Архив метки: критика реформы образования

Евгений Вирячев, Вологда: Балльная система оказалась не меньшим злом, чем «шариковский» принцип «взять всё, да и поделить!»

Стимулирующая система оплаты труда вошла в нашу учительскую жизнь. Теперь раз в квартал (где-то чаще, где-то реже) в школе появляются «листы достижений», туда педагог старательно вписывает баллы за личные результаты,… Евгений Вирячев

Евгений Вирячев
​… успехи своих учеников, за добросовестное дежурство по этажам, своевременную сдачу отчётных документов, за то, что не поставил никому четвертной двойки, выполнил учебный план на 99% и за многое другое.

Потом специальная комиссия твою сумму корректирует (обычно в сторону уменьшения), и ты расписываешься в ведомости под своей стимулирующей доплатой. При этом строчки с фамилиями коллег конфузливо закрываются листочком бумаги. Вдруг их увидят! И что тогда случится?

А произойдёт то, что произойдёт обязательно, как ни прикрывайся этим фиговым листком. Брожение в коллективе, спрятанные обиды, перемолвки, сплетни, обсуждение – кому, за что и сколько?

Эх, прав был герой «Собачьего сердца», предлагая «взять всё, да и поделить!». Когда-то я был среди тех, кто клеймил такую уравниловку. Я и сейчас считаю, что премировать отличившихся учителей надо. Но балльная система оказалась не меньшим злом, чем «шариковский» принцип. Произошло это незаметно…

В Новой Зеландии издавна обитала птица кеа, питавшаяся семенами, фруктами, иногда насекомыми. Потом на островах появились люди, а с ними и стада овец. Постепенно кеа пристра­стилась обклевывать мясо с ове­чьих шкур, развешанных для просуш­ки. Пастухи дружелюбно отнеслись к неожиданному помощнику. Но вот в стадах стали появляться больные овцы. На спинах у них по непонятной причине кровоточили раны. Хорошо приглядев­шись к «болезни», пастухи обнаружили: раны наносила кеа! Она садилась напоясницу овцы, выдергивала шерсть и выклевывала мясо до самых почек. От­чаянный бег и прыжки обезумевшего от боли животного не мешали трапезе хищника, который был когда-то растительноядной птицей! (Прочитал в одной из статей натуралиста Василия Пескова.)

Балльная система стимулирования напоминает мне эту новозеландскую метаморфозу. Рождённая как помощник администрации школы для оценивания результативности педсостава, она незаметно превратилась в «хищника». Вроде идея изначально верная – платить по справедливости. Но проходит время, учителя адаптируются к новым условиям, и вдруг всем становится ясно (или ещё не всем?) – система не столько заставляет учителей работать лучше, сколько изменяет их взгляд на свою деятельность, к сожалению, не в лучшую сторону. Баллы начинают диктовать свои условия,  «выклёвывать мясо» из живого школьного организма, как птица кеа из овцы. Педагог начинает отказываться от того, что мало ценится в «листе достижений», например, зачем убиваться на дежурстве по школе, если за это дают всего два балла? В то же время берётся за работу, которая далеко не каждому приносит радость и удовлетворение, но щедро оплачивается, допустим, участие в различных интернет-конкурсах, особенно российского уровня.

«Способный ребёнок, но работает лишь за оценку», — нередкая фраза в учительской, как правило, — с обвиняющей интонацией. Учитель «догнал» своего ученика?

Ксероксы тарахтят без продыху. На копии дипломов, протоколов и прочего уходит по одной берёзовой роще в неделю. Грамота, которую заработали дети на какой-нибудь захолустной внутришкольной или городской игре, «конвертируется» в рубль для их классного руководителя, сканируется, копируется, подшивается как доказательство в комиссию стимулирующего фонда. А если на это мероприятие их сводил, допустим, учитель физкультуры, или организатор внеклассной работы, или ещё кто-нибудь, или все вместе, что делать с грамотой? Точнее, с баллами? Ещё точнее, друг с другом?

Возможно, в небольших сельских школах, где все на виду, проблем с поощрением педагогов, как правило, не бывает. В городских школах стимулирующий фонд, призванный по идее дать толчок к развитию, повысить отдачу труда учителя, на деле не выполняет свою основную задачу, исходя из собственного названия – не стимулирует! После дележа баллов у многих в коллективе возникает, наоборот, — демотивация, вызванная разочарованием, раздражением или апатией. Потому что они не могут, не хотят ориентироваться в своей работе на критерии, вписанные в «листки счастья». Они — жертвы системы, призванной им помочь. А в выигрыше  «учителя-кеа». Эти приспособились настолько, что даже сами поверили в свою неоценимость. Но хуже всего то, что такая система поощрения провоцирует обман, фальсификацию. Не хватает процента успеваемости? Поставим пару лишних четвёрок. Необходимо участие класса в крупном проекте? Соберём деньги с учеников на «Медвежонка», «Кенгуру», «Британского бульдога» или другие платные заочные конкурсы (это «зверьё» плодится, как кролики!), ну и конечно, поможем детям с ответами на вопросы заданий. Деньги уйдут «бульдогам», оттуда вернутся баллами и обернутся обратно в деньги уже себе, любимому. А если кто не …?  А тогда отключим газ!

У этой проблемы есть свои глубокие корни. Традиционно низкая учительская зарплата. К тому же разная в различных регионах страны, что ещё можно как-то объяснить (но не оправдать). Но как объяснить неодинаковый стимулирующий фонд в образовательных учреждениях одного города? В абсолютно одинаковых школах по количеству детей, персонала и даже по планировке здания!

Есть два пути. Либо нужно изменять, упрощать, модернизировать, в общем, что-то делать с этой стимуляцией-симуляцией. Либо просто отказаться от неё, взяв за основу принципиально новую. Лично мне нравится идея индивидуальных контрактов, неплохо зарекомендовавших себя в профессиональном спорте, в бизнесе, в других отраслях. Но сегодня школа к ним не готова. К тому же директора, несмотря на головную боль с этими баллами, думаю, не хотят с ходу отказываться от реальных «кнута и пряника» в своих руках.

Учителя – хорошие люди, только денежный вопрос их испортил, сказал бы на это Булгаков. Впрочем, у него есть лучше: «Никогда и ничего не просите, особенно у тех, кто сильнее вас».

Но если предложат — торгуйтесь до последнего! Шутка. С долей…

Об авторе

Евгений Вирячев, лауреат Всероссийского конкурса «Учитель года России-2007», преподаватель-организатор ОБЖ школы №7, Вологда

http://www.ug.ru/insight/331


Ярослав Кузьминов: «Зарплата преподавателей в Москве вырастет до 150 тысяч рублей»

Накануне нового года правительство издало распоряжение под названием «Изменения в отраслях социальной сферы, направленные на повышение эффективности образования и науки (Дорожная карта)», в котором обозначены некоторые новые ориентиры реформы образования. В частности, если посмотреть на новое соотношение числа преподавателей и студентов, то нетрудно посчитать, что к 2018 году планируется сократить число преподавателей почти в два раза. При этом вырастет и зарплата – она должна быть вдвое выше средней по региону, в то время как сейчас почти везде она примерно равна средней зарплате (см. интерактивную карту). В интервью Slon один из идеологов реформы образования, ректор ВШЭ Ярослав Кузьминоврассказал, по какому критерию будут увольнять преподавателей и ректоров, за счет каких ресурсов вырастет зарплата, зачем нужно вводить «прикладной бакалавриат» на два года и на сколько сократить нагрузку студентов.

«Придется заменить большую часть ректоров»

– Ярослав Иванович, в «дорожной карте» значится, что общее число преподавателей вузов должно сократиться примерно на 40%. Будет ли это сокращение проходить только за счет сокращения вузов с признаками неэффективности? По каким критериям будет сокращаться число преподавателей?

– Это отражает в первую очередь демографические изменения. Численность молодежи в возрасте 18–25 лет сократится к 2018 году на 30%. Соответственно сокращается и число студентов. Кроме того, ряд вузов сократил прием, но сохранил прежнее число преподавателей. Минобрнауки считает, что удастся к 2018 году увеличить соотношение студент – преподаватель с нынешних 9 до 12.

– А существовавшая до сих пор норма десять человек?

– Это примерная норма, она нигде не утверждалась. Но в принципе, есть такой расчет, что на десять студентов один преподаватель – это особенность российских стандартов. На Западе соотношение круче – 1 к 20–25. Но если вы посмотрите на западный стиль обучения в высшей школе, то там в два-три раза меньше контактных часов и значительную часть занятий даже в ведущих, элитных университетах ведут аспиранты. Поэтому и нагрузка на преподавателей там ниже, и самих преподавателей значительно меньше.

– То есть вы не оспариваете цифру сокращения числа преподавателей на 40%?

– Скорее всего, число преподавателей сократится меньше, чем запланировано. Дело в том, что у многих преподавателей трех- или пятилетний контракт. Даже если человек лишний, вуз с ним не сможет расстаться, пока этот контракт не истечет. Во-вторых, при убывании студентов вузы могут не сокращать преподавателей, а начать развивать прикладные исследования, создавать программы дополнительного образования и занимать там этих преподавателей, если они хорошие.

– И они как бы перейдут из бюджетного сектора в частный, платный?

– Вообще, сектор у нас один – высшее профессиональное образование. В нормальных вузах оно всегда бюджетируется из трех источников: государственный заказ на образование; плата за обучение и деньги на исследования, которые платят или государство в лице разных фондов, или частные корпорации. Других источников у серьезных вузов нет. Конечно, можно еще отдавать в аренду какие-то помещения, в 90-е годы это был солидный источник, а сейчас в большинстве вузов это лишь несколько процентов их доходов.

– Так вот вы говорите, что до 40% сокращения, скорее всего, не будет, тогда из каких ресурсов возможно будет поднять зарплату преподавателям на два уровня выше, чем в среднем по регионам, как это запланировано в «дорожной карте»?

– Из бюджетных ресурсов, для этого добавляются значительные средства.

– Но я так понимаю, что они-то сейчас исходят из того, что количество преподавателей будет почти в два раза меньше?

– Да, поэтому будет дополнительная нагрузка на вузы – ректоры должны будут обеспечивать постоянный рост средней зарплаты преподавателей, но получать от государства где-то половину от необходимых для этого средств. Другую половину придется находить внутри самого вуза – или закрывая не пользующиеся спросом программы, или больше зарабатывая.

Очевидно, что в первую очередь придется заменить большую часть самих ректоров. Зарабатывать умеют далеко не все; и не все способны провести необходимые изменения, не все готовы идти на конфликты с частью коллектива.

«Зарплата преподавателя в Москве будет 150 тысяч рублей»

– Я правильно понимаю, что в таком случае средняя зарплата преподавателя в Москве будет больше 90 тысяч рублей вместо нынешних 45?

– Если учесть инфляцию и рост экономики, к 18-му году она будет около 150 тысяч рублей.

– Вот, кстати, здесь есть один тонкий момент – средняя зарплата может быть выше за счет огромных зарплат руководства вуза и некоторых профессоров. Может быть, правильнее говорить о медианной зарплате?

– Медианная зарплата выявляет только тот кейс, когда 80% получают 15–20 тысяч, а за счет очень высоких зарплат руководства средняя зарплата по вузу получается выше средней по экономике региона. Для этого нужна медиана. Но это исключения, таких вузов немного. Важнее вопрос о дифференциации заработной платы. Ведь при одной и той же медианной зарплате, например 50 тысяч рублей, разброс «верхних 20%» и «нижних 20%» может быть 20 тысяч на 100 тысяч, а может – 10 на 200.

– Ну, хорошо, а если выбирать модель оплаты труда в университете, то какую выбрать?

– А вот это интересный момент. Есть три модели. Первая модель нежизнеспособна – всем поровну. Вторая модель – 25 «настоящим» ученым будут платить по 200 тысяч рублей, а остальные будут получать 20. Третья модель реализуется в Вышке, и я считаю, что она наиболее жизненная. Мы платим всем относительно низкую базовую зарплату – 20–40 тысяч, а дальше действует система надбавок (http://www.hse.ru/figures/48679.html). Люди, которые публикуют научные статьи, получают двойную зарплату. За публикации в иностранных рейтинговых журналах – тройную зарплату. Лучшие преподаватели, по анонимному голосованию студентов, – двойную зарплату. В этой модели все зависит в общем-то от тебя самого. Для каждого есть возможность на основном рабочем месте зарабатывать в три-четыре раза больше базовой зарплаты. При этом есть и группа ученых, базовые контракты которых выше, – от 120 до 300 тысяч рублей. Но это полторы сотни человек, а всего преподавателей у нас две тысячи.

– Для всех ли регионов она подходит? Ну где, скажем, в Дагестане публиковаться?

– Ну почему же дагестанский преподаватель не может публиковаться в московском журнале?

– Ну вот когда у нас в Дагестане появятся преподаватели, которые станут способны публиковаться в московских журналах?

– Уверяю вас, там есть преподаватели, которые способны публиковаться в московских журналах. Я бы не стал зря обижать отдельные регионы, у нас довольно тяжелая ситуация в кадрах по образованию в целом по стране.

– Сейчас я еще обижу и сами журналы, потому что вы, я думаю, тоже слышали обо всех этих коррупционных скандалах с ваковскими публикациями. Может быть, сначала разобраться с коррупцией в академической среде, а затем уже ставить в зависимость от нее зарплату преподавателей?

– А кто справляться будет? Исправить ситуацию в журналах сможет только организованное профессиональное сообщество, для членов которого читать статьи, явно написанные чужой рукой, будет унизительным. А сейчас, когда наше академическое сообщество находится в состоянии искусственной бедности, оно, если хотите, морально подавлено. Если мы от этого состояния равнодушия избавимся, то именно ученые исправят эти журналы, а не неведомый чиновник с крыльями за спиной. Я не верю в изменения в высшей школе, которые будут осуществляться извне, не профессорами и преподавателями, а кем-то еще. Вот мы начали говорить с вами про такого рода загиб в распределении доходов в вузе, когда фактически возникает вузовский феодализм. Сидят двадцать человек: ректор, главбух, дочь ректора в звании проректора… Присваивают себе все ресурсы. Но остальные ведь этого ректора выбирают. Они же могут его контролировать. Почему они этого не делают?

– Это сложный философский вопрос. Но тем не менее такое случается нередко все-таки.

– Разница в наших подходах в том, что вы считаете этот вопрос философским, а я считаю, что он вполне экономический – и социологический. Вот смотрите, что делает доцент Иванов, получающий 15 тысяч рублей в месяц. Он может в Москве или в Питере на эти деньги прожить? Не может. Он здесь подработает, там доберет, тут побегает и свои 50–60 тысяч будет иметь, чтобы элементарно существовать и прокормить свою семью. Какой ему резон бороться с «несправедливым» распределением доходов? Это же большие издержки, нервные в том числе: нужно кооперироваться с другими людьми, поднимать шум, а в результате вместо 15 он получит 18 – смысла нет. У преподавателя нет стимулов реализовывать свои права. Всем все равно, потому-то люди в вузах получают явно недостаточно для того, чтобы на эти деньги существовать. Вы знаете, в каком вузе больше всего недовольных деятельностью администрации? Больше всего критики раздается в Высшей школе экономики. А знаете, почему?

– Почему?

– Потому что у нас средняя зарплата за 80 тысяч рублей у преподавателя. Большинство может не искать подработку на стороне – и не ищет. Зато они начинают следить за распределением бюджета университета, за тем, чтобы не было для каких-то подразделений льготного положения. Это не всегда приятно и не всегда справедливо, но интерес точно есть. Для них уже появился смысл за что-то бороться.

– Сейчас вы говорите о том, как важно повысить зарплату, но в своей книге «Контракты в академическом мире» вы писали о том, что для преподавателей как творческих работников денежная мотивация не так важна и что низкая зарплата компенсируется удовольствием от работы. Я процитирую: «Будем называть удовлетворение человека от реализации соответствующих предпочтений «академическим вознаграждением». Другими словами, оптимальный преподаватель вуза должен идентифицировать нематериальный доход от своего занятия и придавать ему ценность, которая может компенсировать более низкий уровень денежного дохода по сравнению с альтернативным использованием его человеческого капитала».

Тут речь о другом. Мы с вами творческие люди. Вам ведь, наверное, интересно, вы не из-под палки занимаетесь своим делом. Вы пойдете работать клерком в банке, если вам прибавят к зарплате процентов 50?

– Нет, наверное.

– Вот вы и ответили на вопрос. А остались бы вы в «Слоне», если бы вам снизили зарплату до 15 тысяч?

– Я в другое место перейду, конечно.

– Да. А если другого места не будет, одного, вы начнете по нескольким редакциям бегать, так?

– Ну, не исключено, что буду совмещать разные источники доходов, да.

– Вот точно так же выглядит ситуация для преподавателей. Им должна быть интересна их работа. Вузовские преподаватели – одни из самых привязанных к своей профессии. По результатам наших исследований, до 70% преподавателей, отвечая на вопрос: «За какие деньги вы согласились бы работать клерком?» – говорят: ни при каких условиях. Потому что вознаграждение преподавателя состоит из двух частей: первая – это нормальное физическое денежное вознаграждение, которое позволяет ему сохранять социальный статус, содержать семью; и вторая – его нематериальное, дополнительное вознаграждение. Когда денег оказывается достаточно, чтобы семью прокормить и нормально существовать, то мы не ищем лихорадочно, куда бы еще пойти подработать. И эта минимальная планка, кстати, достаточно высока, потому что мы говорим о человеке очень высокой квалификации, о человеке, у которого высокие культурные потребности: вы хотите посещать достаточно дорогие театры, ездить за границу, жить нормальной жизнью. Вы, наверное, хотите иметь нормальную квартиру, автомобиль, но при этом понимаете: если вы свою работу поменяете за то, чтобы останавливаться не в трехзвездочных, а в пятизвездочных отелях, то вы кривой человек для университета. Вот о чем мы говорим.

«Смысл реформы – вернуть преподавателя в средний класс»

– Я правильно понимаю, что вот это увеличение доходов преподавателей в два раза, которое ожидается к 2018 году, оно будет как раз из разного рода надбавок, а базовая ставка останется такой же, как есть?

– Смысл реформы – вернуть преподавателя экономически в средний класс. Я считаю, что из всего, что Путин в этот срок собирается сделать, это самая социально полезная вещь. Это действительно знаковое для России событие – восстановление интеллигенции. Но вообще, сам по себе принцип «двойной средней» очень похож на то, что есть в западных странах.

Статистика доходов показывает, что учителя в развитых странах получают примерно 110–120% средней по экономике, а преподаватели вузов – от 200%.

Правда, здесь надо уточнить, что в странах, близких к России по доходу, зарплата преподавателя составляет порядка 500–600%, потому что преподаватель вуза существует на международном рынке труда.

– Так все-таки это будет увеличением за счет бонусов?

