Архив метки: критика реформы образования

Объединяй и шествуй

23 Jan 2013

Один из организаторов Студенческого марша в Петербурге, который пройдет в субботу, Богдан Литвин объяснил Gaude, зачем он нужен

Как появилась идея «Марша»?

Идея марша у нас появилась, когда мы обсуждали ситуацию с неэффективными вузами. Мы решили, что нужно мероприятие, которое объединит студентов из разных в борьбе за свои права, покажет студентам, что вместе они могут решать свои проблемы. Для этого на митинге, который планируется после шествия, мы решили, что расскажем им об опыте, например, СПбГХПА имени Штиглица и филфака СПбГУ.

Зачем?

Очень важно, чтобы студенческое сообщество начинало активнее организовываться. В Москве, например, существует немало независимых студенческих объединений в вузах, которые защищают студентов, следят за работой руководства вузов, стараются избраться в официальные органы студенческого самоуправления. Мы надеемся, что наш марш ускорит подобные процессы и в Петербурге.

Как ты считаешь, сколько человек стоит ожидать на «Марше»?

Сложно предсказать.

http://gaude.ru/news/22805

Как помочь обучению одаренных детей. Продолжение разговора Закон об образовании и школы для одаренных.

26 декабря 2012 года в «Полит.ру» состоялась дискуссия «Закон об образовании в РФ. Школы для одаренных детей». Обсуждение было посвящено настоящему и будущему школ для детей, которые могут и хотят учиться на продвинутом уровне. В дебатах приняли участие представители научно-образовательного сообщества, имеющие разные взгляды на ситуацию со спецшколами.

Начало дискуссии:

Борис Долгин: Сейчас мы прошли первый круг, и я позволю себе маленький исторический анекдот. Осенью 1989 году обсуждался инициативный авторский проект закона об архивах. Среди специалистов были историки, архивисты, а также юристы — авторы успешных законопроектов: Михаил Федотов, Юрий Батурин и Владимир Энтин. Было устроено его обсуждение. Нас, студентов, попросили прочитать проект и высказать свои замечания. Проект был интересным, но замечания были.

В проекте был специальный пункт про то, что архивы могут быть разногой формы собственности: государственные, частные, общественные.  Уже после окончания заседания в развитие замечания я заспорил с Батуриным о том, стоит ли перечислять типы архивов: ведь то, что не запрещено, – разрешено. На что он, будучи куда более опытным человеком, более того — профессиональным юристом, ответил: если они не будут перечислены в законе, то, дальше, скорее всего, у неперечисленных форм будут проблемы.

Думаю, понятно, к чему это я вспомнил. Понимаю логику невозможности перечисления всего в законе, но некоторую поправку на специфику нашей системы делать нужно. Подумать о том, чтобы дать некоторую дополнительную легитимизацию этим формам. Особенно необходимо дать эту легитимизацию в подзаконных актах, иначе есть опасения, что, может быть, в Москве кому-то удастся достучаться, но вот что будет в регионах с непредусмотренными законом формами, – это большой вопрос.

Сейчас второй круг, а затем дадим возможность высказаться всем остальным присутствующим.

Александр Ковальджи: Я хотел бы прокомментировать высказывание о том, что было упразднено положение о лицеях и гимназиях. Мне совершенно непонятно, зачем их упразднять. Не было никакой дискуссии по этому поводу – упразднили, и всё. Если де-юре этих учреждений не было, то де-факто они были. Мне кажется, что разумнее всего было закрепить их де-юре.

Они разумно финансируются, у них были дополнительные ставки ассистентов преподавателей, чтобы можно было делить класс на подгруппы, чтобы были дополнительные лаборатории и лаборанты. Всё это создавало возможности особо развиваться. Сейчас, при нормативно-подушевом финансировании, эти возможности резко сокращаются.

Что касается финансирования программ – я считаю, что для нашей школы и для других сильных школ все будет в порядке, но когда это становится массовым явлением, то как у нас умеют красиво писать программы, я очень хорошо знаю.

Я наблюдал это явление в Москве, где 20 лет подряд были экспериментальные площадки. Там были совершенно красивейшие программы, которые писали школы, а потом про эти программы они благополучно забывали. Писались нужные отчеты, поступали нужные деньги, потом все это куда-то кануло, никто не анализировал, для чего же это все проводилось. Очень бы хотелось, чтобы министерство такой анализ провело.

Сейчас вместо экспериментальных площадок будут инновационные площадки, где будет все то же самое. Я пока не вижу, чтобы были другие механизмы, которые позволяли бы отличить настоящую программу от других. Это серьезный вопрос. Знаете, когда банк не выдает кредит, играет роль плохая кредитная история. Нужно те школы, которые уже себя зарекомендовали, финансировать по программам. А школы-гетто нужно спасать и стараться обеспечить им нормальные условия функционирования.

Дело в не том, что лицеи и гимназии оттягивают сильных учеников из слабых школ, – мол, если бы их не оттягивали, то слабых школ не было бы. Я думаю, что это далеко не так. Дети, которым требуется ускоренное развитие, начинают скучать в школах, им их таланты начинают вылезать боком: учителей они раздражают, задают лишние вопросы, мешают заниматься с остальными учениками. В итоге, ничего хорошего из этого не получается. Эти дети – белые вороны. Поэтому говорить, что если бы эти дети остались бы в обычных школах, то эти школы бы процветали, – нельзя.

Дело в не том, что лицеи и гимназии оттягивают сильных учеников из слабых школ, – мол, если бы их не оттягивали, то слабых школ не было бы. Я думаю, что это далеко не так. Дети, которым требуется ускоренное развитие, начинают скучать в школах, им их таланты начинают вылезать боком: учителей они раздражают, задают лишние вопросы, мешают заниматься с остальными учениками. В итоге, ничего хорошего из этого не получается. Эти дети – белые вороны. Поэтому говорить, что если бы эти дети остались бы в обычных школах, то эти школы бы процветали, – нельзя.

Далее, речь идет об оплате за часы: мол, будет одна оплата за часы с классом, другая – за часы с группой, третья – за индивидуальную работу. Я наслушался этой методики в ФИРО. Это тихий ужас. Там туча формул, а учитель должен как проклятый без конца фиксировать, сколько и кому часов он дал. Потом бухгалтера будут пробовать высчитывать все эти коэффициенты. А это же финансовый документ, по которому нужно очень тщательно отчитываться.

Раньше была очень разумная система. Учителю платили за часы, неважно с кем – с классом или в индивидуальном порядке. Если директор понимает, что это важно, значит, надо ему доверять. Ведь он знает, как сделать так, чтобы у школы была хорошая репутация, и как привлекать хороших учителей.

Но у нас, к сожалению, система работаетбез доверия. У нас все надо проконтролировать, зарегистрировать – это ужасно! Хотя президент Путин озвучил очень четкую формулировку: «Доверие в обмен на результат». Если есть хорошие результаты – надо доверять, а не контролировать постоянно. Этот принцип надо каким-то образом претворять в жизнь, тогда и школам будет легче работать, и министерству, и бухгалтерии.

Игорь Реморенко: С самого начала предложили говорить конструктивно, чтобы что-то в итоге получилось. Я не услышал, что еще дополнительно к Статье 82 про одаренных детей можно добавить, чтобы ее улучшить. Создавать – можно, делать более высокий норматив – можно, особенности поддержки – сказано, отбор – можно.

Но дальше есть ряд сюжетов. Например, установление института лаборантов, ассистентов преподавателей. Де-юре, директор образовательного учреждения может хоть крановщика в свой штат взять. В системе образования РФ работает несколько железнодорожных машинистов. Откуда они там взялись, я не знаю, но это абсолютно законно. По закону, директор формирует штатное расписание. Более того, типовое штатное расписание отменено несколько лет назад. Пожалуйста, берите ассистентов, лаборантов, системных администраторов, кто вам нужен.

Александр Ковальджи: И все из тех же денег?

Игорь Реморенко: Конечно, из нормативных денег. А как вы хотели? Второе: зарплата учителя за часы. Руководитель учебного учреждения может установить ту систему оплаты труда, которая ему необходима для реализации его образовательной программы. Есть много разных систем оплаты труда, мы специально подчеркиваем их разность. Есть такой сайт club.mon.gov.ru – это дискуссионная площадка по системам оплаты труда, где разные учителя рассказывают о своих схемах оплаты труда, где они могут высказаться за или против той или иной системы, и где есть нормативная база по каждой из систем оплаты труда.

Должно пройти несколько лет, пока мы выберем что-то оптимальное. Никто не заставляет вас изучать эти формулы, если они для вас тяжелы, и вы не можете по ним работать. Вместе с тем, существует ряд сюжетов, которые на самом деле требуют какой-то регламентации, о чем говорил Сергей Бебчук. Например, отбор. Это тот аспект, который требует регламентации на уровне подзаконного акта, чтобы установить, с какого класса на конкретные образовательные программы может быть отбор, то есть, если не с первого класса, то с какого?

Сергей Бебчук: В старом же законе была замечательная норма, что нельзя проводить отбор в первый и пятый класс – на ступени. Почему ее не оставили? Статья 16.

Игорь Реморенко: Не помню я там такого правила про запрет отбора. Давайте повторим процедуру. (Ищет 16 статью в тексте закона). Я сейчас найду. Да, «правила приема в государственное образовательное учреждение на ступени начального основного общего образования должны обеспечить прием всех граждан, которые проживают на определенной территории». Это есть в новом Законе.

Сергей Бебчук: На ступени! То есть в первый и в пятый классы. А во 2-й, 3-й, 4-й можно принимать по конкурсу, из этой статьи так следует.

Игорь Реморенко: Не следует.

Сергей Бебчук: Как же нет?

Игорь Реморенко: Не следует.

Борис Долгин: Опять мы столкнулись с ситуацией: разрешено ли то, что не запрещено.

Игорь Реморенко: Это подзаконный акт, который называется «Порядок приема», и он уже определяет, что и на каком этапе следует.

Сергей Бебчук: Но он теперь не должен противоречить Закону…

Игорь Реморенко: Конечно, не должен противоречить. Теперь, если вы говорите, что вам нужны какие-то правила, именно вам, людям работающим по определенному типу образовательных программ: давайте, на пятый и первый – нельзя, на остальные – можно, пожалуйста, кто с этим спорит?

Давайте эти предложения оформим и утвердим документом, который будет называться «Порядок реализации общеобразовательных программ».

Сергей Бебчук: Закон не позволяет…

Игорь Реморенко: Закон позволяет создавать такой порядок. Порядок – это не Закон, это – отдельный документ, там может быть это все написано.

Сергей Бебчук: Это я понимаю, но ведь Закон написал – нельзя!

Игорь Реморенко: Закон не содержит порядка отбора.

Борис Долгин: Есть Закон, есть подзаконные акты. Мы помним, как жестко этим летом обсуждался не закон, а именно порядок отбора.

Игорь Реморенко: Да, это было при этом законодательстве. Это был не новый Закон, а существующий на данный момент. Вспомните, как летом бурно обсуждался порядок отбора, министерство вносило в него правки, само инициировало эти поправки. Это абсолютно нормальная дискуссия, была встреча в «Русском репортере»… Это живой законодательный процесс. Сформулируйте, что, с вашей точки зрения, по поводу отбора и по отношению к этим программам должно быть записано, и я уверяю, что все это может оказаться в этих нормативных актах.

Это живой законодательный процесс. Сформулируйте, что, с вашей точки зрения, по поводу отбора и по отношению к этим программам должно быть записано, и я уверяю, что все это может оказаться в этих нормативных актах.

Борис Долгин: Мы все это фиксируем. Так… (смеются) Замечательно!

Игорь Реморенко: Хочу еще раз подчеркнуть, что впервые в Законе есть статья, которой раньше не было, относительно образования одаренных ребят. А не так, что все убрали…

Борис Долгин: А то, что вам показал Сергей в старом Законе?

Игорь Реморенко: Это не статья, а лишь отдельный пункт. Пункт статьи.

Борис Долгин: А не стоит ли как-то скорректировать формулировку, чтобы она не смущала противников онтологизации одаренности?

Игорь Реморенко: Наверное, можно было бы… Это, наверное, требует дискуссии. Я слышал ровно противоположные точки зрения. Изначально предлагалась такая формулировка: «дети с высокой мотивацией к обучению». Против нее были другие педагоги, которые говорили, что мотивация у ребят меняется; нельзя считать, что у кого-то эта мотивация крайне низкая. Говорили о том, что она может быть просто не проявлена. Альтернативные формулировки предлагались.

Сергей Бебчук: В нынешнем Законе есть маленькая лазейка: там говорится не только про выдающие способности, но еще и про детей, проявивших успехи.

Борис Долгин: То есть вполне инструментальная вещь.

Сергей Бебчук: Может быть, стоит термин «выдающиеся способности» по-министерски переформулировать? В школьном пространстве мы звонком называем любую мелодию, означающую конец урока, а не только «дзинь-дзинь». Почему не назвать по-другому «выдающие способности», как-то понизив в профессиональной среде этот термин? Потому что он действительно абсурден.

Игорь Реморенко: Честно говоря, я не вижу здесь какой-то абсурдности. Но, я бы так сказал, если законодатели согласятся с такого рода правкой, я не буду сопротивляться.

Борис Долгин: А можно в подзаконном акте как-то уточнить?

Игорь Реморенко: Сейчас… Мне кажется, что на человеческом уровне понятно, о каких детях идет речь.

Сергей Бебчук: Нет.

Игорь Реморенко: Мне кажется, – понятно. Речь идет об одаренных, талантливых ребятах.Мы с этого начали, говоря о Концепции работы с одаренными детьми. Если сама формулировка потребует какого-то уточнения… но данная формулировка показалась людям наиболее привычной, – за много лет к ней привыкли. Тем не менее, если законодатель сочтет, что ее нужно еще разскорректировать, я ничуть не буду этому сопротивляться.

Борис Долгин: Я прошу прощения, но можнол и  ее в подзаконных актах не скорректировать, а как-то инструментально пояснить?

Игорь Реморенко: Конечно, можно.

Борис Долгин: Так что бы не было смущения…

Андрей Летаров: Мы с вами изначально договорились, что в этом зале нет врагов народа, значит, если я в этом зале, то я тоже не враг народа. Поэтому я, безусловно, желаю успеха усилиям, направленным на подъем массовой школы, на ликвидацию феномена школ-гетто и желаю успеха прочим начинаниям, которые описал Исак Давидович. Это я говорю как гражданин.

Но как исследователь, хоть я не специалист в данном вопросе, я говорю о чисто интуитивных ощущениях,  я считаю, что прогноз успеха в этом направлении является скорее негативным. Вероятно, что процентов 10 из задуманного у вас получится. С другой стороны, время покажет.

Борис Долгин: А проблема есть?

Андрей Летаров: Я не уверен, что она описана предельно точно, но безусловно проблема есть, поскольку с плохим образованием в школах мы все встречались довольно часто, и нет смысла закрывать на это глаза. Здесь я согласен с Исаком Давидовичем и со многими его другими положениями. Однако я совершенно не понимаю противопоставления функционирования продвинутых школ (это условный термин), чем это мешает решению проблем массовой школы.

Это оттянет столько денег, что это затруднит финансирование массовой школы? Вопрос очень дискуссионный – мы отдельно пытались посчитать – у нас получается, что вряд ли. Оттянет ли туда преподавателей? тоже получается, что вряд ли, – мы подробно обсуждали это и в статьях, и в дискуссиях. В данных школах несколько разная специфика преподавания. Мне кажется, что совершенно нет необходимости противопоставлять эти явления.

Второй момент, Исак Давидович говорил о необходимости прозрачности финансирования, в том числе и специальных образовательных программ. Я с ним согласен, поскольку прозрачность – это хорошо для общества, это, безусловно, хорошо для начальства, но это абсолютно безразлично для практического деятеля.

Я как заведующий лабораторией чувствовал бы себя совершенно спокойно и хорошо, если бы мне каким-то секретным постановлением Правительства РФ сказали, что мы твою лабораторию будет финансировать в определенном объеме. Меня бы абсолютно не волновало, насколько это прозрачно для всего остального социума, поскольку это обеспечивает главное для меня: достаточное финансирование для выполнения научной работы, а также стабильность – у меня не должна болеть голова о том, что завтра это финансирование закончится. Я совершенно не против прозрачности, но достижение прозрачности не должно нарушать стабильности.

Я совершенно не против прозрачности, но достижение прозрачности не должно нарушать стабильности.

Да, сейчас финансирование успешно действующих продвинутых школ сложилось эволюционным путем, путем выбивания каких-то ставок под определенные программы, программы, оптимизированные под финансирование, или финансирование, оптимизированное под программы, не суть важно, но сейчас они соответствуют друг другу. Прежде чем что-то поменять в сечении трубы, прежде чем начать «вертеть вентиль», необходимо разобраться с этим функционированием. С моей точки зрения, явно необходим переходный период, который позволил бы нам разобраться в том, каким образом нам сделать финансирование прозрачным, пусть даже оно будет таким же, как и в 2012 году.

Теперь поговорим про отбор. Прозрачность отбора школ для предоставления или лишения статуса – это хорошая идея. Я обеими руками за! Благо, эта проблема кажется не очень сложной с технической точки зрения, поскольку при любом вменяемо составленном методе рейтингования все приличные школы все равно окажутся сверху. Во всяком случае, там, скорее всего, будет двугорбое распределение. Мы это видим на уже составленных рейтингах. Если только какой-то враг народа не проберется в эту комнату и не попытается составить какой-то особенно извращенный рейтинг.

Реплика из зала: Проберется-проберется…

Андрей Летаров: В школе «Интеллектуал», где я имею честь вести спецкурс в качестве внештатного преподавателя, есть одна проблема: там эффективность воспитательной работы много лет равна нулю, поскольку мы никак не можем достичь исходных отрицательных показателей — у нас нет детей, стоящих на учете в милиции.  Их нет и не было, поэтому показать положительную динамику мы просто не можем. Таким образом, если потом не устраивать соревнования за этот рейтинг и не пытаться на основе этих критериев, индикаторных показателей выяснить, а кто же из этих крутых круче остальных, и поставить какие-то отсекающие барьеры, а спокойно работать, то всё будет просто и решаемо. Я должен здесь также отметить, что любой цифровой индикаторный показатель качества образования, уровня образования, эффективности научной работы и всего остального на самом деле и как правило не является целью всего этого процесса, а лишь удобным для измерения побочным эффектом.

Я должен здесь также отметить, что любой цифровой индикаторный показатель качества образования, уровня образования, эффективности научной работы и всего остального на самом деле и как правило не является целью всего этого процесса, а лишь удобным для измерения побочным эффектом.

Поскольку люди – существа разумные, когда им начинают навязывать конкурс, называемый «индикаторный показатель», эти люди обычно находят способ, чтобы обмануть контроль, или пытаются сделать что-то похуже.

А вот что касается прозрачности отбора детей в школы на государственном уровне, то тут я выскажусь резко против этой идеи, поскольку мы говорим об уникальности таких образовательных учреждений, в которых собираются достаточно профессиональные команды. Я честно скажу, что я сам принимал участие в отборе детей в школы, в том числе в летнюю экологическую школу, которая много лет существует в Москве; это скорее искусство, чем наука, по крайней мере – на данном этапе развития социума.

Адекватность данного процесса во многом обеспечивается лучше, чем другими механизмами, обратной связью: нам же этих детей потом учить, а потом от качества этого обучения будет зависеть и позиция в рейтинге, из-за которого можно потерять статус, финансирование и всё, что угодно. В любом случае, это будет работать лучше, чем какой бы то ни было «одареметр», психологический тест или протонно-эмиссионная томография, либо же единая система отбора. Поэтому я за прозрачные критерии статусов школ, но я против прозрачных критериев отбора детей во все школы сразу.

Мы с коллегами подготовили наглядную конкретизацию наших взглядов на эту тему и с удовольствием вам передадим этот документ. У нас есть копии, которые можно раздать всем желающим. (Передает копии И. Реморенко и И. Фрумину).

Борис Долгин: Спасибо большое. Я признаться не совсем понял логику – там, где речь шла о массовой школе, что уход учителей в хорошие школы никак не скажется на простых школах. Ведь всегда, когда куда что-то прибывает, это забирается откуда-то еще. Все школы – это сообщающиеся сосуды. Если лучшие учителя куда-то приходят, то они, наверное, откуда-то уходят. Если где-то собираются дети с повышенной мотивацией, то где-то остаются дети с нормальной или меньшей мотивацией.

Александр Ковальджи: Я отвечу. Вы знаете, я специально думал именно над этим вопросом. Я перебирал в памяти всех учителей нашего лицея и думал, сможет ли кто-нибудь из них работать в обычной школе в тех условиях, которые сейчас есть? Возможно, мы избалованы, или у нас какая-то другая «психическая организация», но многие из них просто не смогли бы там работать.

Учителя в обычной школе гораздо больше имеют педагогических навыков того, как работать с детьми, которые не хотят учиться; они знают, как объяснить материал тому, кто не хочет ничего знать или понимать; тому, кто разуверился в своих силах, чье поведение не соответствует общественным нормам.

Мы совершенно не умеем работать с такими детьми. Если сейчас нас «распылить» по обычным школам, то или от нас будет очень мало толку, или мы просто уйдем. Я специально изучал, как устроены школы в Южной Корее и в Китае: там работают много учителей вообще без педагогического образования. Когда дети мотивированы, когда они способные – это совершенно другой способ общения с ними, и совершенно другие педагогические проблемы возникают в этом случае. Поэтому это просто разные контингенты учителей.

Наверное, есть какие-то переходные формы, когда учитель может работать в любой школе. Но, учителей, которые могли бы работать как с детьми с задержками развития, так и с детьми с выдающимися способностями, я думаю, всего несколько человек во всей стране.

Опять же – контингент детей… Есть такое понятие «зона ближайшего развития». Если какой-то ученик опережает своих сверстников ненамного, да, тогда возникает конкуренция между детьми, тогда понятно, что его можно догнать, но если какой-то ученик решает задачи, извините, лучше учителя, который этот предмет преподает, то все, тогда конкуренции не возникает, и нет никакой возможности другим ученикам догнать его. Тогда дети начинают конкурировать в другом – в силе, хитрости, ловкости.

Андрей Летаров: Я еще хотел добавить, что продвинутые школы привлекают преподавателей спецкурсов – вроде меня, например, практических ученых, – и, разумеется, эта возможность будет потеряна для среднего образования, если эта опция будет утрачена.

Борис Долгин: Спасибо. Исак Давидович, Вам слово.

Исак Фрумин: Откровенно говоря, я сейчас сильно расстроился, когда услышал это трогательное, без иронии, признание в том, что никаких специальных педагогических навыков в этих школах не требуется, что дети там и так учатся.

Александр Ковальджи: Они другие педагогические навыки!

Исак Фрумин: Было сказано, что никаких навыков формирования мотивации в таких школах не требуется. Это было сказано, коллеги, вы все это слышали. Это трогательно и, наверное, должны быть и такие школы. Но я еще раз повторю, что для детей по-настоящему одаренных, с выдающимися способностями, конечно же, нужны действительно специфические педагогические навыки. Мои друзья, работавшие в СУНЦ еще при Колмогорове и Новосибирской ФМШ рассказывали мне, какие там нужны особые педагогические навыки. Мы в Летней школе тоже были очень этим озадачены. Это особые дети.

Скажу вам откровенно, что я, поработав как с одаренными, так и с обычными детьми, с особым уважением отношусь к тем, кто помогает детям преодолеть ограничения их социального и культурного капитала. Мы сейчас готовим статью про то, каким образом в Советском Союзе появились спецшколы. Здесь было точно сказано, что они появились по инициативе населения. Определенная часть населения, причем понятно, какая именно, хотела, чтобы их дети учились отдельно от кухаркиных детей. И мы продолжаем иметь дело с этой ситуацией.

Это некоторая естественная ситуация, но я бы хотел, чтобы мы думали о тех детях, которым в детстве не довелось прочитать правильные книжки, и кто не смог к восьмому классу дорасти до такого уровня, чтобы пройти отбор. И в этом смысле, что я хотел бы сказал и чем бы хотел свой комментарий завершить: первое – безусловно, стране нужна система работы с одаренными детьми, которая базируется не только и даже не столько на этих специализированных школах, но на дополнительных формах вариативного образования, в том числе и раннего.

Второе – безусловно, наша старшая школа, убивающая и у учителей, и у детей интерес к обучению, нуждается в как можно более быстром движении к модели профильной школы, против чего, как я знаю, выступают многие из присутствующих коллег. Других же инструментов формирования я не знаю.

Еще раз повторю, что таланты огромной части наших детей потеряны просто потому, что школа не смогла обеспечить их мотивацию. Понимаете, дорогие друзья, при огромном уважении к тому, что вы делаете, я как представитель того же слоя, ведь мой сын тоже закончил спецшколу: каждый хочет для своего ребенка каких-то особых условий… Но когда я слышу от директора очень хорошей московской школы, что у них такая высокая мотивация к учебе, потому что они каждый год отчисляют 10% учеников, у них есть внутренний рейтинг… Но, с моей точки зрения, это не та педагогическая модель, которая для широкого круга школ может работать, только для 1-2 процентов.

Но, с моей точки зрения, это не та педагогическая модель, которая для широкого круга школ может работать, только для 1-2 процентов.

Поэтому я хотел бы задать вопрос Вам, сторонникам, защитникам: о каком круге школ мы говорим? Об одном, двух, трех процентах школ? Или об этих 50 процентах гимназий и лицеев, которые существуют в некоторых регионах?

Александр Ковальджи: Я хочу ответить. Вы знаете, меня постоянно привлекают окружные методисты, чтобы я читал лекции учителям, которые хотят вести кружки, чтобы я дал им материал, научил, как интересно работать с детьми. Они очень благодарны, после окончания этих курсов мы с ними потом переписываемся и т.д. Вот и сейчас я поеду в подмосковную школу, чтобы я научил, как вести кружки, вечерную школу… Поэтому говорить, что я даром ем свой хлеб и занимаюсь только одаренными детьми и получаю от этого удовольствие, – это некоторый перегиб. Я, например, много лет вел адекватное тестирование для всех желающих — подчеркиваю, бесплатно. Любой школьник Москвы мог приехать ко мне и проверить свои знания. Я ему давал полную картину его пробелов и давал рекомендации, как с этим бороться. Не надо всё так буквально понимать, что мол академик должен пахать землю или подметь подъезды…

Борис Долгин: Тезис понятен. Спасибо. Сейчас слово Сергею Бебчуку, дальше будет очень короткая моя реплика, и мы дадим возможность выступить остальным участникам.

Сергей Бебчук: Мне кажется, что проблемы гораздо шире, чем те, которые мы обсуждаем. Именно они и влияют на наше взаимонепонимание. Существует более серьезная социальная проблема, она важнее, чем проблема образовательная. Проблемы нечестного зарабатывания денег, способа получения статуса, например. Нечестность в обществе естественно порождает нечестные лицеи, гимназии и много всего разного-неприятного. Мне кажется, что это не должно быть причиной, по которой нельзя нормально было бы организовать работу честных людей. Это, мне кажется, с одной стороны задача наша, школ, и в меньшей степени – это задача Министерства.

Я хочу привести такой, на мой взгляд, ужасающий пример: в Москве, среди директоров трехсот худших школ, 80% – заслуженные учителя. 300 худших школ Москвы – и 80 процентов их директоров – заслуженные учителя. Это давало Министерство, это давало по блату, они ничего не боялись, им не надо было развиваться, и поэтому они – худшие. Отсюда дальше – уровень школы со всеми вытекающими последствиями. Лично я за честность на любом уровне. Предельную честность… И к нам в школу приходят дети, поступают – и мы до последнего мига не знаем, мальчик это или девочка, из какого класса, какая фамилия.

Лично я за честность на любом уровне. Предельную честность… И к нам в школу приходят дети, поступают – и мы до последнего мига не знаем, мальчик это или девочка, из какого класса, какая фамилия.

У нас были неприятные ситуации, когда мы отказали внучке любимой подружки Кезиной и всякие другие вещи. Но мы выжили, значит, мы умеем выживать и объяснять, почему не нужно поступать в учебные заведения по блату.

Мне кажется, что хорошие школы больше всех заинтересованы в том, чтобы не было школ, которые нечестно называются лицеями или гимназиями, нечестно получают этот статус. Я хочу сказать, что мы готовы сотрудничать с Министерством для того, чтобы обдумывать какие-то честные процедуры, открытые процедуры, которые заранее объявлены. Только все должны понимать, что на все вызовы нечестные люди дают формальные ответы.

Борис Долгин: Мне кажется, что очень важно зафиксировать заинтересованность самих школ во внятном делении на чистых и нечистых. Важно зафиксировать и то, что важно не только заботиться о школах для одаренных детей, но мы и не рассматриваем это наше обсуждение как последнее, посвященное этим проблемам. Мы рассматриваем его как первое, которое посвящено именно школам для одаренных детей.

Окончание следует.

http://polit.ru/article/2013/01/20/schools_of_the_future2/

Школы для одаренных детей. Часть 1 Как не навредить обучению одаренных детей. Начало разговора

18 января 2013, 14:18

26 декабря 2012 года в «Полит.ру» состоялась дискуссия «Закон об образовании в РФ. Школы для одаренных детей». Обсуждение было посвящено настоящему и будущему школ для детей, которые могут и хотят учиться на продвинутом уровне. В дебатах приняли участие представители научно-образовательного сообщества, имеющие разные взгляды на ситуацию со спецшколами.

Борис Долгин: Добрый вечер, уважаемые коллеги! Для начала поговорим о том, что мы сейчас пытаемся сделать. Достаточно очевидно, что сейчас бурно развернулись дискуссии вокруг ситуации со школами для так называемых «одаренных детей». Тема эта достаточно болезненная для всех, кто когда-либо имел к этому отношение. Некоторым толчком стало принятие «Закона об образовании в РФ». Закон может быть скорректирован, так как всё что угодно может быть изменено.

Я вижу задачу этой дискуссии в том, чтобы попробовать разобраться в смысле происходящего: в том, из какой логики мы пытаемся исходить при решении этой проблемы, проблемы выделения или невыделения; в какой форме или каким образом необходимо осуществлять работу с одаренными детьми, как ей не повредить, а помочь; каким образом при этом не повредить, а помочь остальным школам; можно ли достичь какого-то взаимопонимания по данным вопросам, так как точки зрения очень разные, и, я думаю, в той или иной степени, они останутся разными.

Мне кажется, что некоторого спокойного разговора, спокойного диалога на эту тему не хватает. Есть регламентная просьба к первому кругу выступающих: держаться примерно 5 минут, далее у нас будет дискуссия, где можно будет еще высказаться, вернуться к каким-то вопросам. Просьба также исходить из того, что здесь нет ни одного врага России, ни одного врага образования, ни одного врага обучения одаренных детей. Исходите из того, что здесь есть люди, которые могут на это смотреть по-разному, иметь разные представления. Наша задача не в том, чтобы кто-то кого-то «убил», побил, опроверг, а в том, чтобы понять друг друга и прийти к каким-то взаимоприемлемым позициям. Как эти позиции будут дальше реализоваться – это уже вопрос второй.

Я бы хотел, чтобы наш разговор начал Александр Ковальджи, заместитель директора по науке «Второй школы» – одной из тех школ, которые имеют, я бы сказал, устойчивую репутацию сильных школ – математических и других, где учатся одаренные дети.

Александр Ковальджи: Спасибо большое. У нас очень важное собрание, поскольку мы крайне редко таким составом встречаемся: руководители и специалисты, кто занимается такими школьниками. Я думал о том, что в этой теме является самым важным. Наверное, самое главное – это попытаться найти общую платформу, а дальше смотреть, как мы на нее встали, и куда мы с нее пойдем.

Самая ближайшая общая платформа – это принятая Концепция по работе с одаренной, талантливой молодежью, и, соответственно, комплекс мер к данной концепции. Там было сказано, что очень важны традиции, которые были созданы еще в Советском Союзе и в России, в частности; что у нас есть очень сильные школы, которые абсолютно уникальны, и в других странах таких школ нет. Это опыт очень положительный, его надо брать с собой в будущее и развивать.

К сожалению, дальнейшая дискуссия по вопросам работы с талантливой молодежью пошла в другом русле, она пошла в русле разговоров о расходах на образование, унификации, ликвидации различных типов школ. Однако, с точки зрения науки, чем разнообразнее система, тем она эффективнее; чем она однообразнее, тем ниже ее эффективность, как одноклеточного существа.

Однако, с точки зрения науки, чем разнообразнее система, тем она эффективнее; чем она однообразнее, тем ниже ее эффективность, как одноклеточного существа.

Поэтому осталась одна маленькая лазейка в Законе об образовании – это так называемые «нетиповые учебные заведения», и в это понятие надо как-то вписаться, потому что  надо понять, как именно развиваются дети, что им нужно для развития.

В первую очередь им необходимо образование, которое дает массовая школа. Если ребенок проявил какие-то способности, его замечает учитель и начинает давать дополнительные задания. Если этого оказывается недостаточно, учитель рекомендует ученику ходить на дополнительные занятия, кружки. Может оказаться, что и этого будет недостаточно. И вот тогда возникает необходимость в специализированных школах, то есть в таких школах, которые могут собрать детей со способностями, явно превышающими средние, и которые создают совершенно необходимую среду, где есть такие же дети, которые интересуются этими же предметами и могут очень эффективно друг с другом общаться. В этих школах также собраны учителя, которые имеют опыт работы с такими быстро растущими детьми. В этом смысле, специализированные школы, создаваемые для детей с особыми образовательными потребностями повышенного уровня, совершенно необходимы. Мне очень жаль, что такие школы не вошли как своего рода ключевое звено в развитие нашего будущего образования.

Это тем более грустно, что в мире сейчас происходит процесс прямо противоположный. В Сингапуре, в Китае создаются супершколы для одаренных детей. В Англии сейчас реализуется программа создания подобных школ по типу наших физматшкол, которые зародились у нас в 80-х годах. Нам же сейчас остается бороться за то, чтобы не потерять наши наработки. К сожалению, данная угроза вполне реальна: сейчас идет массовое укрупнение школ, где мы можем запросто раствориться; сейчас идет подушевое финансирование, где мы вынуждены думать, как нам заработать. В общем, много возникает проблем, с которыми нам приходится бороться.

Если раньше, к примеру, у нас была бесплатная вечерняя математическая школа, где занимается сейчас 500 детей, теперь мы будем вынуждены ее сделать платной. Стоит задуматься, насколько это будет лучше для этих детей, насколько это более социально справедливо. Я очень надеюсь, что руководители образования все же подумают над тем, как нам сохранить все те наработки, учительские коллективы, которые могут давать высокие результаты.

Относительно общего образования – как я понял, логика была такая: в 1990-е годы наплодили всяких лицеев и гимназий, а эффективно работают из них, дай Бог, 10 процентов, а все остальные – это какие-то элитные формы, которые дают какое-то непонятное образование. На мой взгляд, ответ очень прост: необходимо проводить серьезную процедуру общественно-государственной аттестации и время от времени наводить порядок. Проблема не в самих лицеях и гимназиях, а в способе их формирования.

Далее была логика такая: такие учебные заведения себя не оправдали. Руководство образования надеялось, что лицеи и гимназии станут локомотивами, но ничего такого не произошло. Мне кажется, что логики в этом умозаключении нет. Конечно же, лицеи и гимназии дали очень много высоких результатов, из них вышли очень крупные ученые и деятели науки, культуры – это известный факт. Массовая школа, прежде всего, нуждается в кадрах. Пока мы не решим кадровую проблему, никакие организационные мероприятия, а именно: изменение структуры, изменение экономических отношений, повышение конкуренции школ – не помогут. Все это факторы второстепенные.

Хорошее компьютерное оснащение с выходом в интернет – это тоже замечательная вещь, но это лишь приложение к главному, а главное – это кадровая проблема.  Профессия учителя имеет очень низкий социальный статус, она не престижна, талантливая молодежь туда не идет. Те, кто отучились  шесть лет в институте, идут куда угодно, только не в школы. Поэтому пока у нас не будет серьезного отношения к учителю, ожидать хороших результатов в школе не приходится. Я призываю думать в этом направлении.

С другой стороны, высокие чиновники мне возражают, что если сейчас поднять ставку учителям, лучше они от этого работать не станут. Я с этим согласен, но дело в том, что нужно создать привлекательность учительской профессии. Пока мы этого не сделаем, в следующем поколении ничего не изменится. Могу добавить последнюю мысль о том, что укрупнение школ – очень опасно.

Этот процесс я бы описал тремя известными афоризмами:

  1. Не навреди;
  2. Благими намерениями вымощена дорога в ад и
  3. Хотели как лучше, а получилось как всегда.

Международный опыт, в частности, опыт Америки, показывает, что они 20 лет занимались укрупнением школ, а последние пять лет у них идет обратный процесс – разукрупнение. Они пришли к выводу о том, что в основной своей массе эти комплексы неэффективны. Есть ровно одна крупная школа, которая находится на высоком уровне. Все остальные школы превращают в меньшие комплексы, где могут обучаться не более пятисот человек. Мне бы хотелось, чтобы мы очень тщательно проанализировали этот опыт и, чтобы мы не повторяли чужих ошибок. Пока всё.

Борис Долгин: Я хочу очень кратко попробовать резюмировать то, что я понял и то, чего не понял.

Первая проблема – это то, что мы, вопреки ожиданиям, стали опираться на опытработы школ для одаренных детей, однако в следующем виде: такие школы не выделены в «Законе об образовании», есть кадровая проблема, есть вопрос укрупнения. Хотя надо сказать, что один из аргументов в пользу укрупнения – это то, что руководители сильных школ смогут экстраполировать свой опыт на более крупные учебные заведения. Я эту проблему понимаю.

Есть также проблема статуса учителей. Это отдельная, сложная проблема, которая сейчас находится несколько в стороне от того, что мы обсуждаем здесь, хотя я надеюсь, что обсуждение этого вопроса поможет нам разобраться и в остальном. Далее выступает Игорь Реморенко, заместитель министра образования и науки.

Игорь Реморенко: Спасибо большое. С того момента, как заговорили про педагогическое образование, я был согласен и могу подписаться под всем, что говорилось. Но все-таки поговорим про Закон и о проблеме образования талантливых, одаренных ребят. Первое, что необходимо здесь подчеркнуть, – это то, что, как в пока еще действующей редакции «Закона об образовании», так и в его новой редакции вообще нет слов «лицей, гимназия, спецшкола». Этого никогда исторически не было.

Когда говорят, что в прошлом Законе это было, а теперь приняли новый Закон, где не стало этих терминов, – это не так. Что же произошло? Что именно Закон изменил? Дело в том, что первый «Закон об образовании», принятый в России в 1992-м году, вводил следующую правовую конструкцию:  школы могут быть разными, не просто единая советская школа, а разные школы, на каждую из которых, как министерство, так и правительство должны утвердить отдельное положение. Возникает лицей – для него необходимо отдельное положение, для гимназий – свое отдельное положение, то же и для кадетской школы или для школы с первоначальной летной подготовкой, для центра образования или для вечерней школы. Вот такое большое число всяких постановлений, регламентов, документов и так далее.

Однако так сложилось, что более чем за 20 лет существования Закона около двух третей необходимых документов так и не было утверждено – просто договориться не смогли. Доходило до смешного: спорили о том, какого цвета должны быть лампасы у кадетов нахимовских училищ.

Доходило до смешного: спорили о том, какого цвета должны быть лампасы у кадетов нахимовских училищ.

Я уже не говорю про гимназии – там само собой подразумевалось, что гимназии имеют более гуманитарный уклон, а лицеи — это более технические, научные учреждения. Хотя, с другой стороны, были и гуманитарные лицеи: я недавно был в Ижевском гуманитарном лицее.

Поэтому договориться о том, как должно выглядеть это типовое положение об учебном учреждении, было невозможно. А последнее время это стало еще более нереально, так как образовательные программы стали перемешиваться, стали возникать программы внутри обычных школ, предназначенные для обучения детей с ограниченными возможностями здоровья; в некоторых школах возникали программы как для талантливых ребят, так и для ребят, обучающихся по обычным базовым программам.

В общем, возникло самое разнообразное поле, самые разнообразные программы. И тогда в 1998 году было предложено на коллегии Министерства культуры (так как все это сильно затронуло и учреждения культуры: они решили, что они никогда не смогут выработать единого положения по существующим консерваториям) не загонять в жесткое правовое поле каждую клеточку, каждый тип образовательного учреждения, понимая, что каждое учреждение уникально, там существуют разные программы, которые будут перемешиваться и возникать, и не столько в зависимости от каких-то случайных вещей, но в зависимости от конкретных потребностей обучающихся там детей, их интересов и желаний.

Тогда в Законе появилось следующее – было предложено зафиксировать типыобразовательных учреждений, например: дошкольные, общеобразовательные, профессиональные, а внутри этих типов можно распознавать разные учебные заведения и по-разному их называть. Это может быть гуманитарный лицей, негуманитарный лицей и так далее.

Было предложено создать документы, которые будут описывать, например, порядок организации общеобразовательных программ – не учреждений с жестко прописанными нормами о том, как этому учреждению нужно функционировать, а программ. Например, если в конкретном заведении реализуется школьная программа, то надо указать, что конкретно должно там выполняться.

Эти документы должны последовать после принятия Закона, они будут разрабатываться до сентября 2013 года. Там как раз и может быть написано, что если общеобразовательная школа работает с одаренными ребятами, то в этом случае в ее программе могут быть какие-то особенности, которые будут в таком документе прописаны, а по ним мы сможет принимать предложения, обсуждать и проводить круглые столы. Вот, собственно, как изменилась правовая конструкция.

Она два года обсуждалась, предлагалось не загонять каждое учреждение в рамки и не решать, что ему делать на уровне правительства, чтобы не было, как в свое время говорил Муссолини: «Я точно знаю, на какой странице во вторник в каждой школе будет открыт учебник!». Давайте не будем загонять в рамки каждую школу: ведь у всех школ есть разные традиции, особенности, в том числе, желание сделать программу более адаптированной интересам детей. Давайте дадим возможность школе набирать разные образовательные программы – при этом на федеральном уровне мы будем организовывать различные особенности реализации таких образовательных программ.

Именно поэтому в законопроекте впервые появилась Статья 82: «Получение образования лицами, имеющими выдающиеся способности». Данная статья зафиксировала, что могут создаваться такие образовательные учреждения, где есть специальное обучение для таких ребят и где может быть особый порядок комплектования. Мягко говоря, не тот стандартный набор с микрорайона, который есть у каждой обычной школы, так как она, в первую очередь, должна взять ребят, проживающих близко. Это впервые появилось в Законе, ранее этого не было.

Можно отдельно еще и экономические сюжеты обсуждать: подушевое финансирование, вопросы экономики, но мы их никогда с вопросами специфики образовательных программ не связывали, за исключением того момента, что образовательные программы для талантливых ребят стоят дороже. Тут и спорить не о чем. Это всё, что я хотел сказать.

Борис Долгин: Я позволю себе уточнить: правильно ли я понял, что подушевое финансирование не предполагает универсальности и не зависит от типа образовательной программы?

Игорь Реморенко: Я поясню, откуда это возникло. Это возникло в 1993 году по инициативе вице-премьера Олега Сысуева. Его идея состояла в том, чтобы изменить сложившуюся на тот момент ситуацию. Все бюджетные учреждения финансировались раньше таким образом: приходит руководитель школы в районное управление образования и просит побольше ставок, объясняя это тем, что у него достаточно детей, и ему нужно больше учителей. Руководители буквально ходили и «выбивали». Как сходишь, как договоришься, так и будет. Это повелось еще с советского времени. Один хорошо договорился – ему больше денег дали, другой плохо – ему меньше.

Эта ситуация не устраивала никого в 90-х годах. Тогда начали искать какой-то другой принцип, чтобы было более или менее прозрачное финансирование. Кстати, здесь еще и перевод плохой латинского термина per capita, это не подушевое финансирование, а, как в других странах, это финансирование, ориентированное на человека. Таким образом, идея была в том, что тот объем денег, который получает учреждение, связать с объемом людей, который туда приходит, и который получает там – в данном случае, образование.

Конечно, здесь существует ряд оговорок, что если такую школу посещают ребята с ограниченными возможностями здоровья, то наполняемость такой школы должна быть маленькая; учитель при этом чаще с ними должен взаимодействовать. Здесь возникает соответствующий коэффициент. Принцип такой же, как всегда было при обучении иностранному языку, когда ребята делились на группы.

Это такое нормативное финансирование, когда норматив «привязан» к ребенку, когда оно зависит чуть ли не полностью от того, сколько пришло обучаться ребят. Тем не менее, есть еще ряд коэффициентов, которые в связи с особенностями ребят, с особенностями образовательных программ, могут быть использованы при этом делении общего бюджета, именно с целью избежать ситуации непрозрачных договоренностей между руководителем учреждения и его начальником.

Борис Долгин: Это какие-то специальные коэффициенты для детей с ограниченными возможностями или, например, для детей с «повышенными потребностями»? Где зафиксированы эти коэффициенты? Это будут подзаконные акты или что-то иное?

Игорь Реморенко: Есть такой документ, который называется: «Методика нормативного подушевого финансирования». Эту методику по закону рекомендует регионам министерство. Но сколько что стоит, конкретное финансовое наполнение – это уже полномочия регионов, муниципалитетов, которые эти расчеты ведут, что, конечно, зависит от уровня жизни в регионе, и так далее.

Борис Долгин: Спасибо большое. Я попробую и здесь зафиксировать некоторые моменты, которые мне показались довольно важными.

Первое: отсутствие в законодательстве специфического статуса еще до принятия нового Закона. Второе: ориентация на то, чтобы не предугадывать все возможные формы организации, а работать с типами программ. Далее очень важный момент: вынос на уровни регионов некоторых вопросов, связанных, в том числе, и с финансированием, с финансовым наполнением этих программ.

Следующий, кому я хотел бы дать слово, – это Андрей Летаров. Он, с одной стороны, имеет опыт работы с одаренными детьми, с другой стороны, работает в Институте микробиологии РАН, соответственно, сталкивается с последствиями обучения людей по разным программам.

Андрей Летаров: Благодарю вас. Уважаемые коллеги, в принципе, как ученый я должен был бы начать со своих непосредственных ощущений от работы с людьми, которые пришли в науку, будучи обученными по разным программам. Однако я предпочту пропустить пока этот пункт; если потом возникнут вопросы, я готов сделать пояснения и по этому поводу, и остановиться на том моменте, который только что упомянул Игорь Михайлович, и с чем я абсолютно согласен: образовательные учреждения, о которых мы сегодня говорим, то есть школы, которые специализируются на работе с одаренными (хотя я не очень люблю это слово, иногда мы называем их «мотивированными») детьми, имеющими увеличенные образовательные потребности, – это по-своему уникальные учреждения, каждое со своим лицом.

И получилось это из-за того, что система в таких учреждениях возникла, в сущности, эволюционным путем, как некая инициатива энтузиастов, которые захотели построить такие учреждения и были поддержаны в свое время государством. На мой взгляд, это совершенно уникальное явление, когда наше государство сотрудничало с населением, и это сотрудничество развивалось продуктивно. Таким образом, получился такой народный проект по инициативе гражданского общества, хотя никто никогда не называл эти школы такими словами.

Тезис, который я хотел произнести, заключается в том, что, с моей точки зрения, существует некоторый сектор таких школ, я назову их «хорошими школами», работающими с одаренными детьми, здесь стоит отмежеваться от тех школ, о которых говорил Александр Кириллович. Я не буду повторяться по этому поводу.

Этот сектор образования реально существует, живет, и, с моей точки зрения, он работает очень эффективно и находится в цветущем состоянии. Поэтому, поскольку это сложная эволюционно созданная система, которая, к тому же, работает очень хорошо, попытка ее реформировать абсолютно контрпродуктивна и нарушает важный принцип техники «не надо чинить то, что работает». Особенно, если мы плохо понимаем, как это устроено. Никто из нас не понимает, как устроена вся эта система в целом: каждое учреждение уникально, а опыт неповторим.

Я понимаю, что невозможно сохранить для этих школ старый закон, а для всех остальных ввести новый – это абсурд; поэтому нам надо было бы подумать о том, каким образом мы можем организовать нормативную базу так, чтобы функционирование этих школ было продолжено по внутренним процедурам, чтобы внутри школ ничего не менялось, и далее, чтобы это развитие происходило естественным эволюционным путем на благо всего нашего общества и детей, которые там учатся.

Я хотел бы отметить, что я сам был школьником, который в 12 лет понял, что станет микробиологом. Я был здорово увлечен этой наукой и испытывал сильнейший дискомфорт от того, что я не мог получить курсов разных наук, которые загрузили бы мой мозг по полной программе. У меня не было соответствующей среды.

Я хотел бы отметить, что я сам был школьником, который в 12 лет понял, что станет микробиологом. Я был здорово увлечен этой наукой и испытывал сильнейший дискомфорт от того, что я не мог получить курсов разных наук, которые загрузили бы мой мозг по полной программе. У меня не было соответствующей среды.

