плата профессора, – повторяю: бюджетная, порядка 24–25 тысяч, у доцента – порядка 17–18. Ниже намного, чем школьного учителя в большинстве регионов. А заработная плата начинающего преподавателя вообще на уровне вокруг 10 тысяч рублей.

Вуз заинтересован в том, чтобы у него были только или почти остепененные преподаватели. А как будет осуществляться смена поколений, об этом никто не думает

Г.Б.: Да, не понятно, почему они вообще должны идти туда работать.

О.С.: Абсолютно. Кстати, когда мы предлагали проект закона о народном образовании, про который в аппарате правительства потихоньку шептались, что он намного сильнее официального. Мы предлагали стипендию аспирантам примерно на том же уровне, как была в советский период – порядка двух прожиточных минимумов – для аспирантов. Соответственно, преподаватель должен получать не меньше, а больше аспиранта, и далее.

Г.Б.: Михаил, добрый вечер. Слушаем вас.

Михаил: Добрый вечер. Я представляю такую сферу образования как сфера культуры – то есть, музыкальное образование. У меня опыт работы долгий – сначала в музыкальной школе государственной, затем я преподавал полтора года в Московском государственном университете культуры и искусств. Я преподавал там электрогитару. И хотел поделиться небольшим своим опытом. Тем не менее, достаточно много я успел почерпнуть. Про зарплату я просто молчу, зарплата была порядка 6 тысяч рублей в полгода, я приезжал за ней один раз.

Г.Б.: Это как это?

О.С.: Это, наверное, девяностые годы, нет?

Михаил: Нет, это было буквально, я уволился в этом году. В новый год.

О.С.: Да вы что? Совершенно фантастическая.

Михаил: При этом сама структура всего, – я уточню, я преподаю электрогитару, это достаточно узкая специальность. И специалистов таких квалифицированных, как меня педагог учил, их достаточно мало. Это очень узкая специальность на всю Россию. И студентов как таковых по электрогитаре достаточно мало на всю Москву во всех вузах, хоть и в очень малом количестве вузов это преподается. Ситуация складывается такая, что молодые, естественно, не пойдут. Потому что молодые играющие талантливые люди – они, естественно, уходят работать в эстраду, и я сам работаю.

О.С.: Или в рок, или в джаз.

Михаил: Куда угодно, где только можно работать. Соответственно, если они состоятельны как преподаватели и как музыканты, то они, естественно, либо частно будут преподавать, либо будут заниматься какой-то другой деятельностью. А преподавать в вузе и в училище, естественно, никто не хочет. Тем более, что преподавать в вузе можно, только если ты окончил, соответственно, вуз, а музыканты, как правило, останавливаются на училище и дальше они уже вступают в профессиональную деятельность для заработка. И ситуация сложилась в моей специальности сейчас такая, что недавно скончался практически единственный практикующий достаточно широкого круга педагог Николай Михайлович Головня, он преподавал и в академии им. Маймонида, и в МГУКИ, и еще в ряде других заведений. К сожалению, он скончался скоропостижно, и на данный момент практически никто больше не преподает. А из молодых, соответственно, на такие условия идти никто не хочет. Я просто хотел спросить. Я понимаю, что это не очень важная для государственного назначения специальность. Но мало ли, может быть, кто-то заинтересован? Как-то это регулировать вообще планируют? Мне просто интересно.

О.С.: Это называется «не сыпь мне соль на рану». Ну, во-первых, хочу сказать, что я сам выпускник музыкальной школы, и музыка в моей жизни – вещь далеко не последняя.

Г.Б.: Так совпало.

О.С.: Правда, по классу баяна, но играть предпочитаю на фортепиано, в общем, все клавиши. На гитаре только на уровне «у костра». Во-вторых, я прекрасно знаю, что если в образовании ситуация тяжелая в смысле поддержки людей, специалистов, то в культуре она еще того тяжелее. И собственно, что касается работников культуры, то им только к 2018 году обещают выход на средний уровень по России. И это тоже большой вопрос, будет ли реализован в этой части президентский майский указ. Я хочу сказать, что на мой взгляд, любая потеря школы в смысле преемственности в любой области – будь то электрогитара, саксофон или какая-то инженерная специальность, это очень большая потеря для страны. Мы потом восстанавливать будем это не понятно как. А самое главное – не видно, кто бы это восстанавливал.

Г.Б.: Если еще будем восстанавливать. Мне кажется, в некоторых областях это уже прошло точку невозврата. Вот мы говорим о музыкальной области. Мне кажется, в таких еще более острых областях, извиняюсь за корявую терминологию, – как медицина, например.

О.С.: Да. Между тем, я хотел заметить без всякого квасного патриотизма, что система музыкального образования детей и, пожалуй, студентов у нас была, наверное, без преувеличения – лучшей в мире. По крайней мере, я не видел таких систем образования, объехав некоторое количество разных стран. Потерять ее – это потерять человеческий потенциал. Человеческий потенциал – это основа и экономики, и культуры, и чего хотите. Поэтому конечно, заработная плата в культуре должна быть другая. Если мы устами нобелевских лауреатов – Василия Леонтьева, Эдварда Деннисона, да кого хотите, признаем, что в двадцать первом веке главное для развития любой страны – это человеческий потенциал, и что этот самый человеческий потенциал занимает в развитии общества то место, которое когда-то занимала тяжелая промышленность – производство средств производства для производства средств производства, – то и заработная плата тех, кто создает человеческий потенциал, работает в образовании, науке, медицине и культуре, должна быть как минимум не ниже, а на самом деле даже выше, чем тех, кто создает собственно материальное богатство. По этому поводу мы много раз пытались что-то сделать, в том числе опять сошлюсь на законопроект о народном образовании. Там было написано, что не заработная плата, а заработная плата за одну ставку, причем всех педагогов, не только школьных учителей, включая учителей музыкальных школ, должна быть выше средней заработной платы по стране и региону. Соответственно, если говорить о вузах, то опять же, за одну ставку – вдвое выше, чем по стране или региону. Почему говорю об этом специально? Потому что во многом сейчас за счет интенсификации труда происходит некоторое повышение заработной платы. Когда у вузовских работников уже ставка поднялась формально с 700 до 900 часов в год, а фактически меньше 1200 часов никто не работает, то когда человеку работать над собой?

Заработная плата тех, кто создает человеческий потенциал, работает в образовании, науке, медицине и культуре, должна быть как минимум не ниже, а на самом деле даже выше, чем тех, кто создает собственно материальное богатство

Г.Б.: Ну конечно.

О.С.: Это значит, что студенту дать нечего, вот в чем проблема. Поэтому мы считаем, что вложения в человеческий потенциал должны наращиваться. Кстати, пользуясь случаем, хочу с печалью сказать, что, если грубо, средняя доля бюджетных расходов в России на развитие человека примерно вдвое ниже, чем в социальных государствах Европы.

Г.Б.: Кирилл, добрый вечер, вы в эфире.

Кирилл: Добрый вечер. Поскольку передо мной пропустили господина, который рассказывал про электрогитару, я хотел внести поправку в предыдущий вопрос, который обсуждался – о том, чему могут научить старые преподаватели, что должны учить старшие братья. Ни в коем мере не подвергая авторитет уважаемого ученого Капицы, я приведу свой пример. Я учился в МГУ на факультете вычислительной математики и кибернетики. И как-то на втором курсе, видимо, кто-то из аспирантов заболел, или еще что-то, нам прислали профессора с мехмата вести семинары по математическому анализу второго курса. Помню до сих пор фамилию – Икрамов Хаким Дододжанович. Это было нечто. Я понял, что все до этого молодые преподаватели, которые у нас вели семинары, они в общем-то хорошо знали предмет, но не были такими преподавателями. Ни разу он ни на кого не повысил голос. Ни разу он не сказал, что вы там тупицы, бездарности, чего-то не понимаете. Какую бы глупость мы не говорили, он спокойно отвечал: «Наверное, я или другие ваши преподаватели что-то недоработали. Давайте я объясню сначала». В углу доски выписывал нужные формулы и, терпеливо разжевывая с самых азов, объяснял все так, что уже действительно самым тупым становилось все понятно. Поэтому это утверждение о том, что должны учить только старшие братья, думаю, что применимо далеко не всегда. Были другие примеры у других моих однокурсников, однокашников, и так далее. Я с очень большим пиететом вспоминаю это время, когда буквально две-три недели у нас вместо вчерашнего аспиранта вел семинарские занятия профессор мехмата весьма почтенного возраста.