– Есть две модели. Одна модель подразумевает, что мы определяем нормальных преподавателей, платим им сразу по 150–200%, а от остальных потихоньку избавляемся. На мой взгляд, эта модель романтическая. Таких людей сразу набрать очень сложно. В России сегодня меньше 20% преподавателей вузов занимаются наукой, что в принципе ненормально, выбивается из всей истории университетов.

– А сколько в мире по нормальным стандартам, в США например?

– Думаю, минимум 80%. Есть страны с менее развитой высшей школой – в Латинской Америке, Азии, в арабском мире, – но там показатели все равно выше, чем у нас. И это, кстати, возвращаясь к первому вашему вопросу, некоторый ответ на то, какие у нас резервы для сокращения преподавателей. Кого мы сокращать боимся? Может, эти люди вообще случайно в университет попали…

– Да нет, о том, что есть кого сокращать, и спору нет. Вопрос в том, что таких, может, даже и больше 40%, так что все равно нужны какие-то критерии.

– Надо понимать, что если начинать работать по такой модели и сразу оставлять только людей с международными публикациями на постоянных контрактах, а от остальных избавляться, то нужно быть твердо уверенным в том, что первых больше половины. Иначе система рушится.

Я же считаю, что люди не только черные и белые, как Лев Толстой говорил. Они в основном разных промежуточных оттенков. Человек, замученный совместительством, может быть вполне талантлив и когда-то нормально работал, – так, может, мы дадим ему возможность вернуться.

«У российских вузов нет независимых доходов»

– В «дорожной карте» ставится задача продвинуть хотя бы несколько наших вузов в топ-100 в основных рейтингах. Но посмотрите, кто в этих рейтингах занимает ведущие места, – это негосударственные вузы. Но в самой «дорожной карте» нет ничего про развитие автономных, частных вузов. Ведь есть же успешные в России примеры – ну, скажем, РЭШ.

– Во-первых, что такое РЭШ, что такое Европейский университет в Санкт-Петербурге (тоже очень хорошее заведение, негосударственное совсем)? Это очень маленькие, элитные программы, которые нельзя сопоставить даже с одним экономическим факультетом крупного университета. Они набирают десятки студентов. Не сотни и не тысячи. В Европейский университет принимают только аспирантов, если вы помните. Второе: большинство их студентов не платит за обучение. Туда отбираются талантливые люди, за которых раньше платили зарубежные фонды, а в последнее время платят российские благотворители. Обучение очень дорогое. Найти талантливого студента, который будет платить такие деньги, сложно. Это возможно только на благотворительные деньги. Знаете, как работают университеты в США? Да, они частные, в значительной части. Вот представьте, вы учитесь в Гарварде, там обучение стоит от 40–70 тысяч долларов в год.

– Возьму кредит.

– Подождите брать кредит. Допустим, мы с вами поступаем туда: вы очень понравились, я не очень, но тоже гожусь. Вам присылают письмо, что вы им подходите и университет предоставляет вам scholarship, покрывающий стоимость вашего обучения на 80%. А в некоторых случаях и стипендию, надо же еще на что-то жить. Эти деньги дает сам университет.

– Ну он же берет их от других студентов, которые платят.

– Не совсем. Частные американские университеты были сформированы в XIX веке. Тогда уже американское общество понимало, что вузам нужны собственные источники существования, их наделили огромными земельными участками, которые составляют эндаумент университетов. Эндаумент Гарварда составляет около 30 млрд долларов. Этот капитал работает по принципу инвестиционного фонда, он приносит доход, и этот доход составляет примерно треть или 40% бюджета университета и расходуется в том числе на покрытие стоимости обучения. А студент Кузьминов, который не очень понравился, будет оплачивать стоимость обучения, например, 70 тысяч – такие тоже есть, но их 20–30%. Когда в университете чисто платных студентов больше половины, то он сразу скатывается в рейтингах. Потому что качество студенческой аудитории не менее важно, чем доходы.

– Ну вот возьмем МГИМО. Когда я его оканчивал, там было почти процентов 50 на 50 платников и бесплатников. При этом те деньги, которые он получает от МИДа, – это было максимум треть от доходов. То есть основные две трети он зарабатывал самостоятельно.

– Среди государственных вузов МГИМО один из самых успешных в создании своего эндаумента – Анатолий Торкунов больше всех собрал, но все равно это пока небольшие деньги. Я это вам потому рассказываю, что слова «частный», «конкуренция в образовании» значат совсем не то, что в производстве. Часто люди, которым не нравятся Ливанов, Кузьминов и прочие, говорят, что образование – не услуга, это такой долг, счастье и т.д. В чем-то они правы, потому что образование – это не просто продажа какой-нибудь массажной услуги. Если вы как человек, купивший образование, не будете в него вкладывать свои усилия, в общем-то, результата не будет.

– Это скорее продажа тренажера: если я его купил, но не тренируюсь, то это просто выброшенные деньги.

– Но в данном случае вы за него заплатили, и продавец тренажеров доволен – ему плевать, что вы не качаетесь. А в образовании не так: если вы купили и учитесь плохо, то я страдаю вместе с вами – я теряю репутацию.

– Вот тут-то вся и загвоздка, потому что институт репутации возникает, когда есть реальная конкуренция.

– Конкуренция возникает тогда, когда абитуриент, заказчик научных исследований выбирает. У нас достаточно высокая конкуренция в образовательном секторе, на мой взгляд, не меньше, чем в США.

– Ну и какая же сейчас мотивация у вуза повышать качество своего образования и бороться за студентов?

– Гораздо более серьезная, чем у американских университетов, я вас уверяю. У российских вузов нет эндаумента, нет независимых доходов. Наши вузы получают недостаточно, поэтому они борются за каждую копейку.

– За копейку, но не за умного студента.

– Нет, сейчас они борются и за умного студента, репутация для них тоже что-то значит. Мы ежегодно ведем мониторинг качества приема по ЕГЭ. И каждый раз возникают какие-то скандалы, что кому-то балл недодали, чьи-то данные не учли…

«Проблема с коррупцией есть везде: и на едином экзамене, и на олимпиаде»

– Ну, вы помните ту ситуацию во Втором меде, когда у них был фейковый список абитуриентов, которые в последний момент «отказывались», освобождая место кому надо. И это ведь будущие врачи, в том числе хирурги, под нож которых будут ложиться пациенты. То есть если даже для таких вузов важны больше деньги, чем качество выпускников, что же говорить о гуманитарных вузах?

– С гуманитарными вузами дело лучше обстоит. Медицинские – всегда были самым коррупционно-опасным сектором.

– И как с этим можно бороться?

– Как с этим можно бороться, я в самом начале вам сказал. Ключевая мера – это восстановление нормального экономического положения профессорско-преподавательского состава. Преподаватель не должен быть экономически принуждаем к коррупции. Преподаватель не должен находиться в отчаянном положении, чтобы не искать любые источники дополнительного дохода. Мы должны обеспечить базовый контракт преподавателям на социально приемлемом уровне для него и его семьи. Это первое, что мы должны сделать, а потом уже начинаются такие вещи, как прозрачность, конкуренция и все прочее. Они тоже важны, но если нет этого базового слоя, все остальное идет насмарку – оно просто не работает.

– То есть о борьбе с коррупцией в вузах государство задумается после 2018 года?

– Я считаю, что и сейчас можно думать и параллельно настраивать. Во-первых, необходимо обеспечение прозрачности, в том числе и при зачислении. Вот в ВШЭ каждый день обновляются рейтинговые списки, где есть оценки каждого, и куча абитуриентов и их родителей высчитывают все. Для чего это делается? Для того чтобы была заинтересованность, чтобы люди сами начинали себя контролировать. Это сделать просто, а затраты почти нулевые.

– Но это добрая воля Вышки.

– Сейчас государство приняло целый ряд постановлений, чтобы все сделать прозрачнее и комфортнее для студентов. Правда, бывает, что наши чиновники пропускают все через свою мясорубку, и то, что получается на выходе, теряет ключевые моменты, очень важные для контроля. Тем не менее делается много. У нас есть мониторинг прозрачности, и за последние три года радикально изменилась та информация, которая предоставляется абитуриенту. Раньше Вышка была единственным вузом, у которого на сайте были страницы преподавателей, расписание, а сейчас у многих есть. Это тоже характеристики вуза. Когда вы поступаете, вы должны понимать, кто и как тебя будет учить.

– Ну там же есть проблема с коррупцией при олимпиадах, опять же.

– Проблема с коррупцией есть везде: и на едином экзамене, и на олимпиаде. Вы считаете, что при альтернативной форме поступления, до ЕГЭ и олимпиад, коррупции не было?

– Была еще больше коррупция, конечно. Просто, когда говорят об олимпиаде как о некоем дополнительном способе сделать более справедливым определение качеств абитуриента, то возникает вопрос, что здесь наименее коррумпировано.

– Олимпиады более коррупционно-опасны, чем ЕГЭ, – это однозначно. Поэтому олимпиады можно проводить только в вузах с высокой репутацией, которым есть что терять.

Мы вместе с Садовничим последовательно боролись за то, чтобы олимпиады были прозрачны. Ситуация меняется каждый год, отсекаются олимпиады, к которым есть вопросы по зачислению студентов. Избежать коррупции, к сожалению, невозможно, потому что олимпиада – это оценивание персональных способностей человека. В этом случае мы должны быть уверены в тех, кто оценивает.

«Мы проводим в аудиториях более чем в два раза больше времени, чем западные студенты»

– А как бороться с проблемой излишней загрузки преподавателей и студентов? По вашей системе получается так, что приходит преподаватель на ставку 20–30 тысяч рублей, а потом ему говорят, что если ты напишешь вот столько-то статей, то мы тебе повысим зарплату, а как он, если у него такая нагрузка, найдет себе время, чтобы эти статьи писать и при этом ответственно подходить к подготовке к лекциям?

– Ну, знаете, я вам парадоксально отвечу. Большинство своих работ я написал, когда моя нагрузка была больше сорока часов в неделю. В общем, когда мы говорим о чрезмерной нагрузке, мы говорим о 10–12 аудиторных часах в неделю.

– Вот мне прислал преподаватель Вышки, там 600–800 часов в год.

– 600–800 – это ж не аудиторные часы. Это часы, которые включают и проверку работ, и консультирование студентов, и подготовку к занятиям. Это то, что является считаемой базой нагрузки – где-то 20–25 часов в неделю (что в полтора раза меньше, чем должен отсиживать на работе клерк). Но собственно контактных часов из этого не больше половины. Даже у молодых преподавателей. А у профессоров чисто контактных, когда они лекции читают, иногда бывает и 100 часов. Это чрезмерное акцентирование темы чрезмерной нагрузки.

– Тогда почему как раз в новом образовательном стандарте третьего поколения решили уменьшить нагрузку, если она так невелика?

– Конечно, объективно российский образовательный стандарт перегружен – это не проблема Вышки или МГУ, это проблема всей российской традиции образования. Мы проводим в аудиториях более чем в два раза больше времени, чем западные студенты, но я не могу сказать, что мы в два раза лучше учимся. Эффекта полезного явно нет.

Психологи давно доказали, что человек может сосредоточиться и параллельно изучать четыре предмета, но не семь. Это невозможно. Как минимум к трем он будет относиться формально.

Мы должны, как бы это ни было больно носителям определенных специфических знаний и отдельных предметов, последовательно идти к сокращению наших стандартов.

– И сколько будет в третьем стандарте, какая будет нагрузка?

– Она уже есть. Нагрузка там составляет в среднем 24 часа. Вторая проблема – у нас очень короткая общеобразовательная школа. Мы учим детей 11 лет, когда во всем мире учат как минимум 13. Они на год раньше начинают и на год позже заканчивают школу. Наш вуз компенсирует то, что мы недоучили в школе. Ни в одном вузе на Западе нет иностранных языков или основ высшей математики, экономики и права, повторения истории – все в школе дается в подавляющем большинстве стран. Зачем инженерам в вузе изучать экономику или право и философию, они все это в лицее освоили. Там студент занимается своими профессиональными предметами. В этой сфере мы вряд ли можем рассчитывать на скорые изменения.

– Может, просто добавить один класс в школе?

– Министр Филиппов пытался сделать двенадцатилетку, но волна народного гнева поднялась («как же, наши дети еще целый год проведут в этой ужасной школе»), и от идеи отказались.

– Ну, может, сейчас уже по-другому люди осмыслят?

– Мне кажется, что выбор в России должен быть в сторону продления вуза, а не школы. Не надо заниматься реформами, которые будут перечеркивать привычные и удобные людям вещи, если они сами по себе не вредны.

– То есть все-таки надо преподавать языки в вузах?

– Да, у нас нет другого варианта прямо сейчас. Для того чтобы поднять школу, понадобится 10–15 лет.

– А за счет чего тогда сокращать нагрузку?

– Я уже перечислил. Нам есть за счет чего сокращать нагрузку, а языки пока рано отменять. Хотя я бы, конечно, голосовал за 12–13-летнюю школу, чтобы разгрузить все вузовские программы. Но пока наша система образования к этому не готова – просто представьте себе, какого качества старшую школу мы получим.

«Люди без диплома даже на брачном рынке не рассматриваются…»

– Как раз на тему старших классов – в «дорожной карте» говорится о грядущем появлении многофункциональных центров прикладных квалификаций. Я правильно понимаю, что под этим подразумевается то, что будет вместо нынешних ПТУ?

– ПТУ – это начальное профессиональное образование. Лет десять назад я посещал разные ПТУ в Самаре, самая запомнившаяся специальность, которую там увидел, – обрубщик. Вы знаете, кто такой обрубщик? Я тоже не знал. Это человек, который рубилом сбивает заусенцы с листа железа после того, как тот вышел из-под пресса, – вот такая вот квалификация. Это рудимент истории России, когда у нас было четырехлетнее базовое образование. Сегодня у нас обязательная одиннадцатилетка, какое ПТУ? Я диву даюсь на людей, которые выстраиваются защищать ПТУ. У нас некоторые депутаты в Думе до сих пор рыдают, что мы на рабочий класс, как выяснилось, наступаем.

– Тогда что это за центры прикладных квалификаций?

– Приведу пример, уже не из Самары, а из одного города на севере Китая, из Чанчуня. Мне было интересно узнать, как там рабочих учат. Создан комплекс: в одном здании учат на станках работать, в другом здании парикмахеров, в третьем – переводчиц. Парикмахеры учатся 4 месяца, рабочие на станках – 8, а переводчицы – 2 года. И они учатся только профессии, а кому надо, еще и в школу ходят. Странность нашей системы начального и среднего профессионального образования в том, что человеку, который не хочет учиться, а хочет зарабатывать, навязывают ту же самую программу старшей школы плюс редкие занятия по профессии.

– Потому что это определяет социальный статус человека. Каждая девушка считает, что если у нее нет диплома о высшем образовании в каком-нибудь вузе, то с ней что-то не в порядке.

– У нас есть очень сильная тяга к получению высшего образования. В принципе для городской цивилизации это социальный императив. Люди без диплома даже на брачном рынке не рассматриваются… Мы проводили опрос родителей: представьте, что после техникума ваш ребенок будет получать больше, чем после вуза, куда ребенка отдадите? Две трети говорят, что все равно отдадут в вуз. Почему? Люди не только же за деньгами идут. Идут за культурной жизнью, социальной средой. Родители не формулируют, но инстинктивно чувствуют, что вуз – более безопасная среда. И бог с ними, со знаниями! И каким образом с этим бороться? А не надо с этим бороться! Я считаю, бороться надо с глупостью: когда молодой человек пришел за дипломом, за английским языком, за основами социальных предметов, мы его почему-то пытаемся всерьез делать инженером. Да чихал он на этого инженера, он в магазине будет работать. Но поскольку деньги заплачены государством за все пять лет обучения на инженера, обе стороны начинают тщательно изображать, что одни учатся, а другие учат. Если вы придете в какой-нибудь региональный, да и в московский технологический или педвуз на лекцию четвертого-пятого курса, вы увидите там три-четыре человека. Причем часто люди договариваются, когда кому ходить, чтобы аудитория все-таки не была пустая.

– Я только не понял насчет профессионального образования, как оно все таки будет устроено? Во-первых, будет ли надо учиться все 11 лет в школе?

– Мы не собираемся отступать от обязательного общего образования, каждый человек в России должен окончить 11 классов, но при этом ты можешь перейти в вечернюю школу после 9-го класса и там получать образование. Не секрет, что при совмещении профессионального и общего образования профанируется и то и другое. Вы смотрели фильм «Весна на Заречной улице»? В 50-х годах все нормально было организовано: человек получил профессию, завершает свое общее образование, у кого-то наоборот будет. Самое главное, что получать образование ты должен в школе (то есть всерьез) и это действительно будет образование. А профессию ты можешь получить за гораздо более короткий срок. Вот как вы считаете, чтобы автобус водить или ремонтировать оборудование, нужно 4 года в техникуме?

– А планируемые многофункциональные центры позволят снять нагрузку с вузов за счет студентов, которым была нужна только корочка?

– Нет, к сожалению. Смысл в том, чтобы дать нормальную квалификацию всем тем, кто хочет. Вы знаете, что от трети до половины контингента этих центров – взрослые люди, которые платят деньги и осваивают новые профессии. Например, на рынке требуется слесарь, а ты водитель – пришел в центр, заплатил маленькие деньги и получил новую профессию или обратился в службу занятости, которая заплатит за переобучение. Понимаете, квалификация не на всю жизнь дается. Смысл этих многофункциональных центров, что за полгода или за три месяца есть возможность получить производственную квалификацию, которая востребована на рынке. Но главный момент, что это личное решение человека – пойти учиться в такой центр, а не место ссылки нерадивых школьников.

– Так все-таки вы считаете, что тех, кто идет в вуз за корочкой или потому, что так хотят их родители, нельзя как-то переубедить и перенаправить?

– Думаю, что это невозможно сделать, это будет даже вредно.

– Почему?

– Если человек пришел в вуз хотя бы за корочкой, у него хоть что-то в голове остается.

– Дороговато это будет обходиться государству.

– Во-первых, образование вообще вещь довольно не дешевая, и мы уже сейчас системе образования недоплачиваем где-то 1–1,5% ВВП.

– Это без учета повышения к 2018 году?

– Да, без учета. Во-вторых, если человек совсем уж плохо в школе учился и так уж хочет учиться ради корочки – пусть платит за свое образование. И часто именно так и происходит: у нас половина высшего образования – это платное. Нам специально для таких людей нужно разработать новый стандарт, чтобы он не пять лет мучился, а получил какой-то диплом за два года.

– А такая форма обучения существует?

– Да, в США это называется two year colledge, это образование, которое получают примерно 60% американцев.

– В России же уже есть колледжи.