В конечном итоге, я был очень счастлив, когда проблему удалось решить. Это был очень важный опыт в моей жизни, определивший мою дальнейшую научную траекторию. С моей точки зрения, в реальности такое образование – это не услуги населению, а производство. Это производство образованных людей, которое требует технологии, даже в том случае, если в разных учреждениях такие технологии различаются.

Так вот, технология обучения одаренных, мотивированных детей действительно более дорогая в расчете на душу. Причин этому много, мы подробно описывали их в нашей статье, которую вы можете найти на сайте журнала «Эксперт». Я могу, если вы хотите, потом остановиться на этом подробнее. Тем не менее, с нашей точки зрения, существование таких школ, куда по конкурсу можно пройти и получить необходимое образование, – это проявление социальной справедливости. Если бы этого не было, то, в принципе, дети богатых родителей за деньги могли бы получить такую возможность.

Теоретически я могу себе представить, что мы, собравшиеся здесь преподаватели, могли бы организовать одну школу в Москве, где будет жесткий отбор на входе, но при этом будет большая плата за обучение. Все мы будем счастливы, будем получать хорошую зарплату, будем учить очень умных детей только богатых родителей. Но для тех, кому Бог не дал богатых родителей, это будет просто трагедия: это несправедливо, это жестоко.

Мое понимание социальной справедливости сводится к тому, что вместо арифметического равенства должно быть равенство возможностей, когда за счет усердия, способностей, прилежания и прочих позитивных качеств можно будет превозмочь последствия недостатка денег у родителей. В этой связи я еще раз призываю не чинить то, что работает, и подумать, каким образом в условиях нового закона можно было бы работать.

Мое понимание социальной справедливости сводится к тому, что вместо арифметического равенства должно быть равенство возможностей, когда за счет усердия, способностей, прилежания и прочих позитивных качеств можно будет превозмочь последствия недостатка денег у родителей. В этой связи я еще раз призываю не чинить то, что работает, и подумать, каким образом в условиях нового закона можно было бы работать.

Данный Закон, на самом деле, ничего не запрещает: я внимательно почитал его текст. Закон не противоречит сложившейся практике работы школ. Но, как мы знаем на опыте, к сожалению, на горьком, в нашем отечестве очень сложно получить даже то, что нам формально положено по закону, а уж то, что теоретически не запрещено, получить почти невозможно. Школы не могут прекратить свое функционирование ни на один день. Поэтому, мне кажется, нам необходимы очень оперативные меры по созданию нормативной базы, которая обеспечивала бы «непочинку» того, что работает. Спасибо большое!

Борис Долгин: Спасибо. Здесь тезисы были довольно четко проговорены, и нет смысла их резюмировать. Однако я бы все-таки отметил, что школьная среда, школьное образование – это такой же познаваемый объект, как бактерии и вирусы, и вряд ли стоит отрицать возможность существования науки об этом. Исходя из этого, нельзя говорить, что эта система является тем, что мы не может понять, – или не можем изучить, как это работает. Наверное, задача тех, кто это исследует, – все-таки понять, как именно это работает. Это проблема, которая есть в любой предметной области.

Далее выступит Исак Давидович Фрумин. Это один из тех людей, кто пытается понять, как это работает, и в то же время имеет опыт работы с одаренными детьми. Исак Давидович – научный руководитель Института развития образования в Высшей школе экономики.

Исак Фрумин: Спасибо большое. Я хотел бы две с половиной минуты уделить вопросу создания одной из лучших программ (и это не мои слова, не моя оценка), Красноярской летней школы, ей уже 30 лет. Это уникальное негосударственное учреждение, существовавшее еще при советской власти. Кроме того, в течение 13 лет я работал директором одной из таких особых школ, а именно в гимназии №1 города Красноярска. С этой позиции я подписываюсь подо всем, что сказали и Александр Кириллович, и Андрей Викторович.

Вот, пожалуй, мой первый тезис, и потом, я повторю его: Ради Бога! Не трогайте то, что работает! Это закон работы со сложными социальными системами.

Я немного взбудоражен, потому что мне сегодня позвонила учительница из этой школы, где я уже 12 лет не являюсь директором. Она рассказала мне историю, которая меня зацепила. У нас там было отдельное здание начальной школы. 12 лет назад мы построили там специальную площадку в коридоре, где дети могли бы лазить. Мне очень долго удавалось отбивать нападки господина Онищенко о том, что раз есть большой коридор, то он создан не случайно, и никакие «висюльки» не должны его перегораживать. Но, по словам преподавательницы, несколько дней назад эта многолетняя битва закончилась нашим поражением, и нам было сказано: «В других же школах нет – убирайте!».

Я помню, когда меня назначили, это было романтическое время, и у школы был номер. Мы собрались с друзьями, и я сказал: «Какого черта у школы должен быть номер? Школы должны быть разные!». И мы дали школе название. Тогда еще была жива коммунистическая партия, они долго меня воспитывали, как одного из своих слабых сынов. Мне было прямо сказано: «Все должны быть одинаковыми!». С этой точки зрения, огромной ценностью образования являются уникальные, необычные школы. Если они хорошо работают, то их трогать не надо.

С этой точки зрения, огромной ценностью образования являются уникальные, необычные школы. Если они хорошо работают, то их трогать не надо.

Перед началом мы с Игорем обсуждали, что, с одной стороны, Закон не требует немедленно закрыть все лицеи и гимназии, но, зная нашу высокую исполнительскую дисциплину в деле уравнивания, подравнивания и выморачивания всего яркого, я боюсь, что это произойдет.

Не знаю, какая должна быть норма. Возможно, министерству стоит устроить конкурс на самую разнообразную систему. Но, к сожалению, у наших региональных и муниципальных управленцев зачастую нет чувства ценности уникального образовательного учреждения. Мне рассказывал мой покойный друг Александр Владимирович Тубельский, директор обычной московской школы № 734 не для одаренных детей: когда к нему приехала Любовь Петровна Кезина, бывшая на тот момент директором Департамента образования, она прошла по школе. Эта школа была «ненормальная» – там было самоуправление, самоопределение. За этой дамой шла вереница других дам, которые очень любили всё выравнивать и подравнивать, и они ей говорили: «Любовь Петровна, закрыть немедленно!». А у Любови Петровны было то самое чувство, которое часто отсутствует в наших чиновниках, она построила всех этих дам и царственно им заявила: «Приказываю Тубельского любить!». К сожалению, нам очень сильно не хватает уважения к уникальным школам.

Но, дорогие друзья, теперь мы посмотрим на то, с чего Александр Кириллович начал. Недавно был проведен рейтинг специализированных школ в разных регионах. У нас есть регионы, в которых лицеи и гимназии составляют до половины общих учебных заведений: сорок с лишним процентов от общего числа школ. Это что? Это уникальные школы? Нет, это просто специальные места, где чуть-чуть сложнее программы, больше денег, и которые выбили себе возможность отбирать детей, выбраковывать, селектировать их.

Я хочу подчеркнуть, что я против того, чтобы кто-то сократил это число до десяти процентов. Надо очень аккуратно с этой системой работать. Но вопрос на среднесрочную перспективу: что делать с этим обилием лицеев и гимназий, имеющих, кстати говоря, до сих пор повышенные нормативы финансирования во многих регионах?

Но вопрос на среднесрочную перспективу: что делать с этим обилием лицеев и гимназий, имеющих, кстати говоря, до сих пор повышенные нормативы финансирования во многих регионах?

Здесь я начинаю говорить как исследователь. Понимаете, за последние годы рост этого сегмента – лицеев и гимназий, специализированных школ – происходил не сам по себе, он не привел к общему росту качества образования. Параллельно этому процессу шел процесс образования группы школ, сегмента школ, которые в западной литературе называются «школы-гетто»: там очень низкое качество образования, откуда более или менее сознательные родители забирают своих детей. Я был в этих школах и в Америке, и, к сожалению, уже и у нас.

Понимаете, в Красноярске 25 лет назад была одна школа – одна! – со специализированными классами по математике. Сейчас их штук 20. И они не плохие, хорошие школы. Но в других районах возникли школы-отстойники, где нельзя производить отбор детей, и куда эти хорошие школы «сбывают» не подошедших им детей. Наше исследование показывает, что это общая ситуация почти по всем регионам: доля этого сегмента меняется. Но можем ли мы себе позволить, чтобы в стране от 15 до 30 процентов школ были школами-тупиками? Чем виноваты дети, у которых в семьях нет ни финансового капитала, ни социального и культурного капитала, который  приводит родителей в ваши в лицеи и гимназии, Александр Кириллович?

Поэтому, еще раз хочу подчеркнуть, нет у меня ответа на то, что с этим делать с точки зрения лицеев и гимназий. Наша позиция сейчас состоит в том, что, точно так же, как мы поддерживаем школы-лидеры (не точно так же – другими инструментами), нам надо поддерживать  другие школы – не только в зависимости от талантливых детей, которые туда приходят, но и от того, что в Англии или в США называется (у них есть такая мера социальной депривированности школы) количеством детей, имеющих право на бесплатные ланчи. Такие школы получают дополнительную поддержку.

Наше исследование показывает, что в Москве бюджетное финансирование этого сегмента школ было часто в два с половиной раза меньше, чем финансирование школ очень хороших – или не очень хороших, но имеющих этот специальный статус.

Коллеги, давайте не будем себя обманывать. Оказалось, что в школах с лучшими результатами учатся дети не просто с неплохим социальным и культурным капиталом, но и с другим достатком. В основном, туда идут дети родителей из двух верхних квинтилей по доходам. Вы можете привести мне десятки примеров отдельных детей из очень бедных семей, которые попали в гимназии и в лицеи. Но статистическиправда состоит в том, что дети из более обеспеченных семей получают большую бюджетную поддержку, больше денег собирают и родители. А в других школах…

У меня в школе была одна девочка, очень хорошая, и дай Бог, чтобы она не прочитала этот репортаж, так вот, ее папа-монтажник, будучи пьяным, вылил на нее масляную краску: ему не понравилось, какая у нее была прическа. Девочка тогда училась в шестом классе. Нам удалось эту девочку отстоять, она сейчас работает в одном из модных гламурных журналов в Москве, у нее всё хорошо сложилось. Но этот ребенок в нынешней ситуации попал бы в школу-тупик. Поэтому, с нашей точки зрения, дискуссии про лучшие школы не могут игнорировать этого процесса формирования школ-гетто.

Поэтому, с нашей точки зрения, дискуссии про лучшие школы не могут игнорировать этого процесса формирования школ-гетто.

Если есть еще минутка, я бы добавил, что на перспективу, конечно, хотелось бы, чтобы у нас была такая система, как, например, в Финляндии, где все школы – хорошие, богатые, все они представляют широкий спектр услуг, разных возможностей для индивидуального развития. Но, плюс к этому, хорошо бы еще сохранить для одного – трех детей с особыми образовательными потребностями: не для тех, у кого родители с особыми образовательными потребностями, а именно для тех, у кого у самих есть такие потребности, – хорошо бы сохранить небольшую сеть специальных школ. Думаю, что нам это не удастся. Наше общество социально более расслоено, чем в Финляндии. В этом смысле, без прозрачных правил о том, как будут приниматься дети в такие школы, нам в перспективе не обойтись. Спасибо.

Борис Долгин: Я бы здесь немного зафиксировал. Первый тезис, если я его правильно понял, — это не трогать то, что хорошо работает, но при этом нельзя думать, что можно оставить систему школ для одаренных детей «законсервированной» в ситуации, когда у нас есть проблема с другими школами. Нельзя ничего не менять в системе образования с учетом нашей сильной поляризации образования.

Я не до конца понял механизм, но это будет вопросом для дальнейших дискуссий: каким образом изменение ситуации со школами для одаренных детей повлияет на ситуацию со школами обычными. Если я правильно понял, речь идет о том, чтобы разделить школы для одаренных детей и те школы, которые фактически никаких углубленных программ не содержат, а все остальное как бы выровнять. Я не могу сказать, что я до конца понял, но, надеюсь, при дальнейшем обсуждении это прояснится.

Как выравнивать – это всегда проблема: по нижнему, по верхнему, по среднему? Что нужно выравнивать, что нет? Это самое «невыравнивание» мы уже, кажется, затронули. Мы коснулись вопроса о том, как вообще селектировать специальные школы. Здесь я вернусь к нашему первому выступавшему Александру Кирилловичу, который сказал о необходимости государственного и общественного обследования, контроля, оценки, экспертизы этих школ. О том же сказал Исак Давидович.

Здесь существует особый, отчасти негативный опыт, судя по тому, как странно это всё получилось с продуктом, который сложился в сфере высшего образования, с этими самыми критериями эффективности. Я бы хотел здесь сказать, что если такая экспертиза будет устраиваться, необходимо будет публично обсуждать идоговариваться. Далее выступает Сергей Бебчук«Лига школ». Это еще одна школа, которая известна как школа для одаренных детей.

Сергей Бебчук: Здравствуйте. Я сначала хочу остановиться на нескольких ранее прозвучавших тезисах. Во-первых, относительно возможностей, которые есть у детей с повышенной мотивацией, – в Законе есть только две позиции. Статья 67 пункт 5 говорит о том, что организация индивидуального отбора возможна в школах с углубленным изучением отдельных учебных предметов. Поразительная особенность этого Закона состоит в том, что больше нигде словосочетание «школа с углубленным изучением отдельных учебных предметов» не встречается. Что это за тип и с чем его едят, мне неизвестно.

Вторая возможность – это подстроиться под школу для детей с выдающимися возможностями. Я хочу заметить Игорю Михайловичу и поправить его, что в предыдущем Законе в статье 50 пункте 13 написано, что нужно создавать школы для детей с выдающимися способностями. Этой редакции двадцать с половиной лет без двух недель.

Игорь Реморенко: Да, но слов «лицей» и «гимназия» там нет.

Сергей Бебчук: Этих слов там нет, но там написано про школы для детей с выдающими способностями. Так вот, за 20 с половиной лет ни разу эта норма закона не проработала, в стране не было создано ни одного учебного заведения, подпадающего под это определение. Я делаю вывод, что и не будет. Этот термин абсолютно неприемлем в педагогической среде, он антипедагогический. Он является синонимом слова «гений», «вундеркинд». Вряд ли нормальные родители или учителя станут так называть своих детей. Поэтому, как мне кажется, предлагать этот путь, по меньшей мере, некрасиво. Получается, что возможность есть, а в реальности ее нет, и пользоваться ею вряд ли кто-нибудь сможет.

Следующее, о чем бы мне хотелось сказать, – это вопрос подушевого финансирования. Я хочу сказать, что равные деньги за учеников приходят только тогда, когда они не находятся ни в какой школе. В промежутке между школами за ребенком закреплены одни и те же деньги. Но, когда ребенок пришел в школу, а в этой большой школе есть разные классы, обычные, гимназические, кружки всякие, то одни дети будут объедать других детей. Какие-то образовательные программы стоят подешевле, какие-то – подороже.

Я хочу сказать, что равные деньги за учеников приходят только тогда, когда они не находятся ни в какой школе. В промежутке между школами за ребенком закреплены одни и те же деньги. Но, когда ребенок пришел в школу, а в этой большой школе есть разные классы, обычные, гимназические, кружки всякие, то одни дети будут объедать других детей. Какие-то образовательные программы стоят подешевле, какие-то – подороже.

В этой связи мне совершенно непонятно, почему директору школы можно устраивать такую несправедливость и создавать классы разного вида, а Управлению образования такую несправедливость устраивать нельзя, и нельзя создавать школы с другим финансированием, с другими программами. Мне кажется, что эта норма подушевого финансированиязавуалирована. Она стала на уровень ниже – сползла с уровня субъекта федерации на уровень школы.

Последнее, что мне хотелось бы сказать, – это вопрос, касающийся конкурса. Школы для разных детей должны ориентироваться на то, что к ним приходят дети, подходящие под образовательную программу данной школы. Не может получать удовольствие группа, которая собралась в путешествие, когда одни едут на машине, другие – на велосипеде, а третьи – пешком. Все три группы, путешествующие вместе, получат массу неудовольствия и ноль положительных эмоций. Ровно то же самое будет и в школах.

Безусловно, конкурсное испытание в школах должно существовать. Но здесь, как мне кажется, возникает камень преткновения. Ведь именно конкурс приводит к появлению школ-гетто. На мой взгляд, это совершенно не так, потому что школы, которые детей отбирают, отбирают их не с нулевой позиции. Возможно, с первого класса отбор устраивать и не нужно. Но, в середине – в 6-м, 7-м, 8-м классах – ребенок где-то уже учится и имеет возможность попробовать пойти в другую школу.

Более того, я бы ставил баллы, плюсы учителям, которые подготовили детей для перехода в другую, более сильную школу. Я бы доплачивал школе, которая вырастила таланта. Как в футболе: хотите иметь Марадону – заплатите клубу, который его вырастил. А то вот вырастишь аспирантку, которая стала прекрасным учителем, а потом – бац! – и забрали ее бесплатно в Высшую школу экономики, где зарплата в шесть раз больше. Спасибо.

http://polit.ru/article/2013/01/18/schools_of_the_future1/

«В регионах знают ответ на вопрос «Как?»

Директор Департамента государственной политики в сфере общего образования Минобрнауки России Елена Низиенко о трендах школьного и дошкольного образования, об обязательной внеурочной деятельности при введении новых стандартов в начальной школе и о формировании комплексов мер по модернизации образования на 2013–2017 годы. (Интервью опубликовано в журнале «Вестник образования» №23 в декабре 2012 года.)

О новых стандартах

– Елена Леонидовна, в 2012 году был утверждён новый стандарт старшей школы, т. е. теперь в наличии стандарты по всем трём ступеням. Как проходит внедрение стандартов?
– Внедрение стандартов в начальной школе идёт в штатном режиме. В основной школе с этого года началась апробация ФГОС в тех регионах и школах, где к этому готовы. По старшей школе задачи сложнее. Здесь необходима разработка примерной образовательной программы и содержания новых предметов.

На текущий момент есть вопросы, которые требуют дополнительного разъяснения по начальной школе. К примеру, внеурочная деятельность. Стандарты позволяют вводить до 10 часов внеурочной деятельности в неделю – окончательное решение о количестве часов принимает школа в зависимости от своих возможностей и потребностей детей и родителей.
Но кое-­где на местах эту норму восприняли буквально: если в школе предусмотрено, например, 3 часа на внеурочную деятельность, то на эти занятия заставляют ходить всех учеников. И неважно, что ребёнок занимается в музыкальной или спортивной школе. Это неверный подход, поскольку внеурочная деятельность может обеспечиваться не только силами школы, но и с привлечением учреждений дополнительного образования, культуры, физкультуры, спорта. Это собственно зафиксировано и в тексте стандарта. Если учащийся посещает дополнительные занятия в другом учреждении, родители могут сообщить об этом в школу – написать заявление директору школы или уведомить его в другой форме (по решению образовательного учреждения), предоставить справку, и от часов внеурочной деятельности по соответствующему направлению в школе он может быть освобождён.

– А может ли ребёнок не ходить на внеурочные занятия в школу, даже если нигде не занимается на стороне?
– Нет, внеурочная деятельность теперь является обязательной, поскольку включена в стандарт. Выбор заключается не в том, чтобы соглашаться на внеурочную деятельность или не соглашаться, а в том, чтобы найти занятия по интересам в школе или за её пределами. В качестве аналогии – выбор не в том, будешь ты завтракать или нет, а в том, что ты выберешь из предложенного тебе меню.

– В своих первых выступлениях после назначения министр Дмитрий Ливанов повторял, что недостатки новых стандартов – в размытости требований, и обещал решить проблему. Можно ли говорить о каких­-то новых подходах?– Заявления министра связаны в первую очередь с тем, что в новой структуре стандартов не определено, точнее, не зафиксировано содержание образования, что справедливо. Мы исходим из того, что оно фиксируется в примерной основной образовательной программе, на основании которой школа составляет свою программу. Но, как выяснилось, на сегодняшний день примерная основная образовательная программа – документ не вполне легитимный. Да, такие программы существуют, но нигде не прописано, что они должны пройти экспертизу и быть кем­-то утверждены.

Эта коллизия будет снята в новом законе «Об образовании в Российской Федерации» – там будет записано, что примерные программы должны проходить экспертизу, на основании которой формируется их реестр. Если эксперты пришли к выводу, что примерная программа соответствует стандарту, позволяет вводить содержание образования, формируемое участниками образовательного процесса, то мы включаем её в реестр. Школа, формируя свою программу, может опираться на любую из включённых в реестр примерных программ, исходя из своей миссии. Если школа многопрофильная, многофункциональная, она может взять несколько примерных программ и на их основе сконструировать свою.
Так что мы внесли эту норму в законопроект. Приятно, что она нашла поддержку в профессиональном сообществе.

– Сколько должно быть примерных программ? Как в случае с учебниками – не важен размер бочки мёда, главное, чтобы туда не попала ложка дёгтя?
– Не думаю, что их будет много: написать примерную программу – очень большой труд. Но благодаря экспертизе ситуация должна стать такой же, как и с учебниками, ведь сегодня у нас практически нет жалоб на качество учебников, включённых в федеральные перечни, потому что они проходят серьёзную экспертизу.

– А как быть с конкретизацией условий реализации образовательной программы? Ведь в стандарте они заданы по максимуму, вплоть до автодрома в каждой средней школе.
– К решению этой проблемы мы пытаемся найти подходы в контексте проекта модернизации региональных систем образования (МРСО).

Почему я это связываю с МРСО? 1 сентября 2013 года завершается федеральная поддержка регионов, и Президент России на совещании 7 ноября сказал, обратившись к представителям регионов, что деньги, вложенные в рамках МРСО в оснащение школ оборудованием, должны эффективно работать. А эффективно работать они будут только тогда, когда мы будем удерживать уровень современности этого оборудования не на уровне 2010 года в 2015 году, а в соответствии с требованиями сегодняшнего и завтрашнего дня. Можно ли сделать такой перечень минимальных требований к оборудованию, который был бы современным сегодня, завтра, послезавтра? Есть ли смысл в такой конкретизации?

Однажды мы совместно с Минобороны готовили для школ требования к комплектованию кабинетов для уроков начальной военной подготовки в рамках предмета ОБЖ. Простой пример: если вчера тренажёр для обучения детей оказанию первой помощи представлял собой просто манекен, то теперь он оснащён датчиками, к нему прилагается монитор, а каким он будет через пять лет, неизвестно. Точно так же на основе требований к условиям, заданных в стандартах, был сформирован перечень требований к оборудованию, разосланный в организации, которые поставляют оборудование в школы. Но эти компании между собой договориться не могут: у них разное представление о современном оборудовании и о том, каким должен быть минимум этого оборудования в школах.Всё зависит от того, с какими производителями они работают.

О социальных эффектах МРСО

– Должна ли каждая школа почувствовать эффект от поставок оборудования в рамках МРСО или всё же часть школ может остаться за рамками проекта?
– Федеральные вложения в систему общего образования начались не с МРСО, а с национального проекта «Образование» в 2006 году, когда впервые регионы получили средства на развитие общего образования. В 2011–2013 годах вложения в рамках МРСО составляют 120 млрд рублей – огромная сумма. Вкладывая эти деньги, мы должны понимать, что почувствовать эффект должна не только каждая школа, но и каждый родитель, каждый ребёнок. Такая задача поставлена.
И хотя федеральное финансирование проекта МРСО завершается в сентябре 2013 года, оно, несомненно, становится катализатором развития школы, заполняет пробелы, возникшие в предыдущие годы, когда у нас не было денег на оборудование, книги и многое другое. А дальше – компетенция субъектов Федерации. Они так должны выстроить свои комплексы мер – а мы просим их сделать это на период до 2017 года, – чтобы зарплата учителей всегда соответствовала средней зарплате по экономике региона, чтобы условия в школах всегда были современными. И теперь регионы должны работать на поддержание того, что они достигли, – база для этого создана.

– Судя по высказываниям региональных министров, поддерживать достигнутый уровень будет сложно. Главная проблема – как удержать зарплату на уровне средней по экономике. А уж на оборудование деньги вряд ли останутся. И возникает вопрос, не планируется ли продолжение МРСО на федеральном уровне.
– Ещё раз подчеркну – модернизация региональных систем образования как проект не завершается. Принята Государственная программа «Развитие образования». Один из механизмов её реализации – субсидии субъектам Российской Федерации на конкурсной основе. Поэтому федеральная поддержка развития не закончится. Вместе с тем важно при формировании региональных бюджетов точно определять приоритеты.

К примеру, несмотря на то что Закон «Об образовании» предусматривает бесплатное обеспечение учебниками, делать это активно субъекты (даже при наличии федеральных средств, которые разрешено использовать на эти цели) стали только после волны обращений родителей в суд. Хотя обеспечить 100% школьников учебниками нужно было гораздо раньше.

Очевидно, проблема заключается в расстановке приоритетов при формировании региональных бюджетов – какие суммы на что тратить. В рамках МРСО огромное количество школ уже отремонтировано, оснащено оборудованием, обеспечено учебниками, учителя прошли повышение квалификации. Если рассуждать так, что денег хватит только на поддержание уровня зарплаты, получается, что без федеральных денег и квалификацию не нужно повышать? Регионы сейчас получают деньги на замещение расходов – то, что раньше в их бюджетах было предусмотрено на оборудование, направляется на зарплату. Эти деньги всё равно в бюджетах были – нельзя же сказать, что на два года дали денег на функционирование системы общего образования, а потом вдруг отобрали.

– Одно дело, когда учителям платили чисто символическую зарплату – есть регионы, где в начале 2011 года она и до 10 тысяч не дотягивала, а теперь выросла более чем в 2 раза и будет расти ещё.
– Но ведь оборудование, которое регионы получили в рамках МРСО, никто не отбирает. Бытовая аналогия: если вы купили холодильник, он вам прослужит лет десять. Все эти годы вам не нужно покупать новые холодильники, понадобятся только сравнительно небольшие деньги на электроэнергию, моющие средства и, если он вдруг сломается, ремонт. Так и со школьным оборудованием: не нужно каждый год его менять. Нужно поддерживать его в современном состоянии, в том числе обновляя программное обеспечение, например, для мультимедийных средств обучения: компьютеров, интерактивных досок. А затем в среднесрочной перспективе предусмотреть средства и на постепенную его замену в связи с моральным и физическим устареванием. Проблема – в умении планировать и прогнозировать. И она чётко проявилась в частных обращениях в наш адрес от регионов о внесении изменений в комплексы мер, в том числе и по причине того, что не предусмотрели что­-то или неправильно просчитали. Единицы регионов не вносили коррективов.

– Дмитрий Ливанов на заседании правительства, посвящённом госпрограмме, сказал, что есть риски «недостижения целевых ориентиров в части повышения заработной платы педагогических работников дошкольного, общего и дополнительного образования детей».
– Естественно, риски есть, но в большей степени в дошкольном образовании – в соответствии с указом Президента зарплата должна быть доведена до средней по общему образованию. Эти средства не закладывались в региональные бюджеты. Есть поручение от Председателя Правительства РФ о проработке вопроса о выделении из федерального бюджета в течение трёх лет порядка 300 млрд рублей на развитие дошкольного и дополнительного образования. Предполагается, что эти деньги пойдут на строительство, реконструкцию зданий и создание 500 тысяч новых мест. Регионы, в свою очередь, должны будут поддерживать зарплату на заданном уровне за счёт средств, которые они в своих программах заложили на строительство. В данный момент этот вопрос прорабатывается с Минфином.

– Есть ли на сегодняшний день замечания в части расходования денег МРСО? Успевают ли регионы освоить средства?
– Регионы научились тратить деньги, тем более что в этом году они получили их вовремя (в прошлом году, поскольку решение о начале МРСО было принято только в апреле, средства поступили позже, и нужно было тратить их быстро). У меня нет сомнений, что возврата средств в бюджет практически не будет. Гораздо более серьёзный вопрос о том, научились ли регионы эффективно расходовать средства, получая определённые результаты. Представители регионов обычно говорят, что вот мы отремонтировали столько-­то школ, закупили столько-­то оборудования, автобусов, столько­-то учителей повысили квалификацию, но забывают сказать о том, стало ли от этого лучше детям. Например, сам факт покупки школьного автобуса ни о чём не говорит: на нём можно просто собирать детей внутри села и привозить в школу (что само по себе неплохо, но на качество образования не сильно влияет), а можно привозить в базовую школу, где дети получают образование более высокого качества.

Мы объясняем представителям регионов, что они должны понять эти социальные эффекты, которые в дальнейшем станут для них ориентиром. Повысилась ли в регионе удовлетворённость сферой образования? Если не повысилась или, наоборот, понизилась, значит, вы работаете неэффективно или же люди не понимают, не видят то, что вы делаете. Вряд ли родитель, придя в школу и увидев, что её отремонтировали, что его ребёнок учится на современном оборудовании, скажет, что ситуация в системе образования ухудшилась. Ещё пять лет назад, когда начинались комплексные проекты модернизации образования, родители возражали против перевода их детей из малокомплектных школ в базовые, но, чтобы убедить их в обратном, их сажали на автобус и везли показывать базовую школу. После этого проблем уже не возникало.

Так что задача сегодняшнего дня – не думать о том, как быстрее освоить деньги и что на них купить, а просчитывать эффекты и на них ориентироваться. В декабре–январе представители регионов будут согласовывать с нами свои комплексы мер, и первый вопрос, на который нужно будет дать ответ, – какие получены эффекты, как жители региона почувствовали, что в образовании и в конкретной школе стало лучше.

– Когда региональные министры защищали перед федеральной комиссией свои комплексы мер на 2012 год, Вы довольно часто ставили их в тупик своими вопросами. Можете дать рецепт: что нужно говорить, чтобы члены приёмочной комиссии остались довольны?
– Нужно показать, что благодаря МРСО детям в регионе стало лучше. Что именно изменилось и изменится в ближайшие годы, мы и хотели узнать из выступлений региональных руководителей. Важно показать, что в регионе понимают, как удерживать ситуацию на достигнутом уровне, как она будет развиваться и какие меры для этого будут предприняты.

– Наверняка, некоторые представители регионов будут жаловаться, что денег не хватит, или же комплексы меры будут в значительной степени утопическими.
– Утопичность будет видна, если докладчик отвечает на вопрос «что?», но не отвечает на вопрос «как?» или, наоборот, говорит, как достичь целей, но не знает, что это за цели. Если же он отвечает на оба вопроса, значит, комплекс мер сбалансирован и можно ожидать достижения поставленных целей.

Что касается жалоб, то, согласитесь, жаловаться всегда легче. Любой человек от природы ленив и ищет более лёгкие, менее затратные пути достижения целей. Поэтому первый шаг, который хочется сделать, – сказать, что поставлена невыполнимая задача, второй шаг – найти объяснения, почему её невозможно выполнить. Некоторые представители регионов идут именно таким путём и даже делают третий шаг – просят помощи, потому что в силу таких­-то причин задачу выполнить невозможно. И когда мы им отвечаем, что назад дороги нет, они начинают искать ответ на вопрос «как?».
У меня сложилось впечатление, что в большинстве регионов уже сегодня знают ответ на этот вопрос.

О профессиональном стандарте педагогической деятельности

– Одна из тем, которая в последние месяцы активно обсуждается в медийном пространстве, – профессиональный стандарт педагогической деятельности, подготовку которого поручил Владимир Путин. Зачем нужен этот документ?
– Проект стандарта профессиональной деятельности учителя, который опубликовал Федеральный институт развития образования, вызвал критику Общественного совета при Минобрнауки России: возник даже вопрос, откуда вообще взялся этот проект. Справедливости ради заметим, что ФИРО работает над национальной рамкой квалификаций и профессиональными стандартами по крайней мере последние восемь лет, просто сейчас очередь дошла до стандарта педагогической деятельности. Другой вопрос, готово ли принять этот документ профессиональное сообщество.

Дискуссия о стандарте на заседании Общественного совета при Минобрнауки России мне понравилась. Член совета Сергей Волков, как обычно, изложил свои сомнения, задал вопросы, ему ответил Евгений Ямбург, хотя не знал заранее, о чём тот будет спрашивать. Он сказал, что для него профессиональный стандарт – это некий идеал, ориентир, каким должен быть учитель, к чему нужно стремиться. Это ни в коем случае не основа для аттестации. И Евгений Александрович по поручению министра сейчас занимается разработкой стандарта.

Сергей Волков совершенно справедливо заметил, что стандарт должен быть продуктом цехового сообщества. А где у нас цех, т. е. саморегулируемая организация учителей? Никак не получается создать условия для её появления. Каким должен быть учитель, какой учитель нужен обществу, должны решить сами учителя.

– Точно так же как Ассоциация рестораторов и отельеров ещё несколько лет назад решила, какими должны быть, например, повара… Но ведь есть же профессиональные ассоциации учителей-предметников, проводящие свои съезды.
– Да, но саморегулируемые организации из них пока не получились, потому что нет предмета регулирования. Аналогичная ситуация с органами государственно-общественного управления образованием: они практически во всех школах созданы, но у них пока нет реального функционала, за который они несут ответственность.

Стандарт профессиональной деятельности учителя может быть принят обществом только в одном случае: он должен родиться в недрах профессионального сообщества.

– Родится?
– Я на это очень надеюсь. Во всяком случае, выступление Евгения Александровича Ямбруга меня порадовало. Он ведь предлагает свои наработки; по-моему, ему это интересно, и важно, чтобы он был не один, чтобы вокруг него собралось профессиональное сообщество, которое примет решение и будет за него нести ответственность. И если в итоге профессиональное сообщество сформулирует консолидированную позицию, можно будет говорить, что у нас есть стандарт педагогической деятельности, который самими педагогами сформирован. И сами педагоги пусть принимают решения, например, по поводу добровольной аттестации на предмет соответствия этому стандарту. Подчёркиваю: добровольной, когда учитель сам хочет, чтобы профессиональное сообщество оценило его на предмет соответствия этому стандарту.

О сокращении отчётности

– Ещё одна тема, которая весь прошедший год обсуждался в профессиональном сообществе, – сокращение обязательной отчётности школ. Что федеральное министерство сделало для решения проблемы?
– Мы можем сделать то, что в наших силах, – прежде всего, свести в один множество федеральных мониторингов, данные для которых должны заполнять образовательные учреждения, – по «Нашей новой школе», по МРСО, по дошкольному образованию и пр. Нужно создать единую, динамично меняющуюся информационную систему, из которой органы власти могли бы в нужный момент брать необходимую информацию. И тогда не придётся каждый раз обращаться за данными в школы. От школы потребуется только одно: своевременно и регулярно вносить информацию в систему. А дальше эта информация будет автоматически обрабатываться и использоваться по мере необходимости. Прототип такой системы уже создан.

Наша задача заключается и в том, чтобы научить пользоваться этим мониторингом образовательных чиновников всех уровней, представителей федеральных органов власти. Тогда они будут обращаться с запросами не к нам, не к школам и даже не к регионам, а в первую очередь к единой информационной системе. Прототип такой системы уже создан.

Если же требуется более подробная информация о школе, то её нужно искать на школьных сайтах. И они должны стать более качественными. Сегодня у большинства школ сайты есть – мы давали по этому поводу рекомендации, но уровень сайтов очень разный. И наша задача – довести их до такого уровня, чтобы с ними реально можно было работать. Например, если органам управления нужна информация о том, сколько воспитательных мероприятий провела школа и что обсуждалось на уроке парламентаризма, они могли бы взять эту информацию с сайта, а не требовать с директора очередной отчёт.

И только в тех случаях, если нужной информации нет ни в единой информационной системе, ни на сайте, можно обращаться непосредственно через учредителя в школу. Думаю, если информационная система заработает в полной мере, а качество школьных сайтов улучшится, бюрократическая нагрузка на школу реально снизится.

– Но ведь проблема не только в том, что от школы требуют отчётность управленцы сферы образования для своих нужд или для передачи вверх по вертикали власти. Есть примеры, когда это делают сторонние организации.
– Когда мы проводили анализ ситуации с отчётностью, оказалось, что огромное количество информации собирают муниципальные методические службы. И вот здесь наша позиция однозначна: методическая служба не предназначена для того, чтобы собирать информацию со школ, у неё другие цели. Надо просто прекратить эту практику.

Что ещё мы можем сделать? Можем освободить учителя от подготовки огромного количества бумаг для аттестации. Не должен учитель сам собирать на себя досье и писать отчёты. Он должен просто написать заявление: «Прошу аттестовать меня на высшую (первую) квалификационную категорию». А дальше начинает работать методическая служба школы. У неё должна быть вся информация об учителе: в каких конкурсах участвует, как работает с детьми, вплоть до того, как заполняет классный журнал. Эта информация передаётся оператору аттестации (как правило, это институт повышения квалификации) с просьбой написать экспертное заключение. Но обычно бывает наоборот – методическая служба школы требует, чтобы учитель сам писал отчёт о своей работе, а потом только проверяет такой отчёт.

Вся процедура аттестации для учителя должна заключаться в том, чтобы ознакомиться с экспертным заключением и при желании принять участие в заседании аттестационной комиссии, после которого получить на руки решение. Вот и всё.

– Может быть, в некоторых случаях школы страдают не столько от необходимости предоставлять статистическую информацию, сколько от того, что их неожиданно заставляют проводить всевозможные мероприятия – месячники по благоустройству, недели патриотического воспитания и пр., а потом за них отчитываться?
– Опосредованно это может иметь отношение к теме отчётности. Но если школа проводит мероприятие, то она может отчитаться о нём, разместив информацию на сайте в той форме, в какой считает необходимым.

– А отказаться от проведения мероприятия можно?
– Конечно. Школа вообще самостоятельна в планировании своей работы. Другой вопрос, что хорошая школа всегда запланирует, например, апрельский месячник по благо­устройству или празднование Дня Победы.

О дошкольном образовании

– И в заключение несколько слов о дошкольном образовании. Какие основные задачи в этой сфере решались в 2012 году?
– Сейчас дошкольному образованию уделяется очень большое внимание, ликвидация очерёдности – сама главная задача. Но при этом не остаётся в стороне вопрос качества дошкольного образования, что очень радует. В этом году я лично для себя узнала очень много интересного, общаясь с экспертами в области дошкольного образования.

Недавно было проведено исследование, посвящённое ожиданиям родителей, воспитателей и учителей начальных классов от детей дошкольного возраста. С родителями, воспитателями, учителями были проведены фокус-­группы, оценивались их ожидания для детей разного возраста – от 3 до 10 лет в разные периоды.

Один из самых интересных выводов заключается в том, что от детей младшего дошкольного возраста родители и воспитатели ждут примерно одного и того же: чтобы они были коммуникабельны, умели сами одеваться, могли себя обслуживать и найти себе занятие. А в старшем дошкольном возрасте пожелания родителей начинают совпадать с пожеланиями учителей начальных классов: дети должны уметь правильно сидеть за партой, держать ручку, не перебивать взрослых. При том что специалисты в области дошкольного детства повторяют, что дети в этом возрасте ещё должны играть, что эти игры должны быть направлены на их социализацию, на развитие адаптивности к разным ситуациям, на установление контакта с родителями, на развитие подвижности, на формирование умения высказывать собственное мнение.

Таким образом, родители, когда их ребёнку исполняется 5 лет, начинают подстраиваться под требования школы, и счастливое дошкольное детство заканчивается. Это обидно и неправильно. Ребёнок, который не наигрался в дошкольном возрасте, вряд ли способен в дальнейшем стать успешным.

– Какой же выход из сложившейся ситуации? Ведь такое отношение к детям не вчера сформировалось.
– Экспертное сообщество попыталось ответить на этот вопрос. Нужно сделать так, чтобы ожидания у людей, которые преподают в школе и работают в дошкольном образовательном учреждении, совпадали. Они должны иметь одинаковые представления о психологии и физиологии ребёнка, осознавать важность дошкольного детства, понимать, что ребёнка из дошкольной жизни в школьную нужно перевести плавно. Для достижения этой цели есть средства.

– Комплексы, где под одной крышей объединены детский сад и школа?
– Я не имею в виду именно комплексы, но о создании единого пространства детства в рамках муниципалитета вполне можно подумать. В этом пространстве педагоги начальных классов работают и с дошкольниками, а воспитатели, специалисты из детских садов работают и с младшими школьниками, более того, в эту работу включено дополнительное образование. Сейчас оно задействовано стихийно – после детского сада родители водят детей в кружки, если остаётся время после предшкольной подготовки. Но если всё это включить в общее пространство детства, ребёнок почувствует себя ребёнком.

– Есть ли примеры такой «мягкой интеграции» в регионах?
– Да, существует сетевое взаимодействие образовательных учреждений на договорных началах, благодаря которому дети не чувствуют разницы между детским садом и школой. В моём родном городе ещё в 1990¬е годы, когда из-за демографического кризиса освобождались помещения в детских садах, там открывали начальные классы, в основном первые. Дети адаптировались к школе очень легко, оставаясь в привычном пространстве.
Очевидно, образовательные программы для детских садов и начальной школы должны быть сквозными, универсальными – для каждого ребёнка должна быть составлена программа развития от 3 до 10 лет. Необходима не только интеграция сети, инфраструктуры и программ, но и интегрированная подготовка педагогов. Нормативный шаг в этом направлении уже сделан – в новом законе «Об образовании в Российской Федерации» дошкольное образование становится частью общего. И нужно двигаться дальше.

– Есть ли уже конкретные посылы регионам с федерального уровня?
– Пока оформились только идеи, их нужно воплощать в жизнь. Сейчас почему-то все боятся стандарта дошкольного образования, а то, о чём я говорю, – это предпосылки к формированию стандарта, т. е. требований к результатам образования.

– А как же одно из замечаний Общественной палаты РФ ко второму чтению закона «Об образовании в Российской Федерации» – ввести законодательный запрет на любые формы аттестации дошкольников?
– Это верное замечание. Я говорю о другом результате: не о том, который можно проверить на ЕГЭ или за который просто можно поставить оценку (умеешь прыгать через скакалку – получи 5, не умеешь – 2), а о том, который будет понятен родителям: чего ожидать от ребёнка в таком­-то возрасте. Воспитатель, наблюдая за ребёнком, определяет, какими навыками он овладел в игре, что он умеет, и на этом основании делает вывод, оправдываются ожидания или нет. Если не оправдываются, нужно найти причину: может быть, это педагогические недоработки, или же проблема с родителями, или же у ребёнка ухудшилось здоровье и нужно принимать меры.

В последние годы мы упустили момент, когда нужно было вносить изменения в содержание дошкольного образования, и теперь навёрстываем упущенное: над содержанием и технологиями дошкольного образования предстоит работать очень много.

http://prosvpress.ru/2013/01/v-regionah-znayut-otvet-na-vopros-kak/

Петербургские студенты выйдут на марш

21 Jan 2013

В следующую субботу у метро «Горьковская» начнется протестное шествие студентов, недовольных минобрнауки, реформой вузов и даже едой в столовых

Информация о нем была опубликована в минувшее воскресенье в соответствующем сообществе «ВКонтакте». Организатором акции выступил Российский студенческий союз в Петербурге. Это не первая массовая протестная акция студентов за последнее время. Предыдущая, состоявшаяся в ноябре 2012 года, была посвящена протесту против увольнения преподавателей Академии Штиглица (т.н. «Мухи») и собрала более 400 человек.

За последние полгода студенческие протесты стали более массовыми. Этому поспособствовали, в первую очередь, решения Министерства образования и науки в отношении реорганизации и ликвидации целого ряда вузов, признанных по результатам проверки «неэффективными».

Как сообщил нашему корреспонденту глава Российского студенческого союза в Петербурге Виктор Воробьев,цель акции — «показать, что у студенчества есть свой голос, и оно готово отстаивать свои интересы. В первую очередь нас беспокоит волна реорганизаций учреждений высшей школы, которая прокатилась по Петербургу и другим городам. Нас категорически не устраивают существующие критерии составления списка неэффективных вузов». Кроме того, по словам Воробьева, «существующие официальные студенческие советы и студенческие профсоюзы реально не отстаивают права студентов, и это тоже серьезная проблема. Мы хотим заявить об этом и предложить свои пути решения этих и других студенческих проблем».

Время и точный маршрут шествия на данный момент уточняются.

http://gaude.ru/news/22797

Рухнет система образования – рухнет и вся страна

18.01.2013 , Виктор Мартынюк

Дорожная карта» реформы образования – свидетельство окончательной деградации власти, считает эксперт

Для того, чтобы разъяснить всем нам, как же будет претворена в жизнь пресловутая реформа образования и каким именно будет наше светлое будущее, чиновникам понадобилось без малого 120 страниц убористого текста с таблицами и сносками. Этакая «дорожная карта», мудрено озаглавленная: «Изменения в отраслях социальной сферы, направленные на повышение эффективности образования и науки».

Повышение эффективности – дело, конечно, хорошее и претендующее на исключительно положительные отклики. Кто же против повышения эффективности, да еще если речь идет о такой жизнеформирующей сфере?.. Смущают, однако, в этом заглавии слова «повышение эффективности»: они как бы предполагают, что эта эффективность у нынешнего отечественного образования есть и сейчас. Нескромно, хотя можно списать на вообще характерную для чиновника любовь бросаться громкими словами, не несущими за собой подчас ровным счетом никакой практики. Да что бросание словами, когда и представленный документ в целом – это вообще одно большое «бросание» кипой бумаг в никуда! Хотя бы потому, что, как уже успели отметить ознакомившиеся с ним некоторые эксперты из образовательной сферы, декларированные цели не подкреплены описанием механизмов их достижения. Быть может, они найдут отражение в новом документе, страниц эдак на 250?.. В общем, идет реформа, не жалея бумаги.

Но и из представленного крайне аморфного и неконкретного документа, который можно назвать «дорожной картой» лишь условно, в принципе, можно сделать какие-то выводы о том, что ждет всех нас. Помогают таблицы, в которых изложены требуемые количественные показатели по грядущим годам. Они лишь подтверждают провозглашенный ныне тренд на «повышение эффективности» системы за счет избавления оной от балласта в виде «лишних» зданий, дисциплин, направлений подготовки и людей.

Нехитрый арифметический подсчет, проведенный журналистами делового издания «Взгляд», показал, что, согласно представленной «дорожной карте», число преподавателей в высших учебных заведениях сократится примерно на 200 000 человек. Сократиться должно и число студентов, однако нагрузка на каждого преподавателя будет увеличена в среднем на 30%. Разумеется, такую оказию предполагается уладить посредством повышения заработной платы. Но вот как это сделать в условиях утвержденного лимита бюджетного финансирования сферы – одному Ливанову, поди, и известно. А цифры-то, конечно, обнадеживают. Так, в 2013 году показатель «отношения средней заработной платы профессорско-преподавательского состава образовательных организаций высшего образования к средней заработной плате в соответствующем регионе» должен составить 110%, а вот к 2018 году – уже все 200%. На вопрос «Где деньги, Зин?» ответа документ не дает. Оно и верно: пусть Минфин сам с этим разбирается, а наше дело маленькое – планировать…

Что касается самого сокращения преподавательского штата, то произойдет оно, как следует из все той же «дорожной карты», не абы как, а вследствие пресловутой «реорганизации вузов» – той самой, что уже поставила на уши добрую часть студенчества, которая либо уже худо-бедно пережила сию напасть, либо готовится к ней. Поглощения продолжатся – чиновники определенно вошли во вкус. Где уж тут подумать о кадрах?

«Есть подозрение, что будет создана «трудовая армия» из работников вузов. Их просто выставят за дверь – как раз за счет реструктуризации, оптимизации и т. д. Региональные вузы действительно будут умирать. Это естественный процесс: самые умные, амбициозные и настойчивые уезжают, а те, кто остаются, учить не могут и не хотят. Студенты попадают к людям, которые профессионально непригодны. Министерство образования просто говорит: «Давайте их закроем». В итоге мы получим высшее образование в пяти-десяти крупных городах, а остальная Россия останется «выжженной землей», откуда все мечтают вырваться любой ценой.

Это называется «образовательная сегрегация». Не у всех хороших школьников из регионов есть возможность вырваться в Москву, и в регионах останется в итоге эдакая слободская культура: школа, ПТУ, где-то что-то понахватано», – цитирует «Взгляд» преподавателя Академии народного хозяйства Кирилла Мартынова. Преподаватель также сетует, что обратная связь «министерство – преподаватели» практически не работает, мнение работников высшей школы просто игнорируется.

Впрочем, только ли их мнение?..

«Дорожную карту» реформы образования в беседе с обозревателем KM.RU оценил директор Московского института развития образовательных систем, советник генерального директора издательства «Просвещение», кандидат педагогических наук, член-корреспондент РАО Александр Абрамов:

– Данная «дорожная карта» – абсолютно страшный документ, который ясно говорит всем нам о том, что система принятия решений, касающихся образования в стране, совершенно рухнула. Самое страшное, что там есть, – это показатели эффективности, тот самый децильный коэффициент и динамика его изменения. Этот показатель абсолютно бессмысленный и бредовый, он ничего не означает. Когда разработчики берутся оценивать эффективность в точности до сотых и говорят, что если сейчас этот коэффициент – 1,81, а в 2018 году будет 1,55, то это замечательное достижение, – это говорит об их полной безголовости и о полном разрушении государственного аппарата. Вообще я убежден, что бухгалтерский подход просто неуместен в решении таких принципиальных задач, хотя определенный расчет некоего разумного баланса, конечно же, нужен.