О.С.: Давайте уточним позиции. Когда Капица говорил о старших братьях, он имел в виду то, что, как правило, у молодых с молодыми меньше психологических проблем. Но есть совершенно другое явление, которое меня тревожит очень сильно, – это, боюсь сказать жестко, исчезновение интеллигенции как особой социальной группы в России. Дело в том, что есть разные подходы к тому, что такое интеллигенция. Одни говорят, что это просто высококвалифицированные специалисты, как правило, с высшим образованием. Другой подход, который во многих словарях значится с пометкой «русское»: интеллигенция – это не просто квалифицированные специалисты, а люди с определенным мироощущением и нравственными установками. Как говорила мне одна замечательная преподавательница в Омском педагогическом университете, «интеллигенция начинается там, где образованные люди начинают думать о народе». Так вот, вам попался, слава богу, представитель классической русской или советской, не важно, какой национальности, российской интеллигенции человек, который был интеллигентом в высоком смысле этого слова. К сожалению, у ребят более молодых, я думаю, проблем с интеллигентностью намного больше, чем у старшего поколения. Хотя психологически, может быть, работать со студентами им легче.

Г.Б.: Юрий долго ждет. Здравствуйте, вы в эфире.

Юрий: Добрый вечер. По ЕГЭ быстренько пробежимся. Очень нездоровый ажиотаж, к сожалению, создан за последние годы с ЕГЭ, со сдачей экзаменов. Такое впечатление, что не хватает автоматчиков и колючей проволоки. Нервный срыв произошел прошлой зимой, связанный в первую очередь тоже с ЕГЭ, когда застрелили преподавателя. Хотелось бы все-таки… говорят нам о том, что покупают экзамены, допустим, на Кавказе. Но ничего страшного не будет, даже лучше будет, если молодые люди будут учиться в институте, чем они будут бегать по горам с автоматами.

Г.Б.: Да, это точно.

Юрий: Но с другой стороны, допустим, чтобы они приезжали не в московские вузы, а допустим, местные вузы давали им какие-то льготы для поступления. Потому что в московские вузы в общем-то рвутся все, и как правило, лучшие учащиеся школ. И в то же время хотелось бы сказать, – ну, это основная часть, что касается ЕГЭ.

Г.Б.: Да, спасибо за вопрос. Я дополню его своим полу-вопросом. В этом году снизили баллы ЕГЭ, порог низший.

О.С.: Да, по русскому языку.

Г.Б.: А зачем это делается?

О.С.: Давайте все по порядку, в одном вопросе несколько. Позиция первая, что касается автоматов и колючей проволоки. Я в этом году был на пункте приема ЕГЭ в городе Омске, меня специально сделали членом государственной экзаменационной комиссии, чтобы я мог туда попасть, – первый зампред Думского комитета по образованию. Как и всех прочих, меня подвергли металлоискателю. Дважды проверяли документы. И гуляя по школе с представителем Рособрнадзора, министром образования Омской области, мы между собой говорили: хорошо, что на нашу долю этого не выпало.

Гуляя по школе с представителем Рособрнадзора, министром образования Омской области, мы между собой говорили: хорошо, что на нашу долю этого не выпало

Г.Б.: Это точно.

О.С.: Шутки шутками, но действительно, психологические нагрузки очень большие. Нам кажется, что нужно менять саму идеологию государственного экзамена. К сожалению, Государственная Дума в мае как раз отклонила очередной наш законопроект, в котором было несколько сюжетов. Кстати, которые во многом потом повторил министр образования и науки. Один из сюжетов – отказаться от тестоподобных заданий с выбором ответа, типа «Кто придумал теорему Пифагора». Другой сюжет – ввести элементы устного экзамена по гуманитарным предметам или устные экзамены. Потому что когда парень или девушка сами будут говорить, как они понимают тот или другой вопрос, доля каждого и ум тоже будут видны. И третий сюжет заключался в том, что мы предложили, как уже и президент, вернуть в школу обязательный экзамен по литературе, но на выбор – либо сочинение, либо устный экзамен. Вообще стремились расширить возможности выбора для того, чтобы превратить экзамен из места, где человека загоняют в колючую проволоку, в место, где ему дают возможность: выбери то, что у тебя лучше получается, и покажи, на что ты способен. Ну представим себе, что Пушкин сдавал бы литературу в форме ЕГЭ. Представить себе даже в кошмарном сне трудно. Может быть, он бы получил отвращение к литературе. Повторяю, нужно менять идеологию, тогда потребуется меньше колючей проволоки и всяких процедур. Теперь по поводу снижения. Георгий, моя позиция здесь оказалась двойственной. Конечно, снижать проходной балл задним числом – это, мягко говоря, не логично. И я не уверен, что вполне соответствует действующей нормативной базе. Но я вынужден был поддержать это решение Рособрнадзора в интересах детей. Почему? В противном случае более сорока тысяч российских детей оказались бы без аттестата зрелости. А наша нормативная база такова, что без этого ты не можешь продолжить образование нигде. Ты не можешь пойти ни в бывшее ПТУ, теперь это называется среднее профессиональное образование, – ни в бывший техникум, теперь, как правило, это называется колледж, я уже не говорю о вузах.

Г.Б.: Ну и что? – задам я циничный вопрос. Останутся с девятью классами.

О.С.: А это значит, что не сможешь трудоустроиться с таким образованием. Не получишь нормальной квалификации.

Г.Б.: Ну почему – трудоустроиться? Куда-нибудь мести улицы можно пойти с девятью классами.

О.С.: Мести улицы, наверное, можно пойти с девятью классами. Но сейчас мало кто хочет идти мести улицы – это с одной стороны.

Г.Б.: Днем пометет улицы, а вечером будет готовиться, а вечером будет готовиться к сдаче аттестата.

О.С.: А с другой стороны, я думаю… Почему мы мешаем парню или девушке стать, например, квалифицированным рабочим? Да, у него может быть уровень знаний не таков, а может быть, у него руки устроены вполне нормально. Поэтому мое предложение, сформулированное много лет назад, за которое Андрей Александрович Фурсенко удостоил меня звания «радикала», хотя это предложение было основано на европейском опыте, было таким: выдавать аттестаты с неудами. Получил аттестат с неудом…

Г.Б.: Кстати, да. Вариант.

О.С.: Например, по математика – не пойдешь в вуз, где требуется математика. Ну, у Пушкина был ноль в математике, мы помним. Дальше: не сдал экзамен по двум предметам – не пойдешь в вуз вообще. Но получать образование, рабочую квалификацию – не закрывайте дорогу. Это, кстати, избавило бы учителей от необходимости действовать по известному принципу: три пишем – два в уме.

Г.Б.: Почему, кстати, такая идея отвергнута? На каком основании? В чем ее радикализм?

О.С.: Ответ Андрея Александровича был такой: ну мы же двоек боялись, и они должны бояться. Но мы и так их лишаем некоторых возможностей, если они получают аттестат с неудом. Потом, аттестат с неудом – сам по себе штука не очень приятная. Стимулов для того, чтобы боятся неудов, достаточно. Но мы не перекрываем возможности дальнейшего жизненного пути для парня или девушки. Кстати, я говорил и министру Ливанову, и руководителю Рособрнадзора Кравцову Сергею Сергеевичу, что давайте все-таки со следующего года мы вернемся к этой теме. Потому что в противном случае…

Г.Б.: До нуля мы же не можем снизить проходной балл?