– Нет, у нас по сути это переименованные ПТУ, а здесь речь идет именно о высшем образовании, но базовом. Думаю, оптимально это были бы 2–3-летние программы. Есть модель прикладного бакалавриата, когда ты поступаешь на обычную программу, через два года понимаешь, что тебе этого достаточно, берешь модуль профобразования и выпускаешься с дипломом прикладного бакалавра. Через какое-то время ты можешь пересмотреть свое решение, вернуться в университет и продолжить обучение. Часто приходится слышать, что это попытка поглумиться над системой образования, мол, и так уже бакалавриат ввели и обрезали программу обучения с 5 до 4, а теперь еще и до 2–3 обрежут. Те, кто так говорят, не понимают, что для нормального высшего образования в современном мире и 5 лет недостаточно, нужно минимум 6–8. Нормальный профессиональный инженер должен сначала 4 года учиться в бакалавриате, два года в магистратуре, и в принципе даже этого недостаточно, я бы ввел даже что-то типа ординатуры, как для врачей. В виде практик на передовых технологиях.

– Ну, для таких профессий, как врач, получается, собственно, ничего и не поменяется.

– И инженером не возьмут на работу после двух лет обучения – безумных нет. Люди, которые боятся двухлетнего бакалавриата, видимо, думают, что у нас до сих пор действует система распределения, как в СССР. Есть рынок труда. И нам надо просто следить, что происходит на рынке, и следовать за тем, как выбирают работников предприятия – и как выбирают сами люди образование и работу. Если люди хотят именно высшее образование – надо дать им такую возможность. Но не стоит упускать из виду, что 65% бюджетных студентов-очников после второго года обучения начинают работать в среднем 24 часа в неделю – считайте, что учиться они уже бросили. Для этих людей должна быть предоставлена опция – подчеркиваю, опция, – чтобы иметь возможность прекратить имитировать обучение ненужным им предметам и начать зарабатывать больше, получив полезную на рынке квалификацию.

Вот зачем секретарю, официанту или системному администратору пятилетнее образование горного инженера, технолога легкой промышленности или проектировщика ракет?

Но если человек все-таки решил вернуться к профессиональной карьере, нужно дать ему возможность продолжить обучение на третьем курсе.

– Когда такая форма обучения заработает?

– Уже есть поручение президента, так что уже в этом году должна быть принята концепция. Пока она обсуждается в двух вариантах. Одну модель я только что описал, а другая модель подразумевает, что сначала человек получает два года прикладной подготовки, как в техникуме, а после этого, если захочешь, то можешь вернуться, и тебя доучат общей теории. Условно говоря, такая модель – это степень прикладного бакалавра после среднего профессионального образования. Может быть, для технарей такое и подходит, хотя я с трудом представляю, каким образом можно потом добрать общие компетенции. Тем не менее эти две модели существуют, конкурируют между собой, обсуждаются на семинарах.

http://slon.ru/russia/yaroslav_kuzminov_zarplata_prepodavateley_v_moskve_vyrastet_do_150_tys_rub_-882831.xhtml

Мускулистые и бессловесные Есть ли польза от невежд?

Смотришь и слушаешь телевизор, читаешь разные газеты и диву даешься: с высоких трибун президент-премьер Путин перед народом и разными государственными и общественными организациями высказывает хорошие мысли. И – ей-богу! – хочется верить! Ибо произносятся слова, смысл которых заключает самые лучшие пожелания и стране, и народу. Стране – суверенитет, политическую, экономическую и продовольственную независимость, народу – благополучие, достаточные зарплаты и пенсии, желанную работу, личную свободу и прочие блага.
Но, как известно, человека ценят и уважают не столько за благие обещания, сколько за то, что он практически делает – выполняет ли обещания. Поэтому давайте посмотрим, что же делается в части так называемой реформы образования.
Углубляясь в суть этих законов, приходишь к мысли, что нынешним лидерам страны нужны не образованные специалисты-созидатели, а мускулистые невежды. Из 19 предметов обучения в школах и вузах, согласно предлагаемой реформе, семь дисциплин (физика, химия, география, биология и даже литература, которая является основой нравственного воспитания) нужно выкинуть, а из остающихся двенадцати некоторые можно учить только по желанию. А нужными считаются только четыре. Среди обязательных – физкультура и ОБЖ (основы безопасности жизнедеятельности), то есть умение драться. Это говорит о том, что нынешним лидерам страны нужны бессловесные рабы. А «рабы должны быть мускулистыми, но глупыми». Им незачем знать точные науки.
Посмотрим же, как правительство намеревается финансировать образование. В бюджетах СССР в 30-е годы прошлого столетия (введение общего среднего образования) на образование предусматривалось до 10% ВВП страны, а в бюджетах 2011 и 2012 годов – 1% от ВВП. В бюджете же, принятом на ближайшие три года, на образование предусмотрено всего по 0,7% от ВВП. Газета «СР» пишет, что «более паршивого бюджета за последние десять лет Госдума не принимала». Статья на общеобразовательную школу урезана на 78%. Несмотря на то что зарплата учителей далеко не высокая, в 2011 году Путин отменил единую тарифную сетку (ЕТС) и заменил ее НСОТ (новой системой оплаты труда), согласно которой отменяются компенсационные выплаты за совмещения и замены, на учебно-методическую литературу, отменяются коммунальные выплаты сельским учителям, предусматривается закрытие сельских школ вообще. А в перспективе – полная коммерциализация образования.
Особого разговора заслуживает внедрение ЕГЭ, согласно которому учащийся должен уметь угадывать правильные ответы из заранее подготовленных, а не учиться самостоятельно мыслить и разбираться в глубинах предмета. Все это – исключение из школьных предметов физики, химии, математики и других предметов, а также умение угадывать подготовленные ответы (ЕГЭ) – оглупление народа, превращение его в быдло. Зато во всем проявляется усердное внедрение физкультуры, разных спортивных секций в школах и клубах. Создание разнообразных спортивных и фитнес-клубов, секций.
Особенно остро волнует людей признание нескольких вузов «неэффективными» (к таким причислены 136 вузов и 450 филиалов) и намерение закрыть некоторые из них либо объединить. Например, в Сыктывкаре форсируется объединение университета и Коми пединститута. Есть ли в этом добрый смысл? Чиновники настаивают, что в этом есть смысл, но какой – не объясняют. Мол, есть смысл: будет лучшее преподавание – и всё. А каким образом? Туман, неубедительно. От объединения вузов мозги преподавателя и его умение не станут лучше. В педагогическом вузе преподают специальные предметы, дающие знание педагогики, методики обучения, ибо студенты будут обучаться определенной профессии, специальности, преподаванию конкретного предмета, а в университете – общие гуманитарные знания, без опоры на будущую специальность. Ни швец, ни жнец, ни на дуде игрец. На кулинарном языке – непонятный суп из рыбы и мяса.
Такое намеренное реформистское «блюдо», как мне кажется, задумано с той же целью, что и исключение из школьных предметов физики, химии, географии и других. То есть превращать российскую молодежь в неучей, мускулистых невежд, готовых разгонять и избивать трудящихся, вышедших на улицы с протестами против буржуазных коррумпированных властей, сажать в камеры с обрешеченными окнами и отправлять в не столь близкие края.
Хочется спросить у лидеров страны В. Путина и Д. Медведева: России и вам кто нужен – образованные специалисты или же мускулистые невежды, каратели?
Предвижу ответ, что стране нужны здоровые и сильные люди, что физкультура и спорт – это залог здоровья. Это так. Стране нужны всесторонне, гармонично развитые люди, но не за счет нравственного, умственного воспитания.
Г. ГОРЧАКОВ, писатель
г. Сыктывкар
http://www.sovross.ru/modules.php?name=News&file=article&sid=592762

«Нас просто достали» Ольга Филина беседует с Павлом Кудюкиным, одним из организаторов первого независимого профсоюза работников высшей школы

Журнал «Огонёк», №4 (5264), 04.02.2013

В России увольняют 44% преподавателей. Они решили ответить созданием своего профсоюза
Первые практические шаги реформы высшего образования в России, как оказалось, ведут к увольнению чуть менее половины преподавателей вузов в ближайшие 6 лет. При этом нагрузка на оставшихся вырастет на 28 процентов. Такой сценарий своего будущего преподавательское сообщество почерпнуло из постановления правительства РФ, «направленного на повышение эффективности образования и науки» и подписанного аккурат накануне нового года. Разумеется, документ, утвержденный без обсуждения с экспертами, вызвал бурю негодования. В результате группа инициативных преподавателей из РАНХиГС, НИУ ВШЭ, РГГУ, МГУ и других ведущих вузов страны пообещала в ближайшее время провести учредительную конференцию Свободного профсоюза вузовских преподавателей России «Университетская солидарность». В стране впервые появится независимый профсоюз работников высшей школы, который, как ожидают организаторы, будет оппонировать новейшим реформам Минобрнауки. «Огонек» поговорил с одним из инициаторов создания профсоюза, доцентом кафедры теории и практики государственного управления НИУ ВШЭ Павлом Кудюкиным.
— Инициативы Минобрнауки в последнее время активно критикуются преподавателями вузов. Однако достаточно ли критического настроя, чтобы объединиться?
— В ноябре прошлого года у нас прибавилось уверенности в собственных силах. Тогда, как вы помните, министр образования и науки Дмитрий Ливанов выступил с оскорбительным заявлением, в котором объяснил низкие зарплаты преподавателей российских вузов «невысоким уровнем» самих преподавателей, «готовых работать за эти деньги». Это заявление, надо добавить, последовало после публикации скандального рейтинга эффективности вузов, составленного по непонятным, крайне субъективным критериям. То есть вписывалось в контекст общего отношения чиновников из Минобрнауки к вверенной им сфере. Тогда несколько членов нашей инициативной группы опубликовали открытое письмо «к несуществующему сообществу преподавателей российской высшей школы», предложив ему все-таки стать существующим и дать отпор наступлению на наши права. Под этим открытым письмом подписалось около тысячи преподавателей из десятков регионов страны — от Дальнего Востока до Кавказа. Затея перестала быть исключительно московской. Отсюда оставалась уже пара шагов до идеи — провести учредительный съезд профсоюза, с представителями регионов, как положено.
— Хорошо, у вашего письма есть тысяча подписантов. Но откуда уверенность, что из них получится сделать борцов за права?
— Конечно, не из всех. Сейчас мы, готовясь к съезду, как раз ведем переговоры с представителями регионов, и я то и дело получаю письма: «Понимаю всю важность идеи, но участвовать не буду, пока вы не встанете на ноги и не сможете гарантировать членам профсоюза защиту от администрации». Причем такие письма приходят из очень уважаемых региональных и даже московских вузов. Я могу понять этих людей. У нас бюджетник — это человек, крайне неуверенный в своем положении. Его легко уволить, поэтому он готов мириться с самыми дикими инициативами начальства. Преподавателей это касается хотя бы потому, что каждые 3-5 лет вуз проводит конкурс на занимаемую тем или иным человеком должность. Как правило, это чистая формальность и сводится к простому переутверждению. Но если руководству нужно, конкурс превращается в действенный механизм отстранения неугодных. Впрочем, учитывая все это, еще года два назад я не мог представить, что тысяча преподавателей поставит свои подписи под критическим письмом. Но если это произошло, значит, действительно «достали». Большинство из тех, с кем мы сейчас ведем переговоры о съезде, готовы открыто высказывать свою позицию. И это удивительно.
— А вы сами не опасаетесь за свою академическую карьеру? Вот недавно в «Огоньке» вышло интервью с Ярославом Кузьминовым, ректором НИУ ВШЭ, который как раз выступал за новый закон «Об образовании». А вы, работая в НИУ ВШЭ, как член будущего профсоюза планируете этот закон отменить.
— Полных гарантий нет, конечно, ни у кого, но я с трудом могу представить, чтобы на меня начались гонения в связи с профсоюзной деятельностью. Все-таки я работаю в таком месте, где руководство лояльно к сотрудникам. Что касается закона «Об образовании», то здесь сказывается разница в идеологических подходах. Наш профсоюз, как предполагается, будет ратовать за социальные гарантии качественного вузовского образования. Закон же выдержан в неолиберальной логике максимального снятия социальных обязательств с государства. Рыночные механизмы его авторам видятся панацеей. А для нас это большой вопрос. Высшее образование хоть и является профессиональным, не может быть непосредственно привязано к рынку труда. Хотя бы потому, что рынок труда очень динамичен, а образование инерционно. Или потому, что рынку труда не всегда интересны те специалисты, которые на самом деле нужны обществу для эффективного — как любят говорить в Минобрнауки — развития.
— Что конкретно вам не нравится в новом законе?
— Во-первых, закон предполагает повышение коммерческой составляющей в высшем образовании и снижение количества бюджетных мест. Во-вторых, и об этом много говорилось, государство не берет на себя никаких гарантий достойной оплаты преподавателей высшей школы. В-третьих, закон явно потворствует нынешнему вытеснению всякой демократии в вузах. Сегодня стоит вузу войти в элитную группу, как выборность ректора сразу же отменяется. Эти выборы, конечно, и там, где есть, часто профанируются, но отменять их совсем — не выход. Получается так, что закон обходит все острые темы, которые волнуют преподавателей: проблему их бесправия, маленькой зарплаты; он адресован кому угодно, но только не тем, кто реально учит студентов. Он консервирует положение дел, когда над преподавателями властвуют какие-то непродуманные постановления правительства, когда осуществляется ручное и не слишком тактичное управление всей высшей школой, причем обязательно сверху. Поэтому тем, кто не может сверху командовать, он, естественно, не нравится.
— Говоря о постановлениях правительства, вы имеете в виду новейшее — предполагающее сокращение 44% работников вузов?
— Его в том числе. Там еще, кстати, планируется 87 тысяч школьных учителей сократить. Но у нас есть и другие постановления. Одно из самых ненавистных датировано 2008 годом, им были введены так называемые «отраслевые системы оплаты труда» в бюджетной сфере. Это вообще гениальный документ, созданный как будто специально для того, чтобы пресечь на корню всякую внутриотраслевую солидарность. Зарплата бюджетников из-за него оказалась поделенной на две неравные части, меньшая из которых — это собственно ставка, а большая — различные стимулирующие надбавки. Их распределение осуществляется чаще всего по крайне непрозрачным критериям и, соответственно, напрямую зависит от того, в каких отношениях с начальством находится тот или иной работник. Ориентируясь на принятые в мировом профсоюзном движении нормы, нам кажется естественным требовать, чтобы 70 процентов зарплаты все-таки назначались по тарифной сетке и только остальное зависело от надбавок. Иначе ситуация, когда преподаватель чувствует себя в кабальной зависимости от администрации вуза, будет длиться вечно.
Павел Кудюкин, доцент кафедры теории и практики государственного управления НИУ ВШЭ
Фото: PhotoXpress
— Вы против рыночных механизмов, но как иначе оценить эффективность того или иного преподавательского коллектива? Ни для кого не секрет, что в России есть вузы, которые дают плохое образование. Теперь их сотрудники массово вступят в ваш профсоюз и будут требовать сохранения своих мест. Студенты от этого вряд ли выиграют.
— Было бы преувеличением сказать, что мы вообще против рыночных механизмов — мы против придания им гипертрофированной роли. Собственно, никто не возражает против рыночной экономики, протесты вызывает рыночное общество. Когда идет речь о защите работников, всегда есть опасность свалиться в консерватизм. Защищать статус-кво ради него самого — тупиковый путь, потому что оставить наше высшее образование таким, каково оно есть сейчас, ничуть не лучше, чем бездумно его реформировать. Многое зависит от того, кто согласится участвовать в профсоюзном движении, но могу вам сказать: люди, которых волнует лишь сохранение своего места, вряд ли сейчас решатся к нам присоединиться. Они лучше с начальством договорятся, пока «увольнительных» списков нет, так надежнее. Понятно, что многие сферы российского высшего образования нужно реформировать, вспомним, например, педагогические вузы, массово зачисленные в когорту «неэффективных» — без улучшения их работы (а не ликвидации!) мы и проблему качества общего образования не решим, как не решим обе эти проблемы без повышения социального статуса и материального положения школьного учителя. Но если за это дело сейчас возьмется наше Минобрнауки, не связанное никакими обязательствами ни перед преподавателями, ни перед студентами, все кончится драконовскими реформами, разбазариванием людей и денег, волной протестов. Невозможно провести эффективную реформу в такой живой отрасли, как образование, не договариваясь с самими работниками образования и теми, кто это образование получает. Мы, создавая профсоюз, как раз помогаем правительству «под собою почуять страну», получить партнера-оппонента для диалога.
— На каком языке вы будете говорить с правительством? В том открытом письме вы сказали, что «не считаете нужным обращаться ни к президенту, ни к премьер-министру», потому что они «делали многое из того, что привело вузовскую систему к кризису». Остается открытый протест?
— Все зависит от ситуации. Тогда мы писали не челобитную, а воззвание к тем коллегам, кто мыслит с нами заодно, отсюда и стиль обращения. Если где-то челобитная покажется нам действенной, напишем ее, если действенной будет забастовка — проведем. Это нормальные формы профсоюзной работы. Кроме того, у профсоюза преподавателей вузов есть большое преимущество перед, скажем, профсоюзом работников автопрома. Наши проблемы — это проблемы не какого-то определенного сообщества, а России в целом. Они затрагивают огромное число людей. Мы можем обращаться за помощью и к студенческому движению, и к родителям, и к работодателям, заинтересованным в хороших кадрах. То есть наш профсоюз способен аккумулировать энергию протеста. Неслучайно сегодня на Западе самое организованное и массовое профсоюзное движение как раз не в промышленном секторе, а среди тех наемных работников, которых у нас называют бюджетниками — врачей, преподавателей, учителей. Поэтому в перспективе у нас хорошие шансы.
Беседовала Ольга Филина
Сокращение строптивых
Цифры
Если преподавателей станет меньше, считают в Минобрнауки, работать они будут эффективнее
Численность учителей (из расчета численности обучающихся и нагрузки на одного учителя)
2012 — 1 225 871
2013 — 1 218 727
2014 — 1 206 339
2015 — 1 194 782
2016 — 1 194 406
2017 — 1 166 290
2018 — 1 138 846
Численность преподавателей вузов (из расчета численности обучающихся и нагрузки на одного преподавателя)
2012 — 318 510
2013 — 302 340
2014 — 272 121
2015 — 224 857
2016 — 200 545
2017 — 189 043
2018 — 179 083
Источник: План мероприятий «Изменения в отраслях социальной сферы, направленные на повышение эффективности образования и науки» (дорожная карта) Минобрнаук
Подробнее:http://www.kommersant.ru/doc/2105208

Пикет в поддержку Съезда Всероссийского Родительского Сопротивления

3 февраля, с 14:00 до 16:00, на пл. Свободы,  Барнаульское отделение общественного движения «Суть времени» провело пикет в поддержку Съезда Всероссийского Родительского Сопротивления, который состоится 9 февраля в Москве.

IMG_9674

Всероссийское Родительское Сопротивление выступает против реформы образования и попыток введения в России Ювенальной юстиции, а также в поддержку закона «Димы Яковлева».