«Приговор» здесь таков: нужно ломать всю существующую систему принятия решений, она глубоко порочна. Общество наконец-то должно начать само вырабатывать систему принятия решений и, соответственно, мер воздействия на власть для того, чтобы наконец создать конструктивную программу действий в системе образования. Это сегодня – ключевая проблема страны. Сегодня и без того происходит совершенно безумная кадровая деградация, а когда появляются такие документы, это означает, что у нас уже и перспектив никаких нет. Но как же они не понимают, что если рухнет система образования, вместе с ней рухнет и вся страна?!

Читать полностью:

http://www.km.ru/v-rossii/2013/01/18/obrazovanie-v-rossii/701827-rukhnet-sistema-obrazovaniya-rukhnet-i-vsya-strana

Читать не вредно Школьная программа по литературе для 10–11-х классов не устраивает учителей

http://www.vz.ru/society/2013/1/21/616733.html

Школьная программа по литературе для 10–11-х классов не устраивает учителей
Пелевина в школе будет много, а Пушкина – мало 21 января 2013, 17::35
Фото: Орест Кипренский/ИТАР-ТАСС
Текст: Михаил Бударагин

Образовательный стандарт по литературе, апробация которого начинается в 2013 году, оказался в центре критики: Минобразования и Российская академия образования посчитали, что в старших классах нужно проходить Людмилу Улицкую, а не Николая Лескова. В споре между классиками и современниками обнаружилось и еще несколько тревожных тенденций.

Очередной конфликт вокруг реформы образования разгорелся в январе после появления в книжных магазинах Москвы и ряда других российских городов новой программы по литературе, которая составлена Российской академией образования (РАО).

Методичка, собранная, по словам авторов, с учетом новых образовательных стандартов (Львова С. И., Ланин Б. А. и др. Русский язык и литература. Примерные программы среднего (полного) общего образования. М., 2013), перечисляет в алфавитном порядке классиков и современников, которых школьники должны будут проходить на уроках литературы.

К этой тоненькой книжке невозможно не отнестись со всей серьезностью: именно РАО проводит рецензирование всех школьных учебников, которые затем становятся обязательными для школ. Перечисленные в методичке произведения являются, как сказано в тексте, «ориентиром для составления рабочих программ по учебному предмету и определяет инвариантную (обязательную) часть содержания образования».

ФГОС и программа

Стоит отметить, что сам федеральный образовательный стандарт по русскому языку и литературе впервые в истории старшей школы не подразумевает того, что называется «программа», то есть списка обязательных к прочтению книг.

ФГОС оперирует содержательными понятиями («чувство», «патриотизм», «воспитание гуманизма»), а Министерство образования, которое никак не объясняет подобные нововведения, оказалось недоступным для комментариев, как и сама РАО.

О новом стандарте известно вообще не слишком много. «В соответствии с законодательством РФ в области образования новый стандарт в старшей школе во всех образовательных учреждениях начнет вводиться с 2020 года. Вместе с тем по желанию или по мере готовности общеобразовательные учреждения могут начать работать по новым стандартам в старшей школе в апробационном режиме, если в них созданы все необходимые условия – кадровые, материально-технические, организационные, финансово-экономические и другие, с 2013 года», – цитирует заявление ведомства РИА «Новости».

Важными нововведениями стандарта являются сокращение часов на преподавание (в 10–11-х классах – с 210 до 140), а также сливание русского языка и литературы в один предмет, который так и называется «Русский язык и литература». При этом обязательным является ЕГЭ только по языку, что очевидным образом ставит литературу в подчиненное положение.

Зато вырос список авторов, которых придется изучать школьникам, и именно вокруг этого списка и разгораются основные баталии.

Без Лескова

В перечне базовых авторов больше нет Александра Куприна, Николая Лескова и Алексея Толстого. Из шолоховского «Тихого Дона» теперь можно знать лишь «избранные главы» (не объясняется какие). Из программы исчезают «Медный всадник» Александра Пушкина, «Петербургские повести» Николая Гоголя, чеховские рассказы «Студент», «Человек в футляре», «Дама с собачкой», а также «Одесские рассказы» Исаака Бабеля. Все эти тексты стали достоянием углубленного изучения литературы.

Послевоенная советская литература в свою очередь теряет прозу Георгия Владимова, Виктора Астафьева и Сергея Довлатова, драматургию Александра Вампилова, а также поэзию Беллы Ахмадуллиной, Николая Рубцова, Владимира Высоцкого и Булата Окуджавы.

Ради кого происходит это расчищение? Ради введенных в школьную программу в качестве обязательных романов «Generation П» Виктора Пелевина и «Казус Кукоцкого» Людмилы Улицкой. Также школьники познакомятся с творчеством фантаста Сергея Лукьяненко, поэта Асара Эппеля (чье включение в список вообще никем и никак не объяснено), прозаиков Владимира Маканина, Юрия Домбровского, Анатолия Рыбакова, Фазиля Искандера (все они перенесены из программы углубленного изучения) и Юрия Рытхэу.

Газете ВЗГЛЯД не удалось получить никаких комментариев ни от Министерства образования, ни от РАО, но, реконструируя логику предложенного списка, можно догадаться, что реформа школьного образования в части литературы ориентирована на ее «осовременивание». Один из чиновников ведомства, просивший не называть его имени, в частной беседе отметил, что «никто уже классиков не понимает, все это от современного школьника далеко, пусть будет Лукьяненко, хоть что-то прочтут».

Учителя против

Не согласны с таким подходом школьные учителя, которым не до конца понятны методика формирования списка и включенные в него произведения.

Валерия Лазарева, кандидат педагогических наук, методист, учитель литературы одной из школ новосибирского города Кольцово, в комментарии газете ВЗГЛЯД отметила, что проблема школьной литературы не только в исключении Лескова.

«Я работаю в старших классах, – рассказала Лазарева. – ЕГЭ есть, а стандартов нет, творится абсолютная неразбериха».

Не очень понятны учителю и мотивы включения в список некоторых текстов.

«Список составлен по алфавиту, Пелевин и Пушкин стоят там рядом. Стандарт апробируют на пилотных школах, и я бы меньше всего хотела под эту апробацию попасть. 10-й класс – он самый насыщенный, там Достоевский, там Толстой, а количество часов сокращают. В 11-м классе – «Казус Кукоцкого» Улицкой, он меня добил: там об абортах, зачем это нужно?»

Лазарева объяснила, как, по ее мнению, можно включать современных писателей в курс русской литературы: «Из Виктора Пелевина – чтобы познакомиться с его произведениями – в контексте антиутопий XX века можно включать «Затворника и Шестипалого», это, по крайней мере, логично».

«А убрать Лескова и включить Эппеля – если в этом и есть логика, то она преступная», – подвела итог Лазарева.

Отметим, что точка зрения Лазаревой была поддержана всеми учителями литературы, с которыми удалось побеседовать газете ВЗГЛЯД. Ни одного сочувственного отклика найти так и не удалось.

Методологические сложности

Проблемой, впрочем, является не только примерный перечень обязательной литературы, но и сам принцип его формирования.

Алексей Федоров, кандидат филологических наук, заведующий редакцией литературы издательства «Русское слово», учитель литературы гимназии № 1516, в комментарии газете ВЗГЛЯД отметил, что недоумение вызывает тот факт, что список обязательной литературы исчез из стандарта.

«Для литературы список дидактических единиц особенно важен, он и есть – главное, а все остальное – технология. В этом году впервые литература осталась без содержания, а ведомство устранилось от проблемы наполнения образования», – пояснил Федоров.

Он также рассказал о сложностях, с которыми столкнутся учителя: «В отличие от стандарта, опубликованная примерная программа документом не является, она предлагает некий образец – это теоретически, формально. Однако никаких других ориентиров для составителей авторских программ, которые ложатся в основу учебников, просто нет. Представленная программа оказалась настолько вопиющей, что показала, в чем была опасность новых ФГОСов. Нет широкой экспертизы и обсуждения. Примерная программа сделана авторским коллективом и выдана с претензией на то, что этот список и есть обязательные для всех произведения».

«Будем надеяться, что появится менее экстремальный вариант, – заявил Федоров, – однако то, что именно этот вариант появился первым, говорит о грустных тенденциях».

Дохнуть со скуки

В свою очередь главный редактор сайта «Русский обозреватель» Егор Холмогоров полагает, что тенденции и впрямь не слишком обнадеживают.

Во-первых, пояснил Холмогоров, «обращает на себя внимание продолжающаяся ползучая дерусификация школьной программы»: «Под сокращение попали именно те авторы, которые наиболее полно представляют русское национальное сознание: Лесков, Алексей Толстой, Василий Белов, Николай Рубцов. Замена их на некого Эппеля, о чьем существовании я узнал только сегодня (и ни капли этого не стыжусь), – это столь очевидная пощечина общественному вкусу, что никаких объяснений этому, кроме циничной насмешки, я не вижу».

Во-вторых, по словам эксперта, налицо тенденция не к «осовремениванию» литературы, а к ее «оскучнению»: «На нововключенных текстах, по большей части не только непристойных, но и занудных чуть более чем полностью, не вырастишь не только гражданина, патриота и порядочного человека, но даже циника и негодяя-постмодерниста. Мы получим разве что резкое сокращение популяции мух – на уроках литературы они будут дохнуть со скуки от Улицкой. А значит, будет недокорм воробьев, а значит, увеличение популяции саранчи. И придется включать в программу уже Пушкина: «Саранча летела, летела и села, сидела-сидела, все съела и вновь улетела».

И, наконец, в-третьих, Холмогоров отметил общую тенденцию в составлении разнообразных списков последнего времени. Напомним, что в январе школьникам уже предложили сто российских и советских киношедевров, а также сто произведений русской литературы для самостоятельного изучения.

«Эти списки нужны педагогам для формирования их сознания и отношения к предмету, а также для диагностики ими соцзаказа власти. И вот тут диагноз очень нехороший, – заявил эксперт в интервью газете ВЗГЛЯД. – Все списки последнего времени пишут какие-то секты. Список фильмов – шестидесятники, список ста книг – секта евразийцев, мечтающая убедить детей, что Россия – это Орда (туда попали, например, последний раз издававшиеся в 70-х эпосы «Олонхо» и «Джангар», зато куда-то снова исчез Василий Белов). Список книг по программе писали, как вижу, переводчики с виагрой, забывшие, что детям в их возрасте виагра еще не нужна. Они вполне все могут сами».

Текст: Михаил Бударагин

Ищем следы профстандарта педагогической деятельности…

Елена Годунова

21.01.2013 04:48

В этом году в Трудовом кодексе РФ появилась новая статья — о квалификации работника. Так что теперь будут определять уровень его знаний, умений, профессиональных навыков и опыта работы. И по этой «одежке» встречать размером зарплаты.

Еще одна новинка — профессиональный стандарт. А это уже уровень квалификации, который необходим для осуществления определенного вида деятельности. Стандарты будут учитывать при расчете тарифных ставок и систем оплаты труда работников муниципальных и государственных учреждений.
Минтруд России уже подготовил план разработки профессиональных стандартов до 2015 года. В нем расписан график появления новых критериев трудовой классификации. Кто первый начнет работать по новым правилам? Это «РГ» выяснила у заместителя министра труда и соцзащиты Любови Ельцовой.
Любовь Юрьевна, до 2015 года в России должно появиться 800 профессиональных стандартов, которые придут на смену квалификационным справочникам. Кто откроет «трудовой реестр»?
Любовь Ельцова: Есть прямое поручение правительства. Первым мы планируем разработать профстандарт учителя. До февраля он должен пройти общественное обсуждение и быть утвержден».
Полный текст интервью читать в Российской газете
Итак, из ответа зам.министра труда и социальной защиты Л.Ельцовой от 18.01 мы узнаем, что учителя станут первыми, на ком будут отрабатывать введение профстандарта и что он должен широко обсуждаться и только после этого принят. Попробуем найти следы такого обсуждения, это прежде всего интересно, а во-вторых, кому как не профсоюзу педагогических работников озадачиться этим вопросом, поскольку как следует их определения профессионального стандарта:

«Профессиональный стандарт – документ, раскрывающий с позиций сферы труда (объединений работодателей (и/или профессиональных сообществ)) содержание профессиональной деятельности в рамках определенного вида экономической деятельности, а также требования к квалификации работников»Источник,

профсоюз может и , на наш взгляд, должен стать организатором того самого профессионального сообщества, о котором идет речь в определении.

Ради справедливости стоит упомянуть и другое определение профстандарта, касаемого именно учителя от создателя теории профстандарта педагогической деятельности Шадрикова В.Д.:

«Под профессиональным стандартом будем понимать систему требований к качествам (компетентности) субъекта деятельности, которые в своей целостности определяют возможность занятия конкретной должности и определяют успех в деятельности» (взято из презентации -см.  прикрепленный файл)

Разница в определениях изначально заложена позициями авторов, в первом случае речь не  только про учителей, а вообще про работников разных сфер экономической деятельности,  а во-втором, есть отработка государственного контракта №П243 от 11.09.2006, из чего можем сделать вывод о повышенных требованиях именно к учителям, забегая вперед на 6 лет уже тогда был заложен «особый статус» учителя, но не как объекта особого уважения в обществе, а как объекта особого спроса.

От определений перейдем к содержанию профстандартов, на эту тему статья Е.Ямбурга В Новой газете «Зачем нужен профессиональный стандарт учителя?(околоправительственный доклад), в которой он не только спорит сам с собой о необходимости введения профстандартов для учителей, но и произносит фразу, которая укрепила меня в намерении   поиска следов обсуждения, провосглашенного с высоких трибун. Итак,слова Е.Ямбурга:

«Максимальная гласность и открытость при обсуждении содержательной стороны профессиональных стандартов гораздо более эффективный инструмент их внедрения, нежели пресловутый административный ресурс»

Что тут возразить? Мы согласны обсуждать, но где и что? Где опубликован проект профстандарта для учителей, который следует принять уже в феврале?

Крамольная мысль:возможно его еще и нет? Поскольку на конец ноября 2012г.,  как следует из статьи в «Учительской газете» еще шла речь о написании иного текста, чем предложеного ФИРО профстандарта, , при том,что как мы знаем с 2006 года тратились госудаственные деньги на его разработку(коллектив Шадрикова В.Д.)

Свой вариант профстандарта педагогической деятельности представил Федеральный институт развития образования (ФИРО, Москва), скачать 55 страниц проекта можно отсюда

И хотя мнение министра Д.Ливанова «…я его тоже прочитал и понял, что мы его даже не можем показать  учительскому сообществу, потому что оно расценит его как издевательство» ,  я все же приведу цитату про трудовые функции учителя :

Наименование трудовой функции
Планирование обучения по предмету(ам) и воспитания обучающихся
Создание в учебном кабинете предметно-развивающей и воспитывающей среды
Организация деятельности обучающихся, направленной на достижение результатов изучения предмета(ов), не ниже предусмотренных ФГОС
Педагогический контроль и оценка процесса и результатов освоения программы предмета(ов), деятельности и поведения обучающихся на занятиях
Ведение документации, обеспечивающей процесс обучения по предмету(ам)

Даже беглый просмотр прогнозирует оценку за поведение учащихся на уроке, узаконивание трат учителя на создание всякой полезной среды в своем кабинете за свои деньги и вал бумаг, потому как администрация всегда может указать на отсутствие некой документации как мешающей обеспечить процесс обучения.

Справедливости ради надо сказать о намерении разработчиков ввести такой вид трудовой деятельности как классное руководство с описанием функций классного руководителя,что должно привести , видимо, к оплате этой функции в размере превышающем ныне существующую 1тыс.рублей.

Итак, итоги поиска:

1. авторским коллективом Шадрикова В.Д , академика РАО, доктора психологических наук, профессора, директора института содержания образования НИУ-ВШЭ, велась работа, начиная с 2006 года на государственные деньги по созданию профстандарта педагогической деятельности, вотрезультат на 14 страницах, в основном касаемый понятия компетентности и 6 ее видов.

2. есть проект профстандарта ФИРО,но он не устраивает министра Д.Ливанова, см.цитату выше

3. на конец ноября 2012 Д.Ливанов поручает члену Общественного Совета при МОН Е.Ямбургу:

«…мы хотим, чтобы был выработан какой-то общий язык, приемлемый для всех сторон, и, безусловно, чтобы этот стандарт был в дальнейшем использован для влияния на высшее педагогическое образование, так как в нем должны быть зафиксированы и нынешние реалии, и сделан некий взгляд в будущее, уловлены какие-то тенденции, которые мы видим и которые будут усиливаться. Я вижу как результат обсуждения на Общественном совете  некоторое техническое задание, оно пока еще не формализовано, но какие-то  его определенные черты я для себя уже уловил. Я прошу Евгения Александровича эту работу не оставлять, а мы готовы оказать любую поддержку, которая потребуется, — информационную, финансовую, любую другую, привлечь каких-то экспертов,  провести социологические опросы, сделать все, что нужно, чтобы эта работа была сделана, а ее результат устроил всех, кто ждет  профессиональный стандарт учителя.»

4.На момент написания материала 21.01.2013 на сайте МОН нет никаких признаков обсуждения проекта профстандарта учителя, в этот день появилась статья в Москвовском Комсомольце, в которой пишется о том, что думает  министр образования и науки Д.Ливанов о грядущем новвоведении, он затронул этот вопрос на выездном заседании Общественного Совета при МОН на Ставрополье:

По его словам, и ему «близка идея единого рамочного педагогического стандарта с учетом специфики региона и сельской или городской местности. (Понятно, что сельский учитель должен быть более универсальным, чем городской.) А сам этот стандарт должен быть тесно увязан с федеральным государственным образовательным стандартом общего образования и с профессиональным стандартом учителя». Реализация этих всех намерений не заставит себя ждать: новый стандарт, отметил Ливанов, «будет внедряться постепенно и пройдет через период адаптации», однако его «ядро появится уже в ближайшее время» Источник

Мало того,что трудно разобраться в том, чем педагогический стандарт отличается от профессионального стандарта учителя, кроме того, что первый рамочный (не хватает смайлов,честное слово),так еще и нет ни слова про обсуждение широкой общественностью…

Что это? Нестыковка двух министерств? Или провозглашенная только на словах возможность обсудить то, на чем будет основываться заработная плата миллиона учителей? -думала я, а оказалось, что еще и нет его этого проекта , который бы был готов к обсуждению, несмотря на наличие 2х описанных вариантов, по-крайней мере, усиленные поиски дали именно такой результат…

Ищем дальше? Или февраль 2013-срок принятия профстандартов учителя после широкого общественного обсуждения- наступит через неопределенное время?

Коллеги, если у вас есть желание высказаться, комментируйте!

Елена Годунова, активист профсоюза «Учитель»

http://pedagog-prof.org/index.php?option=com_k2&view=item&id=327:%D0%B8%D0%BC%D0%B5%D0%BD%D0%BD%D0%BE-%D0%BD%D0%B0-%D1%83%D1%87%D0%B8%D1%82%D0%B5%D0%BB%D1%8F%D1%85-%D0%B1%D1%83%D0%B4%D1%83%D1%82-%D0%BE%D1%82%D1%80%D0%B0%D0%B1%D0%B0%D1%82%D1%8B%D0%B2%D0%B0%D1%82%D1%8C-%D1%82%D0%B0%D0%BA%D0%BE%D0%B5-%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D0%B2%D0%B2%D0%B5%D0%B4%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B5-%D0%BA%D0%B0%D0%BA-%D0%BF%D1%80%D0%BE%D1%84%D0%B5%D1%81%D1%81%D0%B8%D0%BE%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D1%8C%D0%BD%D1%8B%D0%B9-%D1%81%D1%82%D0%B0%D0%BD%D0%B4%D0%B0%D1%80%D1%82%D0%B8%D1%89%D0%B5%D0%BC-%D1%81%D0%BB%D0%B5%D0%B4%D1%8B-%D0%BE%D0%B1%D1%89%D0%B5%D1%81%D1%82%D0%B2%D0%B5%D0%BD%D0%BD%D0%BE%D0%B3%D0%BE-%D0%BE%D0%B1%D1%81%D1%83%D0%B6%D0%B4%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D1%8F&Itemid=44

В России формируется образовательный дефолт – эксперт

В России грядёт образовательный дефолт, заявил директор НИИ инновационных стратегий развития общего образования Юрий Громыко 21 января в рамках брифинга, передаёт корреспондент ИА REGNUM.

«Хочу обратить внимание на формирование образовательного дефолта, к которому мы подходим, дефолту, как невыполнению обязательств, то есть сколько ни вкладывай средств, а результата всё равно нет. И вторая часть этого дефолта — инфляция образовательных сертификатов, которые сами по себе не подтверждают желание и возможность человека соответствовать данной квалификации. И дело здесь не в подделке, а потому что не определяется и не выявляется, какую стоимость должен определять полученный сертификат», — считает Громыко.

«Происходит разрушение лучших школ, за которым стоит оптимизация бюджета и плохо скрываемые люди. Также этот процесс напоминает практику советского периода укрупнения колхозов и пр. Это своеобразный либерально-финансовый «хрущевизм». Если же смешать школы, где создаются образцы учебной работы с другими, то будут в итоге созданы школы гетто. Если же взять за модель западную школу, то будет разрушена модель национального российского образования», — сказал директор НИИ инновационных стратегий развития общего образования.

Громыко заявил, что финансово-бухгалтерские показатели становятся главными в определении показателей образования. По его мнению, 100 млрд рублей — это ущерб от ликвидации уникального инновационного образования.

Напомним, что реформа образования, длящаяся не первый год, вызывает много дискуссий. Среди основных пунктов можно выделить сокращение вузов, сокращение учительского и преподавательского состава, кроме того, введение единого госэкзамена, введение и развитие многоуровневого высшего образования в соответствии с Болонским процессом. В рамках этого направления высшее профессиональное образование разделяется на два цикла — бакалавриат и магистратура. Бакалавриат призван удовлетворять массовый спрос на высшее образование, магистратура — способствовать формированию профессиональной элиты и научно-образовательных кадров высшего уровня.

Опубликовано 17:51 21.01.2013
Документ: http://www.regnum.ru/news/1615489.html

Образованию в Москве мешает неверная и тупиковая ориентация — Громыко

Директор НИИ инновационных стратегий развития общего образования Юрий Громыко сообщил, что покидает свой пост и пояснил, что это связано с «тупиковым финансовым либерализмом». Об этом Громыко заявил 21 января в рамках брифинга «Дефолт российского образования на примере Москвы. Как оценить и измерить эффективность образования?», сообщает корреспондент ИА REGNUM.

«Происходящее образование общества потребителей — это заказ на деградацию России. Руководство Минобрнауки, будучи исполнителем либералистско-монетарной идеологии разрушает фундамент для опережающего развития страны. Формальный повод для брифинга — то, что я ухожу из столичного образования, в котором достаточно долго работал. Но я не собираюсь выторговывать себе новую должность или призывать сотрудников к бунту»,- сказал Громыко.

«Псведоэкономические оптимизационно-финансовые характеристики не отражают сути происходящего, и с этой точки зрения я жёстко оцениваю министра образования Дмитрия Ливанова, который куда более вреден, чем его предшественник Андрей Фурсенко. Мне всё происходящее, как в замедленном кино, напоминает всё то, что происходило с российской промышленностью. Все те же разговоры велись про неэффективность предприятий и в итоге дошли уже до образовательной сферы. А ведь для того чтобы предприятие стало рентабельным и эффективным, нужна специальная программа по выводу его в рынок. А что делает Ливанов?» — задался вопросом Громыко и пояснил, что сначала идут разговоры о том, что после ЕГЭ молодёжь не может поступить в вузы, потом прикрываются сами вузы, а затем молодёжь едет в Гарвард. В ходе брифинга он также привёл в пример и тот факт, что именно тестовая система загубила американскую систему среднего образования.

Он также сделал заключение, что инновационному образованию в городе Москве мешает неверная и тупиковая ориентация, которую он связывает с финансовым либерализмом.

Напомним, что реформа образования, длящаяся не первый год, вызывает много дискуссий. Среди основных пунктов можно выделить сокращение вузов, сокращение учительского и преподавательского состава, введение единого госэкзамена, введение и развитие многоуровневого высшего образования, в соответствии с Болонским процессом.

Опубликовано 23:24 21.01.2013
Документ: http://www.regnum.ru/news/1615568.html

Правительство борется с образованием

22-01-2013 14:27:00

Дебильный коэффициент», возведенный в ранг образовательной политики

Опубликовано распоряжение правительства: в России запланировано поэтапное, с указанием точных чисел, сокращение числа вузов, студентов и преподавателей…

Опубликовано распоряжение правительства: в России запланировано поэтапное, с указанием точных чисел, сокращение числа вузов, студентов и преподавателей.

После длинных новогодних каникул профессиональное учительское сообщество познакомилось со своеобразным новогодним поздравлением российскому народу: за подписью Дмитрия Медведева на сайте правительства опубликовано распоряжение от 30 декабря прошлого года за № 2620-р с таким названием: План мероприятий («дорожная карта») «Изменения в отраслях социальной сферы, направленные на повышение эффективности образования и науки». Одно из ключевых слов документа — «услуги». Общая форма для названий разделов такова: «Изменения в дошкольном (общем, профессиональном, дополнительном образовании), направленные на повышение эффективности и качества услуг в сфере образования, соотнесенные с этапами перехода к эффективному контракту».

Эта «дорожная карта», расписывающая грядущие изменения в 2013 — 2018 годах, — замечательный пример, на котором можно объяснить смысл крылатых слов  «медвежья услуга».

Принятые недавно Госпрограмма развития образования на 2013 — 2020 гг. и закон «Об образовании» вызвали резкую критику, но массовых протестов не было. Объяснение простое: охотников проштудировать 400 страниц специфического текста немного. В отличие от упомянутых документов, «дорожная карта» короче, а ее квинтэссенция – «показатели эффективности предлагаемых изменений» — всего несколько страниц. Но это намного-намного сильнее «Фауста» Гете. Это надо читать. Анонимные создатели дорожной карты продемонстрировали фантастические таланты.

В документе не предложено ни одной идеи о светлом будущем — ни о содержании образования, ни о подготовке кадров, ни о современных средствах обучения. В свете «Плана Путина» о создании 25 млн. высокотехнологичных мест к 2020-ому году это странное проявление законченного диссидентства. Брошен и иной вызов публично заявленным государственным планам: в Дорожной карте запланировано присутствие одного российского университета в числе сотни лучших вузов мира. Лишь в 2018-ом году планируется присутствие в сотне — двух наших университетов. Но президент-то заявил, что должно быть 5!

Еще в Госпрограмму был заложен полностью бессмысленный параметр: децильный коэффициент. Комментаторы в Интернете среагировали моментально, назвав этот показатель эффективности «дебильным коэффициентом». При наличии в документе явной дури следовало бы его отозвать. Этого не произошло. Хуже того: разработчики «дорожной карты» сохранили децильный коэффициент: это «отношение среднего балла единого государственного экзамена (в расчете на 1 предмет) в 10 процентах школ с лучшими результатами к среднему баллу единого государственного экзамена (в расчете на 1 предмет) в 10 процентах школ с худшими результатами единого государственного экзамена». Здесь замечательны и стилистика, и неоднозначность алгоритма расчета, и полная бессмысленность коэффициента. Зато каков масштаб! Впервые в мировой истории с точностью до 0,01 отслеживается состояние школьного образования на одной восьмой части суши. Дорожная карта предписывает и вектор, и темпы прогресса — динамика дебильного коэффициента такова: 2013г. — 1,82; 2014г.-1,74; 2015г. — 1,7; 2016г. — 1.66; 2017г. — 1,62; 2018г. — 1, 58.

Идея «дорожников» несомненно претендует на абсолютную победу — главный приз Шнобелевской премии в номинации «Самая опасная дурь». Ну, а в том, что «вертикаль власти» заставит всех бороться за плановые показатели, сомневаться не приходится.

Большое внимание уделено и международным рейтингам в рамках исследований PERLS, TIMSS, PISA. Здесь также установлен ежегодный рост плановых показателей. Неясно,  правда, как можно этого добиться в условиях ускоряющейся деградации системы образования. Разумно было хотя бы для приличия озаботиться тем, чтобы в результатах содержалось требование уметь читать и регулярно читать книги. А еще — иметь навыки вычислений и умения решать арифметические задачи. Без них о математике в школе придется забыть.

Но предусмотрены иные — радикальные структурные и кадровые решения. Поэтапно, с указанием точных дат будет заметно сокращаться число вузов, студентов и преподавателей. Нормы эксплуатации учителей и преподавателей резко возрастут. Существенно повышаются плотность числа школьников на душу учителя и числа студентов на душу преподавателя. Это при медленном повышении зарплат работников высшей школы и стабилизации зарплат учителей на уровне 100% от средней по региону.

Очевидно, что ввиду отсутствия стратегии и тактики экономического развития страны вся предложенная цифирь — результат чисто бухгалтерского подхода, исходящего лишь из стремления к сокращению расходов. О том, что в эпоху экономики знаний главное — инвестиции в прогресс (а это точечные профессионально продуманные проекты) никто не думал. Не думали «дорожные карточники» и о том, что при волевом сокращении появится множество «лишних людей» (не самых добродушных), для которых нужно создавать рабочие места.

На первый план усиленно выдвигают проблему «отцов и детей»: задан поэтапный рост числа молодых учителей и преподавателей. Нас ждет бессмысленное и беспощадное «избиение старцев», на смену которым придут выпускники вузов «с наличием признаков неэффективности».

Анонимные «дорожные карточники», подготовившие документ, оказали медвежью услугу и президенту Путину, и премьеру Медведеву. Дорожная карта убедительно доказывает, что имеющаяся система принятия решений на высшем уровне глубоко порочна. Под крайне сомнительными государственными документами, содержащими явную чушь, стоят визы многих структур,  они одобрены правительством. Тот факт, что эти документы утверждены, означает, что в России система защиты от дурака и непрофессионала рухнула. (Уровень коррупции показывает, что рухнула и система защиты от жулика.)

Все нововведения модернизации образования (ЕГЭ, стандарты, подушевое финансирование и т.д.) справедливо вызывали резкую критику. Оставалась, однако, надежда: а вдруг «реформаторы» обладают каким-то сокровенным знанием? С появлением «дорожной карты» стало очевидно: система образования двигалась и будет двигаться на полной скорости в тупик. Модернизация образования,  ориентированная на производство услуг, — это медвежья услуга всему российскому народу, причем в особо крупных размерах.

Что делать?

Ясно, что имеющаяся система принятия решений, касающихся образования (и не только его!), должна быть оперативно изменена, и самым решительным образом. Ясно также, что при существующей крайне высокомерной и самоуверенной власти, при власти, безответственной и не признающей ошибок в принципе, это не произойдет само собой. Следовательно, неотложная задача — организация массового протеста против проводимой образовательной политики. К этому есть мощные стимулы. «Хотите ли, не хотите ли, но прежде всего мы родители» – родители, ответственные за судьбы собственных детей и внуков. Существует и такое важное понятие, как профессиональный долг — долг учителя, преподавателя, ученого, журналиста. Сегодня ответ на вопрос «Существует ли в России гражданское общество?»  во многом зависит от того, способно ли это общество остановить разрушение системы образования.

Первый шаг понятен: необходимо создать прецедент – добиться отзыва так называемой Госпрограммы и «дорожной карты» развития образования. Мотивировка на поверхности: «ввиду наличия явных признаков очевидной дури».

Александр Абрамов
Член-корреспондент РАО

Постоянный адрес страницы: http://www.novayagazeta.ru/society/56358.html

Юрий Громыко: России грозит образовательный дефолт

2013-01-21 12:57:09

Юрий Громыко, директор Института опережающих исследований

Озвученный помощником президента, экс-министром образования России Андреем Фурсенко заказ на образование общества «потребителей» — это заказ на деградацию России.

Известно, что страна получает ту модель образования, которая сначала тестируется на московском регионе. А что в нем сейчас происходит? Официально декларируется инновационная деятельность. Но на деле происходит полное разрушение (без объяснения причин, без обсуждения с экспертным сообществом) существовавшей до этого хорошо зарекомендовавшей себя системы. Процесс уничтожения еще не завершен, но базовые принципы уже заменены.

Уничтожаемая система опиралась на тесную связь педагогической и психологической науки со школами: ученые заявляли инновацию в методах, содержании образования, воспитания на Экспертном совете. Затем проходил ряд обсуждений с управленцами и учеными. Принятая заявка оформлялась как экспериментальная площадка (как правило, на 1-2 школах), которая через год работы проходила экспертизу и либо закрывалась, либо ее успешный опыт распространялся на другие школы.[articles: 55352,54527]

Департамент образования финансировал инновационную деятельность через прибавку к зарплате педагогов, участвующих в эксперименте.

Теперь эту схему заменили на грантовую. Основная идеология нынешнего руководства — финансовая успешность школ. Поэтому все разработки, не способные принести прибыль (даже несмотря на хорошие показатели по повышению уровня образования детей), отрезаются от «кормушки».

В результате происходит следующее:

1. Финансовые бухгалтерские показатели становятся главными в определении управления школой.

2. Ориентация исключительно на ЕГЭ как «объективный показатель качества образования».

3. Вместо формирования новых образцов образования — принятие западных (финских и американских прежде всего) моделей образования (например, дистанционное образование и электронные учебники) заявлены в качестве важнейшей стратегической цели развития образования.

4. Разрушение уклада маленьких инновационных школ — они ни финансово, ни по содержанию не вписываются в принятые стандарты.

На примере Москвы мы видим процесс уничтожения инновационного образования. Множество протестных акций со стороны педагогического и родительского сообщества — яркое доказательство реализации ложной стратегии Министерства образования, которая ставит под угрозу национальную безопасность страны.

Дело в том, что в столичном образовании в 2007 году была разработана программа «Общенародная российская школа будущего», которая являлась результатом 15-летней работы многих коллективов ученых и педагогов Москвы. Разработанные в рамках этой программы образцы инновационной практики проходили апробацию под научным руководством и контролем. В итоге удалось создать множество действительно сильных школ. Однако новые чиновники посчитали, что из-за наличия сильных авторских школ множество Московских школ превращаются в «гетто», из которых вырваны лучшие дети и лучшие педагоги. Но ведь это абсолютно неверное понимание процесса инновации.

Сначала надо создать новые образцы образовательной практики, а затем создать условия для их освоения всеми Российскими школами и всеми учителями. Если же смешать школы, где создаются новые образцы учебной работы с теми, где подобная работа не велась, то все они будут превращены в школы-гетто. А если после этого за образцы работы с отстающими школами взять западные формы с ориентацией на школы хуже, чем советские, то тем самым разрушаются ориентационные точки продвижения национальной системы образования.

Подсчитано, что 150 млрд рублей – это минимальная цена ущерба от ликвидации уникального, инновационного сектора столичного образования, который создавался за счёт колоссальных инвестиций правительства Москвы и творческих вложений лучших учёных и педагогов страны. Как председатель Экспертного совета по экспериментальным площадкам в 1995–2011 гг., я несу персональную ответственность за практический результат этих невиданных в современной истории усилий по организации экспериментальной работы в образовании.

Сейчас стратегический заказ на образование формируется, как купля-продажа табуреток или домашних тапочек. Но это не та услуга, которую можно и нужно вписывать в существующие рыночные реалии. Уволить якобы лишних педагогов и экспертов, и поделить их зарплату — это соблазн, который дает лишь краткосрочную сомнительную выгоду. Я уж не говорю о моральных издержках. Он разрушает атмосферу сотрудничества и формирует чувство подозрительности у одних («в любой момент «кинут») и сиюминутной вседозволенности у других («я делю бюджет, я главный»).

Образование обязательно должно быть избыточным по отношению к существующим формам жизни, но при этом востребованным в долгосрочной перспективе. Сегодня господствует логика коротких целей обогащения. Но надо не «оптимизировать» образование под краткосрочные финансы, а создавать механизмы долгосрочных финансов для развития образования, в том числе для того, чтобы выполнить президентскую программу создания 25 миллионов высоквалифицированных рабочих мест. Только подобное изменение финансовой политики образования позволит создать условия для формирования новой стоимости в образовании, а не экономии на образовании за счёт сокращения учителей и школ в условиях временной демографической ямы.

Реализация ложной стратегии, осуществляемой сегодня Министерством образования и руководителями Департамента образования города Москвы, приводит к следующим последствиям:

1. Разрушение уникальных детско-взрослых систем: авторских школ и гимназий взросления и личностного роста за счёт формального слияния (якобы по желанию) учреждений образования.

2. Вместо прямой ответственности научного руководителя инновационной площадки и эксперта за технологию, которая реализуется в образовательном учреждении, мы имеем случайно выбираемых оценщиков продуктов деятельности коллективов, объявленных инновационными площадками. Это приводит к безответственной трате бюджетных средств.

3.Уничтожение связи профессионально-технических училищ с научными институтами и промышленными фирмами, где собственно и выявляется стоимость образованного человека, способного создавать и использовать новые технологии.

4. Отсутствует стратегия продвижения слабых и средних учреждений к специально формируемым образцам высших достижения в области образования. Мы не подтягиваем слабых к сильным, а, наоборот, сильных делаем слабыми за счёт слияния школ и за счёт заимствования западных методов работы с деградационными западными образовательными учреждениями.

5. Происходит девальвация образовательных сертификатов в силу отсутствия прямых методов оценки формируемых способностей и возможности работать в диалоге с профессионалами. Страна, несмотря на обилие западных дипломов, движется к образовательному дефолту.

6. Увеличивается неравенство в образовании, поскольку формальные слияния учреждений приводят к тому, что сильнее начинают действовать денежные системы защиты качества образования в негосударственных учреждениях (выигрывают частные школы, способные защитить свое качество образования).

7. Формальные финансовые показатели превращаются в основной инструмент оценки успешности управления образованием. Финансовый менеджер, ничего не понимающий в методах и результатах образования, становится главной фигурой образовательной реформы. В авиации это привело к росту катастроф, в энергетике – к Саяно-Шушенской ГЭС и развалу энергосистемы, в станкостроении – к уничтожению этой отрасли.

К чему это приведёт в образовании? К профессионально-образовательному дефолту нации.

Что происходит Что было Что стало
Разрушение связей школы с российской наукой Создание научно-педагогических коллективов для создания российских инновационных  моделей управления школой и технологий обучения и воспитания («Создание практико-ориентированной педагогической науки») Привлечение внешних консультантов для реорганизации образовательных учреждений  и внедрения зарубежных технологий (в основном, финансово-организационных)

(«Финансовая оптимизация образования не требует педагогических разработок»)

Уничтожение системы экспертной оценки инновационной деятельности Общественный экспертный совет ученых и управленцев определяет перспективные направления развития образования, проводит качественную экспертизу инновационных решений

(«Создание системы связи экспертного сообщества и управления для развития образованием»)

Экспертный совет контролирует эффективность использования средств, полученных по грантам

(«Использование экспертов для продвижения решений, выработанных без экспертного обсуждения»)

Уничтожение системы финансовой  поддержки инновационной деятельности со стороны государства Инновационная деятельность включена в список приоритетных госзаданий; финансовое стимулирование всех педагогов, занимающихся инновационной деятельностью

(«Инновационная деятельность – приоритет региональной системы образования»)

Грантовая поддержка отдельных инноваций, разработка механизмов продажи инноваций на рынке образовательных услуг («осмыслена только та инновация, которую можно кому-нибудь продать»)
Технология распространения инновации. Каскадная инновация.

Мониторинг необходимости инноваций, публичное обсуждение инноваций.

Предполагается, что «эффективные» инновации будут перениматься школами.
Отмена принципа комплексной инновации Переход к новому качеству образования обеспечивался реализацией комплекса технологий, включающей управление школой, развитие базовых способностей, индивидуализации образовательного процесса, новых систем оценки качества образования («Переход к новому качеству образования – это многофакторный процесс») Отсутствие комплексного подхода к инновации, «лоскутной характер» инноваций исключительно в области информатизации,  менеджмента и уровня сдачи ЕГЭ и ГИА («Москва не может себе позволить финансировать комплексную инновацию»)
Отказ от принципов развития национальной системы образования Разработана и начата реализация программы «Строим российскую Школу Будущего» на основе лучших образцов инновационной деятельности столичных образовательных учреждений; программа признана прорывной на федеральном и мировом уровне («Столичная система образования должна стать основой для общероссийской системы мирового уровня») Программа была полностью аннулирована, цели и приоритеты развития московского образования были заменены на соответствие показателям финансовой эффективности и уровню сдачи ГИА и ЕГЭ («Финансовая оптимизация образования важнее прорывных программ») 

Подготовила Виктория Никитина

Постоянный адрес статьи: http://www.aif.ru/money/article/59301

Большая педагогическая чистка. Минобразования может выставить на улицу тысячи преподавателей

Андрей Сидорчик

Опубликовано : 2013-01-16 17:28:13

Министерство образования в последнее время по части скандальности уступает разве что Министерству обороны и МВД. А может, даже и превосходит эти ведомства.

Во всяком случае, каждая из последних инициатив ведомства вызывала в обществе жаркие споры и даже откровенное неприятие.

Министр Тишайший

Причём есть все основания полагать, что и сам Дмитрий Ливанов, и его подчинённые отдают себе отчёт в том, что проводимые ими мероприятия по реформированию отечественного образования, мягко говоря, не бесспорны. Оттого и стараются осуществлять их в полной тишине.

Например, министерство не очень любит высказываться на тему слияния и укрупнения средних школ. Сей процесс идёт постепенно, оставаясь в тени. Между тем, когда в одну «упряжку» запрягают и обычные, и коррекционные школы, и школы для подростков с девиантным поведением, это не выглядит таким уж однозначным и понятным решением.

Да и эффективность функционирования гигантских образовательных комплексов, получающихся после слияния, весьма сомнительна. Впрочем, эту важную тему мы обязательно затронем отдельно.

Как не вспомнить и тот факт, что пресловутый «чёрный список» «неэффективных» вузов был обнародован Министерством образования только после того, как он уже просочился в прессу. Сами чиновники, казалось, до последнего не желали оглашать результаты своих трудов. Весьма удивительная скромность, особенно с учётом социальной важности данного процесса.

Стоит напомнить, что и процесс слияния вузов, который был официально подтверждён после появления списка «неэффективных», шёл и раньше, но без особой огласки.

И только бунт студентов в Тамбове, а также пикеты в московском ГУУ заставили представителей Минобразования озвучить свою позицию в данном вопросе вслух.

В этой связи вспоминаются бессмертные строки Леонида Филатова: «Чтоб худого про царя не болтал народ зазря, действуй строго по закону, то бишь действуй втихаря».

Новогодний подарок с сюрпризом

Однако новая инициатива Министерства образования, о которой ведомство Дмитрия Ливанова тоже не стремится говорить вслух, может решительно затмить всё, что было до этого.

Ещё летом в недрах ведомства был разработан документ под названием «План мероприятий „Изменения в отраслях социальной сферы, направленные на повышение эффективности образования и науки“». Цель изменений, конечно, благая – сделать наше образование эффективным.

Весь вопрос в том, что понимают чиновники Минобразования под эффективностью.

Документ был утверждён распоряжением правительства России от 30 декабря 2012 года за номером 2620-р.

Возможно, я пессимист, но опыт подсказывает, что не стоит ждать ничего хорошего от документов, которые подписываются в тот момент, когда население ставит шампанское в холодильник и режет салат «оливье».

Так что же такого в этом документе? Если смотреть не на общие фразы, суть которых сводится к тому, что завтра будет лучше, чем вчера, а на цифры, то получается весьма интересная картина.

Работать больше за те же деньги?

Итак, в среднем образовании по состоянию на 2012 год число обучающихся в расчёте на одного учителя составляет в среднем 10,9 человека. Согласно плану на 2018 год, это число будет доведено до 13. То есть нагрузка на каждого педагога должна увеличиться примерно на 20 процентов.

При этом численность обучающихся в 2012 году составляет 13,362 млн человек, а в 2018 году она вырастет до 14,805 млн.
Таким образом, расчёты показывают, что при подобном росте числа учащихся и подобном увеличении нагрузки на педагогов неизбежно сокращение преподавательского корпуса.

И если сегодня 1 225 800 учителей средней школы, то к 2018 году их останется 1 138 800. Это означает, что количество учителей в стране уменьшится на 87 000 человек.

Кроме того, документ сообщает, что к 2014 году планируется изменение нормы часов за ставку заработной платы педагога. С учётом общих тенденций и того, что было сказано выше, нет особых сомнений в том, что для «повышения эффективности» образования рядовому педагогу придётся больше работать за прежние деньги.

Ещё более интересно то, что Министерство образования планирует увеличить количество молодых учителей в возрасте до 30 лет с 17 до 24 процентов от общего числа педагогического корпуса. Каким образом это будет сделано, если учесть то, что молодёжь не слишком-то рвётся в эту профессию?

Повысить процент молодёжи можно и иначе – сократив количество тех, кто старше 30 лет. То есть опытных, высококлассных специалистов, которых и сегодня в школах не так уж много. Завидная перспектива.

260 тысяч обречённых

Но всё вышеприведённое – сущие цветочки по сравнению с тем, что к 2018 году ждёт высшее образование. Если кто-то до сих пор верит в речи министра Дмитрия Ливанова о гуманном подходе к кадрам, о том, что повального сокращения вузов и преподавателей не будет, боюсь, его ждёт жестокое разочарование.

Итак, по данным Минобразования, в 2012 году количество обучающихся в высшей школе составляет 6 490 млн человек. К 2018 году их количество сократится до 5 145 млн.

При этом планируется, что средняя нагрузка на преподавателя вырастет с 9,4 человека в 2012 году до 12 человек в 2018 году.

Дальше – простая математическая задача на деление. В результате которой мы получаем следующий ответ: если в 2012 году 690 425 преподавателей вузов, то к 2018 году их останется 428 750 человек. Это означает, что сокращение преподавателей высшей школы составит 38 процентов! То есть на улицу отправятся более 260 тысяч вузовских преподавателей.

На этом фоне рост загруженности одного преподавателя университета на 28 процентов выглядит уже сущей мелочью. Где уж тут возмущаться загруженностью, если 4 из 10 твоих коллег вообще лишатся работы?

Будущее в тумане

Разумеется, всё это проводится под лозунгами «оптимизации и повышения качества образования».

Но очень трудно поверить в чистоту помыслов людей, которые упорно пытаются оставлять свои самые непопулярные и спорные инициативы где-то в тени.

Вместо убеждения людей в собственной правоте и необходимости принимаемых мер чиновники пытаются поставить общество перед свершившимся фактом.

В начале 1990-х примерно тем же путём было «реформировано», а фактически уничтожено средне-специальное образование.

Сложно спорить с тем, что нынешнее российское образование нуждается в переменах. Однако от того, что и как предлагается сегодня Министерством образования, веет не продуманными замыслами, а некоей кампанейщиной, жертвами которой могут стать не только десятки тысяч преподавателей, но и миллионы студентов и школьников, а в целом – само будущее нашей страны.

Постоянный адрес статьи: http://www.aif.ru/society/article/59170

«Школьное образование деградирует»

22.01.2013

Православные священнослужители об инициативе КПРФ по проведению парламентского расследования деятельности Минобрнауки РФ …

Депутаты Госдумы от КПРФ инициировали процедуру парламентского расследования деятельности Минобрнауки, сообщает Regions.Ru. Парламентарии недовольны скандальным рейтингом эффективности вузов, разработанным ведомством в октябре. Тогда у многих известных вузов — таких, как РГГУ и МАРХИ — были найдены признаки неэффективности. В Санкт-Петербурге из 40 вузов такие признаки обнаружены в 10 (и в 1 филиале из 4), а в Москве — в 20 вузах из 79 и в 2 филиалах из 4. А признанный неэффективным РГТЭУ решением Минобрнауки, несмотря на забастовку студентов, был присоединен к Российскому экономическому университету имени Плеханова.

Коммунисты уверены, что рейтинг Минобрнауки нарушает гарантированное Конституцией право граждан на образование. «Непонятно, кем и как утверждались критерии оценки вузов. Из-за них клеймо «неэффективности» получили многие ведущие вузы нашей страны, которые еще с советского времени готовили высококвалифицированных специалистов», — пояснил «Известиям» депутат от КПРФ, руководитель юридической службы Компартии Вадим Соловьев.

Первый зампред комитета Госдумы по образованию коммунист Олег Смолин уверен, что расследовать надо не только решения нынешнего министра Дмитрия Ливанова, но и действия его предшественника, Андрея Фурсенко, который в мае ввел новый образовательный стандарт, предусматривающий обязательное изучение старшеклассниками лишь шести предметов. По мнению депутата, новый стандарт «угрожает национальной безопасности страны и конкурентоспособности российского образования».