О.С.: Не можем. И кстати, что произошло в этом году? Многие думают, что это падение качества образования. За один год так качество образования упасть не могло. Просто я этом году более честно считали результаты Единого государственного экзамена. Но это не все, Георгий. Я подозреваю, что если бы вместо ЕГЭ по русскому языку провели какой-нибудь тотальный диктант честно, у нас бы оказалось…

За один год так качество образования упасть не могло. Просто я этом году более честно считали результаты Единого государственного экзамена

Г.Б.: Это да.

О.С.: Вообще невесть что.

Г.Б.: С русским языком у нас беда.

О.С.: Потому что ЕГЭ, как мне говорили многократно учителя талантливые, продвинутые, например, Лев Айзерман, московский известный очень педагог, – он в минимальной степени выявляет грамотность. Можно быть неграмотным и при этом ЕГЭ сдать. Диктант выявляет грамотность лучше, чем ЕГЭ гораздо. Изложение выявляет не только лучше грамотность, но и лучше способности к письменной речи. Сочинение выявляет все это, плюс еще творческие способности. Поэтому мне кажется, чем быстрее мы откажемся от этой системы, когда мы пытаемся превратить Россию в «Поле чудес» в «Угадай один из четырех ответов», тем будет больше пользы, тем лучше мы будем развивать творческие способности наших ребят.

Г.Б.: А почему нельзя было настоять на сочинении как универсальном экзамене письменном? Почему давать выбор? Все-таки устный экзамен – это не то, чем сочинение. Вы же сами сказали, что сочинение выявляет и то, и другой. Это очень важный экзамен.

О.С.: Это очень важный экзамен. А устный экзамен плох, Георгий? А я вот, например, больше помню мой устный экзамен по литературе.

Г.Б.: Можно и то, и другое. Мы сдавали и то, и другое. И сочинение, и устный.

О.С.: Вы, наверное, как и я, сдавали порядка семи экзаменов, да?

Г.Б.: Ну, много.

О.С.: Порядка семи экзаменов, тяжелая нагрузка.

Г.Б.: Я в 1977 году закончил.

О.С.: Тяжелая нагрузка, но тем не менее, она давала серьезно общее образование. Конечно, по-хорошему надо было бы и то, и другое. Но мы, повторяю, стремились расширить возможности выбора и дать каждому показать лучшее из того, на что он способен. Ведь у нас сейчас в результате ЕГЭ умирает культура художественного чтения. Дети не учат стихов, и так далее. Я недавно провел разные опросы на эту тему. Однажды на телевидение пришли на передачу в одном регионе Российской Федерации девчата, явно будущие медалистки, хотя медали хотели у них отобрать. И я их спрашиваю: девчата, скажите пожалуйста, а кому принадлежат известные строки, которые должны стать девизом всех российских госслужащих: «Служить бы рад, прислуживаться тошно!» Молчат девочки вдруг мои. Я говорю: девчата, – думаю, может быть, Серебряный век, – а кто из наших великих поэтов…

Г.Б.: Это они говорят: «Серебряный век»?

О.С.: Это я говорю «Серебряный век». Кто из наших великих поэтов написал знаменитые строки «Моим стихам как драгоценным винам настанет свой черед»? Молчат мои девчата. И вдруг одна говорит… Вот тут говорят: дети плохие. Я говорю: нет, я никогда не говорил, что дети плохие. Дети такие, как мы их научили. И если вы чего-то не знаете, то это не ваши проблемы. Это наши проблемы. Проблемы организации школьного образования. Поэтому если будет устный экзамен, и одним из обязательных вопросов будет… Ну, например, вытянул из барабана номер, и тебе сказали: прочти свое любимое стихотворение, предположим, Пушкина или Лермонтова, или Гумилева, или кого-то другого. Если дети в результате выучат по одному стихотворению из наших великих поэтов, – а поэзия – это действительно велико, – то это будет гораздо полезнее, чем их пытают, какой художественный прием применил такой-то поэт в таких-то строках. Может быть, вы со мной не согласитесь, я не литературовед. Ямб от хорея я еще отличу. Анапест с амфибрахием – у меня уже, боюсь, будут проблемы. С гекзаметром нормально, легко отличается. Но зато я помню столько поэтических строк, что готов посоревноваться с подавляющим большинством современных ребят. И это на всю жизнь.

Г.Б.: Ну, я-то, например, поэзию помню плохо, потому что у меня память на стихи плохая.

О.С.: Почему?

Г.Б.: Не знаю. Но я, пожалуй, с вами соглашусь. Потому что надоело это воинствующее невежество, эти шокирующие всякий раз при беседах с молодым поколением – провалы в образовании, когда они не знают того, сего…

О.С.: Причем, самого элементарного, что объединяет, вообще говоря, нацию, – культура.

Г.Б.: Какую сферу ни возьми. Погонный метр от квадратного и то не отличают.

О.С.: Ну да. Если мы пытаемся измерять науку в рублях… Я говорил Дмитрию Викторовичу Ливанову: а может, лучше в квадратных метрах науку будем измерять? Или в децибелах? Или еще в чем-нибудь?

Г.Б.: Ну не знаю, можно у Ливанова спросить, он-то отличает квадратный метр от погонного?

О.С.: Конечно, отличает. Он доктор наук.

Г.Б.: Вы уверены?

О.С.: Естественных наук. Нет, я так плохо о министре не думаю.

Г.Б.: Меня некоторые спрашивают, задают вопрос: мне кажется, – они говорят, – что поставлена целенаправленная задача извести наш народ – это уничтожение медицины, и сделать его дебилами, – это образование. Я всегда на это отвечаю: вы знаете, на самом деле люди же всегда исходят из того, что они делают как лучше. Трудно в это поверить.

О.С.: Они, по крайней мере, хотят как лучше. По крайней мере, так говорят. А получается сплошь и рядом как всегда. А я всегда говорю, что в России трудно понять, где кончается бедлам, непрофессионализм и начинается заговор. Недавно к одному из депутатов Государственной Думы я подошел и стал ему говорить: «Вам не кажется, что в Минобразования» пробрались агенты радикальной оппозиции или иностранные агенты, которые хотят закрыть больше ста вузов в Москве? Ведь молодежь пойдет на улицы». Я думал, он скажет, что непрофессионализм опаснее иностранных агентов. А он на полном серьезе стал рассуждать, что, наверное, пробрались.

Г.Б.: Следует ждать очередного законопроекта. Спасибо вам, Олег Николаевич.

О.С.: Всего доброго.

http://www.city-fm.ru/programs/issues/show/450499.html

http://www.za-nauku.ru//index.php?option=com_content&task=view&id=8677&Itemid=31

«У нас выпускников с дипломом гораздо больше, чем специалистов»

Во многих российских вузах не станет магистратуры и аспирантуры. Об этом заявил министр образования Дмитрий Ливанов на встрече с ректорами. Он отметил, что изменения, прежде всего, коснутся институтов и университетов, которые готовят специалистов по техническим специальностям. Первый зампредседателя комитета Госдумы по образованию Олег Смолин ответил на вопросы ведущей «Коммерсантъ FM» Оксаны Барыкиной.

— Скажите, почему принято такое решение убрать магистратуру, аспирантуру?

— Это надо спрашивать министров, с моей точки зрения, решение странное. Объясню почему.

— Ливанов как-то его аргументировал, да?