На пикете присутствовало более 25 человек.

IMG_9662

Во время пикета, активисты собирали подписи против проектов законо № 3138-6и42197-6, (вводящих в России нормы Ювенальной Юстиции), а такжепротив реформы образования. В частности, против проекта нового образовательного стандарта, объединяющего русский язык и литературу, а также исключающего из обязательного курса изучения произведения Толстого, Лескова, Куприна и других классиков, но вводящего современных «писателей»: Эппеля, Т. Толстой, Пелевина и других. Несмотря на выходной день было собрано более 100 подписей и были розданы все листовки брошюры.

IMG_9709

IMG_9713

На мероприятии присутствовало местное телевидение «ГТРК-Алтай». Акция прошла без претензий со стороны администрации и полиции.

Фоторепортаж:

IMG_9668

IMG_9670

IMG_9677

IMG_9678

IMG_9683
IMG_9684

IMG_9690
IMG_9689
IMG_9696

IMG_9691

http://eot22.su/piket-v-podderzhku-sezda-vserossiyskogo-roditelskogo-soprotivleniya.html

Вот еще один стон о систематическом уничтожении образования. А что делать-то предлагаете?

1 фев, 2013 at 1:48 PM

Вот пришло сегодня по почте письмо одного нашего философа-профессора. Собственно, этот стон сейчас звучит повсюду в вузах, на всех факультетах и кафедрах. Здесь просто все по сути изложено:

Иванов А.В., д.ф.н., проф. Алтайского государственного аграрного ун-та

Не видеть систематического и целенаправленного уничтожения нашего образования  сегодня можно лишь намеренно.  В этой ситуации писать открытые письма президентам и министрам — только унижать самих себя. По сути, остается одно: выходить на улицы, отказываясь работать под началом такого министра, как Ливанов и по таким порочным законам, как принятый недавно под новогодний шумок закон «Об образовании».  Но я, честно говоря, в гражданскую активность и даже простое чувство самосохранения нашей интеллигенции давно не верю.

На улицы с организованными протестами она, похоже, не выйдет никогда. И найдет, как всегда, кучу оправданий своей гражданской трусости, начиная с мифической «оранжево-болотной угрозы» и заканчивая недопустимостью «разрушения основ российской государственности». (…)

Спрашивается: что делать, если народ несчастлив, но,  как всегда, безмолвствует? Можно ли хоть что-то противопоставить политике разрушения образования? Прежде чем предложить  ответ на этот вопрос, я хотел бы обратить внимание на более тонкие, почти садистские методы, с помощью которых уничтожается  наша Высшая школа. Имя им -предельная формализация и бюрократизация педагогического процесса, когда кроме заполнения бесчисленных бумажек и отчетов времени у доцента и профессора больше ни на что не остается — ни на живое общение со студентами, ни на науку. И это при ежегодном росте аудиторной нагрузки.

Чем, например, занимается сегодня преподавательская братия абсолютно всех российских вузов? Составлением рабочих программ по учебным направлениям и профилям в соответствии с министерскими бакалаврско-магистерскими Государственными стандартами образования третьего поколения. По моей кафедре философии, обслуживающей деятельность аграрного вуза, таких разных рабочих программ по всем факультетам накопилось около полусотни. Объем каждой  рабочей программы — не менее 60-70 страниц, где, помимо стандартного учебного плана, списка литературы и электронных информационных ресурсов, надо непременно прописать, какие компетенции (идиотизм так называемого «компетентностного подхода» — это вообще отдельная тема) Госстандарта по тому или иному направлению  твой предмет конкретно закрывает. Кроме этого, должны быть  указаны вопросы к зачету, к экзамену и для самоконтроля студентов, а также темы возможных контрольных и рефератов. Помимо этого, должно быть приведено несколько вариантов тестов, перечислены «современные»  методы ведения занятий (с указанием их точного количества) — типа «лекции-визуализации» или «групповой дискуссии»; указано,  какие у тебя есть технические средства и учебные площади для успешной реализации данной программы, сколько  в библиотеке книг  и в каком  количестве по соответствующей тематике и т.д. Все это должно быть согласовано со всякими там методическими комиссиями, подписано руководством вуза, отпечатано и строго распределено по кафедральным папочкам.

Особо гениальное требование касается «свежего» года выпуска книг — для гуманитарных дисциплин не позднее 5 лет. То есть, если диалоги Платона изданы в 2007 году, то пользоваться ими в 2013 году, по мысли разработчиков, уже никак нельзя. И все эти бесчисленные рабочие программы, которые, естественно, никак и нигде не будут использовать  в реальной педпрактике  ни студенты, ни  преподаватели (думаю, их не будут серьезно смотреть даже проверяющие министерские инстанции!), надо обновлять каждый год!

Но в чем тогда цель этой бессмысленной канцелярской  работы, навязанной чиновниками всей нашей Высшей школе? Да предельно простая: так убивается самое главное, на чем от века стояла и стоит вузовская жизнь - любовь преподавателя к своему предмету и к студенту. Но любовь к знанию и истинное бытие-в-знании могут быть только свободными. И без этой академической свободы — свободы любить свой предмет, свободы познавать и дарить полученное знание  -   не будет никакого «качества образования», никакой продуктивной вузовской науки, никакой рациональной организации педагогического процесса и никакого уважения достоинству преподавателя. Доказать это чрезвычайно просто: изобретение всевозможных критериев качества образования и центров по контролю за ним — прямо пропорционально неуклонному падению этого качества.

Ну, а требование от преподавателей обязательных публикаций в ВАКовских изданиях привело к созданию многочисленных журнальных «кормушек» и валу научной халтуры. Желательность ссылок на твои статьи в тех же ВАКовских журналах — к массовому бессмысленному цитированию друг друга, а принцип годового премирования по таким сугубо формальным критериям  — к ложной конкуренции в преподавательской среде.

Словом, современная тотальная формализация и бюрократизация  образования, прямое государственное свертывание университетской автономии — это, в сущности, целенаправленное уничтожение творчества в вузе и унижение личного достоинства преподавателей.

Возвращаюсь теперь  к извечному нашему вопросу, «что делать?». Если нет воли и мужества прямо защищать свои права и профессиональное достоинство в судах и на улице, значит надо делать то, что мы в России умеем лучше всех  -  спускать все «реформы» сверху на тормозах снизу. Продолжать преподавать так, как нам диктуют совесть и профессиональный долг. И не бояться говорить студентам правду. И не бояться писать правду в научных и публицистических статьях. И любить свой предмет вопреки всем временщикам-чиновникам. И объединяться вокруг благих и правых дел, пусть самых малых. И, наконец, не питать никаких иллюзий по поводу деклараций о каких бы то ни было «реформах». А что касается  самих горе-реформаторов из той же Высшей школы экономики, то полезно вспомнить слова Н.А. Бердяева об одном из героев «Бесов» Ф.М.Достоевского: «Одержимость ложной идеей превратила Петра Верховенского в нравственного идиота».

***

КОНЕЦ ЦИТАТЫ

А между тем, даже недавнюю скандальную историю с разоблачением «псевдодиссертаций», в которой замешаны и видные единороссы, по мнению коллег, «наверху» могут использовать лишь для закрытия многих советов по гуманитарным наукам. И для дальнейшего ужесточения бюрократических требований к науке.

Итак, на вопрос «Что делать?» наш философ фактически предлагает: саботировать снизу этот разрушительный курс. И продолжать сеять разумное-доброе-вечное в перерывах между растущими отчетами о каждом из посеянных семян и о том, как каждое из них как бы прорастает в огромное дерево. Иных вариантов действий нет?

А вот другой профессор в это же время спрашивает Коллеги, Вы в курсе, что уже подписан документ, по которому за шесть ближайших лет будет уволено 87 тысяч школьных учителей и 261 тысяча преподавателей вузов, или 38% вузовских преподавателей? Наверное, вот как раз тех, кто еще задается такими вопросами о том, зачем уничтожают российское образование, и будут увольнять в первую очередь? И исправить ничего невозможно, ибо правит везде  «сердюковщина»?

Хотя вот вроде бы обозначилась недавно некая инициатива, направленная на реальное исправление ситуации:

Университетская солидарность
Оргкомитет по созыву Учредительной конференции Свободного профсоюза преподавателей вузов России

Узок пока круг этих людей. И кто-то, наверное, спросит: а где гарантия, что и их завтра не запишут в число педофилов-шпионов-наркоманов?

Но что-то все-таки делать надо?

http://ashpi.livejournal.com/224820.html?view=3278388#t3278388

В Дзержинске хотят закрыть школу и передать её здание православной гимназии

Андрей Рудой

Недавно писалось нами о ситуации, сложившейся вокруг школы №15 в Дзержинске — в частности, о готовящемся ее закрытии и передаче здания полностью во владение православной гимназии (на данный момент гимназия занимает лишь 3-й этаж). Сейчас можно уже с полной уверенностью говорить о том, что кампания по защите школы началась, и масштабы ее только нарастают.

Хотя и происходит это все не без определенных сложностей. Оказалось, что в Дзержинске даже провести встречу (не митинг, не пикет!) с родителями и учениками на открытом воздухе не так-то просто. Когда по интернету прошла информация о готовящемся собрании, сотрудники полиции явились ко мне домой и вручили вот такую грамотку:

891816

Так что, друзья мои, не напрасны были наши опасения, что даже «поход за батоном» в скором времени будут расценивать как массовое мероприятие.

Помимо прочего, полиция провела работу и с администрацией школы, которая стала всеми силами препятствовать проведению встречи. В помещении для собрания было отказано, ученикам также было строго-настрого запрещено посещать его, а у наиболее активных «протестующих» в школу были вызваны родители, которым было предписано пару дней не пускать детей на учебу и на улицу. Позиция администрации и ее осторожное отношение к происходящему нам понятна, но мы не теряем надежды на нормализацию контактов и совместную работу.

Зато ученики и часть родителей приятнейшим образом удивили меня.

По своей собственной инициативе в день встречи кто-то вывесил возле двери школы плакат с текстом:

«дорогие друзья!!!

мы не отдадим нашу родную школу!!!
воссоединимся!!!
деньги-зло! учение свет!»

Знаете ли, не знаю, как вас, а вот активиста Левого фронта после такого просто начинает распирать гордость за молодежь. Подписался бы под каждым словом.

К слову, в конечном итоге собрание было проведено в форме встречи с помощником депутата Государственной думы Ильи Пономарева («Справедливая Россия», Левый фронт) Сергеем Пчелинцевым из «Движения в защиту детства». Такие встречи разрешены законодательно, однако ввиду странности дзержинской полиции, напряжение из-за возможного разгона мероприятия все же висело в воздухе

Несмотря на все надуманные запреты и устрашения, на место сбора пришло несколько десятков человек — школьников и родителей. Также на встречу прибыли активисты Левого фронта, «Движения в защиту детства» и «Другой России». Встреча прошла в рабочей атмосфере, были обсуждены главные претензии родителей и учеников, связанные с закрытием школы, а также намечен план будущих действий:

1. Создание переговорной комиссии, куда должны войти представители от родителей, администрации школы учащихся и общественных деятелей.

2. Проведение конференции с участием данной комиссии, а также депутатов городской думы (которые уже изъявили желание помочь нам в данном вопросе) и представителей местного Управления образования.

3. Проведение 5-6 февраля серии одиночных пикетов в защиту школы (вероятно, по ул. Циолковского и ул. Строителей).

4. Подача заявления о проведении митинга «За сохранение школы №15″ на 16 февраля.

Также прозвучали мысли о необходимости налаживания взаимосвязи между школами, которые стоят на очереди к закрытию.

Стоит заметить, что шансы на то, что школу удастся отстоять, ничтожно малы. Еще полгода назад мы с товарищами протестовали против перевода школ на подушное финансирование. Тогда все говорили, что мы рассказываем сказки о том, что это приведет к закрытию немалого количества учебных учреждений. Вот результат, господа. И ситуация с 15 школой вскрывает язвы систем финансирования госучреждений. Я уж не говорю о том, что это лишний пример того, как тесно щечка к щечке прижались государство и РПЦ.

Шансов мало. Очень мало. Но я советую взять на вооружение тот самый лозунг, провозглашенный еще в 1968-м: «Будьте реалистами — требуйте невозможного!»

http://publicpost.ru/blog/id/25307/

Умеет ли выпускник школы… читать?

Галина Якимова

– Этот вопрос, однако, отнюдь не является неуместным. Пожалуй, ещё пять – десять лет назад он и казался бы совершенно излишним, но наблюдения за современными школьниками старшего возраста порой вынуждают усомниться в их способности осмысленно читать и анализировать текст. А ведь чтение – один из основных видов речевой деятельности человека.

Для начала позвольте представиться. Меня зовут Галина, я филолог и работаю репетитором по русскому языку и литературе около четырёх лет. Несмотря на сравнительно небольшой стаж и отсутствие опыта работы в школе, я хотела бы поделиться некоторыми выявленными мною закономерностями, связанными с преподаванием русского языка и литературы в современной школе и с тем, как эти предметы усваиваются учениками.

Ко мне приходят школьники разного возраста и уровня подготовки. Соответственно, цели у них тоже разные. Большинству просто нужно сдать ЕГЭ или ГИА. Именно о проблемах, характерных для этой группы учеников, я и хочу поговорить сегодня.

Меня каждый раз удивляет то, что ЕГЭ по русскому языку у современного школьника приобрело статус одного из самых лёгких (даже «халявных», хоть это слово принадлежит, скорее, к студенческому сленгу) экзаменов, и, вне зависимости от уровня знаний, каждый ученик хочет получить не меньше 80 баллов, а то и 90. Ореол простоты ЕГЭ по русскому языку приобрёл, скорее всего, из-за большого количества случаев, когда стабильный троечник набирает 90 и даже 100 баллов на удивление учителям, знавшим, какой уровень показывал этот школьник на протяжении многих лет учёбы. Тем не менее, особенность ЕГЭ такова, что тестовая форма и стандартные требования в частях с кратким и развёрнутым ответами путём натаскивания позволяют и троечнику произвести, в конце концов, впечатление полного владения предметом. Учителя, проверяющие часть С, зачастую ставят завышенную оценку, чтобы избежать возможной апелляции со стороны ученика, либо просто, судя по общему уровню работ, снижают планку. В итоге же получается, что, имея на руках сертификат ЕГЭ по русскому языку с высоким баллом, выпускник на самом деле не только не владеет родным языком на должном уровне, но и не способен вдумчиво читать и анализировать русскоязычные тексты.

Именно эта проблема – неспособность к осмысленному чтению – является одной из основных для современных школьников. Трудно представить, но процент выпускников, которые, прочитав текст из 1000 слов, не могут даже сформулировать его тему, действительно большой. Для меня это немыслимо: как можно прочитать текст на родном языке и не понять хотя бы, о чём в нём говорилось? Вопрос второго порядка – зачем говорилось? – вообще чаще всего остаётся для школьника за гранью доступного, а ведь это такая мыслительная работа, которая просто необходима любому представителю вида Homo sapiens (Человек, прошу заметить, Разумный). Таким образом, репетитор по русскому языку имеет несчастье наблюдать у современного ребенка – представителя молодого поколения – отсутствие способности самостоятельно рассуждать, отталкиваясь от предложенного материала, и делать на его основе какие-либо выводы.

Конечно, такая ситуация складывалась годами. Если говорить о причинах, которые лежат на поверхности и не вызывают никакого сомнения, то это, в первую очередь, отсутствие у современного школьника культуры чтения. Такое времяпрепровождение, как «почитать», меркнет перед «послушать музыку», или «посмотреть фильм» (и хорошо ещё, что фильм, ведь имеется вариант «посмотреть прикольные видяшки на YouTube»), или «посидеть в Интернете». Но не только художественная литература потеряла свой исторический статус. Мне довелось иметь дело с учеником, который принципиально не читал вообще ничего: ни книг, ни газет, ни новостей, ни даже «популярных пабликов вКонтакте». Полнейшее отсутствие навыка чтения сказывалось в том, что он и устную речь длиной в 3-4 предложения не мог воспринимать с первого раза. Однако же школьник этот ни в чём не ощущал собственной ущербности. Когда он выйдет из школы, он также не будет производить впечатление «отклонения от нормы», потому что сама норма изменилась.

Другим следствием неспособности к чтению является отсутствие эрудированности. На ЕГЭ по русскому языку в части С нужно не просто выявить тему и проблему предлагаемого текста, но и, согласившись или не согласившись с мнением автора, привести аргументы в защиту своей позиции. С этим у школьников тоже беда. Часто им оказывается трудным вспомнить пример из литературы (ещё бы! особенно если ничего не читать), и тогда они обращаются к фактам из жизни или нехудожественным текстам. Здесь тоже начинается нечто фантастическое: например, рассуждая о проблеме доверчивости, ученик может привести в качестве аргумента историю Колобка, вспомнить мультфильм или песню современного исполнителя. Оно, может, и неоспоримо, но неужели «Колобок» — это всё, что почерпнул выпускник школы из богатейшего русского культурного наследия? Тем не менее, такие примеры засчитываются на ЕГЭ как полноценные.

И здесь возникает новое пагубное последствие: раз есть прецедент (то есть случай, когда некий школьник за «Колобка» получил достаточное количество баллов), то зачем тогда вообще о чём-то задумываться и стараться подыскать более глубокие аргументы? Зачем читать Достоевского, если на экзамене достаточно будет вспомнить сводку криминальных новостей, которые школьник посмотрел за ужином перед телевизором? Таким образом, учителя, проверяющие ЕГЭ и снижающие требования к общему уровню эрудированности выпускника, как бы сами дозволяют ему ничего не читать, не стремиться узнать ничего нового, не «заморачиваться» и не рефлексировать.

Можно также сказать, что современный школьник не умеет логически выстраивать предложения и внятно выражать свои мысли на бумаге. Часто случается, что ученик забывает о второй части предложений типа «если …, то…», «когда …, тогда …», «несмотря на то что…, …», возникают трудности даже при употреблении союзов «потому что» и «поэтому». Мысли постоянно скачут или обрываются, что делает текст трудным для понимания. Интересно, как такие выпускники будут существовать в мире, где постоянно необходимо отстаивать свою точку зрения, доказывать свою правоту, уметь рассуждать над поставленными задачами? Или это от русского человека больше не требуется?

Подводя итоги, считаю необходимым констатировать тот факт, что тенденция формирования современного общества потребителей простирается уже и на молодое поколение выпускников школ. Причём если на людей 20-70 лет обрушивается в основном только шквал низменно-развлекательных видов информации, то на подростков, помимо этого, – ещё и сама школьная система образования, полностью переориентированная под ЕГЭ и допускающая успешную сдачу экзамена при владении только минимальными навыками. Но чаще всего происходит так, что, оставаясь в постоянной подпитке со стороны СМИ и иже с ними, этот интеллектуальный минимум сохраняется в неизменном виде на протяжении всей дальнейшей жизни человека, не прибавляя к себе ничего более.

http://rusobraz.info/podrobn/umeyet_li_vypusknik_shkoly__chitat?/

Эксперты описали идеальный детсад

03.02.2013,

Ирина Ивойлова

Идеальный детский сад, по мнению экспертов, должен выглядеть так: группы по 10-12 человек, а в расписании — физкультура, рисование, музыка, лепка и прослушивание художественных произведений.