Известный публицист Александр Привалов в статье «О кризисе и метакризисе» пишет: «Налицо два разных кризиса. Есть кризис образования, есть кризис управления образованием — и, как ни остёр первый, второй гораздо острее. Люди, более десяти лет владеющие монополией на разработку образовательной политики, тем самым ответственны за нынешнее состояние российского образования — и странно ждать, что они же его из этого состояния выведут. Всё, что могли, они уже сказали, больше им сказать нечего… То, что они делают в последние месяцы и хотят делать впредь, к образованию как таковому вообще отношения не имеет. Это просто передел ресурсов всё ещё огромной отрасли: ресурсов бюджетных, имущественных и особенно людских».

«Разделяете ли вы претензии депутатов к Минобрнауки? Какие перемены в системе образования вы видите и как их расцениваете?» — с такими вопросами корреспондент Regions.Ru обратился к священнослужителям.

Протоиерей Алексий Новичков, директор православной гимназии протоиерей, настоятель храма Тихвинской иконы Божией Матери села Душоново Щелковского района Московской области, отметил, что «не разделять беспокойства о том, что творится в системе образования, значит быть безразличным к своему будущему и будущему нашей страны. То, что называется реформой, по сути, ломает все традиционные представления об образовании как таковом».

«В школе должно происходить формирование человеческой личности. Это стратегический момент в развитии страны. Но дорога, по которой шла страна на протяжении многих десятилетий, разрушена. Она, возможно, была продолжением той дороги, по которой шла еще дореволюционная Россия. А сейчас нет ни дороги, ни цели, ни задачи такого движения в непонятном направлении. Это вызывает страшные предчувствия. Ими наполнена и школа, и высшее образование. Что законодатели обеспокоены состоянием образования, это хорошо. Но чтобы провести полноценное расследование того, что произошло с нашим образованием за все эти годы, надо сначала определить и провозгласить цель, к которой мы должны на самом деле двигаться. Какой вывод последует за тем, что это расследование установит, что старое разрушено, а новое не построено? Что, собственно, мы должны построить и ради чего?» — задается вопросом отец Алексий.

Иерей Валерий Буланников, клирик храма свт. Николая в Отрадном, отметил, что рейтинги очень неточны и необъективны — идет ли речь о национальных экономиках или об эффективности вузов.

«Надо бы судить по тому, как трудоустраиваются выпускники тех или иных вузов, но у нас таких данных нет. А все другие оценки будут очень субъективными и не дадут реального представления о положении дел. Слепое копирование мировых и европейских стандартов ни к чему хорошему не приведет. Школьное образование деградирует. Ориентироваться надо, конечно, на традиционную классическую гимназию. Советская школа при всех недостатках развивалась именно в этом русле. Стоило бы, скорее, подновить ее, но не реформировать. Улучшить качество подготовки учителей – этого было бы достаточно. Система оценки знаний с помощью ЕГЭ и ГИА абсолютно неэффективна. Реформа образования зашла в тупик. С этим, конечно, нужно разбираться. Парламентарии правы», — подчеркнул отец Валерий.

Священник Андрей Постернак, директор Традиционной гимназии, кандидат исторических наук, считает очевидным, что наша система образования нуждается в серьезной реформе. Другое дело, что реформа, которая устроила бы все политические партии и слои общества, невозможна.

«Очевидно, что образование должно соответствовать тем условиям, в которых существует наше общество. Как известно, многие выпускники наших вузов не трудятся по своей специальности. В советское время эта проблема как-то решалась, а сейчас система образования работает почти вхолостую. Реформирование следовало начинать с изучения именно этого вопроса – чем, собственно, занимаются выпускники. Это, кстати, и критерий оценки эффективности вуза. Но в число «неэффективных» попало и много негосударственных вузов. Наступление на этот сектор образования действительно лишит многих граждан права выбора образовательной стратегии, который они должны иметь в демократическом обществе. Это, конечно, приведет к сужению образовательной сферы в нашей стране. Сначала государство выдало этим вузам лицензии и аккредитации, теперь же многие из них признаны неэффективными. Получается, что само министерство образования расписывается в собственной некомпетентности. Волны критики вполне объяснимы. Все вопросы, связанные с какими-либо изменениями в системе образования должны широко обсуждаться и серьезно прорабатываться», — заключил о. Андрей.

Иеродиакон Лаврентий (Полешкевич), кандидат богословия, зам. декана факультета церковного служения Российского православного университета, полагает, что претензии к деятельности Минобрнауки могут быть вполне обоснованными, если Государственная Дума создаст временную комиссию по надзору за уровнем вузов и будет проверять деятельность вузов параллельно с Минобрнауки — если будут расхождения в результатах проверок, по крайней мере, будет предмет дискуссий, так как каждое из совпадений и разночтений будет основано на конкретных фактах, которые проверка выявляет, а здесь просто порыв души.

«Что же касается вопроса о новом образовательном стандарте, то большинству педагогов очевидно, что он подрывает уровень российского образования, нивелируя важнейшие предметы. Из года в год молодежь справлялась с поступлением в вузы и среднеспециальные учебные заведения и без этого стандарта имени Фурсенко. А «инновации» ради «инноваций» никому не нужны. Образование не должно полностью скатываться в сферу бизнеса, а должно быть социально ориентированным. Ценность реформ Министерства образования мы увидим спустя несколько лет, глядя на молодых специалистов разных отраслей производства, но если итог будет неутешительный, то исправить что-либо будет труднее», — заключил иеродиакон Лаврентий.

http://ruskline.ru/news_rl/2013/01/22/shkolnoe_obrazovanie_degradiruet/

О кризисе и метакризисе

Александр Привалов

Александр Привалов

Прямо под ёлку, 30 декабря, премьер Медведев подписал распоряжение, утвердившее план мероприятий (дорожную карту) «Изменения в отраслях социальной сферы, направленные на повышение эффективности образования и науки». На каникулах желающих читать 120 страниц этой бумаги не нашлось, но сразу после каникул её прочли — и узнали много нового. Оказывается, до 2018 года число вузовских преподавателей будет сокращено на 140 тысяч человек, или на 44%, причём нагрузка оставшихся возрастёт на 28%. Не забыто и общее образование. Число школьных учителей в те же сроки сократится на 87 тысяч человек (7%), а нагрузка учителя вырастет на 19%. Затянувшаяся эпопея с проталкиванием нового Закона об образовании завершилась — мантры о его неимоверной и всесторонней благотворности стихли, пошла проза жизни.

Едва ли не все основные пиар-мелодии модернизаторов образования новой бумагой начисто дезавуируются. Проповышение социального статуса педагогана фоне объявленных масштабов чистки даже и говорить неудобно. «Наоборот: вот избавится педагогический корпус от слабейших — статус и воссияет!» Не думаю: заданное повышение и без того запредельной нагрузки заставляет заподозрить, что уйдут — в иные отрасли и в иные земли — как раз лучшие педагоги. На каком-то форуме я прочёл: «У нас в вузе и так нагрузка составляет 900 часов в год»; если этот вуз уцелеет, нагрузка в нём скоро превысит 1100 часов — ни в одной на свете стране и втрое меньших не сыщешь. (Тут же конец и мантре о том, что преподавать в вузах должны большей частью действующие учёные: когда бедолагам с такими нагрузками заниматься наукой?) Специалисты, с которыми я успел поговорить, предсказывают повторение беды 90-х, когда систему образования покинуло множество полезнейших работников. Безвозвратно уходит в слив и мантра об индивидуальных образовательных траекториях, которые якобы являются главной целью реформ: резкое снижение удельной численности педагогов исключает индивидуализацию образования. Смешнее всего, что сливается и базовая мантра о борьбе с коррупцией в высшем образовании: дорожная карта предусматривает рост так называемого коэффициента приведения, то есть увеличение в общем числе студентов доли заочников, вечерников, дистанционников. Значит, как ни клеймит Минобр «неэффективные» вузы за продажу дипломов, подменяющую образование, на практике бизнес по торговле дипломами в рассрочку будет скорее расширяться. Совсем кисло получится с мантрой о равной доступности качественного образования по всей России: серьёзные вузы сохранятся только в столицах, да ещё в двух-трёх крупнейших городах. Вся остальная страна будет для молодёжи местом, откуда любой ценой надо вырваться, — со всеми очевидными следствиями такого географического апартеида.

В дорожной карте есть вещи, на мой взгляд, незащитимые — вроде неимоверной централизации всего и вся. Минобр, получив, по новому закону, неограниченные полномочия в сфере образования, явно не собирается всерьёз ими делиться, хотя образование далеко не во всём должно управляться из федерального и даже из регионального центра. Но многое другое вполне могло бы быть предметом серьёзного обсуждения. То же сокращение числа учителей могло бы обсуждаться — при одном-единственном непреложном условии: это нужно было делать открыто. Нет! Ещё условие: не нужно было врать, что это не повлечёт за собой никаких утрат. Можно вообразить такой, например, разговор: господа, от нас требуют, чтобы мы тратили меньше бюджетных денег на образование. Мы боролись, но Минфин пересилил — жёсткой экономии нам не избежать. Давайте же восстановим настоящую множественность форм общего образования: от, условно говоря, гимназий и реальных училищ — до, ещё условнее говоря, народных училищ, ПТУ и «ремеслух»; будем поощрять школы разнонаправленной однобокости. Пусть дети, получив по возможности качественное начальное образование, с 10–11 лет расходятся по заведениям разных родов — в зависимости от желаний, способностей и мотивированности (собственной и родительской). Так было в царской России, так было бо́льшую часть советского времени, нечто подобное делается и сейчас в иных уважаемых странах. Пойдя по этому пути, мы действительно могли бы добиться экономии и средств, и преподавательских кадров, и чего хотите — с открытыми глазами, ясно понимая, чем за это жертвуем. Я не говорю, что этот путь хорош (мне вообще кажутся самоубийственными намерения экономить на образовании), но он хотя бы логически связен. А когда реформаторы нам говорят, что гарантируют единое качество общего образования, — больше того, когда они приоритетнейшей своей целью объявляют сжатие безумного псевдодецильного коэффициента (то есть сдачу ЕГЭ примерно на одинаковом уровне выпускниками всех школ России, см. «О подражателях Прокруста», «Эксперт» № 41 за 2012 год), сокращение учительского корпуса прямо равняется ускорению деградации подавляющей части школ. А ведь одновременно продолжится уничтожение педагогических вузов! Неэффективны они — что поделаешь.

Ещё и ещё раз: налицо два разных кризиса. Есть кризис образования, есть кризис управления образованием — и, как ни остёр первый, второй гораздо острее. Люди, более десяти лет владеющие монополией на разработку образовательной политики, тем самым ответственны за нынешнее состояние российского образования — и странно ждать, что они же его из этого состояния выведут. Всё, что могли, они уже сказали, больше им сказать нечего. Да они и не пытаются: тот же ЕГЭ, что в их исполнении искалечил школу, только на этот раз для бакалавров — вот и весь креатив. То, что они делают в последние месяцы и хотят делать впредь, к образованию как таковому вообще отношения не имеет. Это просто передел ресурсов всё ещё огромной отрасли: ресурсов бюджетных, имущественных и особенно людских — их как можно большая концентрация в правильных руках. Власть, по-видимому, полагает, что научилась контролировать недовольство, — вернее сказать, что всё недовольство в стране содержится именно в том кругу, который она так усердно контролирует. Объявленное сокращение почти вдвое преподавательского состава вузов очень может опровергнуть эту странную уверенность.

http://expert.ru/expert/2013/03/o-krizise-i-metakrizise/

Всеволод Луховицкий: Реализация «дорожной карты» образования продолжит его разрушать

18 января 2013

Правительство утвердило план мероприятий [1], направленных на повышение эффективности образования и науки на ближайшие 6 лет.

Предполагается увеличение нагрузки школьных учителей и преподавателей вузов за счет количества обучающихся на одного педагога. При этом, из приведенных параметров динамики видно, что количество учителей к 2018 году планируется сократить на 87 тысяч человек, преподавателей – на 261 тысячу.

На 2014 год планируется изменение нормы часов работы учителя за ставку заработной платы. Также запланировано повышение доли молодых учителей с 17 до 24% за ближайшие 6 лет.

В документе не указаны способы, которыми будут достигнуты такие результаты.

[2]Комментирует Всеволод Луховицкий, учитель русского языка и литературы, член совета Межрегионального профсоюза «Учитель»:

Этот план составлен в полном согласии с той образовательной политикой, которая проводится у нас последние десять лет, если не больше. Эффективность в нем понимается как сокращение государственного финансирования. Претворение данного плана в жизнь приведет к неэффективности образования, поскольку на выходе мы получим некачественно обученных людей. Но это неэффективно с точки зрения общества, а с точки зрения тех, кто во главу угла ставит экономию бюджета, более чем эффективно.

Во всех предложенных таблицах прослеживается одна и та же тенденция – увеличение количества детей, подростков, дошкольников на одного преподавателя, то есть увеличение нагрузки (и одновременно — неизбежное ухудшение качества работы). Также очевидно желание составителей таблиц играть цифрами, и это у них неплохо получается.

Вот, например, таблицы по дошкольному образованию. В одной таблице исходной берется численность детей от полутора до шести с половиной лет, в другой речь идет о детях от трех до семи лет. Классическая манипуляция – меняя так каждый раз исходную цифру, можно получить все, что угодно.

Смотрю таблицу по детским садам. Откуда берется рост мест? Не из роста детских садов – финансирование их строительства и реконструкции прекращается в 2015 году. Ни на 2016, ни на 2017, ни на 2018 годы никакого финансирования не предусмотрено. Будет развиваться альтернативная форма дошкольного образования – различные формы негосударственных детских садов, то есть то, в чем участие государства сводится к минимуму.

Еще один пример красивого манипулирования – увеличение числа мест в «группах кратковременного пребывания». Любой кружок в Доме детского творчества, куда привели пятилетнего ребенка на час позаниматься, можно одновременно посчитать как место в группе кратковременного пребывания и записать в табличку по дополнительному образованию – в нее входят дети от 5 до 18 лет.

Бросается в глаза отношение к преподавателям. Я посчитал количество школьников, которые будут заниматься в системе дополнительного образования. Сейчас в этой системе на одного преподавателя приходится примерно 43 ребенка, а будет 59. И всюду – в детских садах, школах, вузах – предполагается увеличение количества учеников на одного педагога.

Это противоречит традициям российской школы и не соответствует современным общемировым тенденциям. Сейчас во всех странах переходят от школ-комплексов к школам с меньшим количеством учащихся. У нас — наоборот, и понятно, с какой целью – как можно меньше вкладывать в образование.

Цифры, показывающие, как должно качественно улучшиться образование, вызывают удивление. Например, предлагается оценивать качество школьного образования по тому, как соотносятся показатели ЕГЭ в десяти процентах лучших и десяти процентах худших школ.

Показано, что постепенно это соотношение будет уменьшаться, и делается вывод, что соответственно улучшится качество обучения в самых плохих школах. Но на основании чего делается такой вывод? Снижения соотношения таких показателей можно добиться двумя способами: повышением уровня обучения в самых плохих школах или понижением этого уровня в самых хороших.

Как происходит манипулирование цифрами? Качественные показатели, заложенные в таблице 5 на 40-41 странице, ничего, кроме грусти, не вызывают: если брать результаты международных исследований (PIRLS, TIMSS, PISA), грамотность – читательская, математическая, естественнонаучная – к 2018 году в России вырастет на 1-2 процента. Это очень низкие цифры.

Особенно интересно читать в таблице о вузах, что в 2013 году один российский вуз войдет в сотню лучших в мире и только в 2018 году таких российских вузов станет целых два. Можно, конечно, сказать о стопроцентном росте, но по сути это констатация того, что в обозримом будущем наше высшее образование останется таким же, как сейчас (если не хуже).

Программа предусматривает значительное уменьшение числа учителей. Если данная программа будет реализована, учителей действительно станет намного меньше, но не только потому, что их уволят – многие сами не захотят работать в такой системе. И это будут не худшие – худшие как раз спокойно доработают до пенсии.

Возможно, больше всего учителя будут возмущены изменением норм рабочего времени (на 2014 год запланировано внесение изменений в приказ Минобрнауки России от 24 декабря 2010 г. № 2075 «О продолжительности рабочего времени (норме часов педагогической работы за ставку заработной платы) педагогических работников»). Министр образования в середине декабря запустил «пробный шар» — сказал, что ставка педагога сейчас составляет 36 часов (на самом деле — 18 учебных часов). Если 36 часов станут ставкой, я уверен, что многие учителя из школ уйдут, а новые тем более не пойдут работать на таких условиях.

Неудивительно, что об этом документе, уже принятом правительством, мало кто пишет. Ознакомься с ним широкая общественность — и возмущение педагогов и родителей было бы очень серьезным. А так провели тихо еще один документ, реализация которого продолжит разрушать наше образование.

Читайте также:

«Куда ж нам плыть?..», — Анна Архангельская о «дорожной карте» образования [3]

Массовое сокращение учителей или эффективное образование? Эксперты о «Дорожной карте» образования [4]


Article printed from Православие и мир: http://www.pravmir.ru

URL to article: http://www.pravmir.ru/vsevolod-luxovickij-realizaciya-dorozhnoj-karty-obrazovaniya-prodolzhit-ego-razrushat/

URLs in this post:

[1] утвердило план мероприятий : http://government.ru/media/2013/1/4/54296/file/2620-r.doc

[2] Image: http://www.pravmir.ru/wp-content/uploads/2013/01/luhov1.jpeg

[3] «Куда ж нам плыть?..», — Анна Архангельская о «дорожной карте» образования: http://www.pravmir.ru/kuda-zh-nam-plyt-anna-arxangelskaya-o-dorozhnoj-karte-obrazovaniya/

[4] Массовое сокращение учителей или эффективное образование? Эксперты о «Дорожной карте» образования:http://www.pravmir.ru/massovoe-sokrashhenie-uchitelej-ili-effektivnoe-obrazovanie-eksperty-o-dorozhnoj-karte-obrazovaniya/

http://www.pravmir.ru/vsevolod-luxovickij-realizaciya-dorozhnoj-karty-obrazovaniya-prodolzhit-ego-razrushat/print/

Круглый стол «ПОЛИТИКА СЛИЯНИЙ В БЮДЖЕТНОЙ СФЕРЕ

В среду 23 января в 13-00 в Независимом пресс-центре (г. Москва, ул. Пречистенка, д. 17/9, 1 этаж) пройдёт круглый стол на тему

<<ПОЛИТИКА СЛИЯНИЙ В БЮДЖЕТНОЙ СФЕРЕ МОСКВЫ: УГРОЗА НАШИМ ДЕТЯМ?>>

Что стоит за политикой слияния московских школ, детских садов и поликлиник, которая проводится в настоящее время правительством Москвы? Почему слияния сопровождаются многочисленными протестами со стороны преподавателей, врачей и родителей? Почему само слово «слияние» стало неудобным для власти? Как влияют слияния на качество образования и здравоохранения? Что, наконец, ждёт наших детей в самом ближайшем будущем?

В мероприятии примут участие:
ЛЕОНИД ПЕРЛОВ, учитель высшей категории, почетный работник общего
образования России, член Межрегионального профсоюза работников образования
«УЧИТЕЛЬ».

АЛЕКСАНДР КОВАЛЬДЖИ, замдиректора по науке лицея «Вторая школа»,
участник Союза школ.

КОНСТАНТИН ЯНКАУСКАС, муниципальный депутат района Зюзино, член
Постоянного комитета Партии 5 декабря,

ГРИГОРИЙ КОЛЮЦКИЙ, к.ф.-м.н, н.с. ИППИ им.А.А. Харкевича РАН,
соорганизатор научно-образовательной колонны на «Маршах миллионов»,

ЭДУАРД КАЛЯМЯНОВ, сопредседатель межрегионального профсоюза работников
здравоохранения «Действие».

Приглашены руководители департамента образования г.Москвы И.КАЛИНА и
департамента здравоохранения г.Москвы Г.ГОЛУХОВ.

Во время круглого стола будет твиттер-трансляция по адрес @party5dec

Контакты: пресс-секретарь партии 5 декабря Александр Ларенков press.party5dec@gmail.com+79199941774

Начало:
23 января в 16:00

http://vk.com/event48581115

Стандарт учителя не изнасилует

«До сих пор реформа педобразования походила на попытку оседлать мертвую лошадь»

Обучение ремеслу учителя вскоре изменится до неузнаваемости. Педагога научат не бояться учеников, работать с классами, не говорящими по-русски, и много чему еще. В нюансах принятия нового образовательного и профессионального учительского стандарта на выездном заседании Общественного совета при Минобрнауки в Ставрополе вместе с членами рабочей группы разбирался корреспондент «МК».

Заседание прошло в Ставропольском государственном пединституте не только потому, что в СГПИ отлично готовят учителей. Ставрополье, подчеркнул глава рабочей группы, директор московского Центра образования № 109 Евгений Ямбург, «как в капле воды отражает все проблемы преподавания, включая межэтнические и межконфессиональные. Это придает особый вес взглядам местных педагогов на то, каким должны стать педобразование и профессиональный стандарт учителя. И руководство Минобрнауки готово к ним прислушаться».

В том, что перемены необходимы, не сомневается практически никто:

— По оценке специалистов, нынешний уровень неграмотности россиян приближается к показателям начала ХХ века. Знания бакалавра — на уровне старшеклассников 60-х гг. А возраст, когда школьники теряют желание учиться, снизился с 14–15 до 9 лет. Вину за повсеместную девальвацию образования у нас часто возлагают на учителя и при этом ждут от него необычайных человеческих и профессиональных качеств, закрепив это в квалификационных требованиях, от которых зависят учительские надбавки и зарплаты. Неудивительно, что выпускники педвузов бегут из школы, — обрисовала ситуацию ректор СГПИ Людмила Редько.

Между тем корень проблемы — устаревшая модель подготовки наших учителей:

— Из педобразования ушло обучение технике общения с детьми, и педагоги стали бояться входить в класс. Не готовим мы учителя и к работе в современных условиях — к преподаванию в классе, где вместе с обычными ребятами учатся инвалиды и дети мигрантов, не говорящие и не понимающие по-русски. Со временем данные тенденции будут нарастать — уже сегодня учителя средней школы должны владеть навыками обучения русскому как иностранному и быть не просто предметниками, а педагогами-психологами. А они этого не могут, — констатировал Ямбург.

При этом идея позакрывать педвузы и передать подготовку педагогов в классические университеты проблему не решит, а лишь усугубит, предупреждает он. Напротив, новый педагогический стандарт должен учитывать специфику регионов и даже конкретных школ: где-то нужнее ученые-доценты, а где-то — выпускники педагогических колледжей. Поэтому педагогические высшие и средние учебные заведения необходимо сохранить. Непродуманные же и резкие движения лишь приводят к тому, что люди «боятся стандарта, опасаясь, что он станет еще одним способом изнасилования учителей. Педагогические реформы уже сравнивают с попыткой оседлать мертвую лошадь», — зачитал Ямбург отклики с мест.

Министр образования и науки Дмитрий Ливанов поспешил успокоить аудиторию. Он заверил, что покушаться на учительскую честь с помощью нового стандарта не будет, и сообщил, что «основным разработчиком стандарта должен быть не чиновник, а директор хорошей школы» — за тем, дескать, он и приехал в Ставрополь. Российская школа, по его словам, также совсем не плоха: доказательство тому — высокие результаты международного тестирования школьников.

В то же время проблемы с учительством у нас действительно есть, признал он. Прежде всего — старение педагогического корпуса и двойной негативный отбор, в силу которого вначале в педвузы, а по их окончании в школу идут в основном те, кто не смог устроиться лучше. Некоторые улучшения, по его словам, уже налицо, но закрепит их лишь реформа педобразования и введение новых профстандартов. Бояться их, по словам министра, не надо: лучшие педагогические вузы не закроют, педагогический стандарт станет рамочным и учтет местную специфику, а педобразование простится с академичностью и переориентируется на потребности сегодняшнего дня:

— Профессиональные педагогические школы должны и впредь существовать там, где они необходимы и обоснованны. Но в таких педагогических вузах должны вестись научные исследования, а студенты обучаться компетенциям исследователей и в то же время получать больше практических навыков — не дело, чтобы учитель «боялся» учеников. Одновременно не исключается и создание педагогических факультетов в классических университетах.

Услышал глава Минобрнауки и мнение учительства о том, каким должен быть стандарт подготовки педагогов. По его словам, и ему «близка идея единого рамочного педагогического стандарта с учетом специфики региона и сельской или городской местности. (Понятно, что сельский учитель должен быть более универсальным, чем городской.) А сам этот стандарт должен быть тесно увязан с федеральным государственным образовательным стандартом общего образования и с профессиональным стандартом учителя». Реализация этих всех намерений не заставит себя ждать: новый стандарт, отметил Ливанов, «будет внедряться постепенно и пройдет через период адаптации», однако его «ядро появится уже в ближайшее время».

материал: Марина Лемуткина

http://www.mk.ru/social/education/article/2013/01/20/800417-standart-uchitelya-neiznasiluet.html

Педагоги ощущают себя загнанными лошадьми и гончими собаками

В анкетировании, которое проходило  в рамках дебатов “Свобода от звонка до звонка” на 13-м Всероссийском интернет-педсовете, приняли участие более 500 человек. Большинство опрошенных считают себя свободными людьми, но, при этом также большинство (37,3 процентов) не  считают таковой профессию педагога. Пятая часть проголосовавших признает, что свободы в принципе не бывает.

Свободе педагога мешает в основном бумажная работа, отчетность и назойливый контроль. Бюрократическое давление,  за последнее полугодие, как на образовательное учреждение, так  и лично на учителя не только не уменьшилось, но даже возросло. Об этом заявили почти половина участников анкетирования — 49,5 процентов.

Введение электронного журнала не освободило, как ожидалось, педагогов от бумажного. Заполнение электронного журнала учителями затрудняется тем, что не во всех кабинетах есть компьютеры. В сельских школах проблем с электронным журналом еще больше — не у всех родителей в селе есть возможности, да и подчас желание, выходить в интернет: “Приходится иногда по настоятельной просьбе администрации самим классным руководителям входить в электронный журнал вместо родителей, чтобы повысить рейтинг школы”, —  рассказывает Татьяна Баранова (Омская область).

В то же время  другие участники дебатов считают, что электронный журнал удобен, так как позволяет родителям “узнать об оценках в день их выставления”, дает возможность “своевременно принять меры для исправлению ситуации с успеваемостью, видеть динамику успеваемости ребенка по изменениям средней оценки”.

Не хватает учителям и свободы в выборе программ и учебников: “ Выбираем те программы, для которых есть квоты на закупки или есть в библиотеке. Иначе школа должна из своих средств закупать учебники по программе, которых нет в квоте” —  Светлана Нелаева (Хабаровский край). Согласно анкетированию, не имеют выбора и работают по одной программе 23,3 процента опрошенных.

По мнению участников дебатов, учителю нужно больше доверять: “Контролировать педагога могут только педагоги его коллеги, причем имеющие уровень подготовки и педагогическую практику не ниже контролируемого. Для чего педагога учат в вузе 5 лет и он сдает госэкзамены профессорам? Если не доверять такому педагогу, то и учить его столько не нужно”- Сергей Белашов (Москва).  Контролировать педагогов следует не часто, аттестацию проводить один раз, “далее только по желанию, если учитель претендует на более высокую категорию. Многократная процедура аттестации действительно унижает и изматывает”, — считает Алик Караев (Республика Карачаево-Черкессия).

“Больше всего учителей раздражает ложь. Эти тематические планирования — ложь по определению. Хороший учитель никогда не будет выполнять свою поурочную программу — все зависит от класса, настроения, погоды…” — считает Ольга Санина (Омская область). “Несколько раз заполнял внутренности  документов многократным повторением фразы: «В лесу родилась ёлочка”. Никто не читал”, — пишетНиколай Мимеев (Владимирская область.

Это сладкое слово “свобода”… 55,4 процента участников опроса считают, что свобода — это самоощущение. “Свобода- это “и чувство, и состояние, и право! Надо её добиваться! Большинству из нас не хватает юридических знаний, мы не знаем своих прав. Если и знаем, молчим. Не хватает гормонов смелости, зачастую. Свобода требует жертв!”- считает Рафаэль Зарипов (СНГ). Интересно, что значительная часть  участников анкетирования (44, 8 процентов) ощущают себя загнанными лошадьми и гончими собаками, хотя большинство (39,1) — просто людьми.

Эльвира Федюшина

http://pedsovet.org/content/view/18071/253/#comments

Кузьминов – инициатор скандальных образовательных реформ

Вторник, 27 марта 2012 г

Весной 2012 года может случиться долгожданная отставка Министра образования Андрея Фурсенко. Большинство экспертов, рассуждая о новом составе правительства, главу Минобрнауки однозначно списывают в «отставники».

Однако, как утверждает политический эксперт Михаил Тульский, общественное возмущение деятельностью министра образования не вполне оправдано. И должно бы иметь другого адресата: ректора Высшей школы экономики (ВШЭ) Ярослава Кузьминова. По крайней мере, те реформы в сфере образования, за которые ругают Фурсенко, разработаны не им, а экспертами ВШЭ под общим руководством всесильного ректора этой кузницы чиновничьих кадров.

В своей статье Михаил Тульский указывает на авторство Кузьминова в самых скандальных реформах, которые взорвали образовательное сообщество и вызвали немало проблем как для преподавателей школ, так и для учеников, студентов и их родителей.

«Давайте вспомним хотя бы некоторые их них, – пишет Тульский. – ЕГЭ, ГИФО, новый порядок финансирования образовательных учреждений или в простонародье закрытие малокомплектных школ, безуспешное внедрение новых стандартов старшей школы, запуск так называемого болонского процесса, и, наконец, многострадальный новый закон об образовании. Понятно, что это далеко не весь перечень министерских инициатив, которые всякий раз вызывали бурю общественного негодования и рой критических стрел с адрес министра Фурсенко».

Но он, в противоположность тем экспертам, кто уверенно рассуждает о необходимости замены главы Минобразования, задается вопросом: «действительно ли все эти спорные, стоящие на острие общественной дискуссии перемены в нашем образовании рождены министерскими чиновниками от образования?»

Кстати, сложно вспомнить другое федеральное министерство, кроме, пожалуй, двух силовых, которое за такой короткий срок дало бы старт такому числу реформ. И уж, естественно, министры – как в случае с Минобороны и МВД – при глубоком реформировании системы являются всего лишь исполнителями и проводниками разработанных в другом месте новаций. Так и в случае с Минобрнауки, отмечает Тульский, «штаб находится в другом месте».

«Любой специалист, мало-мальски знающий ситуацию, без колебаний укажет вам на самого влиятельного образовательного политика России, – пишет Тульский. – Это ректор ВШЭ Ярослав Кузьминов. Человек до сего дня не занимающий никаких чиновничьих позиций и умело остающийся в тени высокопоставленных визави и критических стрел. «Вышка», возглавляемая Ярославом Ивановичем, заслуженно считается оплотом либерально демократической мысли и не менее революционных разработок».

Специалисты помнят, что именно ВШЭ было поручено в конце 90-х годов разработать подходы к изменению отечественной образовательной системы. В этом случае сравнить может каждый: стала ли школа более качественной? Дети получают лучшее образование? Ответ можно найти не только в своем опыте, но и в статистике – в 2012-м вузы России впервые выпали из мировой «сотни» качественных университетов. Это – прямой результат реформ школы и высшей школы, разработанных г-ном Кузьминовым и его специалистами.

Именно Ярославу Кузьминову (впрочем, сам он старается об этом не вспоминать) принадлежит авторство системы независимого электронного тестирования школьников, ЕГЭ. «Идея разрабатывалась в недрах ВШЭ в течение нескольких лет, пока в 2003 году не началась экспериментальная апробация этой формы аттестации школьников по всей стране, а затем в 2009 году ЕГЭ не заработал в штатном режиме. Вводился ЕГЭ на фоне абсолютного непонимания обществом его целей и задач. И, как следствие, сопровождалось все это непрекращающейся острейшей дискуссией о его целесообразности», – указывает Тульский.

И ЕГЭ – и это становиться видно ежегодно, по итогам очередного всероссийского тестирования – оказался явным провалом. «Он «ловит» только академические достижения и, наверное, с самого начала должен был быть дополнен более расширенным списком достижений, – продолжает Тульский. – Механизм экзамена оказался слишком централизован, поэтому регионы чувствуют довольно слабую ответственность за прозрачность и объективность его результатов».

Столь же скомканным и во многом «сырым», по оценке научного сообщества, оказалась и другая, предложенная Ярославом Кузьминовым идея: новая техника финансирования учебных заведений в зависимости от наполненности школы (колледжа).

«Идея нормативного подушевого финансирования трудно приживается в системе образования РФ из-за огромного числа маленьких школ. – отмечает Тульский. – В результате механизм нормативного подушевого финансирования формально утвержден, но на деле работает так: на региональном уровне утверждается финансовый норматив, а потом – на уровне муниципалитета деньги перераспределяются между школами в зависимости от условий и потребностей школы». То есть, получилась реформа по принципу «не два, не полтора».

Кроме того, Кузьминов и ВШЭ принимали активнейшее участие в разработке механизма перехода к Болонской системе высшего образования. Точно также они участвовали в разработке и спорного проекта закона «Об образовании», в написании новых образовательных стандартов. В данный момент Кузьминову доверено писать «Стратегию-2020», частью которой является программа «Новая школа». «Специалисты называют её за глаза «Утопией»! Однако реализация этих сценариев маловероятна из-за незавершенности предыдущих начинаний», отмечает эксперт.

«В силу масштабности всех придуманных «Вышкой» новаций они всякий раз вызывали бурю дискуссий – и в обществе, и среди экспертов, – но все же странным образом реализовывались, имея в запасе серьезную государственную поддержку», отмечает Тульский. Он напоминает, что Кузьминов имеет немалые лоббистские возможности – помимо собственного веса и связей, его поддерживает и супруга Эльвира Набиуллина, занимающая пост главы Минэкономразвития.

Было бы справедливо оценить продавленные Кузьминовым через Минобрнауки инновации в образовательной сфере как системные провалы, по крайней мере, так сейчас выглядят все эти реформы. Может быть, г-ну Кузьминову пора бы перестать поручать реализацию своих спорных идей другим и самому встретить лицом общественное недовольство, а не наблюдать за тем, как научные круги ругают министра Фурсенко?

Оригинал: http://www.zavuch.info/news/news_main/74/

Тайны биографии министра образования Дмитрия Ливанова

Ахмирова Римма

Министр образования, бывший ректор Московского института стали и сплавов Дмитрий Ливанов за несколько месяцев стал одним из самых обсуждаемых чиновников – главу Минобраза чаще других коллег по правительству критикуют, хвалят и цитируют. Более того, его решения вызывают даже студенческие забастовки.

Новый образ Минобраза

Круче всего забастовочный сюжет развивается в Российском торгово-экономическом университете (РГТЭУ), где протестуют против признания вуза неэффективным, объединения его с РЭУ имени Плеханова и отставки ректора Сергея Бабурина. В Мин­образе это все называют «необходимой реформой», а учащиеся РГТЭУ – «рейдерским захватом» вуза, которому они собираются противостоять «до победы».

Сфера образования превратилась в настоящее поле войны, а должность главы Минобраза в современной России приобрела статус практически расстрельной: начальник школ и вузов находится под огнем критики уже постоянно. Как Чубайс.

После отставника Андрея Фурсенко новый министр образования Дмитрий Ливанов с момента своего назначения в мае 2012 года остается в лидерах цитируемости. То он посягает на святое – Академию наук, называет ее «препятствием на пути развития конкурентоспособной науки», то заявляет, что педагоги с зарплатой ниже 20–30 тысяч рублей просто неэффективны, то грозится ликвидировать каждый пятый вуз и сократить количество бюджетных мест в институтах и университетах. Академики, родители и студенты в разных городах создают общественные объединения против политики Министерства образования.

Легко перенес разнос Путина

При этом сам Ливанов внешне производит впечатление неуязвимости: он легче всех перенес недавний разнос Путина правительству, после которого региональный министр Олег Говорун, например, даже перестал ходить на работу, а потом и уволился. Ливанов – внешне подтянутый, в хорошем костюме, с айпадом, мобильным телефоном последней серии, активный пользователь Интернета. На своей страничке в твиттере он периодически вывешивает не только информацию о работе, но и фото своих детей (у Ливанова их трое, включая одного приемного), и личные новости, одна из которых даже произвела небольшой скандал: министр пожаловался на «говнокарту за 3500 рублей» (цитата. – Р. А.) от одного из операторов мобильной связи. Позже Ливанов извинялся за грубое слово, но сообщение так и не удалил.

В первые же дни на министерском посту Ливанов отказался от мигалки на служебном авто, написав в своем твиттере: «Будем ездить по правилам».

Удается ли ему руководить по правилам?

Детство золотое

Министр образования – сын известного авиастроителя Виктора Ливанова, который в 2000 году был даже удостоен Гос­премии, а сейчас входит в руководство крупнейшей в России авиализинговой компании «Ильюшин финанс Ко».

Ливанов-младший закончил московскую школу с математическим уклоном, затем вуз (по специальности «физика металлов»), преподавал в Московском институте стали и сплавов (МИСиС), в котором в 2007 году был выбран на должность ректора.

Академики РАН шепчутся, что «золотой министр» еще в преподавательские времена хотел попасть в Академию наук, но ученые за него не проголосовали. Поговаривают, что война, которую Ливанов уже несколько лет ведет с Академией наук, связана в том числе и с давней обидой на ученых мужей.

Ливанов увлекается альпинизмом, и его карьеру уже сравнивают с поступательным восхождением на вершину.

РАН или пропал

Презентацию нового главы в Министерстве образования многие помнят до сих пор: Дмитрий Ливанов разрешил своим замам во время совещания сидеть на столах и ходить, а представлял их в неформальном духе, упомянув про увлечения или прежний род деятельности каждого: коллекционер пластинок Тома Уэйтса, писатель, танцовщица, инженер-проектировщик и аналитик. Всех вместе Ливанов назвал в западном стиле: дрим тим – команда мечты.

– Еще будучи замминистра, он провел встречу со светилами РАН, – рассказал «Собеседнику» источник в РАН. – Промариновал академиков в своей приемной, опоздал, а во время встречи больше смотрел в свой айпад, чем в глаза собеседникам. Повторил еще раз свою позицию и убежал на следующую встречу…

Интересно, что давний тлеющий конфликт вокруг РАН и новый – вокруг вузов – это не только спор, как развиваться науке. Это еще и решение судьбы колоссальной собственности.

– За последние 20 лет мы стали богатейшим вузом страны, у нас в собственности многочисленные учебные корпуса в Москве, санатории, базы отдыха, гостиница в Анапе, филиал под Сочи, возле Бочарова Ручья. Скорее всего эта материальная база и стала причиной, почему мы попали в список неэффективных вузов и нашу судьбу, как говорят, скоро «будут решать». Как и Литинститут им. Горького или, скажем, МАРХИ, – выразил мнение ректоров неугодных вузов глава Российского государственного социального университета Василий Жуков.

Дружит со «Сколково» и Медведевым

Ливанов – министр модерновый. Во время его ректорства МИСиС стал одним из центров развития нанотехнологий с соответствующим финансированием – отнюдь не в наноразмерах. Только на первом этапе ведомство Чубайса выделило МИСиС и МФТИ 11 млн рублей. При этом эффективность нанотехнологий и тем более глобальных затрат на их изучение – до сих пор вопрос спорный.

МИСиС дружен с центром «Сколково» и с его «отцом» Дмитрием Медведевым.

Ливанов активно взялся за модернизацию образования. Главное детище скоро будет представлено общественности – устав госакадемии наук (замена РАН). Основные новшества: над учеными будет наблюдательный совет из назначаемых чиновников, который и станет заниматься распределением финансов и управлять имуществом, а ученые займутся чистой наукой. Один из академиков грустно пошутил, что схема напоминает дурдом, где ученые – недееспособные пациенты, а чиновники – врачи, которые следят за больными и распоряжаются их имуществом.

Донкихот министерства невыученных уроков?

Оппоненты слишком рьяной политики Министерства образования еще во времена Фурсенко прозвали ведомство министерством невыученных уроков.

– Например, в среднесрочной программе развития науки математику включили в раздел «борьба с терроризмом». А астрофизику с черными дырами засунули в «транспорт». Где логика, где разум? – возмущаются в общественной организации «За науку».

Зато сторонники Ливанова считают его чуть ли не донкихотом, ведущим отважную борьбу с косной средой образования.

– Получение дипломов за деньги, списывание и плагиат – в последнее время это стало обычным делом. Нам нужно здесь навести порядок. Главная задача в том, чтобы вузы не занимались халтурой, профанацией, то есть обманом студентов и государства, – говорит министр, и вроде бы по делу. В открытости с ним мало кто сравнится в нынешнем правительстве.

Как и в активности.

Дословно

Из твиттера Дмитрия Ливанова

17 июня. Хватит обижать футболистов, я уверен, они сделали все, что могли.

19 июня. Лева (сын. – Ред.) на теннисном корте. Надаль растет.

3 августа. Волшебный прибор в спортклубе показал, что у меня 19,6% жировой ткани. Сколько должно быть, он не показывает.

14 августа. В Испании подстричь ребенка в салоне стоит 6 €, за последние 5 лет цена не изменилась. В Москве минимум 600 р.

3 ноября. Сегодня Ксюше (дочери. – Ред.) 17 лет. Даже холодильник ее поздравил (фото поздравления на магнитиках).

20 декабря. Пошел с детьми посмотреть «Хоббита». Начало не очень динамичное, клонит в сон. С появлением на сцене эльфов стало веселее.

Злой анекдот

Министр образования заявил, что наши вузы – самые престижные в мире. Это подтвердило объективное научное исследование, проведенное в подземных переходах Москвы, где диплом любого российского вуза стоит в десятки раз дороже, чем лежащие рядом дипломы Кембриджа и Оксфорда.

http://sobesednik.ru/print/95036

Ученые пришли в школу (эксперимент с неизвестными результатами?)

19-01-2013 13:12:00

Назовите какой-нибудь проект в истории образования российского, который не просто выдержал бы испытание временем, а не утратил своего актуального значения и через полвека! История физико-математических школ имела свою драматургию, своих героев, противников, но и полвека спустя представляется чудом. А чудо называется просто — ученые пришли в школу.

Когда видишь уравнение
E=mc2, становится стыдно
за свою болтливость.

(фольклор ФМШ)

Физматшкола Новосибирского Академгородка (ФМШ) была официально открыта в августе 1963 года, но фактически на полгода раньше. Произошло это стараниями выдающегося отечественного ученого — академика Михаила Алексеевича Лаврентьева. В 1988 году на базе ФМШ был создан специализированный учебно-научный центр физико-математического и биолого-химического профиля Новосибирского государственного университета (СУНЦ НГУ). Но школу по-прежнему называют ФМШ, а ее воспитанников «фэмэшатами». Я последую этому примеру для простоты описания, отдав дань традиции.

Несколько лет назад, размышляя над удивительной книгой о другой школе, которую написали ее выпускники («Записки о второй школе»), я, вспоминая о своем классе программистов-вычислителей, созданном учеными Новосибирского Академгородка написала: «Все время ловлю себя на мысли, что возродить мало что возможно, но поразмышлять над уроками прихода ученых в школу имеет смысл».

В прошлом учебном году (2011/12) я трижды побывала в физико-математической школе Академгородка, в которой имела честь работать еще в 60-е годы. И каково же было мое удивление: ни о каком «возродить мало что возможно» речи и быть не может, потому что ничто из обретенного за пять десятилетий существования этой школы не исчезло, не утрачено.

В одну и ту же реку все-таки можно вступить дважды. Как когда-то уходила из школы в десятом часу вечера. Все так же, как в прошлые годы, наталкивалась на молодых людей, которые, то в одиночестве, то малыми группами, решали какие-то задачи. Только теперь у них появился новый собеседник — компьютер. Все те же одухотворенные лица. Все тот же интерес к науке. И — уверенность, что пребывание в школе круто изменит твою жизнь.

Каждым поздним вечером на первом этаже я встречала юношу из Тобольска. Эдакий стендалевский Жюльен Сорель. Очень красив. Печать вдохновенной работы не сходила с лица Александра Здановича. Он сказал, что собирается поступать в Санкт-Петербургский университет на химфак. Ощущает потребность приобщиться к культуре великого города.

А потом я разговаривала с братьями Рабусовыми. Один уже окончил ФМШ и учится в университете (как здесь говорят: «Учусь за углом»). Младший брат — в 11-м классе. Путь в эту школу у многих непростой. Рабусов-старший хотел стать скрипачом. (Я спросила, есть ли связь между музыкой и математикой. И услышала целый трактат о работе пифагорейцев на эту тему.) Потом был интерес к истории. В конечном счете вслед за отцом сын приехал в Академгородок. 8 Марта на торжественном празднике я увидела в оркестре музыканта-математика Рабусова. Он был счастлив.

Типичная картина, когда спрашиваешь, как попал в школу:

— Так у меня же брат здесь учился.

— А как брат узнал про эту школу?

— Так отец закончил ее.

Такая же ситуация с преподавателями. Не менее трети — сами выпускники ФМШ. Ученые работают здесь десятилетиями. Многие были участниками знаменитых экспедиций, которые выявляли способных учеников.

Конечно, время вносит свои коррективы. Если несколько десятилетий ФМШ была вне конкуренции, то сегодня, когда в ряде регионов открыты специализированные классы, борьба идет за каждого ученика. Обрела свой особый статус знаменитая Всесибирская открытая олимпиада, созданная по инициативе академика М. Лаврентьева. В 2012 году ей исполнилось 50 лет. Работает заочная школа (с 6-го по 11-й классы).

Назовите какой-нибудь проект в истории образования российского, который не просто выдержал бы испытание временем, а не утратил своего актуального значения и через полвека!

История физико-математических школ имела свою драматургию, своих героев, противников, но и полвека спустя представляется чудом. А чудо называется просто — ученые пришли в школу.

Как всё начиналось…

Читатель, обрати внимание на даты. Многое прояснится. Заставит задуматься.

18 мая 1957 года —создание Сибирского отделения Академии наук СССР, когда было подписано соответствующее постановление правительства.

1958 год.Есть фотография: выдающийся математик, один из создателей Академгородка, Сергей Львович Соболев стоит у котлована будущего здания Института математики.

9 января 1958 года— Совет Министров СССР принимает постановление об организации Новосибирского государственного университета.

Декабрь 1958 года— открыты подготовительные курсы для поступления в НГУ.

29 сентября 1959 года— занятия в университете открывает лекция С.Л. Соболева о проблемах математической науки настоящего времени.

9 августа 1960 года— открыта аспирантура.

В 1960 году академик С.Л. Соболев выступает на совещании директоров школ города. Говорит о веке вычислительной техники. Предлагает открыть класс программистов-вычислителей. (Никто не знает, что это такое.) Директор школы № 10 Владимир Никитович Михайлин, подполковник в отставке, прошедший войну, берется за создание такого класса. Жюри во главе с С.Л. Соболевым проводит набор. Школьные учителя вместе с учеными Академгородка разрабатывают новые учебные планы и программы. Ряд предметов ведут ученые и аспиранты. Куратор и преподаватель программирования — Андрей Петрович Ершов. Лидер школьной информатики, как его потом назовут. Каждый ученик 9-го класса получает право посещать научную библиотеку.

Мне выпадает честь быть классным руководителем этого класса.

Первый блин сибирского эксперимента— так собрание светлых голов называло свой класс. Случай занес меня туда. Школа была наводнена странными журнальчиками в формате школьной тетради. Первые журналы назывались «Антилопа». «Наш журнал не антисоветский, хотя он антилопа». Его передавали по партам во время уроков. Обмен информацией был стремительным. Юные программисты считали, что скорость распространения информации — категория не количественная, а качественная. Потом появился журнал «Авост». Сердце мое замирало от лихих ударов математиков. Удары приходились и по моему предмету и имели свое обозначение: «Наглые антигуманитарные выходки» (Борис Эльман). Чего стоит вопрос: «Вам никогда не было обидно, что вы не можете почувствовать кривизну пространства?» Они рисовали схему и доказывали, что «двенадцать» идут убить Христа (хотя Блока в программе не было). Доказательства?

— Так они идут по гипотенузе.

Суждения о жизни воплощались в формулы и уравнения. Ну например: «Площадь оценки жизненных стремлений равна произведению заложенных в нее основ на высоту сознания» — «S= a·h» (Дмитрий Рогулев).

«Недавно меня удивил человек. Обыкновенный homosapiens. Эта бесконечно малая частица Природы имеет кое-что лишнее… Интересный факт — обеспечением жизнедеятельности человека заняты все органы целиком, но мозг — не весь и не всегда. Мозг способен заниматься еще и кое-чем другим. В данном случае мой мозг в данный момент занят размышлением об удивительном свойстве этого самого мозга. А какую практическую пользу мне это принесет?» (Дмитрий Черных)

Решили не «математизировать законы жизни» (Петр Борисовский).

Путь к Гамлету был открыт.

Школьный фольклор мгновенно отозвался на появление нового класса: «Было у бабушки с дедушкой три внука. Двое умных. Один — программист».

«Двадцать девять и одна. Двадцать девять — это мы, ученики 9 «В» класса. А Одна — это она, наша любовь, наша мечта… математика», — серьезно отозвались программисты.