— Аргументировал его? Не помню, чтобы были какие-то особенные аргументы, аргументируется все это улучшение качества образования необходимостью сосредоточить его преимущественно в так называемых ведущих вузах. Но хочу заметить, что ведущих вузов на всех не хватит, Россия очень большая страна, в любой стране наука считается необходимой частью высшегообразования, и если у вуза отбирают аспирантуру, магистратуру, то это тяжелейший удар по науке. После этого вузы подвергаются мониторингу, и в том числе по научной деятельности. Довольно странная ситуация, когда наказывают дважды: сначала наказывают тем, что отбирают аспирантуру и магистратуру, а потом наказывают по итогам мониторинга, объявляя вуз неэффективным.

— Скажите, а почему именно технические вузы, почему на них упор?

— Могу только догадываться. Предполагаю, что хотят повысить качество инженеров, у нас действительно проблемы с качеством высшего образования, чистая правда, как говорят, юристов много — специалистов мало, примерно такая же ситуация по части инженеров, но это делается другим способом во всем мире. Не путем искусственного закрытия вузов, искусственного отъема у вузов права на аспирантуру и докторантуру, это делается путем значительных отчислений студентов во время обучения.

Во многих мировых вузах примерно половина студентов доходит до финиша, то есть тянешь программу, осваиваешь ее, — пожалуйста, учись нормально. Никаких искусственных ограничений. Нет — значит, тогда иди, поищи другую специальность или, может быть, колледж вместо вуза или, может быть, вообще иди поработай. У нас же связаны деньги и количество студентов, поэтому вузы неохотно отчисляют и стараются тянуть студентов до конца, в итоге у нас и получается, что выпускников с дипломом гораздо больше, чем специалистов.

— Вы в самом начале сказали, что это предложение считаете, мягко говоря, неразумным, вы сейчас объяснили, в принципе, а что еще, какие еще аспекты вас удивляют?

— Вы знаете, я 10 июля выступал на съезде директоров, к сожалению, министра уже не было, и говорил о том, что у нас, на мой взгляд, происходит подмена целей. Прекрасная правильная цель — усиление государственного регулирования в сфереобразования, во что она вылилась? В колоссальнейшую бюрократизацию. Цитировал знакомого ректора, который говорит, что в 90-е годы вуз работал без юриста, сейчас целое юридическое управление не справляется. Цитировал друга, директора школы, который говорит, что в проклятую эпоху застоя и сейчас разница в бумагообороте примерно в 100 раз. И предложил создать совместную рабочую группу по дебюрократизации образовательного законодательства и его упрощения. Понимаете, образование, может быть, как ничто не терпит бюрократии. Там необходима людям свобода, и необходимы человеческие отношения, а не функциональные расписанные от сель до сель отношения. Это одна сторона дела.

Другая сторона дела — все то же самое качествообразования. Все дружно говорят, что его нужно повышать, чистая правда, но при этом и здесь произошла подмена тезиса — говорят 30% вузов нужно закрыть, а вот это спорно. Приводил пример, например, и в городе Конаково недавно еще было семь филиалов преимущественно государственных вузов, а с 1 сентября не будет ни одного, как мне сказали. При этом колледж один, работы особенно нет, и, естественно, местные правоохранительные органы очень беспокоятся — не будет ли роста волны преступности.

Образование во всем мире сверх всего прочего решает еще и проблему, как бы это сказать, полезного времяпрепровождения для молодежи, безработица среди молодежи везде высокая. Но, между прочим, не все знают, что в среднем человек с высшимобразованием создает примерно вдвое больше валового внутреннего продукта на душу этого человека, чем человек без высшего образования. Люди с высшимобразованием в среднем дольше живут, особенно мужчины. Это более социально ответственные граждане, это те, кто совершает меньше преступлений против личности, насильственных преступлений. Поэтому, когда нам говорят, давайте резко сократим число студентов, мне это кажется покушением на здоровье нации и на попытки модернизации.

— Олег Николаевич, а вот что нужно поменять в структуре?

— Еще раз, если мы говорим о качестве образования, нужно, первое, выработать такие критерии мониторинга и оценки работы вузов, которые были бы содержательными, а не формальными. Смотрите, что мы делаем: во всем мире науку измеряют так называемыми наукометрическими показателями, индекс Хирша и прочее. Да, они не совершенны, но мы измеряем науку рублями, я другой такой страны не знаю, и на основании этого объявляем вузы неэффективными или требуем, чтобы вузы, которые ведут электронное обучение в Москве, имели 14 кв. м на студента, который учится в этом вузе из Владивостока. Короче, нужны нормальные критерии оценки работы вузов, это первое. Потому что в противном случае можно вырвать здоровые зубы вместо больных.

Второе, нужно, как я уже говорил, разорвать связь между количеством студентов и количеством денег, которые получает вуз, потому что в противном случае искусственно тянут — учится, не учится, — до конца. Третье, я думаю, нужно действительно пригласить в госкомиссии на текущие экзамены и на выпускные экзамены представителей работодателей, представителей педагогического сообщества, может быть, журналистов для того, чтобы экзамен сдавал человек публично, было видно, на что он способен или не способен. Таким образом, у нас количество выпускников уменьшится, количество специалистов, возможно, вырастет.

http://www.kommersant.ru/doc/2521325?isSearch=True

Российский союз ректоров — против сокращения магистратуры и аспирантуры в вузах

Российский союз ректоров не во всем согласен с выступившим на съезде РСР главой Минобрнауки Дмитрием Ливановым. Так, генеральный секретарь РСР Ольга Каширина высказалась против заявленного министром сокращения аспирантуры и магистратуры в вузах. По мнению вузовского сообщества, эта политика обеднит научный потенциал регионов.

Генсек РСР заявила: «Главное, с чем я не соглашусь, подводя итог работы Съезда ректоров, это с линией на включение административных регуляторов, которые в массовом порядке будут искусственно занижать уровень университетского образования в регионах. Я имею в виду планы по сокращению аспирантуры и докторантуры. Прикладная наука всегда подпитывалась фундаментальной, симметрична позиция с прикладным бакалавриатом – он потеряет качество в случае отрыва от магистратуры. И, безусловно, эта политика обеднит научный потенциал регионов».

Также Каширина подчеркнула, что для успеха реформы образования необходимо четкое понимание строящейся структуры высшей школы. Это позволит государству и вузовскому сообществу обеспечить результативность и безболезненность проходящихпроцессов реорганизации. По ее словам, «сегодня нужны четкие горизонты, новая карта образования страны», как того требует утвержденный Президентом России закон о стратегическом планировании. «Сегодня наше Министерство и мы вместесоставляем эту карту через мониторинг эффективности вузов – методом проб и ошибок. Много лакун и пока всем не видно конкретных горизонтов», — подчеркнула Генеральный секретарь.

Понимая, что «это движение – административный мониторинг – необходимо всячески поддерживать», она призвала строить процессы оптимизации высшей школы на интеграции позиций государства, профессионалов образования, учащихся и работодателей: «Мы фиксируем массовый запрос на создание внутренних систем оценки деятельности вузов. Особо важно, чтобы учитывалось мнение студентов и профессуры. На уровне выше, в региональных и отраслевых советах, инициируются схожие процессы. Симметричная ситуация у работодателей – ИТ-индустрии и машиностроения - для них важен мониторинг с точки зрения специальностей».

Как считает Ольга Каширина, объединение административного и общественного векторов мониторинга вузов есть третий вектор – результирующий, объективный: «движение сверху и снизу позволит не только сформировать целостную и обоснованную карту высшей школы, но и поднять на новый уровень государственно-общественное партнерство».

В этих условиях позиция государства будет согласовываться с пониманием территорий и отраслей о том, какие кадры и разработки необходимы и какие вузы должны становиться основой региональных вузовских систем и высшей школы в целом.