В марте будет представлен проект федеральных стандартов дошкольного образования. Эксперты считают, что он должен быть посвящен не тому, как учить маленького ребенка считать и писать, а тому, как его развивать с помощью физической культуры и искусства.

Наталья Тарасова, руководитель центра дошкольного, общего, дополнительного и коррекционного образования Федерального Института развития образования (ФИРО) уверена, что специально обучать в детском саду чтению и письму не надо.

- Успешность ребенка в школе определяется его психологической готовностью, которая включает мотивацию учебной деятельности; способность произвольного регулирования деятельности и ответственное отношение к обучению, — говорит Тарасова.

Обязательно в программе должны быть музыка, рисование — все это надо прописать в стандарте.

А вот что касается отмены строгого распорядка дня, которого в целом нет в европейских дошкольных учреждениях, то в России отменять жесткий режим пока нельзя. Причина — в высокой наполняемости групп. Если за границей в группе находится 15-20 детей, то у нас — 23-30.

- При этом в наших детских садах нет целого ряда функциональных помещений (лабораторий, мастерских, студий), которые включены в пространство современных образовательных учреждений Германии, Бельгии, Голландии, Финляндии и других стран, — поясняет Наталья Тарасова.

А учитывая новую систему оплаты труда, которая теперь принята в детских садах, перспективы разгрузить группы и вовсе исчезли. Теперь принцип такой — чем больше детей в группе, тем выше зарплата.

Людмила Волобуева, декан факультета дошкольной педагогики и психологии МПГУ признает, что подготовить стандарт по дошкольному образованию — непростая задача, поскольку стандарт должен четко описать ожидаемые результаты, что ребенок будет знать, уметь. А как это сделать применительно к малышам. Что там можно запланировать, когда личность только-только формируется?

- При этом мы прекрасно знаем, что у детей 3-7 лет ведущий вид деятельности игра, и темпы развития детей различны. Очень сложно определить для всех детей, какие знания, умения они должны получить, какими компетенциями овладеть. Я очень надеюсь, что в проекте не будет требования научиться в дошкольном возрасте читать или писать, хотя  на это есть социальный заказ и от родителей, и от учителей. — говорит Людмила Волобуева.

Педагоги хотят, чтобы дети пришли в школу с определенными специальными умениями, но учителя знают, что развивать ребенка играя, гораздо сложнее, чем усадить его в классе за парту.

После принятия закона «Об образовании» и введения новой системы оплаты труда в детских садах, появилась необходимость разделить затраты на образование ребенка и содержание и уход.

- Это еще одна трудная задача. Содержание и уход — очень затратные, возможно, поэтому сейчас начались попытки сэкономить, организовав, к примеру, централизованное питание в детских садах. Новая система оплаты труда предполагает, что чем больше детей в группе, тем выше финансирование учреждения, но, по моему мнению, оптимальное число детей в группе — 10-12, — рассказала «РГ» Людмила Волобуева.

Что касается западного примера, то она обращает внимание на отсутствие серьезного медицинского контроля и недостатки в организации питания.

- Там нет такого медицинского контроля за детьми, иногда не организовано питание — дети приходят со своими обедами. В Голландии, например, медицинских работников в штате детского сада вообще нет. Раз в месяц приходит медсестра, которая осматривает детишек на педикулез, а если что-то не дай Бог случилось, воспитатели вызывают экстренную службу.

Зато в большинстве европейских стран образование с пяти лет является обязательным, и детские сады входят в состав школ. Нам в этом плане можно кое-чему и поучиться. Но все педагоги согласны — копировать полностью иностранный опыт нельзя — у нас слишком огромная страна. Если в европейской стране при введении новых программ, методик можно собрать сразу всех воспитателей и распространить хорошую идею, у нас на это уйдет не менее полгода. А результат порой бывает прямо противоположный ожидаемому.

Если педагоги имеют представление, как должно быть организовано в России дошкольное образование, то родители в смятении. По последним данным соцопроса «Фонда общественное мнение», 35 процентов родителей затруднились с оценкой своих детских садов и не знают, правильно ли там развивают их детей. Только 18 процентов оценили работу дошкольных учреждений на «хорошо». И большинство все же стремится всеми силами записать 5-6 летнего малыша в дошкольное отделение при школе, где уж точно учат читать и писать.

http://www.rg.ru/2013/02/03/detsad-site.html

Открытое обращение к министру Дмитрию Ливанову студента Николая Добролюбова

Дорогие и уважаемые друзья!
Сердечно прошу каждого из вас поддержать моё открытое письмо Министру Образования и Науки РФ Ливанову Д.В., написанное как протест проводимой политки укрупнения образовательных учреждений в России!
Открытое письмо Министру Образования и Науки РФ Ливанову Дмитрию Викторовичу
Уважаемый Дмитрий Викторович! К Вам с воззванием к Вашему рассудку обращается студент факультета управления и предпринимательства Нижегородского государственного университета им. Н.И. Лобачевского, факультета, который был «благополучным» образом реорганизован с далеко не слабым как с точки зрения профессорско-преподавательского состава (многие из членов ППС имеют учёную степень, регулярно подтверждая её переаттестацией, повышением квалификации и написанием с публикацией научных статей), так и с позиции тех студентов, которые до 23-го апреля 2012 года обладали по ряду дисциплин весьма обширными теоретическими (разумеется) и практическими знаниями Нижегородским коммерческим институтом.
Ваш одиозный не только в образовательных кругах предшественник — Андрей Александрович Фурсенко — наделал непомерно много шума: принял в своё время на вооружение в качестве единственного инструмента контроля знаний при выходе из школ и поступлении в вузы РФ ЕГЭ, при нём была разработана целая плеяда никчёмных образовательных стандартов, которые даже маститые работники вузов, СПО и школ не ведаю, каким образом применять. Но наибольшая осечка была сделана Фурсенко в начале 2012 года, когда ежемесячно МинОбр РФ стал на своём сайте публиковать приказы о реорганизации образовательных учреждений, замечу, задолго до выхода официального указа избранного Президента РФ В.В. Путина от 7-го мая 2012 года. И если с существованием ЕГЭ, попытками внедрения образовательных стандартов Бог весть какого поколения общество мало-мальски смирилось, хотя и против в глубине души, то со взятым курсом на объединение, якобы, «неэффективных» образовательных учреждений социум в большинстве своём не согласен, ибо это поистине кощунственная процедура!
Приведу Вам пример из личного опыта. 23-го апреля 2012 года МинОбр России издал приказ за подписью господина Фурсенко о начале процедуры реорганизации Нижегородского коммерческого института (НКИ) с ННГУ им. Н.И. Лобачевского, который и стал той самой отправной точкой в забытье камерной, но более чем продуктивной жизни НКИ.
Подмечу, что не сразу после выхода этого приказа всё завертелось, шли, по словам руководства, консультации, предреорганизационные подготовки… Однако в студенческой среде всё было далеко не так тихоходно: распространялись всякого рода негативные слухи, которые «гасились» воизбежание студенческих флешмобов, обсуждались всевозможные будущие перспективы — генерировались страх и мощнейшая апатия к ННГУ. Подошло к концу лето, наступил новый учебный год, однако 1-го сентября даже самым оптимистичным студентам и преподавателям тогда ещё НКИ не было ни светло, ни радостно на душе от скорых известий об окончательном присоединении в виде факультета. Слухов стало ещё больше: например, говорили о том, что если до сих пор ведомства не могут одобрить эту интеграции, значит, всё далеко не чисто, следовательно, будут «копать»… И раскопали: отрыли столько «грязи» совершенно непроверенной об экс-ректоре НКИ — Наталье Владимировне Сумцовой, — что, разговаривая со студентами и руководством ННГУ, становилось, право, не по себе: неужели это всё правда, столь располагающий и положивший львиную долю своей жизни на генерацию «алмаза» в Нижегородском регионе, инновационного вуза, человек бесчестен пред законом? Выяснилось, что это не более чем инсинуации и «Суд Линча», не имеющие под собой никаких формальных юридических доказательств.
Теперь посудите сами, уважаемый Дмитрий Викторович: как студенты, люди, которые шли на бренд «НКИ», которые знали, куда поступали, заказчики образовательных услуг — в конце концов, чувствовали себя на этом перепутье? Нежели Вы полагаете, что всё столь просто: махнула ручонка пёрышком по бумаге, поставив изысканную подпись, — и на тебе современный факультет, интегрированный в «эффективный» вуз. Если Вы верите в это, Вам стоит обратиться к сказкам Братьев Гримм, а не занимать весьма полезный для всей страны пост Министра Образования. Если Вы приверженец оного, а то доказали Вы своими действиями, подписав не один нашумевший приказ о реорганизации (вспомните хотя бы вопиющее объединение РГТЭУ и РЭУ им. Г.В. Плеханова), то не имеете никакого права занимать эту должность — в таком случае Вы слуга не народа, а узурпатора, давшего Вам визу управления стратегическим ведомством, прежний руководитель которого не был жалуем в стране, за рубежом, и само Министерство посему в глазах простых граждан выглядело именно малоэффективным. Так что, быть может и Вас «слить» с чем-нибудь? Например, реорганизовать с Минфином: а что, и всегда при деньгах, и министерство, по последним оценкам, вполне локомотивно!
Вспомните, наконец, о совести и людях, уважаемый Дмитрий Викторович! Став министром, Вы, верно, забыли, сколь важно для каждого студента, будь он очником или студентом заочного отделения, ощущение стабильности и перспективности. Взяв на вооружение политику объединения вузов ради пресловутого вхождения в мировой рейтинг вузов, который, кстати, составляется, разумеется, по общеизвестным критериям, которые могут от публикации к публикации варьироваться, Вы упускаете из поля зрения ЛИЧНОСТЬ, простого человека, студента, с которым Вы ОБЯЗАНЫ считаться, ведь не будь его гражданского голоса за Путина — и Вы «за бортом»! Это Ваш прямой долг, цель как служителя народа, а не бюрократа, разъезжающего с синим «ведёрком» и получающего выговоры от своего «батьки». Это должен быть только Ваш прямой диалог со студентами, преподавателями как человека, стоящего за этим процессом (о Фурсенко позабыли, слава Богу, к нему охладели).
В кабинетном забытье полистайте на досуге Конституцию РФ, где статьёй 43 пунктом третьим ясно записано, цитирую: «Каждый вправе на конкурсной основе бесплатно получить высшее образование в государственном или муниципальном образовательном учреждении…» Вдумайтесь в эти слова, господин Ливанов, в которых нет ни слова о том, что государство вправе на своё глупейшее усмотрение менять годами строившуюся образовательную структуру, запросто упразднять ту трудноуловимую атмосферу, в которую студента любого образовательного учреждения погружают, едва он переступил порог здания. Вы позабыли, вероятно, что школа, училище, техникум, лицей, вуз, наконец, это не только и не просто запись в государственном реестре юридических лиц, это не просто срочный договор с директором или ректором этого заведения, но много больше — это студенты, педагоги, преподаватели, доценты и профессора… Последние отдают все свои силы ради того, чтобы хоть чему-нибудь научить первых, дабы даже в вузе (хотя это и не их роль) всеми силами делать из человека «не до» личность «пере»!
Вы без оглядки забываете, что два вуза не могут быть соединены воедино, если меж ними нет не столько образовательных, сколько атмосферных, самобытных нитей соприкосновения — попытка сделать это обернётся крупным фиаско, способным вылиться в народное недовольство в форме митингов и забастовок. Всё это Вы уже смогли прочувствовать на примере РГТЭУ. Что-с, ещё желаете?! Остановите это безумство!
Думаю, даже Вы, будучи представителем интеллигенции, не пустите в свой дом постороннего, о котором Вы лишь слышали краем уха, а то и вовсе были «серого» мнения. Так же и студенты не желаю быть «пушечным мясом», так же и коллектив этого образовательного учреждения не податлив этому нажиму, так же и здание, и атмосфера, которые Вы своим лишь решением пытаетесь «слить» вместе, никогда окончательно не станут единым целым: будут новые поколения студентов, будут новые преподаватели, руководители, а история останется, и пока в Ваших силах не дать замарать её страницы, и пока в Ваших руках будущее и душевное спокойствие людей, деньги которых получаете Вы в виде заработной платы…
Призадумайтесь, будут ли сколь-нибудь благодарны последующие поколения учащихся, студентов… Уверен, они не станут благодарить Вас и не смогут вспомнить, с чего всё началось, но личностей история хранит, и Вы с недавних пор в числе её главных фигурантов по этому делу совести.
Пока не стало поздно, остановите это всероссийское безрассудство, под которым я понимаю «слепое» во всяком случае укрупнение образовательных учреждений по всей стране, пока это не привело к социальному коллапсу, уважаемый Дмитрий Викторович!
Добролюбов Николай

http://vk.com/za_rsute?w=wall-33974221_245%2Fall

1 из 20 взрослых англичан

1 из 20 взрослых англичан способен помочь своему 11-летнему ребенку с домашней работой по математике, выявил специальный эксперимент.

Кроме того, почти треть родителей не может правильно ответить на все 10 вопросов теста, рассчитанного на младшую школу. Всего же в Великобритании 17 миллионов взрослых, которые испытывают трудности с устным счетом и потому путаются в расписаниях и чеках.

http://expert.ru/russian_reporter/2013/04/1-iz-20-vzroslyih-anglichan/

ГИБДД Красноярского края поймало «пьяный» школьный автобус с учителями

КРАСНОЯРСК, 1 фев — РИА Новости, Светлана Белькович. Инспекторы ДПС Балахтинского района Красноярского края после преследования задержали пьяного водителя школьного автобуса, в салоне которого находились преподаватели, сообщил РИА новости официальный представитель краевого управления ГИБДД Алексей Корешников.

Инцидент произошел 28 января, но сообщили об этом в пятницу.

По словам Корешникова, в дежурную часть полиции села Новоселово позвонил оператор АЗС и сообщил, что к бензоколонке подъехал школьный автобус, водитель которого вел себя странно, скорее всего, нахолится в состоянии алкогольного опьянения. Полицейские выехали в направлении предполагаемого маршрута автобуса и заметили его в направлении деревни Легостаево.

«На требование инспекторов остановиться водитель не отреагировал и увеличил скорость. Несмотря на предпринятую им попытку скрыться, автобус был остановлен. В салоне находились пассажиры — педагоги Легостаевской школы №1 вместе с директором школы. При проведении медицинского обследования выяснилось, что в выдыхаемом воздухе водителя содержалось 1,1 промилле алкоголя, что приблизительно соответствует выпитому одному литру водки», — сказал Корешников.

Односельчане рассказали, что этот мужчина неоднократно был замечен ими за управлением автомобиля в нетрезвом виде. Причем об этом было известно директору школы. В свое оправдание руководить учебного заведения сообщила, что не может найти других желающих работать за такую маленькую заработную плату, поэтому она вынуждена мириться с недобросовестным водителем.

В настоящее время в отношении водителя в мировой суд направлены административные материалы. Согласно действующему законодательству, водитель, задержанный за управлением автомобилем в нетрезвом состоянии, решением суда лишается прав на срок от 1,5 до 2 лет.

Полиция направила в органы прокуратуры информационное письмо с ходатайством о проведении внеплановой проверки МБОУ Легостаевской СОШ №1. Кроме этого, информационные письма направлены в управление образованием Новоселовского района, в краевое управление государственного автодорожного надзора по Красноярскому краю, Туве и Хакасии.

РИА Новости http://ria.ru/incidents/20130201/920773968.html#ixzz2JfbkJfKX

Российское образование — будущее за проектным подходом

Сегодня в России один из наиболее активно обсуждаемых вопросов связан с будущим национальной системы образования

Катализатором этого процесса, несомненно, стало принятие в конце прошлого года закона «Oб образовании в РФ». Если проанализировать позиции основных участников дискуссий, то можно выделить две основные точки зрения на перспективы отечественного образования. Первая, продвигаемая главным образом оппозиционными силами, а также рядом известных представителей образовательного и политологического сообщества, сводится к тому, чтобы сохранить сложившуюся в советское время систему образовательных стандартов. Вторая принадлежит руководству Минобрнауки России и состоит в том, что в сфере образования необходимы революционные преобразования с целью приведения ее в соответствие с требованиями времени. На самом деле есть и третья, исповедуемая во многом западными экспертами и политиками. Она исходит из того, что Россия, как всякая развивающаяся страна, вовсе не обязана иметь совершенную систему образования. Ей достаточно лишь решить проблему всеобщей грамотности.

Действительно, советская образовательная школа являлась одной из лучших в мире и полностью соответствовала своему времени, если даже не опережала его. Но жизнь не стоит на месте, и, по мнению научного руководителя Института проблем образовательной политики Александра Адамского, нынешние университетские программы «базируются не на последних технологиях, не на том, что представляет собой передовой уровень, а на каких-то достаточно старых методических разработках». Поэтому сохранение прежних образовательных стандартов, как предлагают коммунисты и эсэры, вряд ли сможет как-либо помочь решению проблемы. Эксперты из образовательной сферы считают современное положение в отечественном образовании сложным. Они не исключают того, что сегодня потребуются самые решительные действия, аналогичные силовой индустриализации 30-х годов прошлого века.

Если задуматься о реальных масштабах бедствия в сфере образования, то на самом деле становится как-то не по себе. В России, по разным данным, более четверти вузов и половины филиалов попросту неэффективны. Обучение как в школах, так и в вузах ведется по стандартам полувековой давности. Система высшего образования представляет собой, по сути, огромный теневой рынок - многие вузы работают как коммерческие палатки, торгующие дипломами, как продуктами питания и ширпотребом. Дипломы о высшем образовании фактически покупаются и продаются, отодвигая процесс обучения на второй план. Коррупция, по данным ЮНЕСКО, превышает 4,5 млрд. руб. в год. Поэтому путь к высшему образованию для значительной части талантливой молодежи, которая могла бы стать эффективными инженерами и менеджерами, учителями и врачами, оказался закрыт. Как считает академик РАЕН профессор Виталий Цыгичко, «если так будет продолжаться еще пару лет, наше отставание может оказаться критичным и Россия в перспективе больше не сможет конкурировать с ведущими странами на международном рынке».

Возникает вопрос: можно ли в такой ситуации обойтись без революционных преобразований? Очевидно, что полумерами сдвинуть ситуацию с места не удастся. О необходимости нововведений в образовании не раз говорил и Владимир Путин. Согласно мнению президента, в этой сфере «должны наконец появиться новые управленческие технологии».