1962 год. По инициативе академика М. Лаврентьева проводится первая сибирская олимпиада, собравшая учащихся от Колымы до Минска. Идет отбор в первую «летнюю школу». Затем предполагается зачисление в физико-математическую школу. Школу-интернат. Первую в стране. Школы еще нет. Но она задумана как важнейшее звено в цепи: школа — вуз — НИИнаука — кадры — производство. «Преобладание любого из этих начал приведет к застою и регрессу», — сущностное определение М. Лаврентьевым сибирского эксперимента.

21 января 1963 года состоялось открытие несуществующей школы. С лекцией выступил выдающийся ученый Алексей Андреевич Ляпунов. Постановление Совета Министров СССР о создании школ-интернатов вышло… через восемь месяцев. Сегодня как легенду расскажут вам о подвиге М. Лаврентьева: собрав подписи министров всех оборонных ведомств, академик в августе обратился к Устинову, который оставался «на хозяйстве» в качестве главного, и тот подписал постановление. «Так что нас родил военно-промышленный комплекс. Только там было понимание важности подготовки научных кадров», — говорит сегодняшний директор школы профессор Николай Иванович Яворский.

С самого начала было ясно, что преподавать в школе должны ученые. Ход обучения погружает учеников в науку как процесс. Более раннее пробуждение интереса к фундаментальной науке было одной из задач ФМШ. «Отношение к знанию как особой ценности необходимо воспитывать с младенческого возраста», — стратегия образовательного процесса, сформулированная создателем ФМШ Михаилом Лаврентьевым.

Он был уверен, что со временем в стране появятся училища нового типа. Называл их «ломоносовскими». Дети придут не только из больших городов, но и из дальних мест. «Способности, к счастью, не зависят от кошелька родителей», — не раз говорил М. Лаврентьев.

Началась уникальная, беспрецедентная в истории образования работа по поиску способных учащихся. Территория — от Урала до Якутии. Отправлялись 30—35 бригад (по пять-шесть человек). Половину составляли доктора, кандидаты наук, аспиранты. Нередко устанавливался своеобразный патронат над отдельными семьями.

…В отдаленной деревне Заковряжино Новосибирской области в семье агронома Василия Дубовицкого два сына выиграли олимпиаду. Александр Дубовицкий окончил ФМШ. Сегодня он глава Сузунского поселения. Я спрашиваю, надо ли было учиться в ФМШ, чтобы стать главой поселения?

— Научное мышление позволяет избежать ошибок в управлении. Время пребывания в школе — лучшее время жизни.

Многие ученые, возглавляющие сегодня крупные научные центры, в свое время принимали участие в этих экспедициях. Академик Валентин Власов: «Мы выезжали в отдаленные уголки страны, отбирали наиболее одаренных детей со всего Советского Союза и видели, что из школ, где работают хорошие учителя, регулярно приезжали прекрасно подготовленные ребята. Мы просили наших абитуриентов и студентов-первокурсников назвать наиболее запомнившихся им школьных учителей — часто повторялись одни и те же имена. …Я уверен, что в 60—80-е годы у нас была лучшая в мире система образования».

Хорошее образование — это и есть подлинный социальный лифт, а отнюдь не ЕГЭ, как полагают не то Шувалов, не то Дворкович.

«Заговор» академиков

Директор школы Николай Иванович Яворский говорит, что ФМШ была экспериментом с неизвестными результатами. Но что предшествовалоэтому эксперименту?

Скажем прямо: образованием школьников занялись ученые, составляющие славу и гордость науки.

Член-корреспондент РАО Александр Абрамов, составитель уникальной книги «Кикоин. Колмогоров. ФМШ МГУ», называет одновременное выступление ученых в прессе о школе «заговором» академиков. Вот некоторые имена: А. Сахаров, Н. Семенов, Я. Зельдович, М. Келдыш, И. Петровский, А. Ляпунов, М. Лаврентьев, И. Векуа, С. Соболев, Д. Ширков, П. Капица… Это тот случай озабоченности больших ученых судьбой молодого человека, который воспроизвести нельзя. Другой тип поколения! Замес другой.

Нет сегодня таких лидеров. Кажется, последним был В. Арнольд.

Что же стало предметом полемики? О каких негативных явлениях предостерегали ученые? Какие принципы закладывались в основу реального дела?

Теперь уже ясно, что эти принципы оказались, по выражению А. Абрамова, «провидческими». Будущее страны во всех его аспектах связывалось именно с образованием. Обеспокоенность вызывал принцип отбора учеников. Очень осторожно предлагалось использовать такие понятия, как талант и одаренность. Одна из многочисленных статей Михаила Лаврентьева даже называлась «Школа для «особо одаренных». Ученый считал, что поощрять эту идею исключительности опасно. Речь в конечном счете должна идти о пробуждении интереса к творчеству ушироких слоев молодежи. Пафос статьи: «Ставка на вундеркиндов — ставка неправильная».

Как отличить натренированного («натасканного», сказали бы мы сегодня) от того, кто действительно способен к науке? Академик Н. Семенов: «Одаренность не имеет прямого отношения к сумме знаний. Одаренность, оцениваемая по творческой активности, одинаково видна у окончивших школу в деревне и в городе, у детей разных слоев населения. Отбор нужно делать независимо от положения и влиятельности родителей». Ученые предупреждали: никакие технические средства не могут заменить индивидуального внимания к каждому подростку. Тонкой творческой работы с ним.

М. Лаврентьев прямо говорил, что идею траты личного времени на учащегося надо пропагандировать в обществе. Некоторые ученые добавляли: эту идею следует продвигать начальствующим лицам. Особенно заботило ученых положение способного, мотивированного ученика, который в силу ряда причин не имел возможности интеллектуально расти.

Воспитываем личность или обслугу?

Все преподаватели отмечают: уровень современной массовой школы намного ниже, чем был раньше. Доктор наук профессор Олег Юрьевич Цвелодуб, с которым я неоднократно беседовала, говорит, что и сегодня есть подготовленные ребята, но их уровень несопоставим с первыми наборами. Произнеся гневную филиппику в адрес ЕГЭ, который не позволяет разглядеть творческое начало у поступающего, Олег Юрьевич прямо заявил: с каждой новой реформой школа опускается все ниже и ниже. Идет процесс дебилизации молодого поколения. Все, что ни делают «реформаторы», — все идет в минус.

С приходом ЕГЭ в нашу школу изменилась парадигма образовательного процесса. Учитель натаскивает ученика на готовые правильные ответы, не будучи озабочен развитием творческого начала. «Нельзя упростить обучение за счет отказа от того, что требует усилий мыслить. Своим ученикам я даю задачи, но в ходе их решения у них появляются свои идеи» (И.Кикоин). На ЕГЭ это возможно? Ученые отмечают: главное не результат, а понимание процесса. Это другой образ мышления. Не случайно «фэмэшата» (почти все) «самым творческим актом» обучения называют собеседование и решение задач, как они говорят, «с подвохом».

Оценивая один из проектов стандартов общего образования, академик В. Арнольд сказал (произнесено в Государственной думе): «Этот план производит общее впечатление плана подготовки рабов, обслуживающих сырьевой придаток господствующих хозяев: этих рабов учат разве что основам языка хозяев, чтобы они могли понимать приказы».

Вообще взгляд из специализированных классов на массовую школу следовало бы основательно изучить. Николай Иванович Яворский считает, что пренебрежительное отношение к образованию не способствовало мотивации школьников к изучению естественно-научных дисциплин: «С физикой, можно сказать, вообще катастрофа. А что значит инновационное развитие России без инженеров?»

Хорошо запомнила декабрьский вечер прошлого года. В преподавательской собрались физики, математики. Рассуждали на тему, что означает выбор того или иного предмета учеником. Допустим, ученик не выбрал физику. Ему закрыт путь в биологию и не только. Я решила пошутить: а всем ли нужна физика? И схлопотала: «Физика нужна уже затем, чтобы знать: сквозь стену нельзя пройти».

…Выпускников ФМШ можно встретить в лабораториях других стран. Любых.

— Это обидно? — спросила я.

— Не совсем. Мировая наука едина. Где состоялось открытие, не столь важно. Важно то, что были созданы условия для открытия.

Как говаривал 50 лет назад ученый Богдан Войцеховский, «ученый должен быть там, где лучше проблеме».

Я спросила Николая Ивановича Яворского, что бы он изменил в школе, если бы деньги были?

— Прежде всего изменил бы питание. Во-вторых, отремонтировал общежитие.

О питании: на день на способного «фэмэшонка» тратится 140 рублей.

Однажды мне попал в руки талон на завтрак единороссовского «молодогвардейца». Стоимость — 300 рублей.

В тот вечер преподаватели готовились к «зимней школе», которая проводится в школьные каникулы. Приедут учителя из разных городов и сел. Директор прав, когда говорит, что ФМШ — локомотив образовательного процесса. Влияние фэмэшатских ученых велико на учительский состав целого ряда регионов России (не менее 40). Тем не менее одно из новых явлений: из небольших городков и сел приходят учащиеся способные, но недостаточно подготовленные. Настораживает нарастающее расслоение. Приходится с ними работать отдельно. Сила школы — в создании среды, в которую попадает ученик. Эта среда воссоздается и в так называемых губернаторских классах, некоторые из которых работают по программе ФМШ.

Серьезные нарекания у многих ученых вызывает Всероссийская олимпиада. В значительной степени она напоминает спорт высоких достижений. Обюрокраченность олимпиады приводит к тому, что в один и тот же день олимпиада проходит по всем предметам. Мне рассказывали в отделе нового набора, что раньше дети из сел и маленьких городов приезжали, допустим, в Абакан не на один день. Некоторые впервые в жизни попадали в театр.

«В последние годы круг олимпиадников заметно сужается», — считает профессор Александр Марковичев. А ведь главная задача олимпиады — «пробудить интерес». Есть в ФМШ замечательный социальный лифт — это так называемые вольники. Пусть вы не прошли все туры олимпиады, но приехали к началу работы летней школы, где происходит отбор в школу-интернат. И вас допускают к собеседованию, проверочным работам. У вас есть шанс попасть в школу-интернат.

Вообще основной нерв школы — предоставить ученику возможность определиться. Мне посчастливилось работать и в летней, и в зимней школе. Работала в классе так называемых одногодичников. Директором школы был известный ученый Евгений Иванович Биченков, мой главный собеседник и оппонент на протяжении ряда лет.

— Ну что дает ребятам один год? Только одно расстройство. Вырывается из привычной среды, — это я кипячусь. — Многие могут сломаться.

— Нет! И еще раз нет! Для многих это единственно возможный вариант спасения. Они все равно создадут конкурентную среду. Если не поступят в университет, у них будет возможность попасть в другие вузы города. Что же касается времени, которого не так много, оно может повысить мотивацию.

Евгений Иванович оказался абсолютно прав. Среда и дух школы свое дело свершили. Все одногодичники получили все, что хотели.

Когда я говорю о среде, имею в виду не только школу, но и то, что происходит в самом городке. Встречи у фонтана, на которых продолжались беседы о науке и жизни. А фехтовальный клуб? Или КЮТ? Общая среда манила, задавала новые ориентиры. Становилась источником жизненных сил. «Жить счастливо» — ключевые слова. Меня поразил один пункт в правилах общежития. К серьезным нарушениям, наказуемым вплоть до исключения из школы, отнесено такое: действия, направленные на унижение человеческого достоинства.

Мамонты-однолюбы

Одним из первых, кто поднял вопрос о специализированных классах, был журналист Анатолий Аграновский. За полгода до открытия первой в стране ФМШ, оказавшись в физико-математическом пекле Академгородка, откуда пошла гулять по стране дискуссия о «физиках и лириках», он задал вопрос о судьбе гуманитарного образования академику Михаилу Лаврентьеву и услышал в ответ (речь шла о первом физико-математическом классе школы № 10): «…в класс пришла аспирантка педагогического института, молодой филолог, и тридцать оголтелых математиков стали заядлыми литераторами».

Этим молодым филологом была я. Сказать честно, никто из этого первого физико-математического класса литератором не стал. Но Аграновский понимал, что дело не в конкретном учителе. Вопрос был принципиальным: можно ли произвольно менять содержание образования? И был адресован по назначению — Академии педагогических наук (АПН).

По сути, Анатолий Абрамович призывал обратить внимание на процессы, которые возникают в педагогике в связи с ускорением научно-технического прогресса. Но АПН прозевала богатейший опыт физико-математических школ. Не проявила никакого интереса к приходу ученых в школу. Одна из захватывающих дух проблем состояла в соотношении естественно-научного и художественного мышления учащихся. Пройдя апробацию своей докторской в секторе дидактики И.Я. Лернера, я услышала «нет» самой проблеме одаренных детей. Требовалось убрать все, что так или иначе было связано с последствиями специализированного обучения. Но главное — пугала детская мысль. Независимая. Не адаптированная действительностью. Социально опасными казались многие суждения тех, чье мышление было свободно от догм.

Поколение тех, кто уже свободно пребывал в области непредставимого, порождало принципиально новый продукт, не имевший аналогов. Связываться с АПН смысла не было. Не случайно Аграновский назвал свою статью «Под лежачий камень».

В этом же, 1962 году журналист напишет свой знаменитый очерк об ученом Богдане Войцеховском, его мире, «аскетическом и строгом». Он и написал «об упрямой прямизне» этой жизни. На какое-то время может показаться, что журналист потрафил клану «физиков», написав об «узости» Бетховена. Но Анатолий Абрамович не рискнул назвать и Войцеховского гармонически развитым человеком в привычном смысле этого слова. В «односторонности» сибирского ученого он услышал гармонию другого порядка. Здесь и таилась проблема. Дело не только в том, что перегородок между научным и художественным нет. Научное выступает как эстетическая категория. Именно об этом писал знаменитый Игорь Полетаев, затеявший дискуссию о физиках и лириках, когда давал отточенную характеристику дара академика А. Ляпунова: «Каждая беседа и общение с ним было интеллектуальным событием и эстетическим переживанием».

Дискуссии о всесторонне развитой личности горячо обсуждались. По легкомыслию молодости я не раз попадала под стрелы Игоря Андреевича. Однажды он спросил: «Должна ли учительница литературы знать математику?» Я замешкалась. На помощь ринулся академик Андрей Михайлович Будкер: «Ну должна же она сосчитать, сколько у нее учеников в классе».

— Если математик — это тот, кто умеет считать детей по головам, то физик — тот же продавец, который взвешивает тело, — парировал Полетаев.

— А вот тут вы ошибаетесь: между физиком, взвешивающим тело, и продавцом есть принципиальное различие. Физик стремится сделать это с максимальной точностью, в отличие от продавца.

В самом деле, с чем мы имеем дело: с явлением культурной недостаточности, пользуясь терминологией А.Р. Лурии, или с явлением другого типа культуры? Непростая психолого-педагогическая проблема.

У меня такое ощущение, что новосибирская физматшкола, как и московская школа № 2 (помните, «Записки о второй школе»?), проблему гуманитарного знания решали достойно. В ФМШ многие годы существовало литературное объединение, которое возглавляла Валерия Лазарева. Город хорошо помнит яркие театральные спектакли этого объединения, фестивали поэтов и писателей.

…Я любила со своими учениками и студентами бывать на экскурсиях в институтах ядерной физики, теплофизики, геологии. Звонишь Самсону Семеновичу Кутателадзе, директору Института теплофизики. Экскурсию, как правило, он вел сам. Выдающийся ученый. Составить бы список художественных произведений, на которые он неожиданно ссылался, когда говорил о сути физических явлений, о работе научной мысли, о рождении научного замысла. Здесь не просто сближение науки и искусства, а взаимопроникновение одного в другое.

В свой нынешний приезд я читала некоторые сочинения сегодняшних «фэмэшат», посвященные месту человека в информационном пространстве. Рефлексивные сочинения, отстаивающие право на информацию и право на частную жизнь. Понимание, что есть некое знание, которое не может быть выведено рассудочно, скорее всего, говорит о потребности в тех областях знания, которые связаны с интуицией. И прежде всего художественной.

Если Юрий Лотман прав, и мы сейчас на пороге полной неясности, то «без художественной интуиции хода в область полной неясности нет». Таково кредо. Не об этом ли была и мысль М. Лаврентьева: «Учебные программы должны быть скорректированы на развитие фантазии, воображения — без этого трудно представить развитие творческой личности»?

…Ну и как завершился спор «физиков» и «лириков»? Я разговариваю с выпускником ФМШ, преподавателем, и не сразу понимаю, что он уже давно говорит стихами. Дарит книжку стихов на память. Спрашиваю Юрия Викторовича Михеева (первый выпуск ФМШ), многие ли пишут стихи?

— Легче назвать тех, кто не пишет, — говорит Юрий Викторович.

…И осталось нечто более важное, чем конкретное знание. На всю оставшуюся жизнь остается та система ценностей учителя, которой он не изменял никогда. И ни при каких обстоятельствах. «Значительную часть своей жизни я точно помню, что главное надо передать своим ученикам… У нас уже давно есть ученики, и у наших учеников есть ученики» — это пишет об Алексее Ляпунове его ученик еще по ФМШ Г. Фридман.

Тамара Кабукина, моя бывшая студентка, работает в школе с 1963 года. «Я прожила счастливейшую жизнь. Часто думаю, за что это мне досталось… Вот дежуришь в общежитии ФМШ в воскресный день. Так и жди. Приезжают Лаврентьев, Будкер, Ляпунов. Идут по комнатам… Играют в шахматы, говорят о жизни. Ты можешь представить эту жизнь, когда рядом с тобой такие люди, и у тебя с ними общая работа? Любые жизненные трудности преодолимы».

«Записки о второй школе», воспоминания бывших «фэмэшат», показывают, что учитель влияет на ученика всем своим обликом, и судьбой своей в том числе. «Урок личной ответственности становится началом подлинного воспитания» (Анатолий Сивцев).

Об учителе Анатолии Якобсоне: «Урок уже кончился, а мы все стояли, и он мне всё втолковывал, а что — уже, конечно, не помню» (Нехама Полонски).

Так что остается на всю оставшуюся жизнь? А вот это: «…он мне всё втолковывал… а мы все стояли». Это и есть подлинное воспитание. То, о чем неоднократно говорил Михаил Лаврентьев: бескорыстная трата личного времени на ученика.

И как это ни звучит парадоксально, не важно, что случится потом. Юность — период наивысшего подъема духовных и душевных сил человека. Важно, что именно в этот период ты встретил людей, чье участие стало условием полноты твоего бытия. Последействие этой полноты распространяется на всю жизнь. Ученые заразили тебя потребностью передать этот опыт другому. Счастье в одиночку — и не счастье вовсе.

Кому у кого учиться?

Бродишь по коридорам учебного корпуса. Читаешь зазывные объявления. Вот малая часть спецкурсов:

1.         Моделирование физических процессов и явлений на персональных компьютерах.

2.         Современная физика (квантовая механика, специальная теория относительности, статистическая физика).

3.         Математические основы теории кодирования и криптографии.

4.         Алгебра отношений.

5.         Неспокойная земля (очень мало уделяем внимания процессам, происходящим в недрах и на поверхности Земли).

6.         Генетика от Менделя до наших дней.

7.         От Возрождения до модерна.

8.         Практикум по генетике и молекулярной биологии (практика в Институте цитологии и генетики СО РАН).

9.         Плазменные технологии (НГУ).

10.    Физические аспекты горения и взрыва.

11.    Круглый стол: современная литература в школьной программе.

12.    Человеческие ценности.

13.    Свобода и справедливость.

14.    Оптимальная модель общественного устройства.

Сердце заходится от желания войти в любую аудиторию не учителем, а учеником.

Встреча с преподавателем иногда лишает тебя покоя. Один из них, говоря об ЕГЭ, обмолвился, что четное количество ошибок приводит к правильному результату. Вы можете после этого уснуть? Я — нет!

Когда узнаешь, из каких мест прибыли ребята, понимаешь, что заветы создателей школы — спасти ребенка — не только не забыты. Они есть краеугольный камень в основании ФМШ. Прочитайте вместе со мной: Лесозаводск, Усть-Илимск, Заводоуковск, Усолье-Сибирское, Сахалин, Верховье Колымы, Тобольск, Прокопьевск, Магадан, пос. Тисуль, Ханты-Мансийск, Забайкальский край, пос. Нексикан, Атырау (Казахстан), Приморский край, Хабаровский край, Бурятия… Я встретилась с каждым из них. Они любят свою школу, своих учителей и, когда пытаются дать определение для своего фэмэшатского существования, как правило, говорят: «Это не земля, это небо!»

В одном из писем Капице Андрей Николаевич Колмогоров писал: «Наши ученики, как правило, попадают к нам из таких мест, где их быстрый рост был бы крайне затруднен и невозможен». Невозможность развития — это потеря и для личности, и для Отечества.

Беспрецедентная полувековая работа ученых с детьми поражает воображение каждого, кто попадает в эту школу. Это акт высочайшего гуманизма, веры в возможности личности, в какой бы глухомани она ни родилась. Не случайно Александр Абрамов, говоря о приходе ученых в школу, не раз вспоминал педагогическую деятельность Льва Николаевича Толстого. Признанный мировой гений, несмотря на просьбы своих друзей оставить школу ради литературы, прекрасно понимал, что будущее России формируется в школе, что, обучая детей, учишься сам.

Так вот что я вам скажу напоследок: сегодня среди ученых лидера в школьном образовании нет. Однако прошедшие в этом году слушания (дважды!) по поводу колмогоровского и так называемого министерского проекта, посвященных поиску и образованию способных учащихся, показали, что опыт специализированных классов и школ чрезвычайно богат. Учителя и ученые-«добровольцы» продолжают дело великих энтузиастов школьного образования. Единственное, что надо сделать, — не мешать этим людям. Не загонять в дурацкие стандарты. Не душить инициативу. Дать возможность разрабатывать авторские курсы. Несвободный учитель не может воспитать свободную личность. К нашему счастью, дух первопроходцев еще жив.

P.S.Поймала себя на том, что впервые в одной статье я несколько раз говорю о счастье. Заглянула в «Диплом почетного программиста», которым была удостоена первым классом программистов, и прочла: «Двадцать девять уходят в жизнь и еще двадцати девяти открыта дорога к счастью» (май 1963 года).

Все правильно. Все сошлось! Образование — кратчайший путь к счастью. А, возможно, и само счастье.

Автор: Эльвира Горюхина

Постоянный адрес страницы: http://www.novayagazeta.ru/society/56319.html

Профессор из Гарварда: В России не всё так плохо, как пишут западные СМИ Но с образованием, действительно, есть проблемы – уровень упал до американского

Москва, Январь 16 (Новый Регион, Владимир Инютин) – В России на самом деле не все так плохо, как пишут западные СМИ. Об этом, как передает корреспондент РИА «Новый Регион», заявил сегодня на «Гайдаровском форуме» в Москве профессор Гарвардского университета Нил Фергюсон. В то же время он отметил, что проблемы все же есть, и одна из них – в снижении уровня образования.

В своем выступлении эксперт обратил внимание, что критика России в западной прессе не всегда обоснована. По его оценке, в России сегодня происходят положительные изменения в сфере экономики и соблюдения прав и свобод, в то время как в англо-саксонском мире экономический кризис выявил целый ряд глубоких проблем.

«Проблемы западного общества стали очевидны из-за кризиса. Как говорил Адам Смит, определяющим фактором экономической судьбы каждой нации является институциональное развитие. Он говорил, что Китай из-за своих законов находится на канцелярском уровне. А я сегодня я хочу сказать, что Запад находится на канцелярском уровне из-за своих институтов, долгов, и разрыва контракта между поколениями», – сказал он и отметил, что в данном случае речь идет прежде всего о США и Евросоюзе.

Он подчеркнул, что слишком сложная процедура регулирования на Западе стала уже настоящей болезнью, хотя могла быть лекарством.

«Верховенство права скатилось до верховенства адвокатов и юристов. Это не одно и то же», – добавил также он.

По его мнению, в настоящее время в США и Евросоюзе подорваны принципы добровольной ассоциации, что ранее считалось основой западной цивилизации.

В этой ситуации Россия выглядит очень даже неплохо, считает профессор Гарвардского университета. «Здесь нет кризиса госдолга», – отметил он и добавил, что по срокам регистрации бизнеса, получения разрешений на строительство, регистрации собственности Россия заметно продвинулась вперед.

«На все официальные процедуры, которые необходимы для ведения бизнеса, в России уйдет 740 дней. В США этот показатель, конечно, лучше 432 дня. Но если посмотреть динамику с 2006 года, когда начали публиковаться такие исследования, вы увидите, что в США количество дней увеличилось на 18%, а в России на 31% снизилось. Это очень хороший показатель, и в западной прессе об этом не говорят», – обратил внимание Фергюсон.

«Индекс конкурентоспособности США упал на 6%. Китай улучшил свои показатели на 13%, а Россия – на 14%. То есть Россия является самой прогрессирующей державой из крупных экономик», – добавил также эксперт.

Между тем, судя по его словам, это не значит, что в России нет проблем. Фергюсон сообщил, что в настоящее время фиксируется снижение уровня образования в России, которое раньше было предметом зависти всего мира.

«Например, раньше Советский союз был одним из главных центров технического образования, а сейчас 15-летний российский подросток по математике находится примерно на том же уровне, что и американский подросток», – сказал профессор.
NR2.ru: http://www.nr2.ru/moskow/420153.html/print/

Сергей Бабурин – «КП»: Декабрь 2012 года – месяц гордости за вуз, которым я руководил

Ксения КОНЮХОВА

Уволенный в ходе скандала с забастовкой студентов бывший ректор РГТЭУ рассказал о своем видении событий

Результаты мониторинга вузов аукаются студентам до сих пор. Перед Новым годом студенты Российского торгово-экономического вуза устроили забастовку, требуя вернуть их вузу статус эффективного. Экс-ректор РГТЭУ Сергей Бабурин, уволенный в ходе скандала, рассказал о своем видении событий в «Комсомолке».

- По медицинским показаниям мне долгие разговоры пока ограничены, — предупредил Сергей Бабурин. — Два слова, которые я хотел сказать, касаются не моего увольнения. Я обратился в суд, потому что увольнение было сделано незаконно, когда я болел. Я бы хотел коснуться общей ситуации в образовании. Людей в РГТЭУ возмутила фальшь мониторинга вузов, и протест студентов был направлен изначально против самого «черного списка» вузов. Для меня, не скрою, декабрь 2012 года – это месяц гордости за вуз, которым я руководил. Студенты действовали не только в защиту своей репутации и своего вуза.

Нас включили в «черный список» по поддельным данным. И я горд, что студенты нашли способ проводить протест без нарушения законов. Комиссия министерства до 1 февраля должна была рассмотреть предложения Минобрнауки о реорганизации вузов, и обращения парламентариев направлены именно на это – давайте не трогать отдельный вуз, давайте разберемся! И это решение Ливанова об уничтожении РГТЭУ вызвало протест студентов и преподавателей. Сейчас у нас мораторий, так как мы хотим, чтобы студенты успешно сдавали сессию, и чтобы президент и его команда спокойно разобрались и с мониторингом, и с РГТЭУ, и, еще лучше, с министром образования.

Больше всего общественность поразил сюжет на ТВ, в котором студентки РГТЭУ не смогли ответить на элементарный вопрос «Кто написал «Капитал» Маркса?»

- Программа, вышедшая недавно на ТВ, – это порочащая информация, — считает Бабурин Самое печальное в этом сюжете – даже не то, как порезали мое выступление. Посмотрев сюжет с  тремя девушками, не сумевшими ответить на самые простые вопросы, я узнал, что десять студентов были приглашены на кастинг ведущих ток-шоу. Им сказали: можете даже не отвечать на вопросы, нам важно, как вести себя в кадре. Из этих десяти выбрали двух, в отношении третьей есть вопросы, может, это вообще актриса. А другие две – думаю, что их тоже перемонтировали. Думаю, весь сюжет был сделан ради фразы «Бабурин должен идти на все четыре стороны».

Кроме того, РГТЭУ планируют присоединить к РЭУ Плеханова, и, по словам ректора Плехановки Виктора Гришина, ни один из сотрудников опального вуза уволен не будет. Однако, как сообщает экс-ректор, дела обстоят несколько иначе.

- Мы надеемся, что президент найдет другой выход из ситуации, — отмечает экс-ректор РГТЭУ Сергей Бабурин. — И меня беспокоит то, что происходит сейчас в университете. В январе должны были определить размер платы за обучение – это до сих пор не сделано, и набор этого года под вопросом. Может быть, в РГТЭУ и не планируют набирать студентов. Я считаю, что человека с небольшими баллами ЕГЭ нельзя лишать права на высшее образование, и моя позиция расходится с точкой зрения Минобрнауки. Мне уже предложили восстановление на должности ректора, но без отмены реорганизации вуза. Я отказался, ставить меня во главе похоронной процессии моего детища не надо.

Каких-то необратимых последствий для вуза пока нет, хотя начала уходить профессура, сжимают штаб сотрудников. Я неплохо отношусь к ректору РЭУ Плеханова Виктору Гришину, но я на него несколько обижен, что он выступал в нашем вузе без моего согласия. Ему стоило бы задать следующий вопрос: если обещали, что никто из сотрудников РГТЭУ не будет уволен, как же быть с теми, кого отстранили в первые же числа января?

Все кафедры поставлены на счетчик, смотрят , кто во сколько пришел, ушел. Составлены акты на меня (хотя я болел), что я прогуливаю. Места проректоров и руководителей заняли посторонние люди. Все это было бы смешно, если бы новый и.о. ректора и проректоры не ходили с охраной. Что они, студентов боятся? Если меня не восстановят , я не исчезну с карты мира. Буду заниматься и политикой, и образованием, только сперва нужно выздороветь.

http://www.kp.ru/daily/26016/2939070/

Сергей Бабурин: В Минобрнауки сидит непонятно кто! Полные профаны!

18.01.2013 15:53 Мск

Накануне экс-ректор РГТЭУ Сергей Бабурин подал иск на Минобрнауки с требованием восстановить его в должности. Основание простое: во время увольнения он был на больничном, а в таком случае это незаконно. Ещё в прошлом году Президент РФ Владимир Путин дал поручение Министру образования Дмитрию Ливанову по этой проблеме, 27 сегодня января он должен будет отчитаться за результат. В интервью Накануне.RU Сергей Бабурин высказал всё, что думает о Ливанове, Минобрнауке и списке «неэффективных вузов».

Вопрос: Сергей Николаевич, для вас декабрь 2012 – самый яркий месяц в жизни?

Сергей Бабурин: Для меня это месяц гордости за вуз, которым я руководил. Гордость за действия студентов. Ведь они стали заступаться не только за наш вуз, а за всех тех, кого внесли в чёрный список. И отдельный предмет гордости в том, что они нашли способ проводить свой протест, не нарушив ни одного закона.

Вопрос: Одним из важнейших факторов общественного мнения по этому делу стал, естественно, сюжет программы «Вести недели». Сейчас, с холодной головой, как оцениваете этот сюжет?

Сергей Бабурин: Это печальный и для нашего университета, и для средств массовой информации момент. Программа была не просто ангажированная, она оказалось просто клеветой. Начиная с того, что, по их словам, наш вуз раньше готовил только продавцов – это, конечно же, ложь. Мы готовили директоров, главных бухгалтеров, руководителей то́ргов и трестов.

Вопрос: Вас там тоже выставили таким… самодуром.

Сергей Бабурин: То, как меня порезали, это отдельный разговор. Полчаса говорил с ними, сделали 30 секунд. Фразу «российские экономисты и юристы лучше среднеевропейских» перевернули так, что, мол, я только про наших студентов говорю. Но не это самое печальное. Самое печальное – три девочки, якобы выпускницы РГТЭУ, не смогли ответить на простенькие вопросы.

Вопрос: Они настоящие?

Сергей Бабурин: Честно говоря, я думал, что они получили деньги за этот сюжет. Но всё оказалось гораздо хуже. Там было 10 студентов. Им поставили условие: мы на вас будем смотреть, вопросы можете даже не слушать, главное, как в кадре выглядите. Кастинг на ведущих ток-шоу.

Вопрос: Так это ваши студентки?

Сергей Бабурин: Две – наши. По одной – вопросы, мы не знаем, кто это. Это было театральное шоу.

Вопрос: Ясно. Объясните, что плохого РГТЭУ от слияния с Плехановкой?

Сергей Бабурин: Совершенно разные подходы, совсем разные системы образования. К примеру, сравните, стоимость у нас – от 80 до 150, у них – от 150 до 400 тысяч.

Вопрос: То есть студентам РГТЭУ стоит ждать повышения платы за обучение?

Сергей Бабурин: Чего ждать от сегодняшнего министерства – я не хочу гадать. Есть действующий закон, который предполагает, что в Москве в одном вузе на одной специальности плата может быть только одна. И если РГТЭУ будет уничтожен, то набор 2013 года должен производиться по ценам Плехановки, или не более 15%-ой скидки – это в рамках закона. Что касается тех, кто уже учится, даже при самом плохом раскладе, этот семестр доучатся. Потом им, видимо, будет предложено пройти переподготовку, те, кто будет достоин платы, им скажут: платите от 150 до 400 тыс. или переводитесь, куда хотите. Я не вижу юридических оснований для доплаты. У них достаточно нецелевого использования средств, пусть разберутся с сегодняшними нарушениями в РЭУ им. Плеханова.

Вопрос: Как думаете, какой ректор будет следующий?

Сергей Бабурин: Я надеюсь, что многие ректоры, прикрываясь нашими декабрьскими событиями, смогли решить свои проблемы с вузами. Я даже на них не обижаюсь. В остальном, считаю, Госдума, потребовав соблюдения не только приличия, но и законов, добьется, чтоб вопрос о всех вузах по итогам монтиринга решался на межведомственной комиссии. Все вопросы должны обсуждаться публично. Потому что надо понимать, к чему приведёт любая реорганизация. И, конечно, надеюсь, что внимание Правительства и Президента будет привлечено к этой ситуации, чтобы господин Ливанов не чувствовал себя единственным человеком в пространстве.

Вопрос: В случае, если Вы не вернетесь в вуз, продолжите деятельность в сфере образования?

Сергей Бабурин: Я намерен и дальше заниматься восстановлением страны. В том числе и в сфере образования.

Вопрос: Ваша позиция по Ливанову ясна. Если отвлечься от его деятельности, скажите, в стране не слишком много вузов?

Сергей Бабурин: Считаю, надо бороться за качество обучения, а не за количество. Допустим, есть частный вуз, который может обеспечивать качественное образования для 10-ти студентов. Если учредители готовы платить деньги на его существование – какие проблемы? Общество заинтересовано в качестве специалистов, какая ему разница, сколько у нас вузов? Возвращаясь к Ливанову, он, судя по его действиям, так и не понял, что образование – это не бизнес.

Вопрос: С чего такой вывод?

Сергей Бабурин: Эффективность – это вообще что такое? Это деньги. Это выгодность, окупаемость. РГТЭУ 80% зарабатывает. Вышка (Высшая школа экономики) или Плешка не больше 40%. Кто эффективнее?

Вопрос: Подождите, к чему мериться деньгами? Эффективность вуза совсем в другом…

Сергей Бабурин: Я говорю об эффективности вообще. Делайте правильный вывод. «Эффективность» по отношению к вузам – понятие неприемлемое. Мы должны оценивать качество специалистов.

Вопрос: Так главный вопрос в том, как оценить качество подготовки.

Сергей Бабурин: Так всё устоялось уже, ничего не нужно выдумывать. Это процедура лицензирования и аккредитации. Если есть злоупотребления, кто-то из чиновников берет деньги – так с ними и боритесь. Но раньше как было? Не соответствует университет статусу университета – его Рособрнадзор переводил в состав академии или института.

Вопрос: Ливанов придумал другую систему – мониторинг.

Сергей Бабурин: Чудовищность глупости в том, что мониторинг – это социологический замер. По его итогам принимать управленческие решения – это полный непрофессионализм. Возникает вопрос: кого там, в минобрнауке, держат? Полные профаны!

Вопрос: То есть Вы предлагаете отказаться от любых мониторингов и оставить только аккредитацию вузов.

Сергей Бабурин: Ну конечно! Периодическая проверка должна быть. Кстати, там проверяют, исходя из требований закона и здравого смысла. А то, что сделал Ливанов, – это чисто планы рейдерских захватов.

Вопрос: Хорошо, допустим, план Ливанова плох. Но развивать образование нужно?

Сергей Бабурин: Видите, слова «развивать» и «разваливать» чем-то похожи. Так и действия могут быть чем-то похожи. Но конечный пункт назначения совершенно разный.

Вопрос: Как достичь пункта назначения «развитие»? Возможно, каждый вуз сам должен этим заниматься?

Сергей Бабурин: Вот почему Ливанов не спросил опыт РГТЭУ? Мы же не просто развивали, мы создали уникальные образовательные проекты, касающиеся в том числе и международного сотрудничества. Это ж никого в министерстве не интересует.

Вопрос: Судя по всему, вы ждёте страшных реформ в сфере образования.

Сергей Бабурин: У нас есть «славная» традиция. Мы проводим реформы, не подводя итоги предыдущих реформ. Мы не подвели итоги эксперимента с ЕГЭ, однако оно распространено на всю страну. Никак не осмыслили данных мониторинга. Потому что нам нужны были не чёрные списки, а итоги мониторинга в целом, опубликованного во всех вузах и СМИ. Чтоб любой думающий человек мог взглянуть и сказать: «А, вот по этому МГИМО сильнее МГУ, а по этому уступает». Любому ректору была бы большая пища для размышления. А они опубликовали только чёрный список. Это реформа? Это план погрома.

Вопрос: Сергей Павлович, Вы так и не ответили на вопрос, как развивать образование?

Сергей Бабурин: Я согласен с утверждением одного из депутатов: надо устроить общественный анализ мониторинга деятельности вузов как такового. Не давать это в монопольное решение господина Кузьминова (Ярослава Ивановича — ректора Высшей школы экономики, — прим. Накануне.RU). Нужно обсуждать и сами критерии, там есть такой бред! Например, квадратные метры на одного студента. Кто сказал, что наличие 13 кв. м на одного студента свидетельствует об эффективности вуза? Может, наоборот? Хинштейн (Александр, депутат Госдумы, — прим. Накануне.RU) правильно сказал, что самый эффективный вуз будет тот, в котором во всем здании учится один студент и тот таджик.

http://www.nakanune.ru/articles/17358

Те, кто не сможет заплатить, будут получать «кусочное» образование для своих детей, — эксперт

23.08.2012 16:09 Мск (18:09 Екб)

В этом учебном году часть школ перейдет в автономный статус. Как сообщил Накануне.RU эксперт Всероссийского фонда образования Олег Сергеев, все сводится к тому, чтобы перевести образование на самоокупаемость.

«С общим образованием будет то же самое, что и с дополнительным сейчас. Как декларируется в требовании к учреждению дополнительного образования, вроде бы это государственный заказ, деятельность по федеральному запросу, то есть образование бесплатное, но, в то же время, очень интересная формулировочка есть: если свыше нормы имеются свободные места, то это уже будет платное образование, но не указано, свыше какой нормы. То есть норма, например, пять мест, а придут 45 учеников. Плюс к этому теперь официально образовательное учреждение имеет право, согласно букве закона, совершать коммерческую деятельность, приносящую доход. Из всех этих тезисов можно сделать вывод, что образование в России действительно становится платным», – поделился мнением эксперт.

«Люди, которые совершенно не могут заплатить, будут получать «кусочное» образование для своих детей, то есть только часть образования. А то образование, которое будет направлять детей и ориентировать на дальнейшее обучение и будущую специальность, оно позиционируется как раз как дополнительные услуги. Все сводится к тому, чтобы перевести на самоокупаемость образование, не платить за него денег, это исходит из самого понятия «образовательная услуга»», — подчеркнул Олег Сергеев.

http://www.nakanune.ru/news/2012/8/23/22283971

Фурсенко — Ливанов: братья по разуму

  • 26 окт, 2012 at 8:51 AM
Какая отрадная преемственность в целях и ценностях образования:

Фурсенко (Селигер, молодежный форум, 2007 год)

0_6d79b_3646d58e_XL

…Недостатком советской системы образования была попытка формировать человека-творца, а сейчас задача заключается в том, чтобы взрастить квалифицированного потребителя, способного квалифицированно пользоваться результатами творчества других.

Ливанов (Москва, встреча с блогерами, 2012 год):

Сейчас ценность в образовании — это способность найти информацию, осмыслить ее, сделать выводы и применить.

Человек-творец, человек-личность, человек разумный, человек умелый отвергается нашими министрами последовательно как позорное наследие советской эпохи с поразительной настойчивостью.

http://morozovsb.livejournal.com/507489.html

Губители образования

Среда, 25 августа 2010 г.

Им не нужны творцы, послушными потребителями управлять легче.

Губители образования

Трофим Лысенко

Несогласные шли мишенями в тир,

Для любого была готова стенка.

Нас учил изменять окружающий мир

Академик — товарищ Трофим Лысенко.

И пахан, от обмана пьян

Ожидал чудес от земли и неба,

Но бурьян породил бурьян,

Из бурьяна не выросло белого хлеба.

— Андрей Макаревич и группа «Машина Времени», композиция «Бурьян породил бурьян», альбом «Медленная хорошая музыка», 1990, студия SINTEZ

«Если судить о человеке по первому впечатлению, то от этого Лысенко остаётся ощущение зубной боли — дай бог ему здоровья, унылого он вида человек. И на слово скупой, и лицом незначительный, — только и помнится угрюмый глаз его, ползающий по земле с таким видом, будто, по крайней мере, собрался он кого-нибудь укокать».

— Корреспондент «Правды» Вит. Федорович о своём первом впечатлении от встречи с Лысенко:

На примере деятельности Лысенко можно воочию показать сущность вмешательства коммунистов в сферу, где их участия не требовалось, где они нанесли урон, не преодолённый и сегодня. Парадоксальной стороной сегодняшней жизни в России стало то, что вред лысенкоизма до сих пор здесь не понят, хотя на Западе пример Лысенко стал аксиоматической формулой доказательства уродливости тоталитаризма. Умиление неоценёнными трудами шарлатанов было бы невозможно в цивилизованных странах, но ещё находит себе лазейки в обществе российском. Ведь до сих пор в России встречаются люди, публикующие статьи о якобы неоценённом современниками положительном вкладе Лысенко в науку, с напыщенным видом разглагольствующие на эту тему с экранов телевизора.

— Валерий Сойфер, генетик и историк науки, 2001. «Власть и наука»

Мне нужны только такие люди, которые получали бы то, что мне надо.

— Трофим Лысенко; Цит. по: Б. А. Келлер, 1939, Выступление на совещании по генетике и селекции. «Совещание по генетике и селекции. Спорные вопросы генетики и селекции (общий обзор совещания)». Под знаменем марксизма, 11, 94

Андрей Фурсенко

В годы его руководства отраслью происходят изменения в процессе интегрирования науки и высшей школы. Сторонник реформирования Российской Академии наук, перевода части её сотрудников на коммерческие контракты.

Позиция по реформированию системы образования

Считает, что высшая математика убивает креативность и не нужна в школе. По собственному признанию, не изучал в школе высшую математику, и при этом «не дурее других».

Отношение к ЕГЭ

Является большим сторонником ЕГЭ. По мнению Фурсенко, ЕГЭ (и олимпиады) «не дают возможности для коррупционных действий». Кроме того, ЕГЭ «даёт гораздо лучшие возможности ребятам со всей России более успешно построить свое будущее», а также «позволит оценить качество школьной подготовки и исправить недостатки школьного образования».

Отношение к советскому образованию и формированию человека-творца

По словам заместителя Председателя Комитета по образованию и науке Государственной думы РФ, Председателя движения «Образование для всех» Олега Смолина, Андрей Фурсенко на ежегодном молодежном форуме на Селигере 23 июля 2007 года сказал, что по его мнению, «недостатком советской системы образования была попытка формировать человека-творца, а сейчас задача заключается в том, чтобы взрастить квалифицированного потребителя, способного квалифицированно пользоваться результатами творчества других». Однако в выпуске «Литературной газеты» непосредственно после форума на Селигере слова министра изложены несколько иначе:

«Выступая на конференции, прошедшей в рамках организованного движением „Наши“ всероссийского молодёжного форума „Селигер-2007“, министр образования Андрей Фурсенко посетовал на оставшуюся с советских времён косную систему в своём ведомстве, упорно пытающуюся готовить человека-творца. Ныне же, по мнению министра, главное — взрастить потребителя, который сможет правильно использовать достижения и технологии, разработанные другими».

Акцент на главную цель образования «взрастить потребителя, способного пользоваться достижениями и технологиями, разработанными другими» отмечается и в других публикациях об этом форуме Русский журнал: Необходима решительная смена политики в образовании. По мнению ведущего редактора отдела «Общество» «Литературной газеты» Людмилы Мазуровой, Фурсенко имел в виду задачу взрастить квалифицированного потребителя, способного воспользоваться преимуществами общества знания, воспринимать информацию и правильно использовать достижения и технологии. Несколько другие акценты расставлены и в материале РИА Новости об интервью министра «Первому каналу» в 2006 году, почти за год до заявлений на Селигере. Фурсенко заявил, что учить людей использовать существующие знания и достижения не менее важно, чем готовить «творцов», создающих что-то новое.

Позднее на семинаре в Санкт-Петербургском государственном электротехническом университете ЛЭТИ и на заседании учебно-методического объединения по направлению «Металлургия» в Череповце Фурсенко сказал, что пока идеология образования в большинстве своем осталась прежней, советской: вузы убеждены, что должны готовить творцов, а творцы не всегда и не везде нужны.

Идеология образования осталась той же — мы должны готовить творцов. А нам необходимо прежде всего прививать культуру использования уже имеющихся наработок, следования имеющимся стандартам.

Такая позиция вызвала большой резонанс, высказывались например замечания, что ни одна из планируемых жизненно важных для России программ не может быть реализована потребителями-исполнителями, владеющими лишь отвёрточной и сборочной технологиями по чужим схемам. Как следствие такой образовательной политики рассматривается и то, что в 2009 году только 40% первокурсников механико-математического факультета и факультета вычислительной математики и кибернетики МГУ справились с контрольной по материалам ЕГЭ.

По материалам Википедии

http://fondmk.ru/page/gubiteli-obrazovanija

С верой в тьюторов Реформа высшего образования продолжается, и у нее наконец появилась логика

Правительство опубликовало «дорожную карту» развития системы образования до 2018 года. Из документа следует, что преподавателей вузов уже в ближайшее время ждут сокращения при увеличении нагрузки для оставшихся. Защитники плана говорят о том, что изменится само преподавание, но противники программы в этом сомневаются.

Реформа образования, продолжающая оставаться одной из главных тем социальной отрасли, обзавелась «дорожной картой», обширным планом мероприятий, рассчитанным до 2018 года.

Опубликованный на сайте правительства России стодвадцатистраничный документ называется «Изменения в отраслях социальной сферы, направленные на повышение эффективности образования и науки» и касается всех уровней образования – от дошкольного до высшего.

Главной задачей реформы дошкольного образования при этом является сокращение очередей в детские сады: уже к 2015 году планируется, что места найдутся всем. Общему образованию (то есть средней школе) прописаны «достижения российскими школьниками новых образовательных результатов и равного доступа к качественному образованию». ПТУ, в свою очередь, должны будут сосредоточиться на «укреплении и повышении инвестиционной привлекательности и качества подготовки выпускников соответствующих образовательных программ».

К сожалению, механизмы достижения этих результатов в план не заложены, а министерство объяснять, как именно будет реализована «дорожная карта», почему-то не торопится.

Цифры высшей школы

Немного больше можно понять из той части плана, которая касается высшего образования.

Снова отметим, что ведомство почти всегда недоступно для комментариев, но анализ данных таблицы «Основные количественные характеристики системы высшего образования», приведенной на странице 88, позволяет судить о том, что количество преподавателей вузов будет довольно существенно сокращено.

Так, согласно данным министерства, численность обучающихся по программам высшего образования в 2013 году составит 6 миллионов 314 тысяч человек, а в 2018-м – 5 миллионов 145 человек, при этом число студентов в расчете на 1 преподавателя вырастет с 9,4 до 12 человек соответственно. Уменьшение числа студентов и рост преподавательской нагрузки по этому параметру может свидетельствовать только об одном: преподавателей должно быть меньше.

Если провести несложный арифметический подсчет, то получится, что в 2012 году государству нужно 671 702 преподавателя, а в 2018-м понадобится лишь 472 750. Нагрузка оставшихся увеличится на 28%.

Вырастет, по плану министерства, и оплата труда преподавателей. Если в 2013 году «отношение средней заработной платы профессорско-преподавательского состава образовательных организаций высшего образования к средней заработной плате в соответствующем регионе» должно составить 110%, то в 2018 году оно будет равно 200%.

Будет снижено и «число образовательных организаций высшего образования, имеющих признаки неэффективности»: речь идет о вызвавших немало критики критериях неэффективности Министерства образования, но из опубликованного документа не ясно, будут ли изменены эти критерии. Предполагается только, что в 2018 году неэффективных вузов не останется вовсе.