По информации пресс-службы РСР

http://www.ug.ru/news/12317

Многие российские вузы откажутся от магистратуры и аспирантуры

Глава Министерства образования и науки Дмитрий Ливанов заявил, что многие российские вузы в ближайшее время перейдут к обучению студентов только по программам бакалавриата. Как передает РИА Новости, соответствующее заявление Ливанов сделал, выступая на съезде Российского союза ректоров.

«Предстоят значительные структурные изменения. Будут вузы, в которых не будет аспирантуры и магистратуры. Их будет много, в этом нет ничего страшного, просто нужно будет выработать новую миссию и новое понимание работы таких вузов», — сказал глава министерства.

По его словам, подготовка бакалавров для общества не менее значима. «Нужно к этому относиться спокойно. Если есть в вузе условия для работы на уровне магистратуры и аспирантуры, мы вам дадим контрольные цифры приема. Но если их нет, вы их либо создайте, либо работайте на уровне бакалавриата», — сказал Ливанов, обращаясь к ректорам.

Прежде всего перемены, по словам Ливанова, затронут подготовку специалистов по техническим специальностям. Подготовка бакалавров по ним сместится в региональные вузы и филиалы, где есть соответствующая база и рядом расположены промышленные предприятия, которым необходимы кадры.

Вместе с тем Ливанов напомнил, что из-за демографической ситуации в стране скоро произойдет серьезное сокращение числа вузовских преподавателей.

«В 2003 году из школ выпустились 1 миллион 400 тысяч школьников, в этом году — всего 650 тысяч. Разница больше чем в два раза. И в ближайшее время ситуация не улучшится. Как следствие, нам придется пережить и серьезное снижение числа преподавателей», — объяснил министр.

Кроме того, он посоветовал вузам не торопиться с повышением зарплат преподавателям. «Предостерегаем от завышения заработной платы, в некоторых регионах она уже 150-160 процентов [от средней по региону]. Мы к этому придем, но здесь резких движений быть не должно. Это отвлечение средств, которые могли бы быть использованы на другие образовательные цели», — сказал министр.

http://lenta.ru/news/2014/07/10/livanov/

Выступление А.В. Андрианова на Заседании Совета при Президенте по науке и образованию или Как один министр академика комментировал

41d4ea0476501b33827a

adrianov

Публикуем выступление российского зоолога, академика РАН Андрея  Владимировича АДРИАНОВА на Заседании Совета при Президенте по науке и образованию 23 июня 2014 года, где он единственный из присутствующих заострил внимание на губительности для университетского образования и науки запредельной учебной нагрузки и призвал к ее снижению до 150 аудиторных часов в год для профессоров и доцентов.

654321663Публикуем также комментарий к его выступлению министра Д.В.Ливанова, который ни в каких дополнительных  комментариях не нуждается и только подтверждает утверждение недавнего  «Обращения преподавателей высшей школы России» о его профессиональной некомпетентности и верности требования его отставки — http://unisolidarity.ru/?p=2441#disqus_thread

А.АДРИАНОВ: Глубокоуважаемый Владимир Владимирович! Глубокоуважаемые коллеги!

Обсуждая проблему повышения уровня профессиональной подготовки выпускников вузов и соответствия полученных знаний и навыков запросам потенциальных работодателей и потребностям реального сектора экономики, необходимо совершенствовать всю структуру образовательного процесса. Одним из ключевых вопросов здесь является, на мой взгляд, создание для профессорско-преподавательского состава, непосредственно задействованного в образовательном процессе, не только условий для обучения студентов на самой современной материально-технической базе, но и возможностей для преподавателей вузов непосредственно заниматься профильной научной работой.

Современный преподаватель должен заниматься наукой и быть в курсе новейших достижений в своей области, поддерживать научные контакты с профессиональным международным сообществом, а в случае прикладных разработок – взаимодействовать с потребителями научных разработок. Однако хроническая перегрузка учебными часами, особенно в региональных вузах, вынуждает преподавателей с нагрузкой 800–900 часов, а молодых преподавателей с нагрузкой до 1000 часов иногда становиться ретрансляторами, то есть пересказывать учебники и собственно методички.

Им крайне сложно физически полноценно заниматься научными исследованиями, следить за последними достижениями науки, писать и выигрывать гранты, вовлекаться в международные научные проекты, выстраивать сотрудничество с промышленными предприятиями. С такой учебной нагрузкой у них нет времени по-настоящему возиться со своими студентами и аспирантами во внеучебное время, вместе работать в лаборатории на современном уровне. Такое оборудование есть, и очень хорошее, а времени и сил на проведение исследований при нынешней нормативной базе иногда уже не хватает.

Чтобы выполнить нормативную нагрузку, преподаватели порой вынуждены становиться многостаночниками, набирать большое количество разных курсов, иногда не совсем профильных, а это опасно: мы можем получить профанацию вместо университетского образования. Сама суть университетского образования состоит в том, что читающие лекции по различным научным направлениям профессора и доценты сами эту науку и делают, то есть имеют возможность работать в лабораториях вместе со своими студентами и аспирантами и быть реально признанными специалистами в данном научном направлении.

В зарубежных университетах средний уровень нагрузки у профессуры обычно не превышает 300 часов, и подавляющее большинство всех, кто преподаёт, активно занимаются наукой. Если мы реально хотим выйти на уровень ведущих мировых университетов, необходимо ограничить общую педнагрузку преподавателей на уровне 400–450 часов при лекционной нагрузке профессоров и доцентов порядка 150 часов. Это примерно тот уровень нагрузки, который удаётся выдерживать ведущим университетам.

Как снизить реальную нагрузку на университетских преподавателей без увеличения количества ставок на кафедрах, чего университеты всячески пытаются избежать из-за ограниченности финансовых средств и действующих нормативов? Такие механизмы есть, и некоторые из них уже были озвучены, однако сейчас в условиях финансирования и вузов, и научных институтов в виде целевых субсидий на выполнение конкретных госзаданий такие механизмы нуждаются в корректировках и в дальнейшем развитии. Прежде всего это привлечение на позиции профессорско-преподавательского состава совместителей из научных институтов и сферы наукоёмкого производства, реально занимающихся наукой и производством. Это позволяет увеличить количество задействованных в преподавании специалистов и избежать ретрансляторства и многостаночности.

Здесь недостаточно только того, что студенты могут проходить курсовые, дипломные практики на производстве, важны прямые контакты с такими специалистами и в формате лекций, и семинаров, и практических занятий, и летних практик, это контакты с будущими работодателями и с будущими коллегами. Именно от таких специалистов студенты и узнают, что реально их ждёт на производстве, что они должны знать, уметь, а базовые знания по специальности обеспечит им штатный ППС [профессорско-преподавательский состав].

Второе – это привлечение к преподаванию штатных научных сотрудников вузов. В некоторых вузах есть штатные научные сотрудники, в некоторых сейчас активно создаются научные лаборатории. Привлечение таких штатных научных сотрудников, особенно для проведения практических занятий и практик, было бы чрезвычайно полезно. Однако здесь иногда возникают нюансы, связанные с финансированием в виде субсидий, таких штатных научных сотрудников иногда нельзя отправлять на практику со студентами, потому что на это уже тратятся деньги для учебного процесса.

Далее – возможность привлечения к преподаванию постдоков. Этот институт ещё не развит в наших университетах, и мы об этом говорили на одном из заседаний Совета. Как раз в западных университетах постдоки – это не только тягловые лошадки, которые делают науку, но постдоки у ведущих профессоров – это как раз те, на кого в значительной степени возлагается и педагогический процесс. И это тоже может разгрузить штатных преподавателей, перегруженных учебными часами.

Следующее – это привлечение к преподавательской работе аспирантов. В вузах это обязательно, что аспиранты выполняют учебную нагрузку. В академических институтах это часто необязательно. Мы на Дальнем Востоке, в ДВФУ, в Дальневосточном отделении иногда шли на такое, что даже аспиранты в академических институтах должны были выработать какой-то норматив по преподаванию в Дальневосточном федеральном университете, потому что современный исследователь должен уметь хоть в какой-то степени доносить свои знания студентам. И таким образом, мы тоже смогли существенно снизить педнагрузку на преподавателей.