В этом смысле предложения руководителя Минобрнауки вполне соответствуют духу времени. Дмитрий Ливанов неоднократно подвергался критике оппонентов за свою решительность, в том числе и в вопросах сокращения числа бесполезных вузов, а также неквалифицированного преподавательского состава. Но если речь идет о вузах-«паразитах», то и поделом. И преподавателей-«трутней» не можно, а нужно удалять из образовательного процесса. А настоящим знатокам своего дела зарплату необходимо поднять до общемирового уровня, как это совершенно справедливо следует теперь из текста нового закона «Об образовании».

Основу преобразований, запланированных Дмитрием Ливановым, должен составить так называемый проектный подход. По замыслам министра, вузы будут призваны максимально вовлекать в учебный процесс ведущие отраслевые предприятия и компании. Как показывает практика, их топ-менеджеры, априори заинтересованные в подобных контактах с учебными заведениями, готовы охотно делиться своим опытом и знаниями. Такие отношения должны быть закреплены договорными обязательствами по участию преподавателей, студентов и даже наиболее подготовленных абитуриентов в реальных проектах организаций. Словом, в ближайшем будущем вузы призваны стать не чем иным, как эффективными предприятиями. Стоит отметить, что технологии проектного подхода вошли в пятерку основных образовательных трендов 2013 года, по версии Cornell University (США) и журнала Forbes.

Насколько такой сценарий реалистичен? Подобный опыт успешно практикует целый ряд ведущих западных университетов, в том числе и Стэнфорд, и MIT. Есть аналогичные примеры и в России. Технологии проектного подхода с успехом используются в МФТИ, МИФИ и других вузах. Стоит сказать, что технологии проектного подхода министр образования протестировал и на своем университете в бытность ректором МИСиС. В результате сегодня в вузе преподают ведущие сотрудники известных российских и зарубежных компаний, имеющие опыт участия в реальных отраслевых проектах. Приглашены влиятельные западные специалисты. Университетом заключены выгодные производственные соглашения с ОАО «Северсталь», Cognitive Technologies, IBS, Уфимским МПО и др. А студенческая команда программистов побеждает на международных олимпиадах. Завкафедрой МИСиС Ольга Ускова считает, что «такой опыт оказался более чем успешным. За последние годы качество подготовки студентов выросло в разы. Учиться в МИСиС стало престижно».

Таким образом, ситуацию с развитием образования в стране никак нельзя считать  безнадежной. По словам Виталия Цыгичко, «нам нужно не рыдать и не распускать всякие небылицы по поводу проблем в отрасли, нужно действовать - использовать собственный положительный опыт, передовые западные практики. У нас есть все необходимое для эффективной работы». И медлить с реформами действительно никак нельзя. Иначе нам достанется доля, предписанная западными радикалами.

http://samara.kp.ru/daily/26024.4/2943628/

Не нужно повторять ошибки США С какими проблемами сталкивается система образования в США

Мурат Чошанов

Результаты математических достижений российских школьников, особенно восьмиклассников, по итогам международного исследования TIMSS-2011 приятно удивили… И одновременно насторожили. Постараюсь объяснить, почему.

От редакции. Обращаем ваше внимание, что тексты, опубликованные в рубрике«Личный опыт», написаны читателями «Газеты.Ru». Редакция не всегда разделяет их точку зрения.

Во-первых, настораживает нестабильность результатов российских школьников. К примеру, те же восьмиклассники в исследованиях TIMSS-1995 и 1999 годов показывали результаты в районе 524-526 пунктов. Затем результаты резко упали в 2003 и 2007 годах до 508-512. В 2011 показатель вырос до 539 пунктов. Трудно прогнозировать, что будет дальше… Хотелось бы, как минимум, удержаться на достигнутом.

Во-вторых, настораживает расклад результатов российских восьмиклассников по типам задач. В исследовании использовались задачи трех типов: 1) задачи на знания (knowing), 2) задачи на применение (applying), и 3) задачи на рассуждение (reasoning). Причем когнитивный уровень задач первого типа ниже, чем второго и третьего. Как показали исследования, лучше всего россияне умеют решать именно задачи низкого когнитивного уровня — на знание и хуже всего задачи высокого уровня - на рассуждение. Для сравнения, японские восьмиклассники наоборот лучше всего решают более сложные задачи на рассуждение. А, к примеру, австралийские школьники примерно на одинаковом уровне решают все три типа задач.

О чем это может говорить? Наверное, прежде всего, о приоритетах в обучении математике. Одно дело натаскивать на знания, другое — развивать мышление. Здесь есть над чем подумать. Тем более, что в добрые советские времена, когда математическое образование действительно было сильным, акцент всегда делался на развитии мыслительных способностей учащихся. Не хотелось бы, чтобы в погоне за международными рейтингами, задача развития мышления в российской школьной математике отошла на задний план.

В-третьих, настораживает то, что мы не охотно учимся на ошибках. Как на собственных, так и на чужих.

На этом мне бы хотелось остановиться подробнее. Особенно в свете указа президента РФ «О мерах по реализации государственной политики в области образования и науки» (май 2012), и, в частности, постановления о разработке концепции развития математического образования в Российской Федерации. В течение последних 10-15 лет в силу не только прямых профессиональных, но и родительских обязанностей мне пришлось достаточно подробно изучить школьное математическое образование в США. Мои профессиональные обязанности заключаются в том, что уже более 12 лет я веду курсы математики и методики математики для начинающих и работающих учителей в Техасском университете. Более того, будучи родителем подростка, я на своей шкуре ощутил особенности школьной математике США, еженедельно на протяжении шести лет (с 6 по 12 класс) по старой и доброй российской привычке посещая школу и проверяя домашнюю работу дочери.

В связи с этим мне хотелось бы поделиться своими наблюдениями о состоянии школьного математического образования в США и обратить внимание российского читателя на те ошибки, которые не следовало бы повторять при разработке российской концепции развития математического образования. Кстати, по результатам TIMSS-2011 американские восьмиклассники уступают южно-азиатским и российским сверстникам и находятся на 9 позиции.

Системная ошибка №1

Школьное образование в США становится предметом усиленной критики, начиная со второй половины ХХ века. Частично эта критика была связана с успехами других стран в обучении школьников, в частности — по естественно-математическим дисциплинам. Именно в этом американцы видели корень успехов Советского Союза в освоении космоса. Это предположение нашло дальнейшее развитие в опубликованном в 1983 г. докладе «Нация на грани риска» (A Nation at Risk, National Commission on Excellence in Education, 1983). «Что происходит?» — спрашивали не только педагоги, ученые, методисты — работники сферы образования, но и политики, бизнесмены, общественность. Тревога связана с тем, что американцы справедливо считают: если школа выпускает людей, уровень образования которых не соответствует мировым стандартам, это угрожает, ни много ни мало, национальной безопасности страны.

Не случайно в США в 2000 г. была создана специальная комиссия по проблемам школьного образования. В нее вошли сенаторы, ученые, бизнесмены и учителя, а возглавил комиссию астронавт Джон Глен. Комиссия составила доклад президенту Соединенных Штатов под названием «Пока не поздно» (Before It Is Too Late, John Glenn’s National Commission on Mathematics and Science Teaching for the 21st Century). В докладе в частности говорится: «Комиссия убеждена, что на заре нового столетия и тысячелетия будущее благосостояние нашего государства зависит не только от того, насколько мы хорошо обучаем детей в целом, но и от того, насколько мы хорошо обучаем естественным, фундаментальным наукам и математике. Эти науки дают нам продукты, уровень жизни, экономическую и военную безопасность, которые будут поддерживать нас как дома, так и во всем мире». При этом комиссия подчеркнула исключительную важность подготовки учителей для решения проблемы качества обучения в школе.

Последний громкий доклад о пробуксовке образовательных реформ в США был опубликован совсем недавно — в 2012.

Доклад под названием «Образовательная реформа в США и национальная безопасность» составлен Советом по международным отношениям Государственного департамента и адресован конгрессу США (U.S. Education Reform and National Security, Council on Foreign Relations, the U.S. Department of State). Лейтмотивом доклада является положение «Почему образование является вопросом национальной безопасности?». Составители доклада утверждают, что неудачи США в области образования представляют следующие пять угроз национальной безопасности страны:
(1) угроза для экономического роста и конкурентоспособности;
(2) угроза военной безопасности;
(3) угроза интеллектуальной собственности;
(4) угроза глобальным интересам США;
(5) угроза единству и сплоченности нации.

Более того, в докладе подчеркивается, что «военная мощь уже не является достаточным условием, чтобы гарантировать безопасность страны. Национальная безопасность сегодня тесно связана с человеческим капиталом. Человеческий капитал нации настолько же силен, насколько сильно образование. Поскольку экономическое благосостояние страны и ее безопасность зависят от успеваемости школьника, решили прагматичные американцы, значит, надо давать больше денег на научные исследования и разработки, в том числе — в педагогике и образовании. Статистические данные говорят о том, что в 2003 году государственное финансирование только научных исследований (не учитывая расходы на оборудование, инфраструктуру и прочее) в США составило 40,1 миллиарда долларов, почти в два раза больше, чем в 1993 году. В 2009 году финансирование исследований составило уже 55 миллиардов долларов. Львиную долю средств получают медицина и биология — 54% всего финансирования. Но и социальным наукам кое-что перепало — 2,4 миллиарда, в том числе финансирование научно-педагогических исследований — 921 миллион долларов.

В целом, согласно данным Всемирного банка расходы США на науку составляют 2,8% ВВП страны, в то время как расходы России — только 1,3%. Теплится надежда, что согласно государственной программе по развитию науки и технологий доля средств, выделяемых в России на науку, должна достичь к 2020 г. 3% ВВП. Поживем — увидим! В то же время следует заметить, что значительный вклад в поддержку науки в США вносят негосударственные фонды, которые, в свою очередь, стимулируются соответствующими налоговыми льготами.

Скептики непременно возразят: нашли, что сравнивать — США с ВВП в 15 трл. долларов и Россию с ВВП почти в 6 раз меньше (2,4 трл.). Возражение принимается. Приведу пример из той же весовой категории: страна-партнер России по БРИК — Бразилия. ВВП Бразилии (2,3 трл.) чуть меньше, чем у России, но при большем населении: 199 млн. — у Бразилии против 142 млн. — у России. Что ставит Россию значительно выше Бразилии по показателю ВВП на душу населения: у России этот показатель равен $16.700, а у Бразилии — $11.800. Но! Бразилия умудряется направлять на образование около 17% всех своих государственных расходов, в то время как Россия — только около 12%. У США этот показатель колеблется в районе 14%.

Так вот, Бразилия поставила перед собой достаточно амбициозную цель – к 2014 году осуществить подготовку более 100 тыс. своих студентов, аспирантов и исследователей в ведущих университетах мира в области приоритетных направлений — естественных наук, технологии, инженерии и математики (Science, Technology, Engineering, and Mathematics = STEM). Запущенная и профинансированная в 2011 году министерством образования в сотрудничестве с министерством науки и технологии Бразилии, программа «Наука без границ» обеспечивает стипендиальную поддержку и направлена на укрепление и расширение человеческого капитала в ключевых отраслях науки и технологии, а также развитие инициативы, инновации и конкурентоспособности посредством международной мобильности бразильских ученых.

Что меня больше всего поразило в этой бразильской программе: стратегически продуманная инвестиция в человеческий капитал и, соответственно, упреждение возможной утечки мозгов.

Еще один серьезный аргумент в пользу инвестиций в человеческий капитал. В настоящее время, многие российские университеты (прежде всего, федеральные) озабочены поднятием своего рейтинга. Одним из механизмов достижения высокого рейтинга является повышение качества научно-исследовательской деятельности и, соответственно, качества публикуемых работ. Причем работы должны публиковаться в престижных научных журналах с высоким уровнем цитирования и импакт-фактором. Благое пожелание! Вопрос: где рядовому российскому преподавателю найти время на научные исследования и престижные публикации, если его учебная нагрузка – просто зашкаливает!?

В некоторых российских федеральных университетах учебная нагрузка профессорско-преподавательского состава — в пределах 800-950 часов в год. Плюс к тому, ни для кого не секрет, многие профессора и доценты российских вузов дополнительно вынуждены подрабатывать в двух-трех местах, чтобы обеспечить своей семье хотя бы какой-то уровень достойного существования. Признаюсь, до отъезда в США, в 90-е мне тоже приходилось разрываться на нескольких работах, чтобы как-то свести концы с концами. Похоже, с тех пор ситуация не очень-то и изменилась.

Для сравнения, максимальная, подчеркиваю — максимальная, учебная нагрузка профессора (включая самый низший ранг — Assistant Professor, аналог российского старшего преподавателя со степенью) американского университета в 3 (!) раза ниже нагрузки российского профессора и составляет порядка 270 часов в год. Во многих случаях нагрузка еще ниже, поскольку у американских профессоров есть возможность выкупать часть своей учебной наргузки через всевозможные гранты. Более того, учитывая уровень зарплаты американского профессора (от $65-70 тыс. в год у Assistant Professor и выше), нет никакой необходимости работать в нескольких местах.

К сожалению, единичные финансовые инъекции (в виде мега-грантов и прочее) — лишь частичное решение проблемы. Нужно подтягивать общий уровень оплаты труда российских профессоров до среднего мирового уровня. Тогда будет решена не только проблема утечки мозгов, но и будут созданы условия для их притока в Россию, как это было во времена Петра Великого, создавшего первую в России Петербургскую Академию Наук с привлечением ведущих европейских ученых.
Одним словом, недостаточное, а скорее остаточное, инвестирование в человеческий капитал — системная ошибка, которая будет негативно сказываться на состоянии российской науки и образования на долгие годы вперед.

Системная ошибка №2

Поговорим о следующей системной ошибке. Акцент на системности не случаен. Системная ошибка, как правило, приводит к сбою в работе системы, а то и вовсе к ее разрушению. Поскольку мы уже обозначили первую системную ошибку — остаточное инвестирование в человеческий капитал, назовем вторую ошибку, о которой будем говорить ниже — системная ошибка два, а именно, разрыв между школьной математикой и математической наукой.

В США резко бросается в глаза оторванность высшей школы от общеобразовательной. Лишь в отдельных штатах таких, как Техас, Северная Каролина, Калифорния, Миннесота, только-только начали осознавать важность этой проблемы. Мы как-то привыкли к тому, что в России почти каждый вуз имеет свои подшефные школы. Более того, во многих российских физико-математических школах и лицеях часть занятий ведут университетские профессора и доценты. В США такой практики нет. Во-первых, здесь нет государственной системы физико-математических школ . Во-вторых, очень редко университетские профессора читают лекции в общеобразовательных школах. Нет и того внимания к математическим олимпиадам, к малым академиям наук и т.д., которое пока имеет место в России.

Все это надо обязательно сохранить в новой концепции математического образования!

В результате разрыва между школьной математикой и наукой, меньше половины — только 49% — докторских степеней (Ph.D.) по математике, присуждаемых ежегодно в США, получают граждане страны, а 51% — иностранные докторанты, преимущественно из стран юго-восточной Азии: Индии, Китая, Тайваня и др. Школьное математическое образование наряду с формированием грамотности своих граждан, должно обеспечивать подготовку и приток талантливой молодежи в науку. Именно это является одним из ведущих факторов, которые делают отечественную науку сильной.

В связи с этим, на память приходит следующая история. Несколько лет тому назад я пригласил своего российского друга в гости в Техас и решил побаловать его настоящей мексиканской кухней. Мы поехали в ресторанчик в городке Паломас, располагающийся на границе США и Мексики. Официантка-мексиканка (позже мы узнали, что ее звали Мария) подошла обслуживать наш столик и, услышав иностранную речь, спросила: «Откуда гости?» Я представил гостя и сказал, что он из России. «О, Русия!» — восхищенно произнесла на испанский манер Мария. И следующая ее фраза поразила нас обоих: «В России сильная математика!» Кто бы мог подумать, что какая-то официантка в каком-то захолустном мексиканском городишке в первой же фразе о России, выдаст то, что для нее являлось визитной карточкой, своего рода брендом России! Математика — один из немногих мощнейших российских брендов. Было бы исторически непростительно его растерять.

Системная ошибка № 3

Третья ошибка — снижение фундаментальности математического образования. Вопрос на засыпку: сколько будет 1 + 1 = ? Ответ зависит от категории количества: «2» — если оперировать дискретным количеством (1 яблоко плюс 1 яблоко получится 2 яблока). «1» — если оперировать непрерывным количеством, например, температурой: соединить две жидкости с температурой 1 градус, в итоге получится тот же 1 градус (предполагая, что при слиянии жидкостей не происходит химической реакции). Важно уже в начальной школе закладывать основы для формирования фундаментальных понятий математики. Понятия дискретного и непрерывного, наряду с другими идеями, являются фундаментальными понятиями математической науки.

Полностью согласен с В. Арнольдом и другими российскими математиками, еще в 2001 в одном из решений ученого совета Математического института им. Стеклова, озвучившими системообразующую составляющую российского образования: «Одной из важнейших традиций отечественного образования является его фундаментальность, особенно в области математических и естественно-научных дисциплин». Ее надо всячески сохранить!

Преподавая курсы математики и методики математики в Техасском университете, мне часто приходится обсуждать с будущими и работающими учителями математики особенности реализации принципа фундаментальности, в частности соотношение фундаментальности и прикладной направленности в обучениии математике. Не умаляя необходимости реализации прикладной направленности, тем не менее я пытаюсь привить учителям вкус к фундаментальным понятиям математики через иллюстрацию внутренней мощи и удивительное красоты математики. Наглядным примером которой является, например, тождество Эйлера, связывающее между собой пять фундаментальных констант математики.

Кстати, поскольку заговорили о великом Эйлере, поучительна его история в контексте первой системной ошибки.

Эйлер был приглашен в Россию (по рекомендации братьев Бернулли, которые в то время уже работали в России) вскоре после утверждения Петром I в 1724 году проекта устройства и создания Петербургской Академии Наук. После смерти Петра и вступления на русский престол в 1730 г. Анны Иоанновны интерес и, соответственно, поддержка Академии резко снизились. Неудивительно, что часть приглашенных профессоров стала возвращаться к себе на родину. Обстоятельства еще более ухудшились в период регентства Анны Леопольдовны: Академия окончательно пришла в упадок. Эйлер обдумывает возвращение в Европу, и в 1741 году он принимает предложение возглавить математический департамент Берлинской Академии Наук.

Здесь стоит сделать паузу и задуматься о роли личности в истории. В частности, о роли главы государства и его воли в поддержке науки. В1762 году на престол вступила Екатерина II, которая хорошо понимала значение науки как для развития государства, так и для собственного престижа. Императрица предложила Эйлеру вернуться в Россию на выгодных для него условиях. Эйлер сообщил свое условие — оклад 3000 рублей в год (по тем временам средства достойные его уровня!). Примечателен ответ Екатерины канцлеру графу Воронцову: «При настоящем положении дел там (в Академии – прим. М.Ч.) нет денег на жалование в 3000 рублей, но для человека с такими достоинствами, как г. Эйлер, я добавлю к академическому жалованию из государственных доходов, что вместе составит требуемые 3000 рублей… Я уверена, что моя Академия возродится из пепла от такого важного приобретения…» Неудивительно, что после этого Эйлер принял предложение и вернулся в Россию, где продуктивно проработал до самой старости.