Правда, никто не мешает ведомству переработать критерии так, чтобы под определение неэффективности в 2018-м не попало ни одно учебное учреждение, так что в данном случае речь идет, скорее, о сугубой отчетности министерства перед самим собой.

Ресурс сокращения

Ирина Абанкина, директор Института развития образования ВШЭ, в интервью газете ВЗГЛЯД пояснила, что ресурс для сокращения числа преподавателей существует.

«Речь идет, в том числе, о реорганизации вузов, – рассказала Абанкина, приведя в пример нашумевшую историю слияния РЭУ им. Плеханова и РГТЭУ. – Бабуринский вуз был очень слабым, их присоединили к современному учебному учреждению. Конечно, Плехановка – вуз несомненно более сильный, и РГГЭУ в этом смысле просто повезло».

Между тем, как пояснила Абанкина, преподавать «по-старому» больше нельзя, и во многом сокращения будут связаны с переходом к системе «эффективного контракта».

«Должен быть осуществлен переход на новые образовательные технологии, с использованием дистантных форм обучения, например. Сам же «эффективный контракт» предполагает соответствие профессора современным требованиям (он ведет, в том числе, и научную работу – публикует статьи, увеличивает рейтинг цитирования, а также готов к внедрению в преподавание своих исследований). Современный преподаватель – это не пересказчик западных учебников, а человек, который готов обучать специалистов высокого уровня, владеющих всеми достижениями. Не дело бегать по десяти вузам почасовиком и читать одну и ту же лекцию», – заявила Абанкина.

Она же отметила, что рост числа студентов на одного преподавателя при новых формах обучения никак не скажется на качестве: «Если речь идет о новых моделях обучения, в проектном режиме, в исследовательских группах, то это другая ситуация. Современное университетское образование должно быть иначе организовано – командами, в одной аудитории, под управлением тьютора. Ребята формируют проекты, защищают их, проводят конференции, и вот такие учебно-проектные группы должны заменить сегодняшнюю модель знаний».

Беды для регионов

Евгений Куликов, старший научный сотрудник Института Микробиологии им. С. Н. Виноградского РАН полагает, что итогом реализации «дорожной карты» станет «возможность существования вузов только в областных и краевых центрах».

«Сильнее всего пострадают базовые дисциплины, – пояснил Куликов газете ВЗГЛЯД, – потому что под сокращение попадут постоянно работающие в вузах преподаватели. Почасовиков таким не напугать – они или работают фактически за идею, или просто уйдут, но их не сократить».

Говоря о том, какая логика заложена в «дорожную карту», Куликов предположил, что речь идет о системном поглощении крупными вузами более мелких: «Происходит монополизация всего сколько-нибудь дельного, подчинение нужным людям из Москвы МГУ. И так большой, никому не надо. А местных всех переподчинят фактически Москве. От московских ректоров будут зависеть во всём».

«Однако, – уточнил преподаватель, – к закрытию «шарашкиных контор» этот процесс может и не привести. Они же все под крылом местных депутатов-губернаторов, их оставят для разводки. Кормушка и кормушка, и недорого содержать. А вот в крупных столичных вузах уволят старшее поколение, оно мешается под ногами. Останутся дельцы, которым работа на кафедре нужна просто для аффилиации. Не станут они ничего преподавать в массе своей».

Куликов полагает, что авторы «дорожной карты» это понимают, но «им важнее перераспределить активы под нужных людей».

В свою очередь Роман Романов, преподаватель факультета социологии СПбГУ уверен в том, что реорганизация вузов будет иметь плачевные для образования последствия.

«Большие кадровые чистки (при уменьшении количества вузовских преподавателей более чем на треть уже не получается говорить о «сокращениях» – это именно чистки) и вероятное улучшение отчетности реформированных вузов по разного рода количественным показателям, важным для Минобраза – вот к чему это приведет», – заявил Романов.

«Я даже верю в то, что бюрократическая отчетность улучшится – пояснил преподаватель – но сильно сомневаюсь, что такие изменения существенно улучшат содержательную сторону образовательного процесса. Зато в отчетах чиновников все будет выглядеть красиво. Конечный итог – это окончательное торжество концепции «ВУЗ как ПТУ 80 уровня». Будет несколько интегрированных в западный научный мир  вузов (которые все равно на Западе будут считаться глубоко провинциальными) и некоторое количество третьестепенных провинциальных «квазивузов», несущих в большей степени социальную нагрузку (тех самых «ПТУ 80 уровня»)».

Кадровый вопрос

По словам Кирилла Мартынова, преподавателя Академии народного хозяйства, проблема всех последних инициатив министерства Дмитрия Ливанова – «очень плохой пиар в профессиональном сообществе» (от себя добавим, что добиться комментария от представителя министерства практически невозможно, так что и работа со СМИ ограничивается скупыми и ничего не значащими пресс-релизами).

«Адекватные, активные преподаватели, находящиеся на хороших позициях в хороших вузах, оценивают происходящее резко негативно, и вне зависимости от того, как все происходит на самом деле, плохо то, что их мнение игнорируется. Они готовы идти на митинги не из любви к протестным акциям: просто иначе не могут выразить свою позицию»,– добавил Мартынов в интервью газете ВЗГЛЯД.

«Против чего выступают преподаватели, – пояснил эксперт – есть подозрение, что будет создана «трудовая армия» из работников вузов, их просто выставят за дверь – как раз за счет реструктуризации, оптимизации и т.д. Региональные вузы действительно будут умирать – это естественный процесс: самые умные, амбициозные и настойчивые уезжают, а те, кто остаются, учить не могут и не хотят. Студенты попадают к людям, которые профессионально не пригодны. Министерство образования просто говорит: «давайте их закроем». В итоге мы получим высшее образование в 5–10 крупных городах, а остальная Россия останется выжженной землей, откуда любой ценой все мечтают вырваться. Это называется образовательная сегрегация. Не у всех хороших школьников из регионов есть возможность вырваться в Москву, и в регионах останется в итоге эдакая слободская культура: школа, ПТУ, где-то что-то понахватано».

Сомневается Мартынов и в качественной реформе методов обучения.

«Главный вопрос – кадры. Кто будет тьютором? Откуда вузы их наберут? Из кого? Вторая проблема – бюрократия. Даже в очень успешных российских вузах не все так гладко, как кажется со стороны, и вся «инновационная деятельность» – чаще всего спущенные сверху идиотские указания. Такие, например, как привлечение иностранных специалистов, но без соответствующего бюджета. Инновации становятся в образовании двойной профанацией: кадров нет, главное – отчитаться, на этом все заканчивается», – подытожил преподаватель АНХ.

Текст: Михаил Бударагин

http://vz.ru/society/2013/1/17/616144.html

В школах введут новые предметы

Татьяна Зыкова

В России началась миграция населения из городов в деревню, что требует новой политики расселения. А здравоохранение стоит на пороге новых открытий, которые изменят подходы к лечению и финансированию  разных групп населения, особенно инвалидов, онкологических больных и пациентов с редкими болезнями.

В школах в ближайшее время могут быть введены  дополнительные обязательные предметы, связанные  с музыкальной и художественной подготовкой. В них появится больше психологов и воспитателей.

Обучение в вузах тоже трансформируется — частично перейдет  в интернет, где лучшие университеты мира будут стабильно размещать полноценные лекционные курсы и программы, вести семинары и аттестовать студентов. Российские же вузы и университеты дифференцируют обучение — в их составе появятся колледжи с двухгодичной программой «младшего бакалавриата».

Эти и другие долгосрочные тенденции зафиксировали в дискуссии «Конкуренция за человека» в третий день Гайдаровского форума вице-премьер Ольга Голодец, ректор  НИУ «Высшая школа экономики» Ярослав Кузьминов, ректор  Российской Академии народного хозяйства и госслужбы при Президенте РФ  Владимир Мау.

По словам директора Института социального анализа и прогнозирования Татьяны Малевой, успех экономического развития не только России, но и всех стран будет зависеть от баланса государственных ресурсов, рынков и благополучия семей. «И весь мир сейчас в поисках такого баланса», — задала она тон дискуссии.

Ольга Голодец продолжила: выиграют те страны, которые с наибольшей точностью предсказывают социальные ожидания общества. И путь к экономическому успеху — заранее вычислить и просчитать  эти ожидания. Вице-премьер перечислила несколько направлений, которые по ее мнению, уже следует начать «считать»  российскому правительству и экспертному  сообществу.

Первое — это слабая, но уже начинающаяся «разгрузка» мегаполисов. «Все больше  людей стремится  к чистому воздуху, качеству продуктов, эти тенденции будут доминировать и на них  надо уже сейчас чутко реагировать регионам», — пояснила Голодец.

По ее мнению, недальновидно, когда губернаторы позволяют умирать небольшим  поселкам на 50 жителей и даже малым городам с 20 тысячами жителей, обосновывая это экономической цецелесообразностью.

«Уже через 10-20 лет эти  десятки тысяч населенных  пунктов  могут быть востребованы, угадать это с тем, чтобы их сохранить — важная задача», — предупредили Ольга Голодец.

По ее словам, уже сейчас в России  заметно проявляется  хуторное расселение. Это требует от властей оригинальных решений для создания инфраструктуры — медицинского обслуживания, школьного образования.

Что касается здравоохранения, которое сегодня развивается гораздо быстрее, чем остальные отрасли, то здесь должны  решаться две прикладные  социальные  задачи, особенно важные для России. Рост продолжительности жизни и сокращение смертности.

На эти показатели, по словам Голодец, с одной стороны, будет  влиять раннее выявление болезней с помощью  диспансеризации населения, а, с другой — применение высокотехнологичной медицинской помощи инвалидам, людям с онкологическими и сложными  заболеваниями. «Тема, эта счетная и, главное, финансово решаемая»,- обнадежила Ольга Голодец.

http://www.rg.ru/2013/01/18/predmet-site.html

«Куда ж нам плыть?..», — Анна Архангельская о «дорожной карте» образования

Законодательные инициативы в последнее время сыплются на нас, как из рога изобилия: немудрено, что мы не успеваем даже просто за всем уследить, а уж отреагировать-то…

Тем не менее, под самые новогодние праздники, пока общественность горячо обсуждала антисиротские манипуляции Госдумы, был скоропостижно принят не только 400-страничный Закон «Об образовании», вызывающий массу вопросов социального, финансового, юридического и всякого иного толка, но и план мероприятий («дорожная карта») под длинным названием «Изменения в отраслях социальной сферы, направленные на повышение эффективности образования и науки». [1]

Документ, бесспорно, интересный и, как мне кажется, довольно наглядно показывающий, «куда ж нам плыть» по мнению стратегов нынешней образовательной реформы.

В блогах в связи с этим обсуждается главным образом одна, хотя и чрезвычайно животрепещущая тема – сокращение общего числа студентов и преподавателей (намеренно ограничиваюсь сферой высшего профессионального образования, в которой работаю последние два с лишним десятка лет).

Не буду останавливаться именно на этом: дискуссии на эти темы всегда «сваливаются» в неизбежные полемики о том, все ли нынешние преподаватели хорошо учат и все ли нынешние студенты хорошо учатся. Поскольку ответ на эти вопросы кажется очевидным вне зависимости от численности приведенного контингента, я бы хотела сказать о другом.

Если верить документу, предполагается, что число студентов на одного преподавателя, которое сейчас чуть больше, чем 9, к 2018 году достигнет двенадцати. Кажется, какая, собственно, разница, ну, будут группы побольше, что здесь страшного-то?

Давайте попробуем посчитать по-другому. При наборе на филфак в 25 человек (в среднем по стране) на четырёх курсах (бакалавриат) мы получаем 100 человек студентов и кадровый профессорско-преподавательский состав факультета в 8 человек.

Один человек читает всю русскую литературу, один на зарубежную, трое-четверо ведут иностранный язык, двое-трое – русский, включая культуру речи. Или, скажем, набрали на классическое отделение пятерых – четыре года дают 20 студентов. Ладно уж, округлим и возьмём двух преподавателей. Видимо, одного на древнегреческий, другого – на латынь.

А что, что-то ещё надо? А зачем? Кафедры утрачиваются, факультеты, как теперь принято говорить, сливаются. Да что там говорить: если грубо прикинуть, какова должна быть в этом случае численность преподавателей филфака МГУ при сохранении нынешнего плана приёма, получится (с учётом договорников, между прочим), чуть больше сотни. А на бюджетный бакалавриат хватит и 85. И пусть читают «от Адама до Потсдама». У меня только один вопрос: при чём тут, простите, эффективность?

Как при такой статистике обеспечить «высокое качество программ магистратуры», я, признаться, теряюсь в догадках. Наверное, всё-таки высвободить преподавателей из бакалавриата, а этот последний – опять же, для большей эффективности – можно и на самообразование потихоньку перевести. Уж реформировать – так реформировать.

Отдельного внимания заслуживает введение «федерального экзамена для бакалавров», который, судя по замыслу разработчиков этой идеи, должен стать очередным витком ЕГЭ, но на качественно новом уровне. Опять же, на бумаге всё абстрактно и даже, может понравиться: мы же все за объективность и против того, чтобы рука руку мыла.

Реальность, однако, такова: третье поколение стандартов предполагает, что 50% содержания образования наполняется конкретным вузом, различные университеты с особым статусом (МГУ и СПбГУ, федеральные, научно-исследовательские) имеют право обучать по собственным стандартам. Что же именно будет сдаваться на этом экзамене? Может ли быть общий экзамен для русистов и классиков? А для изучающих в качестве основного языка норвежский, с одной стороны, и словенский – с другой? Языки школьного ЕГЭ ограничили четырьмя, а тут как? Может быть, лучше сразу по физкультуре экзаменовать – она вообще обязательна для всей страны?

12-й пункт таблицы загадочным образом ставит распределение контрольных цифр бюджетного приема в прямую зависимость от числа публикаций в мировых научных журналах, индексируемых в базе данных Web of Science. Как известно, гуманитарное сообщество уже давно пытается обратить внимание реформаторов на то, что эта база с трудом применима для создания адекватного представления о научном уровне учёного-гуманитария. От себя отдельно замечу, что в особенности – учёного-русиста, поскольку рассчитана в первую очередь на англоязычные (прежде всего – американские) журналы, тогда как международным языком русистики, как это ни удивительно, может быть, для реформаторов, пока что является русский. Естественники регулярно предлагают подключать альтернативную базу «Scopus», мы говорим о необходимости учитывать данные систем, рейтингующих русскоязычные публикации, но наверху никого не слышат. Не хотят слышать.

С наукой, опять же, – отдельный и непростой вопрос. Конечно, это отлично, когда все преподаватели университета не только блестящие лекторы, но и маститые учёные с мировыми именами, публикующиеся за рубежом и составившие себе имя. Вот только реальная жизнь часто такова, что великий учёный не всегда хорошо читает лекции, а прекрасный преподаватель не всегда всерьёз занимается наукой на мировом уровне. И так ли важно для эффективности образования (sic!), чтобы преподавали именно и прежде всего великие учёные, я совершенно не уверена.

А ведь в документе предполагается ещё и «государственное задание на реализацию образовательных услуг высшего образования» с учётом «приоритетов развития региона и результатов ЕГЭ студентов, поступивших на 1 курс», и дифференцированная оплата труда преподавателей в зависимости от этого задания и этих приоритетов, и учёт уже неоднократно обсуждавшихся размеров средней зарплаты профессорско-преподавательского состава (ответственность за которую, как мы уже поняли, государство практически полностью сняло с себя и переложило на ректоров вузов, раз требует существенно больше, чем даёт само), и повышение доли преподавателей моложе 30 лет (что, конечно, прекрасно, но вот только филолог, например, редко защищает кандидатскую раньше 25-27 лет и докторскую раньше 40).

А если уж совсем о мелочах, то одно только «ежегодное проведение мониторинга» вузов, где в графе «исполнитель» смиренно указано профильное министерство, будет стоить учебным отделам всех университетов страны таких нервных, временных, бумажных и прочих затрат, что останется только печально воздохнуть о тех временах, когда аккредитация и лицензирование были всего-то навсего раз в пять лет. И когда при этом вести увеличившуюся и ставшую весьма разнообразной нагрузку, публиковаться в высокорейтинговых журналах, работать по грантам, повышая показатель средней заработной платы по вузу, не говоря уже о том, чтобы просто жить, остаётся непонятным.

Но зато к 2018-му году аж два, а к 2020-му – целых пять российских вузов войдут в первую сотню престижных мировых рейтингов.

И, видимо, наступит счастье.

…Ведь грустным солдатам нет смысла в живых оставаться,
И пряников, кстати, всегда не хватает на всех…

Читайте также:

Массовое сокращение учителей или эффективное образование? Эксперты о «Дорожной карте» образования [2]

Про модернизацию и ея последствия [3]

Анна Архангельская: Об идеальных вступительных экзаменах, плодах ЕГЭ и рейтингах университетов [4]


Article printed from Православие и мир: http://www.pravmir.ru

URL to article: http://www.pravmir.ru/kuda-zh-nam-plyt-anna-arxangelskaya-o-dorozhnoj-karte-obrazovaniya/

URLs in this post:

[1] план мероприятий («дорожная карта») под длинным названием «Изменения в отраслях социальной сферы, направленные на повышение эффективности образования и науки».: http://government.ru/media/2013/1/4/54296/file/2620-r.doc

[2] Массовое сокращение учителей или эффективное образование? Эксперты о «Дорожной карте» образования:http://www.pravmir.ru/massovoe-sokrashhenie-uchitelej-ili-effektivnoe-obrazovanie-eksperty-o-dorozhnoj-karte-obrazovaniya/

[3] Про модернизацию и ея последствия: http://www.pravmir.ru/pro-modernizaciyu-i-eya-posledstviya-1/

[4] Анна Архангельская: Об идеальных вступительных экзаменах, плодах ЕГЭ и рейтингах университетов:http://www.pravmir.ru/arhangelskaya-idealnyj-priem/

http://www.pravmir.ru/kuda-zh-nam-plyt-anna-arxangelskaya-o-dorozhnoj-karte-obrazovaniya/print/

Массовое сокращение учителей или эффективное образование? Эксперты о «Дорожной карте» образования

On 17 января 2013

Заговорили о грядущем массовом сокращении преподавателей вузов и школьных учителей. В чем дело?

Правительство утвердило план мероприятий [1], направленных на повышение эффективности образования и науки на ближайшие 6 лет.

[2]

Предполагается увеличение нагрузки школьных учителей и преподавателей вузов за счет количества обучающихся на одного педагога. При этом, из приведенных параметров динамики видно, что количество учителей к 2018 году планируется сократить на 87 тысяч человек, преподавателей – на 261 тысячу.

На 2014 год планируется изменение нормы часов работы учителя за ставку заработной платы. Также запланировано повышение доли молодых учителей с 17 до 24% за ближайшие 6 лет.

В документе не указаны способы, которыми будут достигнуты такие результаты.

Комментируют эксперты:

[3]Елена Ленская, кандидат педагогических наук, декан факультета «Менеджмент в сфере образования» и руководитель отдела развития Московской высшей школы социальных и экономических наук

Не надо пугаться цифр, надо смотреть, что за ними стоит

— Документ заявлен как «дорожная карта», а это подразумевает, что в нем не  должно содержаться конкретных рекомендаций для достижения цели. «Дорожная карта» — план действий с четко прописанными результатами. Чистота жанра соблюдена – некоторые цели заявлены, а как они будут достигаться, должно стать понятно из других документов.

Например, говорится о равенстве доступа к качественным образовательным услугам. Замечательная задача, но в документе я нашла только одно действие, направленное на ее достижение – поддержка школ, работающих в сложных условиях. Но и в обычных школах, работающих не в очень сложных условиях, немало детей, нуждающихся в особом внимании к ним педагогов. Об этом в документе ничего не написано. Возможно, меры еще не разработаны.

А вот в пункте об обновлении программ федеральных университетов не совсем понятен и желаемый результат. В какую именно сторону надо обновлять программы, что хотят достичь этим обновлением? Здесь не хватает конкретики. Это по поводу жанра. Теперь о сути.

Многих пугает увеличение количества учащихся на одного учителя. Я не вижу в этом ничего ужасного. Нагрузка учителя не связана напрямую с численностью учеников. Все зависит от того, как работает педагог, как он организует свою деятельность. В очень многих странах количество учеников в классах увеличивали сознательно с целью увеличения зарплаты. В этом документе тоже речь идет об эффективном контракте, под которым в первую очередь понимается адекватная зарплата. Конкретный размер не назван, говорится о привязке к средним показателям по региону.

Я не экономист, но понимаю, что это палка о двух концах. В богатых регионах такая привязка эффективна, в бедных это может привести даже к снижению зарплаты учителя. Но в целом задача понятна – сделать зарплату педагога привлекательной. Просто так это не сделаешь – речь идет об огромном количестве людей. Чем-то в данной ситуации надо жертвовать – например, соотношением учеников и учителей.

Не такая большая это, на мой взгляд, жертва. Все международные исследования показывают, что во многих странах, которые делают классы маленькими и, соответственно, уменьшают количество учеников на учителя, качество образования по-прежнему оставляет желать лучшего. Неэффективна такая мера! В связи с демографической ямой количество школьников в нашей стране резко сократилось, а количество учителей осталось прежним или даже стало больше. Вряд ли мы можем позволить себе такую роскошь. Тем более, что в школах работает много людей не просто пенсионного возраста, но таких, которым уже за 70.

Я категорически против того, чтобы увольнять людей только из-за возраста, но все же очевидно, что далеко не все в таком почтенном возрасте сохраняют прежнюю трудоспособность, а работа в школе – тяжелый труд. Сейчас в школах нужно много работать с ИКТ (информационно-коммуникационными технологиями), а некоторые пожилые учителя уже не могут полноценно освоить эти средства.

Очень большое сокращение планируется в вузах. Поскольку в тексте не написано, за счет чего, мы тоже можем только предполагать. Мне кажется, речь прежде всего идет о сокращении числа вузов.… Термин «неэффективные вузы» мне не нравится, но мы знаем, что очень многие филиалы крупных вузов предоставляют студентам малое количество образовательных услуг, а некоторые фактически просто выписывают дипломы. Очевидно, что такие филиалы не нужны, но если мы их уберем, уже количество вузов сократится на 10-15 процентов.

Чтобы люди получали высшее, а не верхнее образование, необходимо начинать с  отбора студентов. Я считаю, что результаты ЕГЭ, с которыми вуз готов принять студента – хороший критерий их оценки. Потому что если по математике выпускник школы получил меньше 40 баллов, а его примут в технический вуз, ничего хорошего не получится.

Даже если не закрывать вузы, студентов все равно станет меньше – опять же из-за демографической ямы. Соответственно уменьшится и число педагогов. Не надо пугаться цифр, надо смотреть, что за ними стоит.

Некоторые вещи в документе вызывают вопросы. Говорится об оценке качества дополнительного образования, и предлагается заняться этим муниципальным и региональным органам. Боюсь, что такие меры могут скорее навредить, чем помочь. Дополнительное образование тем и отличается от основного, что предполагает большую свободу действий.

Повторяю, формат «дорожной карты» не предусматривает советов, как достигать цели. Вопрос, появятся ли документы, в которых будет написано, как. Если не появятся, результативность работы по этой «дорожной карте»  может оказаться низкой.

[4]Ирина Лукьянова, писатель, журналист, учитель литературы

Повышение эффективности – или банальное сокращение расходов?

Распоряжение надо читать очень внимательно. Документ написан тяжелым бюрократическим языком.

Цифры о планирующемся увольнении педагогов в огромном количестве я прокомментировать не могу. У меня нет цифр о том, как меняется число детей в системе дошкольного и среднего образования и студентов в вузах.

Думаю, все эти цифры следует учитывать, говоря о том, сколько будет школьников, сколько учителей, какова будет нагрузка на одного учителя.

Однако, все реформы проходят под флагом «повышения эффективности» образования, а под этим обычно понимается банальное сокращение расходов. Еще есть хорошее слово «оптимизация», которое обозначает примерно то же самое.

Вообще борьба профессиональных менеджеров за эффективность, как правило, сводится к принципу «чтобы корова меньше ела и больше давала молока, ее надо меньше кормить и больше доить». Сократить число сотрудников, оставить только лучших, им увеличить нагрузку и зарплату — и все будет волшебно.

Пока что все, что я читала об эффективности работников образования, сводилось к простому: оценить эффективность работника по каким-то критериям, неэффективных уволить, эффективным увеличить нагрузку и поднять зарплату. Критерии эффективности правительственными документами обычно не прописываются, а собака зарыта именно там.

Если я правильно понимаю смысл реформы, при которой сокращается количество работников образования (на всех уровнях системы), но при этом увеличивается количество воспитанников, учащихся и студентов на одного преподавателя, то объем работы за те же деньги резко возрастет.

Возможно, школам и вузам придется избавиться от почасовиков и совместителей, или, скорей, они сами уйдут, потому что работают в школах или вузах только потому, что это интересно, деньги зарабатывают в другом месте и готовы работать до тех пор, пока условия труда не стали невыносимыми.

Какую-то часть сотрудников объявят неэффективными по каким-то неизвестным критериям, и им тоже придется уйти. Плюс — усиление контроля и отчетности, чем обычно сопровождаются реформы.

Все это объективно ухудшает условия труда — так что опасаюсь не притока свежих сил в образование, а оттока. Чем планируется привлекать в школы людей до 30 лет — не представляю.

Там еще очень много интересного в документе, заслуживающего внимательного чтения — про введение программ прикладного бакалавриата, например. Или вот еще: создание «многофункциональных центров прикладных квалификаций, осуществляющих обучение на базе среднего (полного) общего образования». Кто знает, что это? На первый взгляд, кажется, что это будут огромные комплексы из профтехучилищ и колледжей, слитых в том же темпе и порядке, в котором сейчас сливают школы и учреждения здравоохранения. Так это или нет — надо выяснять и разбираться.

Наконец, в документе есть пункт «Разработка и реализация региональных программ поддержки школ, работающих в сложных социальных условиях» — как я понимаю, это те самые «школы-отстойники» или «школы-гетто», о которых так много говорят. Что это будут за программы?
Словом, это документ не для короткого комментария, а для вдумчивого чтения.

[5]Михаил Случ, директор школы 1060, победитель конкурса «Учитель года-2010»

Перечисленные изменения невозможно трактовать однозначно

Начну с вопроса об увеличении количества детей на одного учителя. У меня нет задачи защищать Министерство образования, но мне кажется, что тема эта более широкая и не такая драматичная. Существуют международные исследования и количественные индикаторы образования, и вот по этому показателю – количеству учеников на учителя – Россия занимает место где-то в середине, если не ближе к концу.

В России на одного учителя приходится меньше учеников, чем во многих других европейских странах или странах Юго-Восточной Азии.

При более пристальном взгляде выясняется, что ситуация с соотношением «учитель-ученик» — очень разная в многомерном образовательном пространстве. Она разнится по регионам, она разнится, когда мы говорим о работе с разными категориями учащихся (с одаренными детьми в специализированных лицеях, с обычными детьми, с детьми, имеющими особые потребности), она особенно разнится, когда мы движемся вдоль оси «малая-большая школа» (от сельских школ к городским).

Если мне память не изменяет, около 10 тысяч российских школ (то есть четверть или пятая часть от всех школ в стране!) имеют порядка 15 учеников. В таких школах, конечно, никакое разумное соотношение не выполняется, в таких школах учитель-предметник (преподающий хорошо свой предмет) – если бы он там был – никогда не смог бы получить нормальную нагрузку просто потому, что нет учеников. По этой же причине нередка ситуация, когда по ряду предметов просто нет учителей, и, допустим, физик вынужден преподавать также химию и биологию.

Из этого, конечно, не следует, что сельские школы надо закрывать. Но мне кажется, что увеличение среднего количества учеников на учителя – вопрос не об увольнении учителей, а об оптимизации и нормализации учебной сети. Я бы не связывал ситуацию напрямую с увеличением нагрузки на учителя.

Еще один момент. Одно из кардинальных различий регионов – системы оплаты труда. В Москве – мне, естественно, о ней проще говорить – увеличение числа детей на учителя ведет к повышению зарплаты, поскольку зарплата учителя привязана к числу учащихся. Но не во всех регионах так. Поэтому ситуацию невозможно трактовать однозначно.

Что касается продолжительности рабочего времени, то я точно не знаю, о чем речь, поэтому могу поделиться лишь своей гипотезой. Она заключается в том, что на прямое увеличение нагрузки никто не пойдет. В подтверждение своей гипотезы приведу пример.

Много лет в педагогическом сообществе возникали скандалы по поводу того, что все учителя имели ставку 18 часов в неделю, а в начальной школе – 20. Примерно год назад московское правительство уравняло всех, и теперь ставка учителя начальной школы также предполагает нагрузку 18 часов в неделю. Понимаю, что случай частный, но в этом частном случае пошли на уменьшение нагрузки на ставку.

В европейских странах ставка учителя предусматривает большую нагрузку – порядка 22-24 часов. Существуют опасения, что в России пойдут за Европой и тоже увеличат количество часов. Опасения естественные. Но на Западе совсем другая организация рабочего времени учителя, она включает в себя не только часы преподавания. И система оплаты другая – она традиционно опирается не только на количество уроков, а на сложно устроенный рабочий день, часть которого учитель преподает, а в остальное время «работает в школе». Мы пока далеки от этой ситуации.

Я тоже не пониманию, как просто решить задачу увеличения доли молодых учителей. Люди пойдут – было бы место и нормальная зарплата. Но, чтобы освободить место, нужно увольнять пожилых. Как это планируют делать? Я участвовал в частных обсуждениях экспертов. Некоторые предлагают, чтобы пожилые учителя оставались в школах в качестве тьюторов или методистов, или работали в системе дополнительного образования -  с участниками олимпиад или, наоборот, c отстающими. Но это все живет на уровне частных мнений и в системные решения пока не претворилось.

Читайте также:

Российское школьное образование отвечает мировым стандартам, заявил Ливанов [6]

Михаил Горбаневский о заявлении филфака МГУ: В гуманитарном образовании происходит национальная катастрофа [7]

Павел Карпов: Школа должна до конца биться за образование каждого ребенка! [8]

Александр Абрамов: Школа стала институтом натаскивания на ЕГЭ [9]

Ирина Лукьянова: Школьное образование утратило связь с реальностью [10]

Новый закон об образовании: совершенствование или развал? (+Опрос экспертов) [11]


Article printed from Православие и мир: http://www.pravmir.ru

URL to article: http://www.pravmir.ru/massovoe-sokrashhenie-uchitelej-ili-effektivnoe-obrazovanie-eksperty-o-dorozhnoj-karte-obrazovaniya/

URLs in this post:

[1] утвердило план мероприятий : http://government.ru/media/2013/1/4/54296/file/2620-r.doc

[2] Image: http://www.pravmir.ru/wp-content/uploads/2013/01/eff.png

[3] Image: http://www.pravmir.ru/wp-content/uploads/2013/01/lenskaya1.jpg

[4] Image: http://www.pravmir.ru/wp-content/uploads/2013/01/lukyanova.jpg

[5] Image: http://www.pravmir.ru/wp-content/uploads/2013/01/sluch.jpg

[6] Российское школьное образование отвечает мировым стандартам, заявил Ливанов: http://www.pravmir.ru/rossijskoe-shkolnoe-obrazovanie-otvechaet-mirovym-standartam-zayavil-livanov/

[7] Михаил Горбаневский о заявлении филфака МГУ: В гуманитарном образовании происходит национальная катастрофа:http://www.pravmir.ru/mixail-gorbanevskij-o-zayavlenii-filfaka-mgu-situaciya-v-gumanitarnom-sektore-obrazovaniya-ravnoznachna-nacionalnoj-katastrofe/

[8] Павел Карпов: Школа должна до конца биться за образование каждого ребенка!: http://www.pravmir.ru/pavel-karpov-nevozmozhno-prinyat-zakon-kotoryj-ustroit-vsex/

[9] Александр Абрамов: Школа стала институтом натаскивания на ЕГЭ: http://www.pravmir.ru/aleksandr-abramov-so-svoej-glavnoj-zadachej-rossijskaya-shkola-ne-spravlyaetsya/

[10] Ирина Лукьянова: Школьное образование утратило связь с реальностью: http://www.pravmir.ru/irina-lukyanova-deti-ne-znayut-i-ne-ponimayut-zachem-oni-xodyat-v-shkolu/

[11] Новый закон об образовании: совершенствование или развал? (+Опрос экспертов): http://www.pravmir.ru/novyj-zakon-ob-obrazovanii-sovershenstvovanie-ili-razval-opros-ekspertov/

http://www.pravmir.ru/massovoe-sokrashhenie-uchitelej-ili-effektivnoe-obrazovanie-eksperty-o-dorozhnoj-karte-obrazovaniya/print/


Проверка для министра

Олег Александров, 2013-01-14

После того, как более 90 депутатов Госдумы высказались за проведение парламентского расследования деятельности министра образования Дмитрия Ливанова, в прессе появились слухи о скорой отставке этого чиновника, сообщили корреспонденту The Moscow Post в КПРФ. На фоне этого в СМИ развернулась масштабная критика нового закона об образовании.

Проверка для министра

Как и предполагал ранее The Moscow Post, скандал с протестами студентов РГТЭУ не прошел для министра образования Дмитрия Ливанова без последствий. Ведь в ответ на студенческие волнения депутаты Госдумы инициировали проведение парламентского расследования процесса принятия скандальных критериев оценки эффективности вузов.

Ведь в список неэффективных вузов попали даже РГГУ и МАРХИ, хотя они всегда считались престижными.

Отметим, что с инициативой проведения парламентского расследования выступила фракция КПРФ, все 92 депутата которой уже одобрили это решение. А так как для инициирования расследования достаточного всего 90 голосов, то, похоже, что расследования министру Ливанову уже не избежать!

«Непонятно, кем и как утверждались критерии оценки вузов. Из-за них клеймо «неэффективности» получили многие ведущие вузы нашей страны, которые еще с советского времени готовили высококвалифицированных специалистов. В результате массовых акций протеста — депутатских, студенческих, профсоюзных — какую-то часть они были вынуждены срочно изменить. Это как раз показатель того, что никакой объективной эффективной системы проверки не было. Депутаты КПРФ полагают, что власть спешила с принятием критериев оценки из-за коррупционных интересов некоторых чиновников. Поэтому одновременно с инициированием парламентского расследования они намерены направить запросы в Генпрокуратуру и Счетную палату… В Москве под сокращение попали вузы с капитальными зданиями в пределах Садового кольца… Возникает сомнение, для чего всё это делается, что за всем этим стоит… », - считает депутат-коммунист Вадим Соловьев .

«Образовательный стандарт для старшей школы угрожает национальной безопасности страны и конкурентоспособности российского образования», — заявил первый зампред комитета ГД по образованию Олег Смолин (КПРФ), который уверен, что расследовать надо не только решения нынешнего министра Дмитрия Ливанова, но и действия его предшественника.

По мнению экспертов, депутат Смолин прав. Ведь образовательный стандарт для старшей школы на данный момент предусматривает преподавание старшеклассникам в обязательном порядке лишь шести предметов: русского языка и литературы, математики, иностранного языка, истории, физкультуры и ОБЖ.

А что будет с другими предметами – неясно…

Не ясно так же, что теперь будет и «неэффективными вузами».

Впрочем, сейчас появилась версия , что за всем этим процессом слияния и поглощения российских вузов скрывается обыкновенный процесс рейдерских захватов их зданий. Эта версия, кстати, совпадает с версией о наличии в этом деле «коррупционных интересов некоторых чиновников», которую озвучил Вадим Соловьев.

По мнению независимых экспертов, самый масштабный «захват» — это «слияние» Российского государственного торгово-экономического университета (РГТЭУ) и Российского экономического университета имени Плеханова (РЭУ, «Плешка»).

Хотя более правильно сказать поглощение (или «захват») «Плешкой» не только столичного здания РГТЭУ, расположенного по адресу Смольная ул., д. 36 (возле метро Речной вокзал), но и зданий всех 27 филиалов и институтов РГТЭУ в РФ (и в Киргизии). Кстати, студенты РГТЭУ открыто обвиняли представителей «Плешки» в рейдерстве, но Министерство образования все равно встало на сторону «плехановцев»

Многие независимые эксперты уже задались вопросом, не было ли сговора между ректором Российского экономического университета имени Плеханова Виктором Гришиным и министром образования Дмитрием Ливановым?

Кстати, это далеко не единственные «захваты» в системе высшего образования. Вот, к примеру, еще целый ряд подобных «слияний».

Так, к примеру, Горный университет был реорганизован в структурное подразделение Московского института стали и сплавов, ректором которого ранее был сам министр образования Дмитрий Ливанов. В итоге МИСиС «отхватил» у Горного здании стоимостью около двух миллионов долларов в самом центре Москвы (Ленинский пр-т, д. 6). Отметим, что студенты Горного жаловались на это Дмитрию Медведеву, но эта жалоба ни к чему ни привела.

Далее вскоре произойдет объединение Государственного университета управления (ГУУ) и Российской академии народного хозяйства и государственной службы (РАНХиГС), которая, в свою очередь, не так давно получилась методом слияния РАНХ И РАГС.

В итоге РАНХиГС «отхватит» шикарный комплекс ГУУ (Рязанский проспект, д. 99), а так же его филиалы и входящие в него институты.

Так же вскоре ожидается объединение МГУПП (университет пищевых производств) с МГУПБ (университет прикладной биотехнологии) и ГАИН (Государственной академией инноваций). Отметим, что в ходе этого процесса у ректора МГУПП Дмитрия Еделева (39-летнего сына экс-замглавы МВД) прошли обыски, а студенты МГУПП устроили массовый митинг протеста.

Так же состоялось слияние Налоговой академии и Государственного университета Министерства финансов с Финансовым университетом при Правительстве РФ. В итоге «правительственные финансисты» «оттяпали» здания Налоговой (4-й Вешняковский проезд, д.4) и ГУ Минфина (Златоустинский Малый пер., д. 7, строение 1)

Кстати, под «удар Ливанова» попали не только московские и федеральные вузы, но и институты из других регионов.

К примеру, в Петербурге в «черный список» «почему-то» попали Театральная академия с ежегодно зашкаливающим конкурсом, не страдающие от отсутствия абитуриентов ГАСУ и ИНЖЭКОН, Университет технологии и дизайна, Университет культуры и искусств.Видимо, теперь их тоже ждет слияние…

Таким образом, Дмитрий Ливанов не только продолжил курс Фурсенко на «слияний» российских вузов, но и заметно расширил список «поглощаемых» вузов.

Впрочем, это не единственная проблема системы образования в РФ.

Ведь эксперты с недоверием относятся не только к новому Закону «Об образовании», но и к ряду сопутствующих ему законов-постановлений, определяющих образовательную политику. Вот лишь ряд «казусов» этого закона.

Так в учебном комплексе, куда входят и детский сад, и школа, изучение иностранного языка начинается с четырех лет. Но в новых госстандартах изучение иностранных языков предусмотрено лишь со второго класса. Следовательно, начав его изучение в детсаду, в первом классе придется либо прервать этот процесс (что не только странно, но и губительно), либо переходить на платность обучения, тем самым нарушая принципы общедоступности и бесплатности!

Вторым «казусом» 131-ого Федерального закона является то, что ответственность за финансирование школ возлагается на муниципальные органы управления, а в их бюджетах денег на это нет!

Так, что как теперь будут финансироваться школы – непонятно!

Более того, на фоне всего этого сейчас из школ происходит повсеместное сокращение персонала, которого чиновники в Министерстве образования считают «лишним»

Так из школ буквально вытесняют дефектологов, психологов и кружководов.

А ведь именно эти специалисты отвечают не только за формирование морального облика школьников, но и за организацию, к примеру, его досуга.Но, если из школы исключить все творческие и научно-технические кружки, то ребенок в свое свободное время останется один на один с окружающим миром… Ну или с Интернетом.

В общем, тот факт, что благодаря Фурсенко и Ливанову российская система образования деградирует, уже на лицо!

Кстати, как выяснилось, вдобавок к этому Ливанов оказался еще замешан в «темных делишках», связанных с бюджетными деньгами.

Так, когда Ливанов был проректором МИСиСа, там разгорелся коррупционный скандал.

Напомним, что в 2004 году руководство МИСиСа незаконно перечислило бюджетные денежные средства на расчетные счета организаций, выполнявших строительные работы. По словам сотрудника ДЭБ, на тот момент удалось установить факты незаконного перечисления бюджетных ассигнований на сумму свыше 57 млн. руб.

По слухам, в этом скандале был замешан и Дмитрий Ливанов.

Кстати, после этого скандала он «почему-то» спешно покинул МИСиС и ушел на повышение в министерство, став в 2004 году директором департамента государственной научно-технической и инновационной политики Министерства образования и науки Российской Федерации, а затем и заместителем министра образования и науки Российской Федерации.

Так что, возможно, господин Ливанов и сам замешан в коррупционном скандале в МИСиС.

Теперь, с учетом того, что депутаты Госдумы хотят провести расследования деятельности Дмитрия Ливанова, хочется надеяться, что они смогут вывести министра на чистую воду…

http://www.moscow-post.com/politics/proverka_dlja_ministra10757/

Экс-ректор видит в реорганизации РГТЭУ политическую подоплеку

13:06 18.01.2013

Увольнению Бабурина предшествовала забастовка студентов против того, что университет объявлен «неэффективным» по итогам мониторинга Минобрнауки РФ и подлежит реорганизации. В министерстве подтвердили, что РГТЭУ решено присоединить к Российскому экономическому университету (РЭУ) имени Плеханова.

Сергей Бабурин. Архив

МОСКВА, 18 янв — РИА Новости. Реорганизация Российского государственного торгово-экономического университета (РГТЭУ) может быть связана с политической деятельностью его предыдущего руководства, заявил в пятницу журналистам экс-ректор вуза Сергей Бабурин.

«Это комплексная ситуация. Если бы хотели меня убрать, то просто бы подписали решение об увольнении. По закону это можно сделать с любым ректором, даже не имеющем какой-то политической предыстории. Но сначала решили очернить то дело, которым я занимался», — заявил он.

Бабурин также добавил, что у него нет личных конфликтов с министром образования и науки РФ Дмитрием Ливановым.

«Нет никаких оснований говорить о нашем конфликте. Как с министром мы с им не встречались никогда. Я попытался встретиться с министром — мне было отказано», — сказал он.

Ранее стало известно, что Бабурин оспорил в суде решение Минобрнауки о своем увольнении, которое считает незаконным.

Бывший ректор РГТЭУ отметил, что не знает, когда начнется рассмотрение его иска.

Бабурин был уволен с поста ректора РГТЭУ 25 декабря 2012 года приказом Минобрнауки. Увольнению ректора предшествовала забастовка студентов против того, что университет объявлен «неэффективным» по итогам мониторинга Минобрнауки РФ и подлежит реорганизации. В министерстве подтвердили, что РГТЭУ решено присоединить к Российскому экономическому университету (РЭУ) имени Плеханова.

В настоящий момент исполняющим обязанности ректора назначен Андрей Шкляев, проректор РЭУ имени Плеханова.

http://www.ria.ru/society/20130118/918689933.html

Послание школе длиной в 10 лет Как менялись приоритеты власти в области образовательной политики

Наталья Савицкая

«Тронные речи» президента всегда вызывают повышенный интерес общества. Особенно у тех, кому по духу и букве закона это положено. Особенно нынешнее Послание Федеральному собранию РФ. Интересно проследить, как менялись властные приоритеты в Посланиях в течение последних 10 лет в области образования…

В своем первом наказе исполнительной власти в 2001 году президент РФ Владимир Путин обозначил направления образовательных реформ. Предложения предусматривали популярные в среде экономистов принципы и направления реформы системы образования: персонификация бюджетного финансирования; введение прямых контрактных отношений между всеми участниками образовательного процесса; повышение контроля качества образования через создание независимой федеральной службы и переход к единому общенациональному экзамену; введение софинансирования семьями дополнительных по отношению к государственному образовательному стандарту образовательных услуг.

Президент включил в «задачи на год» государственные образовательные стандарты и оценку качества. «Стандарты должны стать основой для последующего введения нормативного подушевого финансирования предоставляемых образовательных услуг, – пояснил тогда президент. – Одновременно в целях повышения качества образования следует сформировать независимую систему аттестации и контроля качества образования, и, разумеется, не менее важная задача – повысить доступность образования для учащихся из малообеспеченных семей путем выделения и введения адресных социальных стипендий».

ГИФО (государственные именные финансовые обязательства) тогда рассматривали в основном применительно к выпускнику школы, чтобы определить для него ту сумму, которую он будет платить за обучение в вузе. Но уже к 2001 году количество платных студентов до неприличия возросло. А через два года составляло вообще 53% от общего числа студентов РФ. В это же время в школах начали постепенно вводить ЕГЭ.

Президентское Послание-2002 с точки зрения образовательной политики абсолютно неяркое. Практически то же самое можно сказать и о Послании-2003. Тогда в течение всей президентской речи образование было упомянуто лишь в контексте повышения конкурентоспособности России на мировых рынках и в связи с перспективами перехода к профессиональной армии.

После избрания на второй срок президент Владимир Путин в очередном Послании в 2004 году вновь говорит о реформировании школы. Идея ГИФО уже не упоминается. А вот ЕГЭ утверждается как единственный способ независимой и объективной оценки поступления в вузы. «Выпускники школ – независимо от имущественного положения родителей – должны иметь возможность поступать в вузы в соответствии с уровнем их знаний» – такова главная идея ввода независимой оценки в устах президента.

В Послании 2006 года Владимир Путин сосредоточился на национальном проекте «Образование» и на теме лидерства в высшей школе. «России нужна конкурентоспособная образовательная система… Необходимо в первую очередь поддержать те высшие учебные заведения, которые реализуют инновационные программы, в том числе путем закупки для вузов новейших отечественных и зарубежных образцов оборудования», – говорил Владимир Путин. Что же касается школ, то в одном абзаце впервые прозвучала идея нынешней автономии – «школам не надо бояться брать на себя больше ответственности за все составляющие качества учебного процесса и его конечный результат».

После смены высшего руководства страны вектор образовательной политики чуть-чуть переменился. Президент Дмитрий Медведев в своем Послании в 2008 году сместил акценты с высшего образования на среднюю школу. Он обозначил следующие приоритеты: обновленное содержание образования и новое поколение образовательных стандартов; разветвленная система поиска и поддержки талантливых детей; система моральных и материальных стимулов для сохранения в школах лучших педагогов и постоянного повышения их квалификации; изменение облика школ (по форме и содержанию), индивидуальный подход к ученику, минимизирующий риски для здоровья в процессе обучения. Цель появления нового проекта – вернуть школе былую славу. В обществе тогда особенно были популярны разговоры о разрушении лучшей в мире – советской – школы.

В 2009 году в речах высшей власти зазвучали первые сомнения в целесообразности ЕГЭ – как единственного подхода к оцениванию выпускника. И Дмитрий Медведев объявил уже новую задачу – интернетизацию всех школ страны.

В следующем, 2010 году, объявленном Годом учителя, президент Медведев вдохновляет общество новой менеджерской идеей. «Для каждой школы надо создать проект школы будущего – видение того, как может развиваться школа», – говорит он в своем новом Послании. Еще один лозунг – уже фактически ставший традиционным – средоточие усилий над созданием общенациональной системы поиска и поддержки талантливых детей.

В 2011 году в Послании приоритеты все те же – полноценное формирование новой системы поиска и поддержки юных талантов. Но теперь выясняется, что надо формировать «и новое поколение учителей, которые обладают всеми навыками современной педагогики и получают достойную зарплату за свой труд». И, наконец, в нынешнем, 2012 года Послании Владимир Путин заявляет, что «система образования должна строиться вокруг сильного, одаренного учителя. Такие кадры нужно отбирать по крупицам, беречь их и поддерживать». А правительство обязывают подготовить новую программу «полноценного развития в школе воспитательной компоненты».

Вот такой, собственно, путь длиной в 10 лет – от менеджерской составляющей до идеологической.

Опубликовано в Независимой Газете от 19.12.2012
Оригинал: http://www.ng.ru/education/2012-12-19/3_kartblansh.html

За махинации с ЕГЭ замминистра образования Адыгеи лишили работы на два года

(14 Января, 13:32

О скандале со своей коллегой Марьят Алиевой в министерстве образования Адыгеи говорить не хотят. Ни хорошо, ни плохо. После оглашения приговора майкопского городского суда, запретившего чиновнице занимать посты на любой госслужбе, десяти дней пока не прошло и поэтому проходившая по делу о махинациях с ЕГЭ Алиева может еще обжаловать вердикт представителей Фемиды.

- Новых кандидатур на должность замминистра пока нет, — рассказали «Комсомолке» в министерстве образования республики. — Марьят Ибрагимовна сейчас на рабочем месте.

Напомню, вся каша, которую правоохранители начали расхлебывать в 2011 году, заварилась после того, как высокопоставленную чиновницу взяли с поличным прямо в кабинете, где двумя минутами ранее она раздала выпускникам правильные ответы на ЕГЭ. Сопротивляться оперативникам, а тем более, оправдываться женщина не стала.