Следующее, о чём уже здесь говорилось, – необходимо совершенствовать систему базовых кафедр и совместных лабораторий, создаваемых вузами и функционирующих на базе научно-исследовательских организаций и промышленных предприятий, увязывая их деятельность не только с возможностью проведения производственных практик для студентов, но и с возможностью проведения там регулярных занятий, в том числе с привлечением специалистов этих предприятий. Причём специалисты формально с вузом не связаны, это не почасовики, не совместители, не штатные сотрудники. Но если базовая кафедра вынесена на предприятие или в какой-то институт, то можно привлечь к работе со студентами достаточно большое количество специалистов этих предприятий или институтов.

Также хотелось бы отметить инициативу Российского научного фонда, с этого года начавшего программу грантового обеспечения, грантовой поддержки создания совместных лабораторий и вузов, научных учреждений и предприятий. Что хотелось бы конкретно предложить? Может быть, всё-таки попытаться пересмотреть соразмерность нагрузки преподавателей университетов с теми современными требованиями, которые мы сейчас к ним предъявляем.

Необходимо в дальнейшем развивать институт совместительства и привлечения сторонних специалистов, в том числе из реального сектора экономики и ведущих научных учреждений, к участию в образовательной деятельности. Необходимо расширить практику привлечения к образовательной деятельности в вузах приглашённых специалистов, в том числе из-за рубежа, на основе краткосрочных и долгосрочных контрактов. Хотелось бы более полно обеспечить нормативную базу и условия для расширения практики организации вузами базовых кафедр, в том числе и на профильных промышленных предприятиях, расширить практику создания совместных лабораторий с вузами, научными учреждениями, производственными предприятиями.

Спасибо».

ИЗ ВЫСТУПЛЕНИЯ МИНИСТРА МИНОБРНАУКИ Д.В.ЛИВАНОВА:

«Ещё Андрей Владимирович [Адрианов] высказал, видимо, как любой человек, который не знает толком, как работают высшие учебные заведения, несколько предложений.

Могу сказать, что они уже все почти реализованы. У нас сейчас нет никакого нормирования, нагрузки на преподавателей. Мы отмечаем, что это дело самого вуза – распределять нагрузку. И именно там, где преподаватели не ведут никакой научной работы, вузы как раз и нагружают их учебной работой. А там, где преподаватели работают и занимаются наукой, там у них и нагрузки не превышают 300–400 часов в год, как в наших ведущих вузах, поэтому путать причину и следствие, мне кажется, не стоит».

Источник: http://www.kremlin.ru/news/45962

http://unisolidarity.ru/?p=2523

Омские студенты просят Ливанова остановить массовые увольнения преподавателей

ОМСК, 7 июля. Студенты Омского государственного института сервиса (ОГИС) собирают подписи под петицией в адрес министра образования и науки РФ Дмитрия Ливанова с призывом остановить увольнения преподавателей.

В тексте петиции сообщается, что студенты несогласны с кадровой политикой ректора ОГИС Дмитрия Маевского. Он уже уволил ряд заслуженных преподавателей вуза, мотивируя это тем, что они халатно относятся к своим трудовым обязанностям, передает«Сибинфо».

«В данный момент мы озадачены тем, как будет продвигаться наша дальнейшая учебная деятельность. На сегодняшний момент многие преподаватели необоснованно потеряли работу, и эта тенденция продолжается», – говорится в обращении.

В связи с этим учащиеся ОГИС просят министра Ливанова принять меры. Петиция собрала уже более 50 подписей.
Подробнее:

http://www.rosbalt.ru/federal/2014/07/07/1289033.html

Московское правительство предлагает реорганизовать ряд столичных вузов

   |   Политика   |   Павел Панов, Светлана Субботина 
Предложение направлено главе Минобрнауки Дмитрию Ливанову

 

Московское правительство предлагает реорганизовать ряд столичных вузов

Фото: Анна Исакова

 

Как выяснили «Известия», от лица правительства Москвы заммэра по социальному развитию Леонид Печатников направил главе Минобрнауки Дмитрию Ливанову предложения по итогам мониторинга деятельности вузов в Москве. Согласно тексту письма (есть в распоряжении «Известий»), правительство Москвы считает ряд вузов неэффективными и нуждающимися в дополнительной поддержке учредителей.

Предложения от правительства Москвы Минобрнауки запросило после того, как в мае этого года во время работы межведомственной комиссии, которой предстояло определить очередной список неэффективных вузов, произошел скандал — группа экспертов покинула зал заседания. Свой несогласие с методикой подхода к оценке вузов выразили люди, авторитетные в педагогическом и научном сообществе: заммэра Москвы Леонид Печатников, руководитель департамента образования Москвы Исаак Калина, председатель комитета Госдумы по образованию Вячеслав Никонов, первый замруководителя фракции «Единая Россия» в Госдуме Николай Булаев, член Межведомственной комиссии по проведению мониторинга эффективности образовательных организаций высшего образования (МВК) депутат Госдумы Александр Хинштейн.

— Демарш, который я совершил на рабочей группе, произошел, потому что мне показалось, что мое пристутсвие носит там формальный характер и министерство решило мое присутствие превратить в фарс и придать уже решенному вопросу форму некой коллегиальности. И поэтому я покинул тогда совещание. После этого мне прислал письмо заместитель Ливанова, где интересовался моим мнением по вузам, — заявил «Известиям» заммэра Москвы Леонид Печатников.

По его словам, для правительства Москвы чрезвычайно важны две вещи.

— Первое — недопущение того, чтобы на рынок труда приходили люди с дипломами, которые не востребованы, из-за этого возникает социальная напряженность, — говорит Печатников. — Вторая проблема — когда в городе около миллиона студентов и половина из них не учится, а приходят в университет, чтобы купить сначала зачет, потом экзамен, а потом и сам диплом, итог — эти студенты маргинализуруются и могут стать жертвой опасных пристрастий — алкоголь, наркотики, секты и др.

— Мы высказываем свою позицию не с точки зрения вмешательства в педагогический процесс, а именно с точки зрения того, чтобы эти дипломы оставались не просто бумажками в рамках у кого-то, а чтобы они были востребованы на рынке труда. Поэтому каким-то вузам нужно помогать в развитии, некоторые необходимо объединить с другим университетом, — подчеркнул Печатников.

Всего в списке 22 высших учебных заведения, в числе которых такие именитые вузы, как РГГУ, МАМИ, МАТИ, МИИТ и др. Список вузов разделен на несколько позиций: вузы, требующие реорганизации; дополнительной поддержки учредителя; консультаций с представителем профессиональной сферы и более четкого определения учредителем профессиональной направленности.

Согласно документу, необходима реорганизация Государственной классической академии имени Маймонида, Московского государственного университета дизайна и технологий, РГСУ. Московский государственный гуманитарно-экономический институт, по мнению экспертов мэрии, возможно присоединить к МГППУ. К перечисленным учебным заведениям есть претензии в связи с низким качеством подготовки студентов, что, в свою очередь, ведет к трудностям в трудоустройстве и невостребованности выпускников этих вузов на рынке труда.

В список вузов, которым необходима дополнительная помощь учредителя или оптимизация деятельности, вошли РГГУ, Российская правовая академия Минюста, Государственный академический университет гуманитарных наук, Московский государственный строительный университет, МАМИ, МАТИ, Московский государственный университет технологий и управления им. К.Г. Разумовского, Московский государственный университет путей сообщения и др. В столичном правительстве отмечают уникальность этих вузов и их потенциал, однако подчеркивают необходимость материально-технической поддержки.