«Моя Академия возродится из пепла.» Вот это мощь государственной воли и уровень государственного мышления. А!

Сказав «А», было бы несправедливо обойти молчанием современное состояние Российской академии наук и отраслевых академий. Мои американские коллеги, побывавшие в России, пообщавшись с российскими учеными и из первых уст узнавшие о положении дел, привели меня буквально в тупик своим вопросом: «Как получается так, что в Российские академии наук умудряются прокрадываться (перевожу дословно — «sneak in») депутаты, бизнесмены и прочие дельцы? Это что, в современном российском понимании, Академия наук — какой-то торговый центр?» Мне только осталось удивленно пожать плечами… Поскольку у меня нет основания не доверять своим коллегам, похоже, российские академии наук действительно нуждаются в серьезном переформатировании.

Системная ошибка №4

Следующая ошибка — натаскивание на тест вместо полноценного процесса обучения математике. У американцев существует поговорка: «The grass is always greener on the other side of the fence». Трава за забором (имеется в виду — у соседа) всегда выглядит зеленее. Тот факт что, экономика США выглядит «зеленее» по сравнению с российской экономикой, совсем не означает, что так же обстоит дело и с образованием, в частности — школьным. И поэтому попытки перенять «опыт», в частности — элементы стандартизированного тестирования (в форме Единого государственного экзамена), отнюдь не сделают российскую образовательную поляну «зеленее». Напротив… В 1994-95 годах, будучи участником программы Фулбрайта в США, я провел сравнительный анализ состояния математического образования в США и России. Замечу, что в середине 90-х Россия еще сохраняла по инерции высокий уровень математического образования, доставшийся нам от Союза. Да и ЕГЭ еще в помине не было. Так вот, приведу в качестве примера один из фрагментов того анализа, иллюстрирующий разницу между уровнем мышления российских и американских школьников.

Участники эксперимента — школьники начальных классов США и России. Задача: «Пастух с 5 собаками охраняет стадо, в котором пасется 125 овец. Сколько лет пастуху?» Результаты: 70% российских школьников сразу же заподозрили, что в этой задаче «что-то не то», «чего-то не хватает». В результате, они сделали вывод, что в данной задаче недостаточно информации и сформулировали ответ: «задача не имеет решения». В то время как 75% (!) американских школьников пытались найти численное решение данной задачи. Вот как рассуждали американские школьники: 125+5=130 (слишком старый пастух), 125-5=120 (по-прежнему очень стар), 125:5=25 (теперь о’кей! Ответ: пастуху 25 лет).

Причина такой разницы — американских школьников попросту не учат правильно решать задачи. Для них главное — побыстрее угадать ответ или найти хотя бы какое-то решение. В школах США система стандартизированных тестов превращает обучение математике в простую лотерею: угадал — не угадал. Американские школьники не приучены долго думать над решением задачи или доказательством теоремы. Причем весомую лепту в это вносят сами американские учителя математики: они не обременяют учащихся домашними заданиями, избегают строгих доказательств, предпочитают не давать учащимся сложных задач, заменяя их большим количеством однотипных задач, которые легко решаются одним способом. Еще со школьной скамьи, например, я зарубил себе на носу правило, которое любил повторять мой учитель математики: лучше решить одну задачу тремя методами, чем три задачи — одним. В большинстве своем американские учителя, как правило, уделяют много внимания решению простых, одношаговых задач, злоупотребляют тестами и превращают обучение математике в однообразный тренаж и подготовку детей к очередному тесту.

Напротив, нашего малыша с первого же класса, в наше доброе советское время, учили тому, как надо оформлять решение: прежде, чем выполнить действие в задаче, надо сформулировать к нему вопрос. Кроме того, наш школьник, в отличие от американца, был обучен проверять каждое действие в решении задачи, и знал, что если сложить количество овец и собак, то в результате никак не получится возраст пастуха. Не удивительно, что последние 10-15 лет в школьной математике США проходят под лозунгом «Решение задач как основная цель обучения математике», чтобы привлечь внимание американских учителей к этой проблеме и как-то выправить создавшееся положение. Наконец-то американцы убедились, что система тестов в обучении школьников математике не годится — надо развивать и вырабатывать систему мышления у детей, и сейчас готовится реорганизация всей системы математического школьного образования. Более того, в последнее время многие американские университеты отказываются от использования результатов стандартизированных тестов (SAT, ACT) для отбора и приема абитуриентов на учебу. Вместо тестов некоторые американские университеты стали использовать устные интервью и письменные работы абитуриентов (например, эссе).

Не напоминает формат вступительных экзаменов в ВУЗы советских времен?!

К сожалению, в последнее время наблюдается рокировка в обмене лучшим и худшим. Ярким примером такой рокировки является введение министерством образования и науки России пресловутой системы ЕГЭ. Худшее берем, от своего хорошего и проверенного избавляемся. И результат не заставил себя долго ждать. Наглядный пример: по результатам пробного Единого госэкзамена по математике 30% выпускников российских школ не смогли решить простейшую математическую задачу — рассчитать платеж за электроэнергию в два действия. Российские выпускники не справились со следующей задачей: каков будет платеж за электроэнергию, если 1 января счетчик показывал 88.742 квт-ч, а 1 февраля – 88.940 квт-ч. при стоимости одного киловатт-часа 3,5 рубля? Так вот, один из выпускников посчитал, что за месяц ему придется заплатить аж 260 тысяч рублей! А ведь задача уровня начальной школы.

Какой бы замечательный не был тест/экзамен, какие бы оправдания не находили представители власти о его необходимости, любой тест, возведенный в ранг абсолюта, оценки, наносит непоправимый ущерб: учебный процесс приносится в жертву этому тесту и происходит подмена полноценного процесса обучения натаскиванием на тест. По этому поводу у американцев существует достаточно точное расхожее выражение — «teaching to the test». Иными словами, когда одна форма оценки — тест — превращается в единственное мерило учебных достижений, происходит профанация процесса обучения.

Системная ошибка №5

«Mile - wide, inch – deep» (шириной - в милю, глубиной – в дюйм). Введение в школьную программу США дополнительных разделов математики в ущерб глубине изучения материала также не привело ни к чему хорошему. Именно поэтому российский шестиклассник мог бы с успехом учить математику в 9 классе американской школы даже несмотря на то, что учебная программа по математике в школах США шире по содержанию: она включает такие разделы, как «Теория вероятностей», «Статистика», «Дискретная математика».

И дело не только в том, что в российской школе 11 классов, а в американской — 12. Корни проблемы американской школьной математики лежат гораздо глубже: в погоне за «шириной» как в учебной, так и во внеучебной деятельности, размывается главный фокус — сам процесс обучения математике. Именно по этой же причине не является сфокусированным и общественное «желание». Если вы, думаете, что среднестатистический американский родитель очень переживает за школьные математические успехи своего чада, то глубоко ошибаетесь. Он переживает за все что угодно, особенно за спортивные достижения ребенка в бейсболе, баскетболе, но не за успехи в математике, не говоря уже о чтении или музыке. К слову сказать, российские родители уже давно, на уровне житейской интуиции, чувствуют тесную связь между занятиями ребенка музыкой, чтением и успехами в математике. Для американских родителей — это «открытие Америки». Лишь в последние годы в США появились исследования, подтверждающие зависимость между успехами детей в музыке, чтении и математике.

Картина была бы далеко не полной, если бы я умолчал об американских учебниках математики.

Не сродни нашим российским: они большие, цветные, на мелованной бумаге, со множеством иллюстраций. В них можно найти все: и карту Америки, и портреты американских президентов, и правила игры в американский футбол, и прочее. Глаза разбегаются от разнообразия красок и изобилия разного по оформлению материала. К сожалению, не только глаза. У бедных малышей «мозги разбегаются» от этой «ряби»: они попросту не могут сконцентрироваться на математике. Если взять для сравнения наши российские учебники математики или, к примеру, японские и корейские, то в них кроме черно-белой математики вы вряд ли найдете что-либо лишнее. А ведь Япония, Корея, да и Россия — страны-лидеры в школьной математике. Более того, американцы не могут похвастаться тем, что авторами их школьных учебников являются математики с мировыми именами, как, например, в бытность у нас в Союзе — А.Н. Колмогоров, А.Д. Александров,
Н.Я. Виленкин и др.

Тем не менее, американцы постепенно осознают издержки подхода «mile - wide, inch – deep» к построению школьной программы и учебников по математике и в последние 5-6 лет усиленно разрабатывают так называемые точки фокуса (Focal Points): на уровне каждого класса средней школы выделяют 3-4 ключевые математические идеи, которые должны быть изучены углубленно.

Системная ошибка №6

Непоследовательность и несистематичность в проведении реформ школьной математики. Американское общество стало уделять серьезное внимание математическому образованию, начиная с 60-х годов XX-го века после запуска первого советского спутника. Они поняли, что советские достижения в космонавтике напрямую связаны с состоянием и уровнем развития естественно-математического образования в бывшем СССР. Американцы рьяно принялись исправлять свои упущения в области школьной математики, но их энтузиазма хватило только на 10 лет. В 70-х годах в математическом образовании США опять настал «застой». В те годы у нас был свой застой, у американцев — свой. В 80-е годы они вновь забили тревогу: «Нация на грани риска!» И снова принялись за реформирование школьной математики.

Однако, американцы совершенно не последовательны в проведении реформ: в математическом образовании, как и во многих других областях, нельзя ничего серьезного достичь наскоками и «кавалерийскими бросками». Тем более, что по сравнению с евроазиатскими странами (в том числе и с Россией) у них нет богатой истории математического образования и не сформированы традиции в области школьной математики. Известно, что в России математическое образование было задачей государственной важности еще со времен Петра I. Сильные традиции математического образования на протяжении столетий сохраняются во Франции, Швейцарии, Нидерландах и других европейских странах. Это же справедливо и в отношении некоторых азиатских стран, например, Китая, Индии и др. Все эти государства с богатой историей и математическими традициями на порядок превосходят американцев и лидируют в списках сильнейших стран по уровню математической подготовки школьников. Иными словами, можно образно сказать, что как Россия — «ребенок» в демократии, так США — «младенец» (да, простят меня американские коллеги за такое сравнение) в математическом образовании.

Системная ошибка №7

Еще одна ошибка — слабая система повышения квалификации учителей математики. По ходу статьи я критически отозвался об американских учителях математики, обвиняя их в проблемах школьной математики. Однако, это не вина, а скорее беда американских учителей. Прежде всего, я имею в виду систему их подготовки и повышения квалификации. Мы должны «носить на руках» нашу государственную систему повышения квалификации работников образования, созданную опять-таки в доброе советское время. В США педагоги ломают голову над тем, как «соорудить» такую систему. Ибо американский учитель не включен в систему регулярного профессионального роста; он вынужден перебиваться отдельными конференциями и семинарами по разрозненным проблемам и тематикам. Буду несправедлив, если не отмечу, что на этих семинарах представляются очень интересные подходы и технологии обучения. Однако, на них учитель получает как бы отдельные красивые фрагменты, кусочки, но не полную картину эффективного обучения математике.

Системная ошибка №8

И последняя по списку, но не по значению, системная ошибка — 8. Сокращение учебной нагрузки по математике и перевод математики в разряд курсов по выбору. Расскажу об одной из подобных ошибок на примере программы по математике для старшего звена школы (9-12 классы) в штате Техас. Вплоть до последнего времени обязательными были только первые 3 года изучения математики (из 4 лет обучения в старшей школе), соответствующие трем дисциплинам: Алгебра-1, Геометрия, Алгебра-2. Все остальные математические курсы, включая Введение в анализ (Pre-Calculus) и Элементы математического анализа (Calculus), были дисциплинами по выбору. Это приводило к тому, что многие 12-классники в последний год обучения в школе и в глаза не видели математики.

Не удивительно после этого, что только 13% американских старшеклассников знакомы с азами математического анализа, который, кстати, является основным предметом в американских университетах по направлениям естественно-математической и инженерной подготовки. Математический анализ (Calculus) даже получил прозвище «gatekeeping course» — в переводе на русский, что-то вроде КПП, контрольно-пропускного пункта в дальнейшее изучение университетских естественно-научных и инженерных дисциплин.

Так вот, поняв ограниченность такого подхода, американские законодатели ринулись исправлять эту ошибку и с 2006 года обязали каждого техасского старшеклассника изучать математику каждый год в течение 4 лет пребывания в старшей школе. Вроде бы чему удивляться — замечательное по простоте решение. Ан нет, американцы наломали достаточно дров и им понадобились годы, чтобы прийти к такому решению. Согласно новым стандартам, подобная тенденция проглядывается и в российской школе: несмотря на то, что общий курс математики включен в число обязательных предметов, тем не менее дальнейшее его изучение является выборочным для определенных профилей обучения. Учитывая американский опыт, надо предусмотреть, что это в дальнейшем может быть чревато негативными последствиями.

Подводя итог, хотелось бы пожелать разработчикам концепции российского математического образования провести плодотворную работу над ошибками (как чужими, так и своими собственными) и сохранить для потомков один из уникальных российских брендов — математику.

От редакции

«Газета.Ru» приглашает принять участие в рубрике о зарубежном образовании. Если вы учитесь или учились за границей и хотите рассказать о своем опыте, сравнить его с обучением в России, поделиться советами с теми, кто только задумывается о поступлении в иностранное учебное заведение, пожалуйста, свяжитесь с нами.

Также мы приглашаем принять участие в рубрике тех, кто преподает или преподавал в иностранных вузах. Их взгляд на зарубежное образование нам тоже очень интересен.

Если у вас есть уже готовая история о вашей учебе или преподавании за границей, вы можете прислать ее через форму «Поделитесь личным опытом», указав свое имя и контактные данные (они могут понадобиться, чтобы уточнить вопросы, связанные с присланным текстом).

Обсудить вопросы, связанные с участием в рубрике, можно, написав нам письмо на адресappl@gazeta.ru.

С уважением,
редакция «Газеты.Ru»

http://www.gazeta.ru/lifestyle/education/2013/01/15_e_4923993.shtml

Олег Смолин: Последствия принятого закона «Об образовании» мы будем расхлёбывать ещё очень долго

Татьяна Томилова

В стандартах российского образования нет содержания. Такое мнение на пресс-конференции «Об удалении с уроков русской литературы ведущих русских классиков» высказал первый заместитель председателя Комитета Госдумы по образованию Олег Смолин. «Стандарты есть, а содержания в них нет», – считает он.

Также, по словам депутата, школьные программы имеют примерный характер – школа может их учитывать, а может и нет. «Нет ни одного документа, который внятно определял бы содержание образования в школе», – отметил парламентарий.

Кроме того, Смолин обратил внимание на то, что в школе сокращено количество часов русской литературы.

«В школе с начала  90-х годов возобладала тенденция – вычищать главное, духовно-нравственное содержание из русской литературы, потому что она всегда была близка идеям справедливости, а для того, чтобы формировать бандитский капитализм, эти идеи ни к чему. Эта тенденция продолжается, и резко усилилась с введением ЕГЭ», – уверен депутат.

Он рассказал, что решение этих вопросов предусматривалось в законопроекте КПРФ о народном образовании, отклонённом Госдумой. «Последствия принятого закона «Об образовании» мы будем расхлёбывать ещё очень долго», – убеждён Смолин.

http://www.pnp.ru/news/detail/10482

«Семья» министра искоренения наук

30.01.2013 г.
Не задумывались ли вы, «дорогие россияне», почему наш президент систематически призывает к патриотическому воспитанию молодёжи на героических примерах, а средства массовой информации на корню губят эту идею, скрывая от нас с вами героические страницы биографий вновь назначаемых министров?Ведь на их примере, на примере их семей, со слов воспитателей и педагогов, их бывших сотрудников и друзей широкая общественность должна получить представление, к чему должен стремиться будущий современный руководитель, как дошли они до жизни такой, столь ответственной.Интересный момент: когда читаешь биографии министров медведевского кабинета, возникает впечатление, что они были «найдены в капусте», зачастую не указываются их родители, биографии начинаются с момента поступления в институт и приходится долго искать ответ на вопрос, в частности, в отношении Дмитрия Ливанова: «Кто оказал ему помощь в столь стремительном развитии карьеры?»

А карьера министра действительно стремительная:

Дмитрий Викторович Ливанов родился в 1967-м году в Москве, в 1990-м году окончил Московский институт стали и сплавов, получив квалификацию «инженер-металлург» по специальности «физика металлов», хотя в ряде средств массовой информации  он проходит как «физик».

Напомним: квалификация «физик» присваивается выпускникам физических факультетов университетов, кроме того, некоторые учебные институты, например, Московский физико-технический институт (МФТИ) присваивает квалификацию «инженер-физик». Есть ли в МИСиС такая квалификация?

После окончания института Ливанов учился в аспирантуре, но он сам  в интервью «Российской газете» рассказал, что после окончания МИСиС «работал за границей», в какой стране  не сказал, но, судя по его действиям, выучил не только английский язык, но и приобрёл стойкую ненависть к советской системе организации науки и образования.

При этом, работая за границей, будучи в это время аспирантом МИСиС, он не только не мог заниматься преподавательской работой, что входит в план подготовки аспиранта, но сумел на год раньше срока сдать кандидатские экзамены, написать и защитить диссертацию

В 1992-м году после двухгодичного (вместо трёх лет) пребывания в аспирантуре, работая за границей, Ливанов защищает кандидатскую диссертацию – на основе полученных экспериментальных результатов.

Для фундаментальной науки невиданная быстрота: надо было успеть за отведённый срок (а он сделал всё это на год раньше срока) сделать нужное количество публикаций, а если это работа связана с постановкой и проведением экспериментов, то с публикацией результатов возникают большие проблемы, сдать кандидатский минимум, пройти через предзащиты, утвердить результаты защиты, а только утверждение в Высшей аттестационной комиссии (ВАК) занимает несколько месяцев.

Любой учёный, связанный с экспериментальными работами понимает, что для выполнения подобной работы требуется, по крайней мере, 5-10 лет, если только на её выполнение не брошены всё силы кафедры.

На эту тему в Интернете высказывается выпускник МИСиС, работающий в области нанотехнологий, вспоминающий ректора Юрия Карабасова, его дочь и Дмитрия Ливанова:

«…Дочь его полюбила достойного человека, сына генерального конструктора самолётов ИЛ… простого студента Диму и вышла за него замуж. Простой студент Дима пошёл в аспирантуру и был настолько умён и мудёр, что защитил кандидатскую через полтора года. Людям, далёким от естественных наук, скажу, что я свою защитил через 11 лет после окончания института.