Мягкость судебного решения, кстати, стала неожиданностью для гособвинителя Алиевой. Ведь изначально прокуратура республики заявляла — дело «пахнет» коррупцией, поскольку в нем фигурировала довольно крупная сумма денег. Но денег следователи не нашли, поэтому факт взяточничества так и остался недоказанным. Суд, соответственно, сделал вывод — Марьят Алиева действовала исключительно из личных побуждений, а не из корыстных, когда вскрывала запечатанные конверты с правильными ответами и раздавала их ученикам. По закону же статья 286 УК РФ («превышение должностных полномочий») — предусматривает наказание в виде лишения свободы сроком до четырех лет.

Учителя многих адыгейских школ шокированы таким завершение уголовного дела, педагоги считают — своим решением судьи развязали чиновникам республиканского минобразования руки. Ведь в деле Алиевой оказалось замешано около 160 человек, включая руководителей пунктов сдачи ЕГЭ.

СПРАВКА «КП»

Скандал в Адыгее, кстати, далеко не первый в России случай махинаций на едином госэкзамене со стороны преподавателей. В Ростовской области, к примеру, правоохранители задержали 70 педагогов — они заполняли экзаменационные листы вместо детей. За свои услуги учителя брали с родителей школяров по 40 тысяч рублей.

В Татарстане один из преподавателей предоставил возможность ученику в мужском туалете снимать задания фотоаппаратом. Ребенок потом передал флешку своему отцу, который все решил и передал правильные ответы сыну через педагога.

В Москве за махинации на ЕГЭ своих постов лишились сразу шесть занятых в системе образования специалистов.

По мнению экспертов, число связанных со сдачей единого госэкзамена скандалов год от года будет только расти. И не только в школах, но и в лучших вузах страны.

Читайте в КП:
http://www.kp.md/daily/26014/2937307/

Священнослужители об образовательном стандарте

26.06.2012 09:53

Новый министр образования и науки Дмитрий Ливанов 7 июня, вскоре после вступления в должность, подписал документ «Об образовательных стандартах», который несколько лет обсуждался при Фурсенко.

Новый федеральный государственный образовательный стандарт для старших школьников (10-11 классы) начнут внедрять уже с 2013 г., все школы обязаны перейти на него к 2020 году.

Школа предоставляет возможность формирования индивидуальных учебных планов, включая обязательные предметы, в том числе интегрированные учебные курсы, например, «Естествознание», дополнительные предметы (не более трех). Всего государство финансирует 37 часов в неделю.
«Образовательное учреждение… обеспечивает реализацию учебных планов одного или нескольких профилей обучения (естественнонаучный, гуманитарный, социально¬экономический, технологический, универсальный). Учебный план профиля обучения и (или) индивидуальный учебный план должны содержать 9(10) учебных предметов и предусматривать изучение не менее одного учебного предмета из каждой предметной области, определенной настоящим Стандартом, в том числе общими для включения во все учебные планы являются учебные предметы: “Русский язык и литература”, “Иностранный язык”, “Математика: алгебра и начала математического анализа, геометрия”, “История” (или “Россия в мире”), “Физическая культура”, “Основы безопасности жизнедеятельности», — говорится в документе.

Эксперты отмечают, что в последней версии по-прежнему отсутствуют четкие критерии того, какие знания и навыки должен демонстрировать выпускник. «Эпоха, когда школа просто обучала, должна уйти в прошлое. Сейчас главное — концепция воспитательной работы», — говорит Валентина Иванова, председатель Всероссийского педагогического собрания.

По мнению доцента кафедры словесности НИУ-ВШЭ Татьяны Базжиной, одна из целей разработчиков нового закона — довести школьное образование до состояния, чтобы основная масса школьников перешла учиться в школы платные, и таким образом свести к минимуму количество бюджетных школ: «Судите сами, если школьник захочет изучать математические предметы и выберет алгебру с геометрией, то учить бесплатно информатику он уже не сможет. Или он выберет геометрию и информатику, но тогда за алгебру ему придется платить (так как можно выбрать всего два предмета из одной категории). То есть даже по избранному профилю ребенок оказывается недоучкой».

Корреспондент Regions.Ru попросил священнослужителей прокомментировать эту реформу образования.

См. также:
Шаг вперед или два шага назад? — Парламентарии о новом образовательном стандарте

Протоиерей Олег Стеняев

клирик храма Рождества Иоанна Предтечи в Сокольниках

26.06.2012 10:16

То, что русский язык, литература и история остались обязательными предметами, это правильно. Но необходимо ввести также в число обязательных и основы духовной культуры. Если обязательным объявлен предмет ОБЖ, то не менее важной является духовная безопасность.

Это тот же вопрос выживания. Одно дело, традиционные религиозные группы, другое – их имитация, т.е. секты. Что произошло в Чечне? Традиционный ислам был заменен на сектантскую версию.

Это же может произойти и с православием. Его подменят каким-нибудь модернизированным, проэкуменическим православием. И это будет диверсия против нашей страны, потому что там, где экуменизм, там и космополитизм, равнодушное отношение к Отечеству, предательство и измена. Все ориентиры будут на Запад. Ни о каком патриотическом воспитании тогда не будет и речи.

Важно, чтобы все предметы давали цельную картину мира. Важно, как они будут взаимодействовать друг с другом, что будет доминировать.

Протоиерей Алексий Новичков

Директор православной гимназии протоиерей, настоятель храма Тихвинской иконы Божией Матери села Душоново Щелковского района Московской области

26.06.2012 10:12

Реформа образования, которая идет в нашей стране, — могильный камень на всей системе отечественного образования, российской и советской. Печально, что педагогическая общественность не имеет никакого влияния на принятие этих новых решений, это никак не обсуждается.

Следующий шаг будет заключаться в том, чтобы лишить обещанного конституцией, гарантированного ею права на бесплатное образование. Постепенно будут делить предметы на те, которое государство будет финансировать и те, которые будут финансироваться только родителями. Потом выяснится, что денег не хватает и на эти. В результате вся система придет к тому, что появятся школы, которые действительно чему-то учат, но это будут платные школы. И появятся школы, которые ничему научить не могут. Это будут бесплатные школы. Они будут давать образование в пределах умения читать вывески, считать сдачу и пользоваться пластиковыми картами.

Строится такая модель общества, о которой сейчас не говорят вслух, но она угадывается по тем действиям, которые активно предпринимаются. Такого будущего хотят для нас и для наших детей.

Протоиерей Александр Ильяшенко

настоятель храма Всемилостивого Спаса бывшего Скорбященского монастыря на Новослободской

26.06.2012 10:05

В первую очередь, должна быть ясна цель. А цель, которую ставили перед собой разработчики, все-таки непонятна. Что является причиной такой реформы образования? К каким результатам она стремится? Зачем, собственно, все это делается?

Даже в условиях сокращения финансирования можно стремиться сохранять высокое качество образования. 37 часов в неделю, кажется, вполне достаточно, чтобы дать детям нормальный объем знаний. Главное, чтобы была глубина и фундаментальность. Особенно это относится к гуманитарным предметам. И, например, преподавание истории должно быть увязано с литературой.

Физкультура, конечно, тоже нужна. Но особое внимание должно обращаться на обучение детей избегать травм, искусству падать. Сколько ног и рук переломано из-за незнания элементарных правил! Но я категорически против такого странного предмета, как ОБЖ. Это что-то противоестественное. Что это вообще такое? И история, и литература дают массу примеров, когда люди выходили из, казалось бы, безвыходных ситуаций. Зачем сливать предметы в какой-то компот, якобы по профилю? Раньше была очень четкая структура.

Все-таки существовавшая у нас система образования была одной из лучших в мире. До сих пор сохраняются и ее хорошие качества. А вот резкое реформирование ставит под вопрос квалификацию педагогов. Им придется резко перестраиваться. Если что-то менять, то только в направлении улучшения и очень постепенно. Не лучше ли в условиях недостаточного финансирования сократить управляющий, контролирующий, вообще, бюрократический аппарат системы образования? Это чистое паразитирование.

Священник Андрей Постернак

Директор Традиционной гимназии, кандидат исторических наук

26.06.2012 10:02

Пока трудно что-то комментировать. Представлены пока только теоретические выкладки, которые будут вводиться довольно долгое время. Что получится на практике, сказать трудно.

Но, конечно, очевиден крен в сторону усиления платности образования. И эта сторона, похоже, будет все более заметной в школьной жизни. Верно также и то, что нет четких критериев предложенных профилей. Ведь сама идея профильности образования со введением ЕГЭ должна бы отпасть, поскольку подготовка к сдаче ЕГЭ фактически отменяет подготовку по профильным предметам. Как это все будет воплощаться на практике, и какие будет иметь последствия, пока неясно.

На мой взгляд, главное –сохранить то, что является отличительной чертой нашего образования: его фундаментальность. По крайней мере, в том, что касается основных дисциплин, которые формируют блоки точных, гуманитарных и естественных наук. Такие базовые дисциплины, как математика, русский язык, литература, история, биология, конечно, должны остаться в учебном плане. И я думаю, что наше образование все-таки сохранит высокий уровень.

Исмаил-хаджи Бердиев

председатель ДУМ Карачаево-Черкесии, председатель Координационного центра мусульман Северного Кавказа

26.06.2012 10:00

Пока еще трудно судить, к чему может привести новая реформа. В нашей стране подобного еще не было, да и в других странах аналогичных примеров я не знаю, чтобы можно было взять пример и посмотреть на чьи-то результаты.

Но, во всяком случае, сегодня министерство образования активнее прислушивается к мнению общественности: вот говорили мы, что надо ввести предмет, дающий знания о традиционных религиях – и такой предмет в школах появился. Насколько мне известно, в разработке нынешней новой реформы принимали активное участие родители, учителя и эксперты. Поэтому решение о нововведении было тщательно взвешенным и обдуманным. Нельзя судить негативно об этом заранее. Надо увидеть первые результаты, чтобы понять – хороша реформа или нет.

Валиулла-хазрат Якупов

Начальник отдела образования ДУМ Татарстана, имам-хатыб Апанаевской мечети Казани. Убит 19 июля 2012 года.

26.06.2012 09:56

Меня очень настораживает новая реформа. Общество у нас очень дифференцировано по материальному обеспечению, и есть семьи, которые не имеют достаточных средств, а для многодетных образование детей станет вообще серьезной проблемой.

Наша страна богата, у нас неплохой бюджет, и даже из последнего кризиса мы вышли более-менее стабильно. Это свидетельствует, что экономика у нас прочная, и на фоне таких успехов экономить на образовании детей – это более чем странно. Мне кажется, можно было бы изыскать деньги на образование и не экономить на этом, поскольку экономия для бюджета будет мизерная, и если сравнивать будущее детей и сэкономленные миллионы, то это несопоставимо.

Траты на образование – это инвестиции в наше будущее, которые принесут не только духовный, но и материальный плюс. Такого рода решения свойственны, по-моему, нищим странам, которые переживают финансовое банкротство, но не для нашей страны, которая доказала свою состоятельность.

И я просто не понимаю мотивов чиновников, которые проталкивают такого рода странные решения. Это просто непродуманная ошибка, которую надо исправить. Мы столько усилий приложили, чтобы поправить демографическую ситуацию, у нас появляется все больше детей. Мы же увещеваем женщин рожать не для того, чтобы потом лишать детей образования.

Чиновники исходят из неверных предпосылок, те, кто принял это решение, мне кажется, сами являются духовно и интеллектуально нищими.

Зиновий Коган

Председатель Конгресса еврейских религиозных организаций и объединений России, раввин

26.06.2012 09:55

Казалось бы, ничего страшного нет в том, что ищут новые формы работы с учениками. И не первый год в наших школах существуют классы со специализированным уклоном: математические или гуманитарные. Но не каждый школьник может сразу выбрать себе профессию. Тем более, кто-то может сделать свой выбор еще до10 класса, определившись с поступлением в высшее учебное заведение, но кто-то после 9 класса уйдет в колледж, а кто-то работать.

Мне сдается, что в основу этой реформы власть предержащие кладут рубль, то есть они считают, что экономичнее будет сократить программу обучения до базовых предметов, предоставив ребенку получать остальные знания самостоятельно. Грех экономить деньги на образовании. Я бы дал возможность детям получить свои оценки, не разделяя их, и не выталкивая на обочину знаний тех, у кого нет возможности оплатить дополнительный факультатив или репетитора по тому предмету, которого теперь не будет в программе. Боюсь, что такая экономия выйдет обществу боком.

http://regions.ru/news/2413939/

Путин одобрил закон «Об образовании» С какой целью избранные народом депутаты и президент приняли антинародный закон?

А. В. Шевкин

Итак, свершилось. Закон об образовании принят Думой и утверждён президентом. Возникают естественные вопросы:

• С какой же целью избранные народом депутаты и президент приняли антигосударственный, антинародный закон, нацеленный на уничтожение конкурентноспособного, общедоступного и бесплатного образования?
• Почему они добровольно, вопреки протестам думающих граждан обрекают свою Родину на отставание сначала в образовании и науке, а далее везде?
• Может быть, они не связывают своё будущее с будущим остальных граждан России (не случайно же они так позорно отреагировали на закон Магницкого)?

Прежде всего, отметим, что за последние 20 лет никогда не обсуждались публично настоящие цели реформирования образования в России. Вместо этого объяснялось, что будут делать и какое благо это принесет. Дискуссий о том, почему и надо ли это делать, принесет ли сделанное обещанные блага, не было. Бывали только общественные обсуждения «для галочки» в последние дни летних каникул — это чтобы не входить в подробности, которые могут ошарашить непосвящённую в тайны общественность. И правильно, чего с ней (с общественностью) обсуждать то, чего она не знает? Как говорится, не буди лихо, пока тихо. Считают, что к формулированию целей образования в разное время имели отношение Греф, Кудрин, Матвиенко, Филиппов, Фурсенко, Кузьминов и др. А цели эти не оглашались, по-моему, именно потому, что они противоречили Конституции РФ.

Однако некоторые «утечки» об истинных планах партии и правительства допускались теми посвящёнными, которых просто распирало от осознания своей избранности, от знания того, чего общественность ещё не знает.

На рубеже тысячелетия появилось много всяких догадок, зачем это нам предлагают уничтожить то, что пока еще работало не хуже, а зачастую и лучше, чем в других странах — нашу систему образования. Без объявления войны правительство России начало борьбу за уничтожение прежней системы образования. Эта война оказалась затяжной, не давала надежд на быстрое получение желаемых результатов, так как в стане противника (учителя школ, преподаватели вузов) было много опытных людей, служивших своей стране не за страх, а за совесть. Учителя и преподаватели полагали, что, пережив трудности переходного периода, Россия начнет восстанавливаться, поднимать и создавать заново промышленность, а для этого ей понадобятся хорошо подготовленные кадры. Вот этого «реформаторы» как раз и не предполагали, они считали, что «нам это не нужно больше», так как есть международная кооперация [1].

У меня есть гипотеза: славные представители экономического блока правительства, да ещё муж бывшего члена этого блока Набиулиной ректор ВШЭ Кузьминов являются представителями ликвидационной комиссии России. Они исполняют некие соглашения с США, которые, возможно, были подписаны ещё нашим первым президентом. По этим соглашениям специалисты из США взялись на свой манер наладить жизнь в России, проигравшей в 1991 г. холодную войну. Они написали законы, да так лихо, что наш Центральный банк оказался филиалом ФРС США, а Россия ежегодно платит США огромную дань, выкупая доллары для того, чтобы на эту сумму выпускать рубли. Мало того, мы ещё не имеем права иметь собственные кредитные организации, а должны брать кредиты у США под гораздо большие проценты, чем сами держим свои средства в бумагах США. Это дополнительный доход США и гарантия, что подняться и соревноваться с США мы никогда не сможем, не отменив этого тайного обязательства [2], [3].

Спросим себя:

• Является ли образовательная политика, нацеленная на закрепление России в статусе сырьевого придатка и финансового донора США (чему должно поспособствовать уничтожение образования и науки) политикой в интересах России и её народов? — ответ на этот вопрос у любого гражданина России, не связанного тайным договором с США, отрицательный.

• Партия, правительство и президент проводят именно эту политику, насаждая в России невежество, бескультурье, низкий уровень образования, достаточный лишь для сырьевой колонии. Дал ли народ России партии, правительству и президенту мандат на уничтожение страны в её прежнем качестве и на превращение её в сырьевую колонию? — и здесь ответ отрицательный.

Так что нормального образования в России не будет до тех пор, пока народ терпит антинародную и антигосударственную политику партии, правительства и президента, политику удержания России в кабале США. А новый закон, подписанный президентом, показывает, что он не собирается бороться за суверенитет России в образовании и науке. Если этого положения не изменим, то ликвидация России неминуема.

Ссылки по теме:
1. А. Шевкин. Хроника реформы образования: путь в никуда под внешним управлением.
http://shevkin.ru/?action=Page&ID=613
2. Совсем нерусский бизнес часть 1
http://sovetunion.ru/dengi-i-tsennosti/sovsem-nerusskiy-biznes-chast-1
3. Совсем нерусский бизнес часть 2
http://sovetunion.ru/dengi-i-tsennosti/sovsem-nerusskiy-biznes-chast-2
4. А. Шевкин. Про тест и реформу школы. «Математика», 2002, № 42. http://shevkin.ru/?action=Page&ID=348
5. К. Ладогин. Учителя должны отговаривать школьников от поступления в вузы. 2007 г.http://shevkin.ru/?action=Page&ID=852
6. С. Миронин. Истинные цели реформы образования. 2007. http://www.noopolis.ru/articles/1009.shtml

http://www.shevkin.ru/?action=ShowTheFullNews&ID=832

Дорожная карта в никуда

А. В. Шевкин

Председатель Правительства Российской Федерации Д.Медведев подписал распоряжение от 30 декабря 2012 г. (№ 2620-р), первый пункт которого таков:

1. Утвердить прилагаемый план мероприятий («дорожную карту») «Изменения в отраслях социальной сферы, направленные на повышение эффективности образования и науки».

http://правительство.рф/media/2013/1/4/54296/file/2620-r.doc

Дмитрий Анатольевич в очередной раз подписал то, что подписывать не следовало бы, чтобы не явить миру свою удивительную неготовность принимать серьезные решения. То подписал «декрет», уменьшающий число часовых поясов на 2, то про зимнее и летнее время. Теперь вот и третий — под названием «дорожная карта». Читатель этих строк может вспомнить и другие «декреты», но, кажется, среди них ещё не было декрета об изменении суток на пару часов или об изменениях в движениях планет. Пока.

Как же умело подставляют любимого руководителя руководимые им люди, так и подводят его под соответствие слухам о неминуемой отставке весной этого года! Подготовил этот документ не Дмитрий Анатольевич, а другие люди, которые за него отвечать не будут. Они переложили ответственность на того, кто его подписал.

Сегодня я получил ссылку на этот странный документ на 119 страницах, выхватил несколько мест и удивился. Как же горазды эти люди писать такие пустые по содержанию и такие многостраничные документы! Не готов дать полный анализ «дорожной карты», да и не нужен он. Как говорил И.Ф.Шарыгин, чтобы убедиться в том, что рыба тухлая, не обязательно съедать ее целиком.

Прежде чем указать несколько «тухлых» мест документа, скажу, что никакой пользы от его внедрения для образования не будет. Хотя бы потому, что эта польза (эффективность) измеряется странными показателями. Получить требуемые по этим показателям результаты — раз плюнуть. Мне рассказывали, что один народный умелец (назовём его дядей Васей) так подкручивал показатели электросчетчика, что однажды перестарался: не он оказался должен поставщикам электроэнергии, а они ему. Что-то подобное будет происходить и с показателями эффективности внедрения чего-то там… согласно «дорожной карте». Только потому, что многие показатели ничего не могут показывать, они придуманы исключительно для того, чтобы занять чем-нибудь расплодившихся чиновников, которые, в свою очередь, займут своими показателями и грудами отчетов руководителей образовательных учреждений, учителей и преподавателей. Уже только поэтому вреда от внедрения «дорожной карты» будет предостаточно.

Остановлюсь только на одном разделе документа, который связан со школой:

II. Изменения в общем образовании, направленные на повышение эффективности и качества услуг в сфере образования, соотнесенные с этапами перехода к эффективному контракту

Ну, просто эффективность на эффективности и эффективностью погоняет!

Читаем: «Обеспечение достижения российскими школьниками новых образовательных результатов включает в себя: … разработку методических рекомендаций по корректировке основных образовательных программ начального общего, основного общего, среднего (полного) общего образования с учетом российских и международных исследований образовательных достижений школьников».

Это может означать только одно: порча основных образовательных программ будет продолжена с ориентацией на международные исследования. Ну не верят образовательные чиновники российским Невтонам, заграничные образцы для них эталон.

Известно, что третий президент США Т. Джефферсон опубликовал в 1781 году свое заключение, что «ни один негр никогда не поймет ни геометрию Евклида, ни кого-либо из его современных толкователей.»

Следуя заветам своего отца-основателя, американцы очень своеобразно преподают геометрию, например, могут вывести класс в школьный двор, попросить детей взяться за руки и стать как можно дальше друг от друга… а то, что в результате получится, назвать окружностью.

Но это их проблемы! Только у нас, следуя американскому образцу, хотели загубить (частично уже загубили) геометрию в школе, пытались убрать в старших классах стереометрию… (министерство обороны отстояло стереометрию). Надо ли так уж безоглядно следовать международному опыту, если у нас умеют обучать геометрии?

Про геометрию я написал для примера, в документе ещё ничего не написано про необходимость следовать заветам Т.Джефферсона. Пока. Но работа над подзаконными актами только началась! Вот и начнут в очередной раз корёжить программы, чтобы сделать наше образование «практикоориентированным». Для чего? Чтобы развивать науку, образование, здравоохранение, наукоёмкие производства? Нет, конечно! Чтобы соответствовать западным стандартам преподавания темы «Окружность» (тут я немного упрощаю). А для этого принесут в жертву фундаментальность отечественного образования, которой в некоторых странах нет, и они вынуждены переманивать к себе обученных в России (в том числе и по Евклиду) специалистов. Может быть, способом «так не доставайся же ты никому!» у нас хотят решить проблему «утечки мозгов»? Хотят сделать российские мозги непривлекательными для переманивания в другие страны? А не попробовать ли у себя дома наладить жизнь, создать рабочие места, привлекательные для утекающих «мозгов» в науке, в образовании, в исследовательских центрах, на наукоёмких производствах? Заняться реальным подъёмом России, а не трескотнёй о модернизациях? Не хотят, хлопотно это.

В п. 2. «Ожидаемые результаты» читаем:

«Обеспечение достижения новых образовательных результатов предусматривает:

обеспечение обучения всех школьников по новым федеральным государственным образовательным стандартам;

повышение качества подготовки российских школьников, которое оценивается в том числе по результатам их участия в международных сопоставительных исследованиях.

Обеспечение равного доступа к качественному образованию предусматривает:

введение оценки деятельности организаций общего образования на основе показателей эффективности их деятельности;

сокращение отставания от среднероссийского уровня образовательных результатов выпускников школ, работающих в сложных социальных условиях».

От того, что школьников будут обучать по новым стандартам, результаты, конечно, будут новыми. Например, новым образовательным результатом может стать как раз американский способ введения понятия «окружность», но «новое» не означает «лучшее».

С обеспечением равного доступа и сокращением отставания… вообще песня! Эти задачи можно вообще не решать, а подкрутить предложенные показатели (к ним мы и переходим) по методу дяди Васи. Административного ресурса чиновников, которые теперь будут держать в рабстве «эффективного контракта» руководителей образовательных учреждений, вполне достаточно!

В самом деле, забежим немного вперед и посмотрим в таблицу из п. 5 «Показатели повышения эффективности и качества услуг в сфере общего образования, соотнесенные с этапами перехода к эффективному контракту.»

Вот первый «показатель»;
«Отношение среднего балла единого государственного экзамена (в расчете на 1 предмет) в 10 процентах школ с лучшими результатами единого государственного экзамена к среднему баллу единого государственного экзамена (в расчете на 1 предмет) в 10 процентах школ с худшими результатами единого государственного экзамена». Этот показатель экономисты-«реформаторы» привнесли из экономики.

КОЭФФИЦИЕНТ ДЕЦИЛЬНЫЙ — соотношение, отражающее дифференциацию доходов; отношение средних доходов 10% наиболее высокодоходных и средних доходов 10% наименее обеспеченных граждан…

В экономике этот коэффициент является показателем, т. к. его трудно подкрутить по методу дяди Васи. А вот в образовании — нет! Способов накрутки коэффициента предостаточно, но ни один из них не имеет отношения ни к эффективности деятельности, ни к сокращение отставания.

Вот в Москве идёт слияние школ. Слабые школы вливают в сильные. Что происходит с лучшими и с худшими десятью процентами результатов ЕГЭ? Правильно, после слияния лучшие ухудшаются, а худшие улучшаются, а что делает показатель? Правильно, стремится к единице, причем быстрее, чем это запланировано в таблице. И где здесь эффективность деятельности? Где здесь сокращение отставания? А нигде! Где были, там и остались, так как для улучшения показателей было достаточно не связываться с сокращением и отставанием (хлопотное это дело!), а после проведения слияний бодро отрапортовать: план 2018 года по эффективности деятельности и сокращению отставания перевыполнен досрочно! Кто не верит, пусть посмотрит наши показатели! Этот метод можно назвать методом И.Калины.

Я уж и не говорю, что новый показатель подхлестнет фальсификацию результатов в ЕГЭ. Теперь на сторону учащихся, родителей и учителей встанут ещё и руководители управлений образования и руководители территорий! Нужный результат «улучшатся результаты выпускников школ, в первую очередь тех школ, выпускники которых показывают низкие результаты единого государственного экзамена» будет обеспечен — и попробуй возрази, наш показатель не врёт!

Но только потому, что ничего он не показывает!

Однако этот показатель применяется ещё и для оценки достижений новых качественных образовательных результатов аж в трех направлениях:

1) Комплекс мероприятий по внедрению федеральных государственных образовательных стандартов;
2) Формирование системы мониторинга уровня подготовки и социализации школьников;
3) Методические рекомендации по корректировке основных образовательных программ…

Для чего же писалась эта «дорожная карта», если можно ничего не делать содержательного, а действуя методом И.Калины, получать рост «показателей», подтверждающих, что руководитель работает хорошо?

Приведет ли «дорожная карта» к улучшению хоть чего-нибудь в образовании?

«Не верю!» — скажу я вслед за Станиславским.

«Дорожная карта» — это путь в никуда. Надеюсь, приведённых «тухлых» мест документа вам достаточно.

http://www.shevkin.ru/?action=ShowTheFullNews&ID=842

Вперед по лестнице, ведущей взад

04-01-2013 19:16:00

Дневник учителя

«Почему вы не хотите объединяться, раз вы такие прекрасные? — спрашивают у маленьких школ. — Возьмите еще 1800 детей к вашим 200 и покажите всему миру, как хорошо вы умеете работать. У вас замечательные тройняшки, вы прекрасные родители — возьмите еще 30 человек из детдома и денег в придачу. Почему не реалистично?»…

С лета ходят слухи о том, что школьных психологов переподчинят районным психолого-педагогическим центрам («выведут на аутсорсинг»). На очереди — библиотекари. Плюс (говорит сарафанное радио) готовится перевод библиотечного фонда в электронную форму и принудительный вывоз всех книг старше 5 лет, ибо они считаются по СанПиНам опасными и антисанитарными. 451 по Фаренгейту. Коллеги смеются: как только книга станет запретной, чтение войдет в моду.

Готовлюсь к уроку в 9-м классе.

«Я вас обрадую: всеобщая молва,

Что есть проект насчет лицеев, школ, гимназий;

Там будут лишь учить по-нашему: раз, два;

А книги сохранят так: для больших оказий».

Коллеги переслали презентацию семинара «Организация эффективной финансово-экономической деятельности образовательного учреждения». Школа теперь называется не только «образовательным учреждением», но и «производителем образовательного продукта». Среди показателей эффективности — «качество программно-планирующей документации общеобразовательного учреждения» и «финансово-экономические показатели деятельности ОУ». Презентация большая, 60 с лишним кадров; чувствую, впереди открытия. «Современные тенденции развития экономического положения системы образования: включение в рыночные отношения. Борьба с неэффективными расходами». Покажите мне человека, который захочет работать в школе, которая так называется и оценивается, — и это о самом живом деле, которое осталось в России. Каким же языком они рассказывают, например, о работе ОМОНа?

Читаю дальше. Школам предлагается «сократить зоны неэффективной занятости и за счёт внутренних резервов обеспечить существенный рост зарплаты лучшим учителям. Однако для решения этих задач руководство школы вынуждено идти на оптимизацию численности персонала». По-русски это значит: увеличить число часов и зарплату лучшим учителям, остальных — уволить. По каким критериям оценивается учительская квалификация? «Общий педагогический стаж работы, уровень образования, федеральные, отраслевые и региональные награды, сертификация профессиональным сообществом». Я выхожу «плохой учитель»: перерыв в стаже 15 лет, образование не педагогическое, наград нет, сертификации тоже. И часов всего 16.

Нет, сертификацию можно получить. Вот «Дневник.ру» предлагает учителям пройти курс «Использование сервисов единой среды доступа для осуществления педагогической деятельности». Загрузила файл с правильными ответами на тест. «Отметьте существующие типы элемента «Задание» в СЭДО» (варианты на выбор: ответ в виде текста, в виде файла, вне сайта, в виде нескольких файлов, множественный выбор). Мучительно пытаюсь понять, какое отношение вся эта китайская грамота имеет к преподаванию литературы. Не поняла. Буду осуществлять педагогическую деятельность без сертификата. Зачем выкладывать правильные ответы на итоговый тест даже до записи на курс — тоже не поняла.

На сайте Московского центра качества образования выложены вопросы для самоподготовки педагогов к прохождению обязательной аттестации на соответствие занимаемой должности. Аттестация — раз в 5 лет; проходить должны те, кто проработал в школе более двух лет. Аттестуют тех, кто ответит на 50% вопросов и более. Вопросы по пяти категориям: законодательная база; общая педагогика и психология, физиология и гигиена; организация образовательной деятельности; область специальных знаний; ИКТ-компетентность.

«Подход, использованный при разработке федерального государственного стандарта начального/среднего профессионального образования, — …»

«Совокупность идей человека, в которых выражается теоретическое овладение тем или иным предметом, — это…»

«Ежедневная продолжительность прогулки детей при температуре воздуха до минус 15 С и скорости ветра менее 7 м/с составляет…»

«Разработка тематического плана в рабочей программе позволяет…»

«В правом верхнем углу окна программы обычно отсутствует кнопка…»

В конце методических указаний по подготовке к аттестации ясно сказано: «Подготовка к процедуре аттестации предполагает высокий уровень самообразования педагога».

Короче, ушла самообразовываться. У меня еще год в запасе, чтобы все это выяснить.

Два собрания на одной неделе — в моей школе и в школе сына. Нет ничего ужаснее учительских собраний. Впрочем, есть — родительские. Учитель чаще всего не может закончить мысль — родитель неспособен сформулировать ее вовсе.

Одиннадцатиклассница возмущается: сочинение такое большое, а цитата без кавычек и указания на источник совсем маленькая, почему «плагиат», за что тройка?! Для этого поколения нет разницы между чужой научной работой и анонимным демотиватором: любая мысль, попавшая в интернет, — уже общественное достояние. Впрочем, мое поколение без зазрения совести сдувало сочинения с предисловий, а то, что посередине между нами и детьми, — охотно освоило сборники «золотых сочинений». Проблема не поколенческая, а культурная.

Зато: «Оба Иуды <в Евангелии и у Леонида Андреева> раскаиваются в содеянном и поканчивают с собой». Явно не плагиат. При выборе между заемным умом и искренним личным косноязычием колеблюсь до сих пор.

Школьных медсестер и врача переподчиняют департаменту здравоохранения. А тот не обязан им оплачивать школьные каникулы. Знакомые родители уверяют, что медсестры в школе вообще не нужны: помочь ничем не помогут, а «скорую» при необходимости может вызвать любой взрослый. На днях ученику стало плохо на уроке; хорошо, врач еще в школе. Но можно и тут решить вопрос радикально: научить всех учителей мерить давление и делать уколы. Столовую тоже можно упразднить, пусть учителя уж и готовят. Все лучше, чем переподчинять поваров Минсельхозу.

Слушала в школе у младшего, как 9-й класс читает Пушкина. Не слышат ритма, не слышат, где должно быть «е» вместо «ё», не понимают, где надо переместить ударение, чтобы не сбивать равномерное дыхание пушкинского ямба. Лет 20 назад я слушала, как Пушкина читал русский подросток, с пяти лет живший в Америке. Бытовой русский у него был прекрасный, а, когда он стал читать стихи, сразу стало видно: иностранец. Мои прежние ученики, в начале 90-х, еще чувствовали эти тонкости, а нынешние читают Пушкина вслух, как иностранцы.

Пятиклассник у коллеги: «кОпна сена — это когда копают лопатами». Огромный пласт лексики ушел из сознания детей; понятное нам — для них уже исторические реалии, как какой-нибудь «повойник», «архалук» или «семишник». Пятиклассница читает: «Белолица, черноброва, нраву кроткого такого». Что такое «кроткий»?  Не знает. А «нрав»? Тоже не знает.

На этом фоне скорее отрадно, что в 11-м классе у мужа на уроке по Галичу самый умный спрашивает: «Львович, а что такое «топтун»? Почему со стиральной машиной надо спать за персональную?» (Стиральная доска уже не вмещается в ум.) И все-таки Галича они понимают лучше, чем Окуджаву: «У Галича непонятны отдельные слова, а у этого как-то в целом…»

Вокруг петиции «Союза школ», в которой просят сохранить школы для детей с особыми образовательными потребностями, происходят бурные споры. Я сравнила кампанию по объединению школ с коллективизацией писателей на рубеже 1929—1930-х годов. Оппонента всерьез удивило, почему я считаю, что школьное обучение хоть как-то сродни писательской работе и не может строиться исключительно по законам массового производства.

«Почему вы не хотите объединяться, раз вы такие прекрасные? —  спрашивают у маленьких школ.  — Возьмите еще 1800 детей к вашим 200 и покажите всему миру, как хорошо вы умеете работать. У вас замечательные тройняшки, вы прекрасные родители — возьмите еще 30 человек из детдома и денег в придачу. Почему не реалистично?»

Я всеми руками за семейное устройство сирот, но этот вопрос не решается принудительным укрупнением всех семей.

Живем интересными слухами, часть из них сбывается. Сарафанное радио извещает, что из 102 колледжей Москвы в живых останется 25, остальных объединят друг с другом. А те, у кого учится меньше 2000 человек, будут признаны нерентабельными.

Учителя вечерних школ написали письмо депутатам с просьбой сохранить статус их учебных заведений (в новом законе их тоже нет): «Вечерних школ на всю Москву в 2010 г. было 19, сейчас осталось всего 12, и их активно подталкивают к объединению с массовыми детскими школами… Если присоединить эти школы к детским образовательным учреждениям, то образовательные услуги для взрослых просто перестанут существовать». Среди учеников вечерних школ — обширный контингент подопечных ФСИН, гастарбайтеры, изучающие русский…. Богатая идея — объединить их с детсадами.

Педагоги из Южного округа рассказывают: в нескольких школах русский язык в 5—6-м классах сократили с шести часов до трех решением директора. Освободившиеся часы отдали иностранцам: им нужнее. Учителя даже не сопротивляются, только жалуются.

У меня в 6-м классе 2 часа литературы в неделю. Дети бухтят: мало. А больше по программе не положено.

Главная духовная скрепа нации сегодня, если судить по этой практике, — избавление от всего гуманитарного и экономия на всем человеческом. Спасибо, мы поняли.

Автор: Ирина Лукьянова

Постоянный адрес страницы: http://www.novayagazeta.ru/comments/56144.html

Убийственная реформа

Минобрнауки продолжает решительно реализовывать свою программу «эффективизации» российской системы образования.

И одним из главных коньков этой «эффективизаторской» политики, у чиновников от образования является слияние нескольких  ВУЗов в один. В результате подобных «селекций» по мнению главы ведомства Дмитрия Ливанова, должны исчезнуть до 20% вузов и 30% филиалов.

Данная «эффективизационная» реформа в сознании большинства людей уже прочно увязалась с фамилией нынешнего главы министерства, которая, кстати, по комичному созвучна слову «сливать». Однако планы по подобной «эффективизации» российского образования по факту разрабатывались задолго до того как господин Ливанов уселся в мягкое министерское кресло. Разработка этой реформы идёт ещё с начала 2000-х годов.Одной из задач реформы, по мнению её идеологов, является сокращение вузов, финансируемых из федерального бюджета, до 50 (звучали и цифры до 30 и даже до 20). И эта «сливательная» политика лишь вершина того айсберга, который представляет критикуемая как экспертами и аналитиками, так и прогрессивной общественностью, самими преподавателями и студентами реформа образования.

И политика «слияния и поглощения» начала потихоньку реализовываться ещё в конце нулевых. Ещё в 2010 году руководитель Федерального агентства по образованию (Рособразование) Николай Булаев заявил корреспонденту «Газеты», что в 2010 году вузов в стране станет как минимум на сотню меньше, за счёт слияния «слабых ВУЗов с сильными и что в процессе слияние и поглощение коснётся каждого третьего ВУЗа в стране.

Однако, массовый старт программа «сливательной эффективизации» получила в начале мая, когда президент Владимир Путин подписал указ «О мерах по реализации государственной политики в области образования и науки». Согласно указу, до конца декабря 2012 года все ВУЗы будут подвергнуты мониторингу, неэффективные подвергнут реорганизации. И новый министр образования Дмитрий Ливанов, (доселе человек никому не известный) проявил на «эффективизационной» почве такое служебное рвение, что ухитрился затмить своего предшественника Фурсенко, прославившегося не только антиобразовательной политикой, но и яркими высказываниями вроде «высшая математика убивает креативность», и имя которого было нарицательным. Кстати, первый после президентского указа приказ о присоединении Московского государственного горного университет (МГГУ) к альма-матер Ливанова — Московскому институту стали и сплавов (МИСиС) – отдал ещё Фурсенко. Такой вот царский подарок преемнику — старейший вуз, находящийся практически стена к стене, несколько гектаров земли.

Для коллектива Горного университета решение стало новостью. Около 500 преподавателей и 2 500 студентов подписали коллективное обращение в прокуратуру с просьбой проверить законность объединения. Естественно, ничего из этого не вышло.

Чиновники Минобрнауки утверждают, что процесс «слияния» оптимизирует образовательный процесс. Однако студенты и преподаватели «слитых» ВУЗов говорят об обратном:

— Наш университет прикладных биотехнологий слили с Московским государственным университетом пищевых производств (МГУПП),- рассказал бывший аспирант (и бывший преподаватель) «слитого» вуза Егор Буданцев. — И это привело к трагическим последствиям: преподавательский и научный состав сократился наполовину; обещанное повышение зарплат обернулось уменьшением. В общежитии же вообще творится беспредел: студентов выселяют в ветхие здания, а в хороших селят людей, не имеющих отношения к вузу. («А тех, кому все-таки дают места,- уточнил бывший студент вуза Владислав,- впихивают вчетвером-впятером в комнаты, рассчитанные на трёх человек»).

Не лучше обстоят дела и у других «жертв слияний»:

— После присоединения нашего Всероссийского заочного финансово-экономического института к Финансовому университету, — рассказала лидер группы противников слияния Зоя Денисова, — оплата за обучение выросла сразу на 30%, хотя до этого нас уверяли, что она будет расти лишь на величину инфляции. Не стало аспирантуры. А с 1 октября начнется сокращение наших кафедр. Это — конец нашей школы.

В процессе «слияния» объединяют не только однопрофильные ВУЗы – высокопоставленные «естествоиспытатели» уверены, что «скрещивание» разнопрофильных ВУЗов тоже даёт немалую «эффективность». Так в Тамбове «великий селекционер» Ливанов пытался объединить гуманитарный ТГУ им. Державина с техническим ТГТУ. И только массовый протест студентов сорвал министерский эксперимент.

Юля — студентка третьего курса МГУИЭ ныне присоединяемого к МАМИ недоумевает: Зачем наша кафедра биотехники автомобилестроению? Закроют её или она будет делать биотуалеты для «Ленд Крузера»?

Кстати, о мониторинге, основываясь на котором чиновники судят об эффективности ВУЗов – один из важнейших показателей «эффективности» — результаты ЕГЭ абитуриентов. – Помилуйте! Какое отношение результаты ЕГЭ абитуриентов, которые в ВУЗе ещё ни дня не учились, могут показывать качество образования в нём!

Объединение российских вузов сопровождается нарушениями прав учащихся и педагогов. Стоимость обучения растёт, условия проживания в общежитиях ухудшаются, а, главное, исчезают научные школы – вот единственный результат «эффективизации». Кстати, преподавателям, увольняемым в результате сокращения, Минобрнауки не предлагает никаких вариантов трудоустройства – хоть с голоду помирай!Те, кто мог бы обучать других и продвигать российскую науку вперёд, будут жить в постоянной нищете.

И всё, что мы видели до сих пор ещё цветочки. Ягодки пойдут уже в мае этого года, когда по обещаниям самих чиновников «сливательный» процесс развернётся в полную силу.

На официальном сайте Минобрнауки есть высказывание главы Администрации президента РФ Сергея Иванова:

«Число госвузов сокращено на 10%. Слияние нужно продолжать. У нас много поганых заведений, которые торгуют дипломами, а выпускники на рынках работают». Замечательные слова. Вот только сокращённые «поганые» ВУЗы как на подбор уважаемые и с историей – РГТЭУ, МГГУ, МГУИЭ, МИЭМ, этот список можно продолжить.

Смотря на то, что творят с российской системой образования, становится грустно. Ведь вывод, исходя из анализа ситуации, следует неутешительный – мы имеем дело с преднамеренным и целенаправленным уничтожением российского образования. И к этому выводу любой здравомыслящий человек легко придет, самостоятельно ознакомившись с фактами.

Встаёт вопрос – зачем же они это делают. И логических объяснений этому есть только одно. И оно самое печальное. Они, понимая, что необразованными людьми легче управлять, желают разрушить образовательную  систему. Они хотят готовить лишь узкопрофильных специалистов, для нужд бизнеса. Умеющих думать и анализировать граждан они воспринимают как потенциальную угрозу, для своей власти, для своих мягких кресел и толстых кошельков.

Они намерены разрушить нашу систему образования, и они сделают это, если мы сами им это позволим. Если мы промолчим, глядя на то, как закрывают наши ВУЗы, мы дадим им понять, что мы никто, о нас можно безнаказанно вытирать ноги. У нас есть только один способ обеспечить для себя и своих детей нормальное образование и достойное будущие – показать, свою готовность решительно отстаивать свои права – ибо иначе все наши права будут бесцеремонно нарушаться.

1

Источник  http://juche-union.livejournal.com/16993.html

Дефурсенизация. Депутаты готовят расследование «рейтинга оценки вузов», но прогноз негативен

14 января 2013 Елена Гладкова

Депутаты Государственной Думы требуют проведения парламентского расследования в отношении критериев Минобрнауки для оценки эффективности вузов. Необходимые для старта 90 депутатских подписей уже собраны, сообщил «Известиям» руководитель юридической службы КПРФ Вадим Соловьёв.

Поводом к разбирательству стало «нарушение гарантированного Конституцией права россиян на образование». Кроме того, депутаты КПРФ узрели в скором принятии критериев эффективности коррупционную составляющую, поэтому их запросы, помимо парламента, скорее всего, будут направлены в Генпрокуратуру и в Счётную палату.
Вадим Соловьёв пояснил позицию фракции:

— Непонятно, кем и как утверждались критерии оценки вузов. Из-за них клеймо «неэффективности» получили многие ведущие вузы нашей страны, которые еще с советского времени готовили высококвалифицированных специалистов. В результате массовых акций протеста — депутатских, студенческих, профсоюзных — какую-то часть они были вынуждены срочно изменить. Это как раз показатель того, что никакой объективной эффективной системы проверки не было… В Москве под сокращение попали вузы с капитальными зданиями в пределах Садового кольца. Возникает сомнение, для чего всё это делается, что за всем этим стоит.

Олег Смолин, первый зампред комитета ГД по образованию, вообще считает, что расследование необходимо начать не с министра образования Ливанова, а с его предшественника Андрея Фурсенко. Депутат полагает, что «образовательный стандарт для старшей школы угрожает национальной безопасности страны и конкурентоспособности российского образования». Подписанный Фурсенко документ предусматривает преподавание старшеклассникам в обязательном порядке лишь шести предметов: русского языка и литературы, математики, иностранного языка, истории, физкультуры и ОБЖ.

По данным «Известий», инициативу коммунистов готовы подхватить и представители «Справедливой России». Зампред комитета ГД по образованию от этой фракции Виктор Шудегов заявил изданию:

— Я бы сам с удовольствием принял участие в работе депутатской комиссии. Я считаю, что такие вопросы не должен единолично принимать министр.

«Единороссы» же, напротив, считают, что расследование проводить не нужно, а «повышенное внимание оппозиции к проблеме оценки вузов обусловлено только политическими мотивами». По крайней мере, такую позицию высказалАлександр Хинштейн, зампред комитета по безопасности и противодействию коррупции, входящий также в состав межведомственной комиссии Министерства образования по оценке эффективности вузов:

— В межведомственную комиссию Минобра входят в том числе и представители КПРФ. Они могут спросить у своих товарищей, те им все расскажут. Прежде чем какие-то заявления делать, они могли бы у себя внутри разобраться… Эта ситуация будет и дальше активно использоваться оппозицией с точки зрения спекуляции на политических темах. Еще летом прошлого года у них не было никаких проблем, когда тема сокращения вузов и бюджетных мест была впервые озвучена. Ничто не мешало им этим заняться.

Декан факультета социологии и политологии Финансового университета при Правительстве РФ Александр Шатилов обвиняет оппозицию в политической мотивированности, но в то, что из этого что-нибудь получится практически, не верит:

— Коммунисты и «эсеры» хотят встроиться в модный общественный тренд — рассчитывают, что смогут использовать недовольство преподавателей и студентов вузов себе на пользу… У них не хватит депутатского ресурса, чтобы достичь какого-то практического результата.

Шатилов напомнил, что 90 собранных подписей инициируют лишь голосование о начале расследования, а чтобы оно началось, необходима поддержка большинства депутатов, то есть 226 человек. Он отметил, что таким ресурсом обладают лишь единороссы.

Стоит отметить справедливость высказываний относительно «своевременности» проведения расследования – желание разобраться со скандально известными критериями возникло спустя почти 2,5 месяца после их громкой«презентации». То есть после того как критерии с треском провалились, что уже никто не отрицает. Не мудрено, что в инициативе коммунистов сразу же нашли «второе дно» — политическое. Плюс к этому, вероятность доведения процесса хотя бы до начала реального расследования, стремится к нулю, учитывая позицию  парламентского большинства — «единороссов». На фоне даже нескольких вышеперечисленных деталей, действия КПРФ выглядят не очень убедительно, а то и странно.

Напомним, что ранее Минобрнауки РФ провело анализ работы российских вузов, в котором участвовали 541 государственных учебных заведения и 994 филиала. Тогда в «чёрный список» попали 136 вузов и 450 филиалов (попали даже такие вузы как, например, РГГУ, МАРХИ, РГТЭУ и др.) Вследствие этого, ожидаемо, на разном уровне начались конфликты, а критерии оценки эффективности многие эксперты, мягко говоря, подвергли большому сомнению.

Владимир Бурматов, политолог, первый заместитель председателя комитета Госдумы по образованию, член партии «Единая Россия», в разговоре с «Однако» отметил, что пока действия депутатов КПРФ больше походят на инициирование «медийной истории», нежели на желание работать над устранением ошибок:

— Есть такая народная поговорка – «дорога ложка к обеду». Где были уважаемые коллеги, когда шёл разговор о критериях?

На мой взгляд, «первый блин» в оценке эффективности вузов действительно вышел комом. Это надо принять. Я бы не сказал, что процесс стал абсолютно безрезультатным: он многое показал, многие проблемы, существующие в системе вузовского образования. Но он имел такое количество издержек, что назвать его 100%-но эффективным язык не повернётся. Этот процесс был подвергнут резкой критике за то, как он проводился (он был абсолютно не прозрачным), за те критерии, которые использовались, за те побочные результаты, которые появились.

Но зачем затевать сейчас какое-то расследование? Что оно покажет? Что те критерии были несовершенны и были приняты без должного обсуждения экспертным и профессиональным сообществом? Что не было услышано ректорское сообщество и часть депутатского корпуса, которые предлагали свои критерии? Так это и так понятно.

Сейчас важнее сосредоточиться над выработкой новых критериев, после того, как стало видно, что предложенные критерии неэффективны. Если говорить о подходе «Единой России», то мы пригласили министра образования, он был у нас на заседании президиума генерального совета. Мы договорились, что в следующий раз критерии будут, во-первых, иные, во-вторых, они будут принципиально по-другому вырабатываться, с привлечением и профессионального и экспертного сообщества, и это будет прозрачный процесс. А то, что сейчас начинает делать КПРФ, это называется «после драки кулаками не машут».