К вузам, которым необходимо определить с учредителем вид своей основной деятельности или провести консультацию с представителями профессиональной сферы, были отнесены следующие учебные заведения: Московская государственная академия водного транспорта, Российский институт частного права, Православный институт святого Иоанна Богослова, Славянский деловой институт имени Нечаева (митрополита Питирима). Здесь учредителям предлагают подумать над будущим своих заведений или выбрать более узкую специализацию.

В Минобрнауки «Известиям» сообщили, что предложения правительства Москвы переданы главе ведомства Дмитрию Ливанову и находятся на рассмотрении.

В  РГСУ заявили «Известиям», что комментировать критерии оценки Министерства образования и правительства Москвы является «делом неблагодарным», а ситуация с мониторингом вузов «стала уже одной из самых скандальных тем в области образования».

В РГГУ и в академии имени Маймонида также отказались комментировать предложения мэрии, ссылаясь на непонимание того, какое отношение мэрия может иметь к мониторингу вузов.

Читайте далее: http://izvestia.ru/news/573396#ixzz36nHbJZs7

Зачем министр Ливанов копает под вузы?

Министр образования Дмитрий Ливанов объявил о реформе системы управления российскими вузами. Ректоров ведущих университетов будет отныне назначать не министерство, а независимые наблюдательные советы, состоящие из крупных бизнесменов и высокопоставленных чиновников. Насколько нужна подобная инициатива и к чему она может привести?

Неужели глава минобрнауки решил, что высшие учебные заведения в России должны играть по правилам акционерных обществ, в советы директоров которых назначают генерального директора (с той лишь разницей, что в АО, назначая гендиректора, собственники рискуют своими деньгами, а в случае с вузами — коллективно размытой «репутацией»?).

В такой оборот дела трудно поверить даже осведомленному человеку. В частности, директор московского центра образования «Царицыно» Ефим Рачевский, когда Pravda.Ru обратилась к нему с вопросами, коротко ответил: «Я не могу дать комментарий тому, чего (текста документа — Ред.) я не видел. Сомневаюсь, что министр сказал, что ректоров будут назначать бизнесмены».

Читайте также: Елена Лукьянова: Чиновникам не место в наблюдательных советах вузов

Однако попадаются и оптимисты. «Это лучше, чем если их будут назначать чиновники, — сказала в интервью изданию Pravda.Ru профессор кафедры конституционного и муниципального права юридического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова, адвокат Елена Лукьянова, — но мне кажется, что это зависит от состава наблюдательного совета. Если наблюдательный совет будет достаточно представителен для интересов вуза, если туда будут входить ученые, будут входить люди, которые хорошо понимают нужды профессий, тогда я считаю, что это неплохо. Если же наблюдательный совет будет сформирован по принципу «держать и не пущать», или действовать только в интересах бизнеса, — тогда это будет плохо. В любом случае, это лучше, чем если будут назначать чиновники сверху».

Читайте специальный сюжет Pravda.Ru Ливанов хочет продать вузы олигархам

А вот по мнению эксперта Всероссийского фонда образования Олега Сергеева, «это опять-таки атака на традиции, вообще на мировые вузовские традиции».

В разговоре с корреспондентом Pravda.Ru эксперт обратил внимание на президентский указ №601 от 7 мая 2012 года «Об основных направлениях совершенствования системы государственного управления» и на ежегодное Послание Президента Российской Федерации Федеральному Собранию, сделанное Владимиром Путиным в том же году.

«Там совершенно конкретно говорится, что нужно делать с вузами, — отметил Олег Сергеев. — Такое ощущение, что чиновники совершенно не принимают во внимание решения президента, а решение президента вполне закономерное и вполне прогрессивное».

Напомним, российский президент среди прочего говорил и о том, «чтобы приоритетную поддержку получили те вузы, которые работают в регионах, сотрудничают с крупнейшими предприятиями регионов, вместе с ними продвигают научные исследования и разработки, чьи выпускники уже в период учебы связывают свое будущее с тем местом, где они живут и учатся».

Читайте также: Олег Сергеев: Ливанов начал атаку на мировые вузовские традиции

Подытоживая, Олег Сергеев назвал происходящее «полной деградацией нашей системы управления образованием». И напоследок привел в пример нацистскую организацию «Наследие предков». При создании «Аненербе» было принято решение, что университеты и наука будут находиться в ведении этой организации. И никакие партийные влияния, никакие влияния министерств не должны были иметь место, благодаря чему «Аненербе» достигла хороших результатов.

«Во всяком случае, мы пользуемся с вами мобильным телефоном, а эта идея принадлежала ‘Аненербе’», — заключил эксперт.

В связи с высказыванием министра Ливанова некоторая часть наблюдателей полагает, что история с арендой самых лакомых кусков вузов еще только начинается.

Многое будет «зависеть от наблюдательного совета», считает Елена Лукьянова. «Это все личностный фактор. Если президент представительного наблюдательного совета МГУ, то это плохо. Чиновники не должны входить, может быть, если вуз государственный, но они должны отстаивать исключительно интерес того, чтобы вуз готовил специалистов для экономики», — убеждена Лукьянова.

Читайте также: «Торчим» от мухоморов, а потом пишем школьные учебники

Директор Института социологии образования, академик Российской академии образования, профессор Владимир Собкин прокомментировал для Pravda.Ru предложение министра образования Дмитрия Ливанова назначать ректоров ведущих университетов решением наблюдательного совета вузов следующим образом:

«Ситуация с учеными советами вузов и наблюдательными советами требует особого продумывания процедур, согласования их действий; используя позитивные моменты, закрепленные за функциями ученых советов и наблюдательных советов, можно модернизировать систему общественного управления. Тут нет однозначного решения, нет прямого ответа на ваш вопрос».

Игорь Буккер

http://www.pravda.ru/society/fashion/couture/02-07-2014/1214332-russia_education-0/#

Пикет 9 июля против направомерных действий архангельской прокуратуры против преподавателей САФУ

В среду, 9 июля, в 15 часов по адресу: улица Петровка, 32 (рядом с памятником Высоцкому, метро «Чеховская», «Пушкинская»), начнется пикет против неправомерного вмешательства сотрудников прокуратуры в трудовые отношения на стороне работодателя. Выйти с креативной акцией протеста московских профсоюзных и общественных активистов заставили инициированные прокуратурой и Федеральной службой безопасности репрессии против преподавателей Северного (Арктического) федерального университета (САФУ), членов Профсоюза «Университетская солидарность». Так, совсем недавно в результате очередного представления архангельской городской прокуратуры руководством С(А)ФУ уволен доцент Олег Клюенков, а старшему научному сотруднику Ольге Поспеловой вынесли выговор. Возмущенные незаконными действиями прокуратуры и работодателя преподаватели уже подали в суд. В университете не скрывают, что правоохранительные органы объясняют свой интерес и вмешательство в трудовые отношения проверкой деятельности местной правозащитной общественной организации «Ракурс». Например, руководителю «Ракурса» ― доценту Татьяне Виниченко, объявили прямо, что условием ее работы в С(А)ФУ является отказ от любой общественной деятельности. Последние полгода все более частым явлением становится дискриминация в вузах, вплоть до увольнения, преподавателей за критику администрации, идеологические взгляды, профсоюзную или общественную деятельность. Но ситуация с репрессиями в отношении сотрудников С(А)ФУ, по мнению активистов Профсоюза «Университетская солидарность», отличается именно тем, что привлечение к дисциплинарной ответственности осуществлялось на основании представления прокуратуры. В случае с С(А)ФУ незаконное вмешательство прокуратуры в трудовые отношения на стороне работодателя, угрожающее распространиться и на другие вузы страны, уже привлекло широкое общественное внимание. Так, всего за последние несколько дней около сотни общественных организаций и профсоюзов страны направили в Архангельск свои письма протеста и заявляли о готовности поддержать акции против незаконных увольнений преподавателей. Реакция властей на протесты не заставила себя ждать. Комментирует трудности с согласованием места пикета сопредседатель Профсоюза «Университетская солидарность» Павел Кудюкин: «Заявка на проведение пикета подавалась на другое место ― напротив здания Генеральной прокуратуры на Петровке, однако префектура Центрального округа, очевидно озаботилась спокойствием братьев по чиновному классу и отправила пикетчиков «с глаз долой» к памятнику Владимиру Высоцкому. И вправду, вдруг под влиянием пикета прокурорские работники вспомнят, что должны следить за соблюдением закона, а не принуждать к его нарушению».