Я считаю страницу с первым мониторингом государственных вузов перевёрнутой, «шишки набиты», узкие места, которые в этом процессе были, все увидели. И если есть желание реально как-то поучаствовать в этом, помочь избежать ошибок, надо включаться в процесс.

Поэтому коллегам их КПРФ я бы посоветовал сосредоточиться на конструктивной работе, тем более зная, какой у них есть потенциал для неё.

…Подводя итог, можно сделать вывод: с высокой долей вероятности думская инициатива превратится в затяжной спор о подробностях. Таким образом — противоречие по вопросу образовательной политики между задачами государства и его реальной политикой продолжает оставаться главной из проблем России, требующих срочного решения.

http://www.odnako.org/blogs/show_23148/

От фундамента к крыше, а не наоборот

15-01-2013 14:20:00

Новый профессиональный стандарт учителя должен вырасти из потребностей каждого образовательного учреждения, а не повиснуть флагом на вертикали образовательной власти

Новый профессиональный стандарт учителя должен вырасти из потребностей каждого образовательного учреждения, а не повиснуть флагом на вертикали образовательной власти

Не успела возникнуть тема разработки нового профессионального стандарта учителя, сформулированная в качестве государственного поручения, как немедленно закипела работа на местах, которую иначе чем суетой не назовешь. Когда заказчик государство, действовать надо быстро, сроки сжатые.

Но «суета под клиентом» — не лучший способ получения качественного результата.

В тех предложениях профессионального стандарта, с которыми удалось познакомиться, требования к деятельности учителя такие, что соответствовать им может разве что титан Возрождения. Среди прочего требуется, чтобы он «легко мазурку танцевал, мог кланяться непринужденно»… И это — не шутка, а перевод на язык пушкинской метафоры одного из требований регионального стандарта качества(сегодня готовятся и такие): учитель, кроме прочего, обязан «уметь петь, танцевать и владеть основами декламации». Сопоставление возможностей, например, реального учителя физики-колясочника или просто заслуженного педагога, чьи ученики регулярно завоевывают призовые места на международных олимпиадах по математике, с новыми требованиями профессионального стандарта, вероятно, выходит за пределы зоны ближайшего развития авторов подобных предложений.

Желание измыслить себе идеальную модель педагога дополняется стремлением «повесить на учителей всех собак» — обязать их решать абсолютно все без исключения проблемы общества и государства, не отходя от учительского стола. Недавно полученное письмо служит иллюстрацией этой тенденции. Автор — председатель комитета по образованию одного из сельских районов России: «Пришло письмо из Министерства образования и науки региона. Читаю: «Необходимо выделить одну школу в районе для изучения «Основ налоговой грамотности». Вспоминаются дневниковые записи И.А. Бунина в апреле 1919 года в Одессе, когда не хватало хлеба, и город был полуразрушен: «А на стенах воззвания: «Граждане! Все к спорту!» Кажется невероятным, а истинная правда. Почему к спорту? Откуда залетел в эти анафемские черепа еще спорт?» Забавно, но похоже, что те же черепа до сих пор определяют стандарты содержания обучения. Сегодня мы имеем три часа в неделю на физкультуру и только два на историю.

Теперь новые профессиональные стандарты учителя. Конъюнктурный подход, стремление любой ценой угодить заказчику, на деле может сослужить ему дурную услугу. Отплясывающие учителя, поющие о налогах и сборах, — картина достойная кисти Босха, если бы он живописал педагогический ад. Подобные требования отвратят от профессии последних вменяемых людей.

Но «стандартная суета» будет продолжаться, пока не будет обнародована четко сформулированная государственная концепция их разработки. Профессиональный стандарт — всего лишь инструмент государственной образовательной политики. Как она сегодня обозначена? В чем ее суть? К каким результатам мы должны прийти уже через 5-6 лет? Не ответив на эти вопросы, мы будем ставить телегу (профессиональные стандарты) впереди лошади, перегружая воз неподъемным и избыточным грузом.

Попытаюсь предложить один из вариантов концепции.

Очевидно, что цель разрабатываемого профессионального стандарта учителя — повышение качества его работы.

Он является перечнем требований, выдвигаемых работодателем при приеме на работу.

Он служит инструментом оценки качества работы учителя при аттестации.

Он определяет основные требования к подготовке будущих педагогов.

Работодатель — руководитель образовательного учреждения должен быть уверен, что принимает на работу педагога, который справится с поставленными задачами. А работник имеет право знать, какие требования будут предъявлены к нему при очередной аттестации. И, наконец, университеты, вузы и институты повышения квалификации могут руководствоваться заданной планкой подготовки. На первый взгляд всё просто: чтобы регулятор системы заработал, нужно лишь наполнить профессиональный стандарт учителя идеальным содержанием, отбором которого наперебой занимаются сегодня команды разработчиков. Но здесь простота хуже воровства, а если госзаказ — конкурс на разработку —  выиграют далекие от школы и педвузов искушенные мастера освоения грантов, то результат будет сравним с процессом создания воинской формы от знаменитого Кутюрье: смотрится современно, но не греет ее носителей.

Примеры есть и в образовательной вертикали. Так, недавно принятые федеральные государственные образовательные стандарты для начальной школы в качестве обязательных условий предписывают создание в каждой школе не только полностью оборудованных классных комнат и спортзалов, но и широкополосного интернета, медиатек и караоке, спален и игровых комнат, стадионов с мягким покрытием, лабораторий и т.д. И хотя добрая половина школ России не в состоянии создать для детей даже близкие к этим условия, в соответствии с буквой закона прокуратура или обрнадзор вправе приостановить деятельность учреждения образования, не выполняющего требования стандарта.

Но на практике школы продолжают работать в реальных земных условиях, а среди педагогов и руководителей школ культивируется правовой нигилизм.

Вывод один: бессмысленно бесконечно обновлять нормативную базу такой масштабной, общественно значимой сферы, как образование, без учета реального состояния отрасли, готовности самого государства обеспечить условия для выполнения своих же требований.

Нельзя допустить, чтобы профессиональный стандарт учителя только придал дополнительный стимул инспекционным поездкам чиновников и прокуроров для неплановых визитов в школы.

Но как же добиться, чтобы новый профессиональный стандарт учителя стал регулятором повышения качества работы конкретных учреждений — и дошкольных, и школ, центров дополнительного образования и профессиональных училищ, педагогических колледжей и педвузов. Путь — разработка внутренних стандартов учреждений образования.

При таком подходе профессиональный стандарт учителя, принятый государством, будет представлять собой широкую рамку, используя которую образовательное учреждение разрабатывает свой внутренний стандарт, учитывающий специфику его условий и деятельности. Во внутреннем стандарте формулируются задачи, которые необходимо решить, чтобы школа соответствовала запросам социума именно там, где она находится. И не только региональной специфике. В одном городе имеют право на существование разные школы. Одни поставили перед собой очень сложную благородную задачу реализации программ инклюзивного образования. Другие — не менее важную цель поддержки одаренных математиков. Очевидно, что внутренние стандарты этих школ будут отличаться во всем, начиная с подбора персонала и требований, предъявляемых к педагогическим кадрам и подходам к формированию контингента обучающихся. Высоколобый доцент, живущий в мире формул, покорит сердце одаренного ребенка, демонстрируя красоту решений нестандартных задач, но будет бесполезен в школе, где на уроке необходимо организовать взаимодействие здоровых детей с их сверстниками с ограниченными возможностями.

Внутренние стандарты в мире не новость, ими руководствуются предприятия и фирмы наиболее успешные на рынке. Какова же в таком случае роль общенационального профессионального стандарта учителя? Он должен служить руководством для разработки стандарта самой школы. Навязанное свыше вызывает отторжение, и, напротив, выстраданное, выношенное, рожденное в коллективном поиске приживается, укореняясь в повседневной практике.

Стандарты в мировом опыте, как правило, говорят «что», но крайне редко говорят «как». Как достигнуть поставленных целей —  это дело учреждения.

В этом контексте любопытно познакомиться со Стандартами для учителей в Англии, которые вступили в действие с сентября 2012 года. Это широкий рамочный документ, где заявлено, что директорам школы предоставляется свобода в определении, по каким стандартам они будут оценивать квалификацию учителей. Перед оценкой руководители должны сообщить педагогам о стандартах, на основе которых проводится их аттестация. Новые английские стандарты определяют минимальный уровень практики для стажеров и квалифицированных учителей. За ввод в профессию отвечают специальные люди — провайдеры, они руководят стажировками. О содержании программ в английских стандартах ни слова. Это дело провайдеров. Что же касается требований к учителю, то в документе всего восемь пунктов. Учитель должен: ставить высокие цели, которые вдохновляют и мотивируют учеников. Способствовать развитию и хорошим результатам учеников. Демонстрировать хорошее знание предмета и программы обучения. Планировать и проводить хорошо структурированные уроки. Модифицировать преподавание в соответствии с сильными сторонами и потребностями учеников. Правильно использовать результаты тестирований и извлекать из них максимальную пользу. Эффективно регулировать поведение для обеспечения хорошей и безопасной образовательной среды. Выполнять более широкие профессиональные обязанности.

Последний пункт нужно раскрыть. В него входят требования вносить положительный вклад в жизнь и обычаи школы; развивать эффективное взаимодействие с коллегами, зная, как и когда необходимо обратиться за советом или консультацией специалиста; эффективно взаимодействовать с родителями по поводу достижений и самочувствия учеников. Отдельная часть документа посвящена персональной и профессиональной этике учителя. По сути дела, в английском стандарте есть все необходимое и достаточное: требования к входу в профессию, поддержанию квалификации и пути ее повышения.

Вот такой, написанный человеческим языком, краткий рамочный документ, где есть воздух, а главное — доверие к учителю и школе. Как он контрастирует с нашими ныне действующими квалификационными характеристиками и проектируемыми стандартами, где, к примеру, что учитель должен уметь: «Составлять на основе документации класса (группы) сводки, отчеты, другие информационные материалы заданной формы (на бумажных и электронных носителях) и представлять сведения уполномоченным должностным лицам в соответствии с запросом; использовать информационно-коммуникационные технологии для заполнения баз данных в соответствии с установленными регламентами и правилами».

Наивные англичане в своих стандартах упустили такое судьбоносное требование к квалификации учителя, как умение представлять сведения уполномоченным должностным лицам.

В основе широкого рамочного подхода англичан лежит принцип базового доверия к стандартам подготовки педагогов. Очевидно, что профессиональный стандарт учителя и стандарт его подготовки — это близнецы и братья. Нельзя требовать с учителя того, чему его никто никогда не учил. Но ныне действующие стандарты высшего педагогического образования не отвечают реалиям сегодняшней школы. А он должен соответствовать структуре профессиональной деятельности учителя. В ней три составные части: знание предмета и программы обучения, владение методикой учебно-воспитательной работы, умение правильно организовать общение с детьми и эффективное взаимодействие с их родителями.

Ни одна педагогическая задача не решается без налаживания коммуникации. Если в других видах человеческой деятельности живое общение — фактор сопутствующий, то в педагогике общение превращается в функциональную, профессионально значимую категорию. Наблюдения за вхождением в профессию молодых специалистов, а также людей в зрелом возрасте, пришедших в школу, показывают, что главные психологические трудности они испытывают в непосредственном общении с детьми. Они попросту их боятся, не находят с ними нужного тона, не могут держать себя в классе свободно и непринужденно, не умеют организовать класс для коллективной деятельности. Для многих отсутствие этих умений оборачивается крахом педагогической карьеры в самом ее начале. Разумеется, есть люди, от Бога наделенные талантом общения с детьми, но большинство педагогов проходит тернистый путь проб и ошибок, прежде чем овладевают этим искусством. Выдерживает далеко не каждый. Между тем педагогическому общению, которое имеет свою структуру и законы, можно и нужно обучать. Тем более что отечественная психология и педагогика накопила огромный опыт. Достаточно вспомнить работы А.А. Леонтьева и В.А. Кан-Калика, А.В. Мудрика. Почему это не делается? Причин несколько.

Во-первых, искаженно понимаются изменения природы педагогического труда в условиях информационного общества, рыночные отношения бездумно распространяются на образовательную сферу, превращают учебные заведения в специфические бизнес-структуры.Сегодня тысячи учителей у компьютеров пополняют бесчисленные базы данных, заполняют электронные журналы (при неотмененных бумажных), с головой уходят в освоение дистанционного обучения — им не до живого общения с детьми. С восторгом дикарей, получивших в руки новую заморскую игрушку, проявляя энтузиазм неофитов информатизации, мы умудрились превратить удобный сервис в инструмент угнетения учителей. Такое представление о модернизации образования, его фактическая макдоналдизация сместили акценты в подготовке педагогов. Психологи с тревогой фиксируют обеднение у детей эмоциональной сферы, трудности в социализации. Противовес этому — именно наращивание живого педагогического общения.

Во-вторых, обучение педагогическому общению неосуществимо только на теоретическом уровне, оно невозможно без стажировок. В Англии, например, введение в профессию осуществляется через стажировки. У нас же педагогическая практика сокращена до минимума.

В-третьих, педагогическое общение — особый вид творчества. Оно проявляется в умении понять состояние ученика, в сложном искусстве выстраивания и развития взаимоотношений учителя и ребенка, в регуляции его поведения и т. п. Обучать этому искусству на своих мастер-классах должны успешные педагоги-практики по аналогии с мастерами сцены, ведущими свои курсы в театральных институтах. Такая система у нас не выстроена.

И наконец, организуя педагогическое общение, надо иметь в виду, что сегодня учитель имеет дело с неоднородным классом. В нем могут быть дети разных народов, каждый со своей ментальностью и религиозными предпочтениями, здоровые и школьники с ограниченными возможностями. Без понимания их специфических особенностей и возможностей ни обучение, ни общение не организовать. Отсюда следует, что в подготовку современного педагога должен войти целый комплекс основ наук о человеке: этнопсихология и религиоведение, дефектология, не только педагогическая, но и медицинская этика. Широкий фундамент гуманитарной культуры необходим любому педагогу, будь он физик или лирик. Существующие стандарты высшего педагогического образования препятствуют фундаментальной научной и широкой культурологической подготовке. Для нее просто нет ни временных, ни финансовых ресурсов и резервов.

Невозможно хвататься за всё сразу, поэтому надо иметь дорожную карту, где будут намечены последовательные шаги, ведущие к заданной цели.

Шаг первый — открытое обсуждение и принятие широкого рамочного общенационального профессионального стандарта учителя.

Шаг второй — проблемно-ориентированный анализ ситуации с педагогическими кадрами в регионах. Так может быть сформулирована региональная составляющая профессионального стандарта.

Шаг третий — внутренний аудит учреждений общего образования и педагогических вузов на предмет готовности к выполнению этих задач.

Шаг четвертый — формирование внутренних стандартов учреждений общего образования и соответствующих их запросам внутренних стандартов педагогических вузов.

Шаг пятый — создание на базе известных педвузов 3—4 пилотных площадок для апробации поддержанного педагогическим сообществом варианта профессионального стандарта учителя. Такой алгоритм позволит снизить риски, связанные с переходом к повсеместному внедрению нормативного документа общенационального масштаба.

Параллельно необходимо приступить к разработке механизмов оценки соответствия педагогов новым требованиям профессионального стандарта. Сложность заключается в получении достоверных данных о результатах выполнения поставленных задач. Механизм оценки нужно вернуть школе, поставив ее перед необходимостью проводить внутренний аудит.

Такая практика тоже соответствует мировому опыту. На флагманах мирового производства существуют штатные команды внутренних аудиторов, к их проверкам персонал готовится особенно тщательно. В сфере образования их роль могут выполнять наиболее успешные педагоги и преподаватели вузов.

Внешний аудит проверяет лишь то, как работают внутренние механизмы организации, проводятся ли коррекционные и предупреждающие действия.

Эта концепция разработки и внедрения нового профессионального стандарта учителя нацелена на построение здания отечественного образования от фундамента, от подготовки педагога, к крыше — итоговой аттестации выпускников, а не наоборот, как было до сих пор.

Автор: Евгений Ямбург

Постоянный адрес страницы: http://www.novayagazeta.ru/society/56244.html

Экс-ректор РГТЭУ оспорит свое увольнение в суде

В ближайшее время Сергей Бабурин обратится в суд с намерением оспорить решение о незаконном, по его словам, увольнении

Бывший глава московского вуза был снят с должности в том момент, когда находился на больничном, что противоречит закону. Вчера, 14 января, Сергей Бабурин сообщил агенству «Интерфакс» о намерении подать в суд.

Когда вышел приказ об увольнении, экс-ректор пообещал оспорить решение сразу же после выздоровления. Вчера он заявил «Интерфаксу»: «Я намерен на этой неделе подать в суд с требованием восстановить меня в связи с незаконностью моего увольнения».

Несмотря на то, что студенты и преподаватели РГТЭУ приложили все усилия, чтобы отменить решение о признании университета «неэффективным», вуз реорганизовали и объединили с РЭУ им. Плеханова. 25 декабря Сергей Бабурин по решению Министерства образования был уволен, а его место занял Андрей Шкляев. Предствитель последнего сообщил, что если уволенный подаст иск в суд, то «всё будет решаться в правовом поле».

15 января 2013
Наталья Маркова
http://iuni.ru/articles/article/?articleId=1717

Минобрнауки объединит колледжи и ПТУ в «холдинги»

Ведомство планирует объединить учреждения начального и среднего профессионального образования на основе межрегиональных ресурсных центров

Минобрнауки объединит колледжи и ПТУ в «холдинги»Фото: Сергей Мамонтов

Министерство образования и науки РФ планирует разработать и опробовать на пилотных регионах до конца 2013 года отраслевую модель «межрегиональных ресурсных центров» (иначе — «многофункциональных центров прикладных квалификаций»). Под этим понятием ведомство подразумевает объединение образовательных учреждений начального профессионального (НПО, ранее — ПТУ) и среднего профессионального образования (СПО, ранее — колледжи) по отраслевому признаку (математика, металлургия, авиастроение, финансы и т.д.). Для «пробы пера» будут выбраны несколько регионов и соответствующие учебные заведения.

— Качественная подготовка кадров возможна только при условии тесного взаимодействия различных предприятий сектора экономики и подобных систем образования. Всё это делается для обеспечения процессов модернизации ключевых отраслей экономики нужными рабочими кадрами. Сейчас необходима система образования, которая будет оперативно реагировать на запросы быстро меняющегося рынка труда, — считают в Минобрнауки.

В министерстве также добавили, что развитие подобный сетей «ПТУ-колледж» поможет работодателям и регионам быстро обучать и готовить кадры под свои нужды.

Помимо этого будет подготовлена и апробирована система, напоминающая «стол заказов». С ее помощью ресурсные центры смогут отслеживать востребованность тех или иных профессий и специализаций на рынке труда.

Такие объединения будут проводиться параллельно с экспериментом по внедрению так называемого прикладного бакалавриата. Данный вид высшего профессионального образования подразумевает овладение практическими навыками работы на производстве в сочетании с программами высшего образования, ориентированными на получение серьезной теоретической подготовки. При этом объем практической части программы, включая лабораторные и практические занятия, учебную и производственную практику, составляет не менее половины всего времени, отведенного на обучение.

— Задачи у всех разные. Не стоит говорить, что за такую идею нельзя браться. Ведь в качестве эксперимента это можно опробовать, допустим, по регионам, по направлениям подготовки. Насколько это будет оправданно, покажет время. Тут потребуются крупные города, где есть НПО и СПО, для удобства объединения, — говорит директор колледжа «Московская банковская школа» Геннадий Булгаков. — Идею региональных объединений можно приветствовать, именно по направленности самих учебных заведений. Тут возможен вариант некоего перехода, когда человек получил специальность по НПО, а потом решил пойти дальше на СПО.

Не поддерживает идею объединения ПТУ и колледжей сопредседатель российского профсоюза учителей Андрей Демидов, аргументируя это тем, что у Минобрнауки на сегодня есть более насущные задачи.

— Все такие «холдинги» и объединения приводят к плохим результатам — дезорганизации процесса обучения, когда все переходят на новый формат и «сидят на чемоданах», ожидая неизвестно чего. Я много общаюсь с преподавателями учреждений НПО, и они очень боятся таких объединений. По их мнению, это приведет к сокращению преподавательского состава и непониманию того, как будет перестраиваться программа обучения, — говорит Демидов.
Читайте далее: http://izvestia.ru/news/542764#ixzz2I3vOH7qU

В Кремле назвали пятерку малоэффективных министров

Сотрудники администрации президента составили внутренний рейтинг членов правительства Дмитрия Медведева

В Кремле назвали пятерку малоэффективных министровДмитрий Ливанов. Фото: ИЗВЕСТИЯ/Павел Баранов

В Кремле идет разработка индивидуальных критериев эффективности работы министров и губернаторов. Пока эта работа не завершена, несколько высокопоставленных сотрудников администрации по просьбе «Известий» дали неофициальную оценку членам проработавшего восемь месяцев кабинета министров. Согласно общему мнению, семь глав ведомств работают ударно, девять — стабильно, и пять министров получили оценку «малоэффективно».

В опросе участвовали советники и помощники президента, главы департаментов и руководство некоторых управлений администрации президента. В лидерах списка «ударников» оказались силовики: глава МВД Владимир Колокольцев, министр обороны Сергей Шойгу и глава МЧС Владимир Пучков. Также высокую оценку заслужили министр иностранных дел Сергей Лавров, глава Минюста Александр Коновалов, министр промышленности и торговли Денис Мантуров и министр финансов Антон Силуанов.

Со своими обязанностями справляются, по мнению администрации президента, и ряд других министров, их работа оценивается как «стабильно, хорошо». В число «хорошистов» вошли министр Михаил Абызов, глава Минэкономразвития Андрей Белоусов, глава Минприроды Сергей Донской, министр культуры Владимир Мединский, глава Минспорта Виталий Мутко, министр по связи и массовым коммуникациям Николай Никифоров, министр энергетики Александр Новак, глава Минздрава Вероника Скворцова и министр сельского хозяйства Николай Федоров.

— В их работе есть недочеты, нарекания, но они исправляются. Заметно, что их предшественники были слабее, — говорит собеседник «Известий» в Кремле.

Самая низкая оценка присвоена пяти членам кабмина: министру по делам Дальнего Востока Виктору Ишаеву, главе Минобразования Дмитрию Ливанову, министру регионального развития Игорю Слюняеву, руководителю министерства транспорта Максиму Соколову и министру труда Максиму Топилину.

Ливанов и Топилин уже имеют по выговору от президента. А Игорь Слюняев только осенью заменил бывшего министра регионального развития Олега Говоруна, который после выговора сначала заболел, а потом и уволился.

Пресс-секретарь главы государства Дмитрий Песков считает, что в целом подобные оценки могут носить только субъективный характер.

— Говорить о системной формальной оценке работы министерств пока невозможно. Необходимость введения индивидуальных показателей эффективности обсуждается давно, они прорабатываются, но это сложный процесс, — сообщил «Известиям» Песков.

Эксперты в целом согласились с оценками чиновников из Кремля. По мнению президента Фонда эффективной политики Глеба Павловского, получившие выговор от президента министры действительно не производят впечатление сильных.

— Мы не видели их реальных действий. Непонятно почему — они осторожничают или им не давали работать? Министр образования Дмитрий Ливанов, например, не кажется слабым, но он очевидно не выглядит уверенным, — размышляет Глеб Павловский.

Положительные оценки нового министра обороны Глеб Павловский считает авансом, так как на новом месте бывший губернатор Подмосковья и глава МЧС Сергей Шойгу работает только с ноября. А вице-премьеров эксперт считает профессионалами, хотя и констатирует общую дезориентацию в работе правительства.

— Что-то разбалансировалось во взаимодействии администрации президента и кабмина. Правительство напоминает автобус, набитый специалистами, который куда-то едет без остановок, — обобщает Павловский.

Завкафедрой общей политологии Высшей школы экономики Леонид Поляков объясняет высокие оценки Сергея Шойгу инерцией восприятия.

— Все привыкли, что Сергей Шойгу придет и всё исправит. Хотя радует его быстрая и правильная реакция на такие события, как смерть четырех призывников в Подольске (министр обороны уволил главного военного медика Вячеслава Новикова. — «Известия»), — полагает Поляков.

Сергей Шойгу занял пост главы военного ведомства, заменив Анатолия Сердюкова, и тут же начал принимать знаковые решения. Шойгу разрешил суворовцам участвовать в параде Победы 9 мая, пообещал избавить армию от портянок и в срок выполнять оборонзаказ. Приход в Минобороны бывшего главного спасателя страны военные встретили на ура.

Работу ряда ведомств эксперт, напротив, оценивает негативно.

— Непонятно, что собой представляет и как работает Министерство по развитию Дальнего Востока. Заменивший Олега Говоруна на посту главы Минрегиона Игорь Слюняев также не нашел себя в ведомстве, где много конфликтов. Про министерство образования говорить сложно. Это расстрельная должность. Первые результаты будут только в сентябре. Дмитрию Ливанову нужно пройти учебный год, — отмечает Поляков.

Главы других министерств Леониду Полякову нравятся.

— Министр культуры Владимир Мединский на своем месте. Интересна его идея о создании отечественной фильмотеке для школ. В МВД все меньше и меньше скандалов, поэтому Владимир Колокольцев и претендует на оценку «отлично». Ну и, конечно, отмечу Сергея Лаврова, у которого всегда виртуозно выстроена позиция. Видна его самостоятельность, — оценил работу высокопоставленных чиновников Леонид Поляков.

В правительстве комментировать оценку деятельности кабмина отказались.

Читайте далее: http://izvestia.ru/news/542855#ixzz2I3uko9BO

Министру образования пригрозили парламентским расследованием

Коммунисты уверены, что новые критерии оценки эффективности вузов установлены из-за коррупционных интересов чиновников

14 января, 10:18 | Марина ИЛЬИНА

епутаты Госдумы намерены провести парламентское расследование в отношении главы Минобрнауки Дмитрия Ливанова. С такой инициативой выступили парламентарии от КПРФ, которые хотят разобраться, каким образом были приняты скандальные критерии оценки эффективности вузов.

 

«Не понятно, кем и как утверждались критерии оценки вузов. Из-за них клеймо «неэффективности» получили многие ведущие вузы нашей страны, которые еще с советского времени готовили высококвалифицированных специалистов. В результате массовых акций протеста — депутатских, студенческих, профсоюзных — какую-то часть они были вынуждены срочно изменить. Это как раз показатель того, что никакой объективной эффективной системы проверки не было», — пояснил «Известиям» руководитель юридической службы КПРФ Вадим Соловьев.

Коммунисты уверены, что правительство поспешило с принятием критериев оценки из-за коррупционных интересов некоторых чиновников. По этой причине они также намерены направить запросы в Генпрокуратуру и Счетную палату. Необходимые для начала процесса 90 подписей депутатов уже собраны. «В Москве под сокращение попали вузы с капитальными зданиями в пределах Садового кольца. Возникает сомнение, для чего все это делается, что за всем этим стоит», — полагает Соловьев.

Первый зампред думского комитета по образованию, член КПРФ Олег Смолин считает, что разбирательство необходимо инициировать и в отношении предшественника Ливанова, экс-министра образования Андрея Фурсенко. Так как подписанный им образовательный стандарт, предусматривающий преподавание старшеклассникам в обязательном порядке только шести предметов — русского языка и литературы, математики, иностранного языка, истории, физкультуры и ОБЖ , — «угрожает национальной безопасности страны и конкурентоспособности российского образования».

Инициативу коммунистов готовы поддержать и в «Справедливой России». Эсеры полагают, что такие вопросы, как критерии оценки эффективности вузов, не должен единолично принимать министр. В «Единой России» заявили, что в подобном расследовании нет необходимости, ссылаясь на то, что в межведомственную комиссию Минобрнауки входят, в том числе, и представители КПРФ.

Согласно закону о парламентском расследовании, инициировать процесс могут представители любой из палат Федерального собрания. Для этого требуется заручиться поддержкой одной пятой от числа членов Совета Федерации или депутатов Госдумы. Собранные на данный момент 90 голосов необходимы только для того, чтобы поставить на голосование вопрос о начале расследования. После этого для принятия такого решения необходимы голоса 226 депутатов. В Госдуме таким ресурсом обладают лишь единороссы.

http://www.utro.ru/articles/2013/01/14/1094763.shtml

Депутаты от КПРФ хотят начать расследование из-за рейтинга вузов — СМИ

03:3414.01.2013 (обновлено: 03:40 14.01.2013) / 1907
По словам руководителя юридической службы КПРФ Вадима Соловьева, «непонятно, кем и как утверждались критерии оценки вузов», из-за которых, по его мнению, клеймо «неэффективности» получили многие ведущие вузы России.
Министр образования и науки РФ Дмитрий Ливанов

МОСКВА, 14 янв — РИА Новости. Депутаты-коммунисты намерены инициировать парламентское расследование в отношении министра образования и науки РФ Дмитрия Ливанова из-за рейтинга эффективности вузов; в «Единой России» считают такую инициативу безосновательной, сообщает в понедельник газета «Известия».

Что такое неэффективные вузы >> 

Парламентское расследование проводится по решению двух палат парламента, а поставить вопрос о возможности такого расследования могут не менее одной пятой от общего состава парламентариев. До сих пор парламентское расследование проводилось только один раз в связи с катастрофой на Саяно-Шушенской ГЭС, напомнили ранее в ЕР. 

«Необходимые для начала процесса 90 подписей депутатов уже собраны», — сказал изданию руководитель юридической службы КПРФ Вадим Соловьев. 

По его словам, «непонятно, кем и как утверждались критерии оценки вузов», из-за которых, по его мнению, клеймо «неэффективности» получили многие ведущие вузы России. 

Депутаты КПРФ полагают, что власть спешила с принятием критериев оценки из-за коррупционных интересов некоторых чиновников. Поэтому одновременно с инициированием парламентского расследования они намерены направить запросы в Генпрокуратуру и Счетную палату, сообщает издание. 

В Минобразования отказались комментировать намерения оппозиции. А в «Единой России» заявили, что расследование проводить не нужно. 

«В межведомственную комиссию Минобра (Минобрнауки) входят, в том числе, и представители КПРФ. Они могут спросить у своих товарищей, те им все расскажут. Прежде чем какие-то заявления делать, они могли бы у себя внутри разобраться», — прокомментировал инициативу коммунистов зампред комитета по безопасности и противодействию коррупции Александр Хинштейн. 

По мнению Хинштейна, который входит в состав межведомственной комиссии министерства образования по оценке эффективности вузов, повышенное внимание оппозиции к проблеме оценки вузов обусловлено только политическими мотивами. 

Министерство образования и науки РФ опубликовало результаты мониторинга высших учебных заведений. Всего в нем приняли участие 541 государственный вуз и 994 филиала. Университеты внесли показатели своей деятельности по 50 параметрам в единую информационную систему, а Минобрнауки перепроверило полученные данные. На основе этих данных был составлен список неэффективных вузов. 

По итогам заседания межведомственной комиссии, в которую входили представители различных ведомств и чиновники из регионов, было принято решение разделить список неэффективных вузов и филиалов на 3 группы. В первую группу попали учреждения с признаками неэффективности, связанными со спецификой их деятельности. Это в основном архитектурно-художественные, театральные, транспортные вузы и филиалы. Вторая — вузы и филиалы, для которых до конца года должны быть разработаны программ развития, согласованных с учредителем и регионом. Третья — неэффективные образовательные учреждения, которым предстоит реорганизация

Минобрнауки назвало неэффективные вузы, которым грозит реорганизация >>

РИА Новости http://ria.ru/society/20130114/917964180.html#ixzz2HwNLAbax

Налог без представительства Реформа образования открывает возможности для расширения его платности

  • Реформа образования открывает возможности для расширения его платности. Но не создает площадки для обсуждения того, сколько, кому и за что будут платить родителиВ новом учебном году на айпады может не хватить

    В новом учебном году на айпады может не хватитьФото: РИА Новости

    Одним из последних сюрпризов нового закона об образовании стало исключение из него нормы, по которой родители оплачивают не более 20% расходов по уходу и присмотру за детьми в детских садах. Такая поправка к тексту закона появилась внезапно, как и многое другое, и, несмотря на возражения, проскочила второе и третье чтения в Думе.

    На фоне всего остального, что есть в новом законе, это частная проблема. Но она напрямую связана с более широким вопросом: как будет меняться экономика всего дошкольного и школьного образования и каких социальных и политических последствий этих перемен можно ждать?

    Угроза

    Активисты движения «Российским детям — доступное дошкольное образование» исполнены мрачных предчувствий. Координатор движения Кирилл Дружининговорит, что поправки в закон не было бы, если бы муниципалитеты не готовились к повышению платы за детские сады. По его сведениям, в некоторых регионах повышение уже происходит.

    Единого норматива стоимости присмотра и ухода за детьми-дошкольниками нет. По данным движения РДДДО, в разных регионах полная стоимость может составлять от 6 тыс. до 16 тыс. рублей. Если эта цифра вообще известна — по словам Кирилла Дружинина, московские власти ее не раскрывают, и неизвестно, какой процент от нее составляют те 700–1300 рублей, что платят московские родители. А вот в подмосковных Химках родители платят по 2 тыс. рублей за ребенка, и известно, что это составляет ровно 20% общей суммы.

    Если взять химкинский уровень за средний и допустить, что муниципалитеты воспользуются предоставленным им законом правом брать с родителей полную сумму расходов на уход и присмотр за детьми в детских садах, то нужно ожидать перераспределения немалых средств. Около 6 млн детей ходят в детские сады, всего дошкольников в стране около 11 млн. Примем, что сейчас родители оплачивают 20% расходов по присмотру и уходу за детьми в детских садах. Тогда, в крайнем допущенном нами случае, им придется доплатить еще 550–600 млрд рублей. Это равняется приблизительно трети российского рынка легковых автомобилей 2011 года, по данным PwC.

    На практике картина, разумеется, будет иной. Многие семьи (опять-таки в крайнем описанном нами случае) попросту откажутся от детских садов, потому что при средней зарплате по стране в 26 тыс. рублей, за посещение детского сада двоими детьми-дошкольниками придется отдать зарплату одного из родителей. Правда, тогда одному из родителей придется отказаться и от работы, если она предполагает восьмичасовой рабочий день и если нет родственников, готовых постоянно сидеть с детьми. То есть прощай ипотечный или автомобильный кредит.

    Отдельная тема — перспективы платности школьного образования. Его новые стандарты составлены так, что границы бесплатного в них могут быть определены очень условно. Новое законодательство легализует уже существующие многообразные доплаты в школах, но их потенциальный масштаб оценке пока не поддается. Частные школы в Москве могут стоить 20–35 тыс. рублей на одного ребенка в месяц. Разумеется, доплаты в школах государственных в среднем будут значительно меньше, иначе страна вовсе останется без среднего образования. Но детей школьного возраста больше, чем дошкольников, в ближайшие годы их число вырастет из-за беби-бума. Масштаб сумм, перераспределяемых уже не внутри бюджетной системы, а в экономике в целом, может оказаться не меньшим, чем в описанном выше крайнем случае с детскими садами. Не вполне понятно, почему платность образования трактуется только как социальная проблема, а не с точки зрения того угнетающего эффекта, который она может оказать на экономику. И на демографию — президент недавно пожелал, чтобы нормой для России стала семья с тремя детьми, но какие же трое детей, если либо детский сад, либо новое жилье?

    Практика

    На самом деле картина будет не столь ужасной. Мэр Тольятти Сергей Андреевговорит, что муниципалитет по-прежнему будет нести расходы на уход и присмотр за детьми в детских садах. На это уходит 2 млрд рублей из 7 млрд собственных доходов города. В будущем на детские сады будет распространен принцип подушевого финансирования, который уже внедряется в школах. Туда войдут зарплаты воспитателей, логопедов, психологов. Этот норматив будет оплачивать региональный бюджет. Все прочее — коммунальные платежи, содержание зданий, зарплата вспомогательного персонала, то есть те самые «присмотр и уход» — возьмет на себя город.

    Андреев не ожидает, что муниципалитеты будут увеличивать долю родителей в оплате детских садов. Не исключено, что этот прогноз для многих случаев окажется верным — политические риски таких решений велики и для местных, и для региональных властей. Правда, Тольятти город не самый типичный. Например, там практически ликвидирована очередь в детский сад для детей старше трех лет. Сейчас, говорит Андреев, в этой очереди всего сто человек, и все это дети родителей, недавно приехавших в город. Очередь среди детей младше трех лет больше, но новые места в детских садах в Тольятти открывают весьма энергично. В прошлом году их появилось 900 — один детский сад был построен заново, еще 18 групп были открыты в помещениях старых детских садов, которые использовались не по назначению. По словам мэра, одно новое место для ребенка в детском саду обходится в 700 тыс. — 1 млн рублей, если сад строится с нуля, и в 100 тыс. рублей, если сад восстанавливается. Сергей Андреев говорит, что финансирует это региональный бюджет, сам город такие расходы обеспечить не может.

    Уполномоченный по правам ребенка в Москве Евгений Бунимович считает, что в столице новая норма закона будет применяться. Одна из причин в том, что родители московских дошкольников — это поколение, для которого образование детей и их безопасность приоритетны. У них есть заинтересованность в качественных образовательных программах, и детские сады будут на это реагировать.

    В то же время г-н Бунимович не ожидает повышения платы за обучение в школах: «Нет традиции. За медицину платили всегда. Образование в сознании населения все-таки бесплатно». Он отмечает, что в Москве был резко повышен норматив подушевого финансирования школьного образования. Раньше этот норматив колебался от 60 до 120 тыс. в разных школах, сейчас все школы подтянуты к верхней планке. Выросла и зарплата учителей. Все это должно удержать школы от того, чтобы чрезмерно пристально заглядывать в карман к родителям.

    Перспектива

    Резких перемен с платностью дошкольного и школьного образования, скорее всего, не будет. Возможно, где-то муниципальные власти и попытаются совсем уж резво воспользоваться новой возможностью сэкономить, но вряд ли такие попытки будут повсеместными. Да и губернаторы, которых сейчас избирают, будут внимательно следить за происходящим. Проблема не в одномоментном шоке, а в усиливающихся противоречиях и диспропорциях.

    Появление платного сегмента в образовании неизбежно, он уже появился. Вероятно, часть родителей была бы готова заплатить за детский сад или школу больше, чем платит сейчас. Проблема в том, что неизвестно, на что идут эти деньги, проконтролировать их расходование невозможно.

    «В наше образование введена модель “комбината услуг”. Смешения в одном образовательном учреждении платных и бесплатных занятий нет ни в одной стране мира. Это смешение чрезвычайно опасно, потому что естественным следующим шагом станет разделение родителей и учеников на тех, кто доплачивает школе, и тех, кто не доплачивает. Мы переносим социальное расслоение в школу, вместо того чтобы преодолевать это расслоение через образование как социальный лифт», — говорит Евгений Бунимович.

    Нынешний режим финансирования школ предполагает, что львиная доля средств идет на преподавание тех предметов, по которым школа отчитывается результатами ЕГЭ. К тому же учителя получают повышенную зарплату не за ставку, а за часы преподавания, работая на износ. «Этот экономический механизм выдавливает из школы воспитательную работу», — говорит Бунимович. Добавим, что дурная атмосфера в классе, где ученики предоставлены сами себе, в конечном итоге сведет на нет эффект труда хороших учителей-предметников.

    Похожее и с дошкольниками. В декабре 2010 года власти нашли изящный способ сократить очереди в детские сады — главный санитарный врач Евгений Онищенкоподписал новые санитарно-эпидемиологические нормы, отменяющие прежние предельные требования по наполняемости детсадовских групп. Раньше в них можно было набирать до 20 детей, а сейчас — 25–30, говорят, доходит и до 40. Численность персонала осталась прежней или сократилась. Если исходить из норм закона, который приняла в декабре Дума, платить предлагается за это.

    Формально родители могут повлиять на политику школы, поскольку их представители входят в советы школ. Фактически же им в редчайших случаях удается добиться каких-либо изменений в этой политике. В Москве, например, у них не всегда получается даже отстоять самостоятельность школы, если ее пытаются объединить в «образовательный комплекс» с другими школами и детскими садами. Минимальны и полномочия муниципалитета. Деньги в школу приходят из регионов, содержательный контроль — за региональными образовательными «вертикалями», а через них — за Минобром. Параметры и условия платности, зарплатную и кадровую политику школ попросту негде и не с кем обсуждать. Естественные площадки для такого обсуждения — муниципалитеты и советы школ — в этом качестве не работают.   

    http://expert.ru/expert/2013/02/nalog-bez-predstavitelstva/

    Закон о злокачественном образовании

    В школы приведут священников, но выгонят дефектологов

    дошкольное образование закон об образовании российское образование обучение в школе
    фото: Геннадий Черкасов

    Видно, не зря классик отечественной истории В.О.Ключевский писал в начале прошлого века, что «Россия спасется не законами, а Божьим произволением». А ведь и вправду: оглянешься на наше перепаханное правовое поле истекшего века — и оторопь берет. И детей врагов народа ссылали, и за кражу колосков сажали с двенадцати лет, но, несмотря на все это, выжили, как-то приспособились и даже еще крепче полюбили государство в роли то ли строгого отца, то ли взыскательного мужа, который «бьет — значит, любит».

    О своеобразной любви нашего государства к гражданам, запечатленной в законах, а точнее — в новой редакции Закона «Об образовании», мы и поговорим. Его, в отличие от некоторых других, принятых в последнее время, людоедским не назовешь. Напротив, там гарантируется право на бесплатность, всеобщую доступность образования, подчеркивается его светский характер. Чего еще желать? Благодать, да и только. Наступит ли она после принятия закона? Ответ на этот вопрос для меня остается пока открытым. Тут требуется скрупулезное прочтение каждой статьи не только Закона «Об образовании», но и ряда сопутствующих ему законов-постановлений, определяющих образовательную политику. Неискушенному гражданину в этих хитросплетениях не разобраться. Поэтому — обо всем по порядку.

    Закон гарантирует бесплатность образования в рамках образовательных госстандартов, которые уже утверждены. Не будем пока вдаваться в их детали, вызывающие серьезные возражения у профессионалов. А как быть, если образование ребенка в школе выходит за рамки этих стандартов?

    К примеру, в учебном комплексе, куда входят и детский сад, и школа, изучение иностранного языка начинается с четырех лет. Но в новых госстандартах изучение иностранных языков предусмотрено лишь со второго класса. Следовательно, начав его изучение в детсаду, в первом классе придется либо прервать этот процесс (что не только странно, но и губительно), либо переходить на платность обучения, тем самым нарушая принципы общедоступности и бесплатности. 83-й Федеральный закон позволяет вводить платные образовательные услуги. Однако, учитывая огромную разницу в доходах семей, такое решение неизбежно приведет к росту социальной напряженности и жалобам родителей, убежденных, что государство гарантирует их детям равные права на образование. В мегаполисах, где уровень жизни выше, директора школ еще смогут воспользоваться положениями 83-го закона (да и то не во всех районах), а остальные предпочтут не искать приключений на свою голову.

    Идем дальше. О содержании образования в законе нет вообще ни слова. Поэтому интересно посмотреть, как формируется федеральный, региональный и школьный компоненты этих стандартов. В теории все благополучно: в стандартах есть «воздух», и школа может сама маневрировать резервными учебными часами, перебрасывая их в случае необходимости в том числе и на дополнительное изучение иностранного языка. А как на деле?

    Понять это помогает письмо, пришедшее мне недавно из провинции. Автор — председатель Комитета по образованию одного из сельских районов: «Вот сегодня пришло письмо из Министерства образования и науки региона. Читаю: «Необходимо выделить одну школу в районе для изучения «Основ налоговой грамотности». И совершенно без разницы, надо ли это району или нет, ведется ли «экономический профиль» или нет».

    Вспоминаются дневниковые записи И.А.Бунина в апреле 1919 года в Одессе, когда не хватало хлеба, и город был полуразрушен: «А на стенах воззвания: «Граждане! Все к спорту!» Кажется невероятным, а истинная правда. Почему к спорту? Откуда залетел в эти анафемские черепа еще спорт?»

    Похоже, что те же черепа до сих пор определяют стандарты обучения в школе. Сегодня мы имеем три часа в неделю на физкультуру и только два — на историю. Такая вот «свобода». Не сомневаюсь, что приказ будет выполнен. Но за счет чего? Едва ли сельские жители готовы платить за предписанный спецкурс — следовательно, директору выделенной школы придется ужать другие предметы.

    Еще хуже обстоит дело с системой дополнительного образования. Там нет утвержденных государством стандартов. Да и какие могут быть стандарты в работе кружков, секций, студий, главное достоинство которых состоит именно в нестандартном подходе к детям? Парадокс — но отсутствие стандартов делает их абсолютно незащищенными. По 131-му Федеральному закону ответственность за их финансирование возложена на муниципальные органы управления. Но если в их бюджетах денег на это нет, «то на нет — и суда нет». Опять же в крупных городах еще можно задействовать положение 83-го закона, переводя кружки и секции на платную основу. (Что по сути дела и происходит.) Но как тогда воплотить в жизнь положения недавнего послания Президента РФ, где говорится о всемерной поддержке государством организации досуга детей и подростков?

    Позитивным в новом законе считается то, что дошкольное образование признано уровнем общего образования. В нем есть требования высшего, а не среднего образования к воспитателям, которые работают с детьми. Но как обстоит дело с доступностью этого дошкольного уровня?

    До сих пор пребывание в детском саду было частично платным: старый закон ограничивал родительскую плату за уход и присмотр за ребенком 20 процентами от общей суммы расходов, остальное брало на себя государство. В новом законе это ограничение снято. Кроме того, финансирование дошкольного образования будет передано на уровень субъектов РФ, что вызывает резонные опасения. Слишком велик соблазн ликвидировать очереди в детсады путем повышения родительской доли. Правда, пока мамы и папы могут не волноваться: с 1 сентября 2013 года эти положения о дошкольниках не вводятся.

    В то же время на фоне коллективного приступа отеческой заботы о детях-сиротах, наступившего после принятия т.н. «закона Димы Яковлева», мягко говоря, удивляет тот факт, что в новом Законе об образовании эти самые дети-сироты лишены льгот при поступлении в вузы.

    Теперь — про заботу об учителях. По новому закону зарплата учителя должна быть на уровне средней зарплаты по региону. Подчеркну: не ставка, а зарплата. Сейчас большинство учителей работают на полторы ставки и выше. Что скажешь о качестве их работы при такой нагрузке? Но государство бдительно следит за выполнением своих социальных обещаний. Путем их выполнения стала оптимизация штатного расписания школ. Проще говоря, происходит повсеместное сокращение персонала, вывод за рамки школ «лишних» людей: дефектологов, психологов, кружководов. Именно так повышается зарплата учителей и воспитателей дошкольных учреждений.

    Но даже при таком «монетаристском» подходе милости государства не удостоились мастера производственного обучения и преподаватели колледжей. На них эта норма закона не распространяется. Как сие соотносится с патриотическим призывом г-на Холманских сокращать вузы и готовить в первую очередь квалифицированных рабочих?

    Одним словом, Закон об образовании оставляет без ответов множество вопросов, а его подробный анализ выходит далеко за рамки этой колонки…

    Как же так получилось? После широкого обсуждения, тысяч предложений гора родила даже не мышь, а «неведому зверюшку», которая, как в сказке, по просьбе Кота в сапогах может превращаться то в людоеда, то в мышку-наруЖку. (Наружку — в смысле усиления наружного наблюдения за школами.)

    Впрочем, кое-что в законе предельно ясно. Например, он передает право учебно-методического обеспечения курсов духовно-нравственного (а по сути — религиозного) воспитания религиозным конфессиям. Так рядом с прокурорами и представителями Рособрнадзора за спиной учителя вырастают фигуры «комиссаров» в клобуках или чалмах — смотря по обстановке в конкретном регионе. Ну и как это соотносится со светским характером образования, заявленным в Конституции и подтвержденным в преамбуле этого же закона? На мой взгляд, никак.

    Нет, он вовсе не «людоедский», но, похоже, такой же гибкий, как нравственность его разработчиков. Они совсем не глупые люди, попытавшиеся свести концы с концами, соотнеся широкомасштабные социальные обещания государства с его реальными возможностями и рисками, которые могут возникнуть при неблагоприятной экономической и политической конъюнктуре. Отсюда — невероятная размытость формулировок, отсылок к подзаконным актам, которых пока в природе не существует, стремление оставить маневр в применении закона на практике.

    Возвращаюсь к вопросу, поставленному в начале: любит ли государство, принимающее такой закон, своих граждан? Ответ находим по аналогии с заполнением забавного теста по литературе, попавшегося мне на глаза. Там на вопрос «Любил ли Онегин Татьяну?» давалось три варианта ответа: да — любил; нет — не любил; когда как. Вы будете смеяться, но правильный ответ: когда как. Я бы еще добавил: по обстоятельствам.

    материал: Евгений Ямбург

    http://www.mk.ru/daily/newspaper/article/2013/01/13/797175-zakon-o-zlokachestvennom-obrazovanii.html