Подробней информацию о ситуации в С(А)ФУ по телефонам:

+7 916 180 13 28 — Павел Кудюкин (сопредседатель Профсоюза «Университетская солидарность»);

+7 915 212 40 07 — Владимир Комов (оргсекретарь Профсоюза «Университетская солидарность»)

http://unisolidarity.ru/?p=2521

Инженер может все Но чтобы его подготовить, нужно кардинально пересмотреть систему технического образования

Президент Владимир Путин провел 23 июня заседание Совета по образованию и науке, темой которого была подготовка инженерных кадров в стране. Тема, без сомнения, очень актуальна. Наша страна, безусловно, и отстала, и устала, и истосковалась по высоким технологиям. Отдельные примеры разработки и реализации наукоемких технологий и продуктов носят локальный характер и общей картины слабой инновационной активности не меняют. Увы, сегодня Россия уже не входит в группу лидирующих стран по 100 наиболее перспективным научно-технологическим направлениям.

Спустя буквально несколько дней после заседания Совета по науке и образованию Министерство науки и образования РФ объявило о некоторых мерах, направленных на повышение качества инженерного образования в стране. Минобрнауки направило руководству ряда подведомственных вузов рекомендации о прекращении приема абитуриентов в 171 филиал. При этом техническим филиалам дана рекомендация о прекращении с этого года приема студентов на непрофильные направления и специальности – экономистов, юристов, менеджеров.  То есть  если существует филиал, который профилирует на подготовке инженеров и технологов, то он должен концентрироваться на решении этих важнейших для региона задач.

При этом, строго предупреждают министерские чиновники, если «решения не будут учтены при реализации приемных кампаний этого года, будет проводиться работа с руководством этих вузов вплоть до принятия мер дисциплинарного характера». Строго, но справедливо. Меры разумные, но…

Одними дисциплинарными решениями качество инженерного, технического и, шире, естественно-научного образования не поднимешь. С одной стороны, принимая полезные решения сугубо административного характера для исправления ситуации с подготовкой специалистов инженерно-технических специальностей, с другой – Минобрнауки упорно не желает признавать глубинных причин сложившейся печальной ситуации в этой сфере. Хотя они, эти причины, очевидны. 15-летний эксперимент с тотальным внедрением системы единого государственного экзамена доказал, что она никак не способствует улучшению качества подготовки ни школьников, ни будущих специалистов. Этого в Министерстве образования и науки и не желают признавать.

Наоборот, типичным стало заявление министра Дмитрия Ливанова, сделанное им еще два года назад: «Мы будем совершенствовать и наполнять новым содержанием систему ЕГЭ… Необходимо сделать так, чтобы результаты ЕГЭ не вызывали никаких сомнений ни у родителей, ни у учеников». А в минувший понедельник эту позицию своего подчиненного в очередной раз подтвердил Дмитрий Медведев, заявив, что «нам нужно совершенствовать систему ЕГЭ».

Действительно, результаты нынешнего «сезона ЕГЭ» уже ни у кого не вызывают сомнения. Например, при сдаче государственной итоговой аттестации (ГИА) девятиклассниками в этом году пришлось снижать «троечную» планку по математике – только так можно объяснить принятие решения не учитывать при проверке задачи по геометрии. По экспертным оценкам, в противном случае пришлось бы ставить чуть ли не 30% двоек.

Еще раньше была устранена из школьных программ как отдельный предмет астрономия, постоянно ведутся разговоры о необходимости объединения физики, химии, географии в единый предмет – естествознание… На этом фоне чуть ли не насмешкой звучат уверения премьер-министра РФ Дмитрия Медведева в том, что «особый акцент будет сделан на математическом образовании как основе для создания высокотехнологичной экономики. Нужно признаться, это наше конкурентное преимущество, эта тема у нас развита в отличие от ряда других направлений, и нам ее нужно сохранять». Увы, нет у нас уже этого конкурентного преимущества. И не в последнюю очередь мы должны быть за это благодарны постоянно наполняемой «новым содержанием системе ЕГЭ».

http://www.ng.ru/editorial/2014-07-02/2_red.html

Вузы РФ будут сами оценивать в баллах выпускные сочинения абитуриентов

Разработанный Минобрнауки порядок проведения государственной итоговой аттестации предусматривает, что итоговое сочинение выпускники будут писать в декабре. Результатом может быть зачет или незачет. К сдаче ЕГЭ допустят только учеников, получивших зачет.

МОСКВА, 2 июл — РИА Новости. Вузы РФ будут сами оценивать в баллах выпускные сочинения абитуриентов, сообщил журналистам глава Минобрнауки Дмитрий Ливанов.

«Сочинение будет служить одним из компонентов выпускной аттестации. По нашему предложению, в школе оно будет оцениваться зачет-незачет. Дальше с этими сочинениями выпускники придут в вузы, <…> и они уже будут оценивать их (сочинения) по балльной шкале», — сказал министр.

По мнению Ливанова, возврат сочинения в школы является очень важной инициативой. «Мы исходим из того, что выпускник школы должен уметь излагать свои мысли, отстаивать свою позицию на грамотном русском языке», — сказал он.

Министр добавил, что при подготовке тем выпускных сочинений разработчики заданий постараются отойти от их типового набора.

«Важно также исключить риски, связанные с тем, как было раньше — сборнички типовых сочинений, которые достаточно было выучить, чтобы сдать экзамен. Мы постараемся, чтобы такого теперь больше не было. Они будут интересные, не типовые, они каждый год будут обновляться», — сказал он.

Вузам возвращают возможность самим оценивать абитуриентов

В настоящее время практически все российские вузы зачисляют абитуриентов на основе результатов Единого государственного экзамена (ЕГЭ). ЕГЭ был введен в России, чтобы обеспечить равные условия при поступлении в вуз и сдаче выпускных экзаменов в школе, поскольку при проведении этих экзаменов на всей территории России применяются однотипные задания и единая шкала оценки.

Также ЕГЭ позволил снизить коррупционный фактор при зачислении абитуриентов в вузы на бюджетные места, так как сами вузы не могут повлиять на результаты оценки.

Право проводить собственные вступительные испытания, которым ранее обладали все вузы России, в настоящее время имеют лишь семь вузов.

Озвученный министром порядок учета сочинений отчасти вернет вузам возможность самостоятельно оценивать поступающих, учитывая результаты их сочинений.

В конце декабря 2013 года президент РФ Владимир Путин поручил правительству обеспечить, начиная с 2014-2015 учебного года, учет результатов итогового сочинения выпускников школ, наряду с результатами ЕГЭ, при зачислении в вузы.

Разработанный Минобрнауки порядок проведения государственной итоговой аттестации предусматривает, что итоговое сочинение выпускники будут писать в декабре. Результатом может быть зачет или незачет. К сдаче ЕГЭ допустят только учеников, получивших зачет.

После осуществления проверки сканированные копии сочинений, а также сведения об учащихся, выполнивших работу, будут храниться в течение четырех лет в федеральной и региональной информационных системах, где с ними смогут ознакомиться вузы.

РИА Новости 

http://ria.ru/sn/20140702/1014450431.html#ixzz36KL26g54