Я не показатель, … но это более-менее приемлемый срок. 10 лет тоже бывает, 9, 8, 7… Но полтора – это надо быть уж совсем семи пядей во лбу, и то, если речь идёт об экспериментальной науке, то просто невозможно успеть материала набрать…»

И автор, вспоминая Фурсенко, заключает:

«…Свою политику проводить не получилось, а по поводу чужой он честно говорил: “Я ничего не пишу, я только подписываю”. По-хорошему, ему надо было уйти, но я понимаю – тёплое местечко, делать ничего не надо, денежки капают… Это нехорошо и некрасиво, согласен, но никто из самых оголтелых противников Фурсенко ни разу не сказал – Андрей Александрович там пролез, туда засунулся, здесь ему денег дали… Честный, но слабый человек. Ну, а нынешний – твёрдый, но жулик, обманщик и лжец. Не уверен, что это лучше! (http://www.infrance.su/forum/.

Через пять лет после защиты кандидатской диссертации, в 1997-м году –  Ливанов стал доктором физико-математических наук в 30 лет и здесь становится очевидным, что он, по крайней мере, не купил диссертацию: кто же станет тратить собственные деньги, если над изготовлением диссертации работает большой коллектив специалистов?

С того же, 1997-го года Ливанов – проректор МИСиС.

Ещё из Интернета:

«Посмотрите биографию министра Ливанова:

– закончил МИСиС в 1990-м году;

– защитил кандидатскую в 1992-м году;

– защитил докторскую в 1997-м году.

Судя по срокам, или он гений (что невозможно), или все работы ему писали (что более вероятно)».

Но, что главное в наше демократическое время?

Главное – это «Семья», что доказал нам Ельцин, а традиции продолжил Дмитрий Ливанов.

В «Семье» – в семейной «группе поддержки» состоит, во-первых, отец –  В.В.Ливанов.

Отец министра – Виктор Владимирович Ливанов с августа по декабрь 1989-го года обучался в школе бизнеса, организованной на базе Оклахомского университета, по результатам стажировки Ливанов защитил проект по теме «Рыночная экономика». Он был директором Авиационного комплекса имени С.В.Ильюшина, заместителем министра оборонной промышленности России, в настоящее время возглавляет «Ильюшин-Финанс» – крупнейшую в России лизинговую компанию,лауреат Государственной премии России, доктор экономических наук. Академик Академии транспорта РФ, Академии авиации и воздухоплавания РФ, Академии безопасности, обороны и правопорядка, доктор философии Брюссельской академии информационных наук (факультет экономики, 2001).

Известно, что будущий министр родился в год окончания (1967) Московского авиационно-технологического института (МАТИ) его отцом – Виктором Ливановым. Может быть, отсутствие имени матери министра говорит о «грешке молодости» и о последующем искуплении вины Виктором Ливановым, возможно, усыновившим Дмитрия?

На вопрос о матери ответа нет, известно только, что отец министра женат на Татьяне Олеговне Филипповой (Рогозиной), которая старше министра на 14 лет, мачеха – президент авиационной компании «Титан Аэро», по данным на 2005-й год – финансовый директор НТЦ «РЕСУРС», доктор экономических наук, вице-президент, Академии проблем безопасности, обороны и правопорядка; лауреат премии им.Петра Великого (с вручением золотой медали) – за выдающийся вклад в развитие и укрепление Государства Российского (2002).

Теперь займёмся некоторыми арифметическими и биографическими соображениями:

Татьяна Филиппова (Рогозина) родилась в 1953-м годуокончила институт, видимо, в 1975-м году, в год рождения дочери. Дочь Дарья 1975-го года рождения окончила факультет журналистики МГУ и работает в сфере рекламы и связей с общественностью.

О первом муже Рогозиной – Филиппове сведений нет.

В её биографии есть годы, когда она работала (в 1982-1987-м годах) после окончания института, представителем Ташкентского авиационного производственного объединения им.Чкалова, возможно, на родине мужа, затем в ОКБ имени С.В.Ильюшина (в 1987-1992-м годах  инженером-экономистом), отсюда и новый муж – Виктор Владимирович Ливанов.

Благодаря родственным связям мачехи, в «группе поддержки» состоит родной брат Филипповой – вице-премьер кабинета министров Д.О.Рогозин, до этого – постоянный представитель России в НАТО, доктор философских наук, отнюдь не являющийся «родным дядей» Дмитрия, кем его ошибочно считают средства массовой информации.

В «группе поддержки» академик РАН А.В.Елютин, бывший директор МИСиС, сын бывшего директора МИСиС – бывшего министра высшего и среднего специального образования СССР В.П.Елютина, работавшего на этом посту 31 год.

В.П.Елютин – бывший ректор МИСиС, инженер-металлург – создатель могучей системы советского высшего и среднего специального образования, системы, которую за 20 лет не смогли до конца разрушить его сын и прочие потомки.

Дмитрий Ливанов женат, у него трое детей (дочь и два сына), по данным телеканала НТВ, один из детей – приёмный (младший, 2007-года рождения)  был усыновлён в возрасте одного года), что наводит на некие крамольные мысли.

В результате выявляется странная семейная картина у министра Дмитрия Ливанова:

– его мать – не его мать;

– его сестра – чужая тётя;

– его дядя – не его дядя;

– третий ребёнок Дмитрия Ливанова – не его сын;

– сам он – не министр, а Железный (Стальной) Дровосек из известной сказки,

рубящий топором всё то, на что ему укажут «более высокопоставленные».

По «счастливому стечению обстоятельств» Дмитрий Ливанов в своё время весьма удачно женился на дочери своего научного руководителя – ректора всё того же МИСиС Юрия Карабасова (о чем пишет президент Всероссийского Фонда образования С.К.Комков. «Министерство без образования»), возглавившего «группу поддержки».

Напомним, Ю.С.Карабасов – инженер-металлург, доктор технических наук, бывший ректор МИСиС, член Генерального совета партии «Единая Россия», в настоящее время – президент НИТУ «МИСиС», «чиновник в законе», ибо против него было заведено уголовное дело по статье «Мошенничество».

По данным следствия, в 1993-м году в здании студенческого общежития МИСиС произошёл пожар, выгорели 4-й и 5-й этажи, ремонт шёл 12 лет,  следствию удалось установить факты незаконного перечисления бюджетных средств при оформлении строительных подрядов на сумму свыше 57-ми миллионов рублей. Но Карабасов был избран по спискам «Единой России» депутатом Государственной Думы, и дело заглохло.

Поздравляя своего тестя с 70-летним юбилеем (2009-й год), Дмитрий Ливанов от имени МИСиС, в частности, писал:

«Продолжая славные традиции Московского института стали и сплавов, Вы наполнили их новым содержанием, приняли вызовы XXI века, стремясь к тому, чтобы наши выпускники всегда были конкурентоспособны на рынке труда и всегда гордились своей AlmaMater».

Став министром, Дмитрий Ливанов не забыл своего тестя: в октябре месяце 2012-го года на заседании Российского Союза Ректоров с участием зятя, Юрий Карабасов был назначен исполняющим обязанности вице-президента Союза.

livanov_dmitrij_2.jpg

Дмитрий Ливанов реформ не боится,

несмотря на призывы оппонентов быть деликатнее

Фото: Дмитрий Азаров / Коммерсантъ

Вы видели Ливанова,

С глазами очень странными?

Хоть кол на голове теши,

В глазах – отсутствие души!

 

Владимир Панов

http://www.za-nauku.ru//index.php?option=com_content&task=view&id=6824&Itemid=31

Расходы на образование к 2030 году составят от 6% до 8% ВВП — прогноз

29.01.2013

«Это позволит осуществить ключевые общесистемные изменения в отрасли, обеспечить внедрение современной модели образования и достижение по основным показателям средних значений для стран ОЭСР», — говорится в прогнозе долгосрочного социально-экономического развития страны.

МОСКВА, 29 янв — РИА Новости. Расходы на образование в России к 2030 году составят 6% ВВП, в том числе бюджетной системы — 5,1% ВВП, говорится в прогнозе долгосрочного социально-экономического развития страны до 2030 года.

Все новости экономики и бизнеса на сайте агентства Прайм >>

Форсированный же сценарий предполагает увеличение расходов на образование до 8,1% ВВП к 2030 году, в том числе бюджетной системы — до 6,2% ВВП.

«Это позволит осуществить ключевые общесистемные изменения в отрасли, обеспечить внедрение современной модели образования и достижение по основным показателям средних значений для стран ОЭСР», — говорится в прогнозе.

В частности, появится возможность повысить зарплату работникам образования посредством перехода к системе эффективного контракта, поддержать ведущие университеты, создать для них современные кампусы, модернизировать материально-техническую базу в сфере образования и оказать поддержку талантливым детям и детскому дополнительному образованию.

Развитие сферы образования на период до 2030 года, согласно прогнозу, должно быть ориентировано на повышение доступности и качества образования, подготовку квалифицированных кадров, способных быстро реагировать на запросы рынка труда, повышать уровень своей квалификации в течение всей жизни, использовать свои знания, навыки и компетенции, полученные в процессе обучения.

РИА Новости http://ria.ru/economy/20130129/920363316.html#ixzz2JTXa116z

«Совиные крыла» Ярослава Кузьминова Кому мы обязаны гибелью российского образования?

«Мавр сделал свое дело, мавр может уходить?», Или «Взять и поделить»

«Министры падают, как бутерброды: обычно лицом в грязь»
Карл Людвиг Берн

«С каким упоением вся прогрессивная (и не только) общественность поливает грязью нынешнего министра образования и науки Андрея Фурсенко! Сегодня его неприятие настолько велико, что еще задолго до минувших выборов эксперты и политологи сошлись в необходимости его неминуемой и обязательной отставки.

А чтобы сомнений в целесообразности и обязательности этого ни у кого не возникало, самые продвинутые критики настаивают на разделении нынешнего министерства на два самостоятельных ведомства, занимающиеся одно только наукой, а другое только образованием. Каждое из этих новообразований возглавят естественно уже другие люди.

В этой ситуации невольно задаешься вопросом, а почему собственно именно Андрей Фурсенко стал этим объектом для критики и нападок?

Для многих ответ на этот вопрос вполне очевиден.

Ведь именно в бытность Фурсенко на посту министра мы стали свидетелями попыток введения целого ряда революционных новшеств, которые при всем старании так и не нашли позитивного отклика в нашем обществе. Не говоря об образовательных инициативах, которые по тем или иным причинам так и не были реализованы, потерявшись в бесконечных министерских коридорах.

Давайте вспомним хотя бы некоторые их них.

ЕГЭ, ГИФО, новый порядок финансирования образовательных учреждений или в простонародье закрытие малокомплектных школ, безуспешное внедрение новых стандартов старшей школы, запуск так называемого «болонского процесса», и, наконец, многострадальный новый закон об образовании.

Понятно, что это далеко не весь перечень министерских инициатив, которые всякий раз вызывали бурю общественного негодования и град критических стрел с адрес министра Фурсенко.

Невольно задаешься вопросом, а что, действительно все эти спорные, стоящие на острие общественной дискуссии перемены в нашем образовании рождены министерскими чиновниками от образования? Ведь очевидно, что это лишь верхушка айсберга, что кто-то или что-то за всем этим стоит.

Профессионалы знают, где находится штаб, генерирующий идеи революционных изменений отечественного образования. Любой специалист, мало-мальски знающий ситуацию, без колебаний укажет вам на самого влиятельного образовательного политика России. Это ректор Высшей школы экономики (ВШЭ) Ярослав Кузьминов. Человек до сего дня не занимающий никаких чиновничьих позиций и умело остающийся в тени высокопоставленных визави и критических стрел.

«Вышка», возглавляемая Ярославом Ивановичем, заслуженно считается у нас оплотом либерально демократической мысли и не менее революционных разработок.

В конце 90-х годов, когда в современной России встал вопрос, куда двигаться отечественному образованию, именно ВШЭ было поручено разрабатывать подходы по изменению системы. Возглавил эту работу лично Ярослав Кузьминов. Практически все линии модернизации, которые сегодня реализуются в системе образования Российской Федерации, были в той или иной мере либо предложены им самим, либо разрабатывались при непосредственном участии и руководстве ректора «Вышки».

Напомним этапы большого пути.

Хоть до недавнего времени Ярослав Иванович старался не особо афишировать, но именно ему принадлежит идея независимого электронного тестирования выпускников школ. Тестирования, которое впоследствии получило название «ЕГЭ». Идея разрабатывалась в недрах ВШЭ в течение нескольких лет, пока в 2003 году не началась экспериментальная апробация этой формы аттестации школьников по всей стране, а затем в 2009 ЕГЭ не заработал в штатном режиме. Вводился ЕГЭ на фоне абсолютного непонимания обществом его целей и задач. И, как следствие, сопровождалось все это непрекращающейся острейшей дискуссией о его целесообразности.

Специалисты сходятся во мнении, что ЕГЭ оказался однобоким механизмом оценивания результатов школьного образования: он «ловит» только академические достижения и, наверное, с самого начала должен был быть дополнен более расширенным списком достижений. Механизм экзамена оказался слишком централизован, поэтому регионы чувствуют довольно слабую ответственность за прозрачность и объективность его результатов.

Все упреки по поводу ЕГЭ, естественно, собрал министр Фурсенко. Но если механизм независимого от школы выпускного испытания удалось провести в жизнь, то еще одна идея Ярослава Ивановича — идея финансового поощрения отличившихся выпускников, так и не была реализована.

Еще одна весьма спорная, по мнению экспертов, разработка ВШЭ и ее ректора — ГИФО или государственные именные финансовые обязательства. По задумке Ярослава Ивановича эти самые ГИФО должны были работать в паре с ЕГЭ, чтобы материально стимулировать выпускников. Но идея ГИФО была буквально в штыки воспринята ректорским корпусом, как, впрочем, и идея ЕГЭ. Министр Фурсенко получив свою очередную порцию критики решил с ее реализацией повременить.

Важную роль сыграл Ярослав Кузьминов в выработке нового порядка финансирования образовательных учреждений — не по числу учителей или смете расходов, а по финансовому нормативу, в зависимости от числа учащихся. Идея, предложенная «Вышкой», казалась простой, а механизм прозрачным: рассчитать, сколько стоит реализация образовательной программы на одного учащегося, и направить в школу сумму, равную произведению финансового норматива на количество учащихся. Профессиональное сообщество приняло эту инициативу в штыки. Отдуваться снова пришлось министру Фурсенко.

Сегодня уже для всех очевидно, что идея нормативного подушевого финансирования трудно приживается в системе образования РФ из-за огромного числа маленьких школ. Число учащихся в которых не позволяет покрыть все расходы, а состояние школ требует постоянных расходов, к тому же число учителей не уменьшилось при уменьшении числа учащихся.

В результате механизм нормативного подушевого финансирования формально утвержден, но на деле работает так: на региональном уровне утверждается финансовый норматив, а потом — на уровне муниципалитета деньги перераспределяются между школами в зависимости от условий и потребностей школы.

Ко многим нашумевшим образовательным проектам, за которые по полной программе «имеют» Андрея Фурсенко, Ярослав Иванович имеет непосредственное отношение и принимал активное, хоть и не публичное участие.

ВШЭ была разработчиком всего механизма перехода к так называемой Болонской системе. Казалось бы благое для отечественного образования дело, снова не было оценено образовательным сообществом и завязло в тяжелых дискуссиях о необходимости этого шага.

ВШЭ приложило руку и к новым образовательным стандартам в старшей школе, и многострадальному Закону «Об образовании». Целые разделы его были написаны Ярославом Ивановичем. В итоге маловразумительный закон отправлен в бессрочную ссылку общественного обсуждения.

А в глазах общественности по-прежнему во всем виноват Фурсенко?

Естественно Фурсенко, ведь формально «Вышка» — подрядчик, получивший государственный контракт (причем, не один). В действительности же происходит диктат в самом русском смысле этого слова. Диктат, за которым стоят силы более сильные, умы более умные. И тонкие, если судить о той невидимой защите, которую они для себя сотворили.

Посудите сами: в силу масштабности всех придуманных «Вышкой» новаций они всякий раз вызывали бурю дискуссий — и в обществе, и среди экспертов, — но все же странным образом реализовывались, имея в запасе серьезную государственную поддержку. Напомним, что жена Кузьминова Эльвира Набиулина работает в Правительстве министром экономического развития — то есть руководит органом, генерирующим стратегию развития страны во всех её сферах. На этом месте воспользуемся излюбленным литературным приемом — недосказанностью…

Однако реализовывать идеи и наработки правительственных порученцев приходиться совсем другим. Тяжела ноша сия — именем Фурсенко уже чуть ли ни детей пугают.

Да, выдержки министру не занимать. Любому правительство следует иметь таких людей — иначе покажется, что жизнь стоит на месте и не развивается. Весь период, в который Андрей Фурсенко возглавлял образование и науку, отмечен реформами, многие из которых еще предстоит оценить истории.

Это о том, что было, а сейчас, в 2012 году, Я.И. Кузьминов возглавил разработку «Стратегии 2020», частью которой стала программа «Новая школа», в которой изложены сценарии развития системы образования РФ — специалисты называют её за глаза «Утопией». Однако реализация этих сценариев маловероятна из-за незавершенности предыдущих начинаний.

Может, Ярославу Ивановичу уже пришло время перейти от теории к практике, то есть к непосредственной реализации задуманного? Тем более что всю черную работу уже сделали за него другие. К тому же следует учесть, что в кабинете грядут перемены… Должен же быть в каждой уважающей себя семье хоть один министр!

Но что тогда получит общество?»
Михаил Тульский, политолог, «Аргументы Ру.РФ»

«Аргументы Ру.РФ»
Михаил Тульский, политолог
27.03.2012

http://www.kompromat.flb.ru/material1.phtml?id=12093


Необходимое объяснение, или почему «инопланетяне»?

Первая колонка Олега Донских специально для unisolidarity.ru — о ФГОСах и «компетенциях».

В свое время в ныне закрытой газете «Вечерний Новосибирск» (вместо которой издается раз в неделю бесплатный номерок с тем же названием) появилась моя колонка «Об инопланетянах», которая была реакцией на некоторые высказывания и действия тех, кто не имеет никакого представления о стране, в которой они живут. В качестве одного из примеров было рассуждение Аркадия Дворковича «Скажу непопулярную вещь, но считаю, что это правильно: если мы все считаем, что всего нужно добиваться своим трудом, что работать должно стать модным, нужно отменить стандартные стипендии у студентов… Если талантливый математик — можешь работать у своего профессора на кафедре, помогать делать исследования и получать за это деньги. А если это будущий менеджер — может, и в компании какой-то работать на два-три часа в день… Я считаю, что это и правильней, и дешевле для налогоплательщиков, чем платить стандартные стипендии». Такое впечатление, что господин Дворкович делал этот комментарий с Венеры с ее бурной непрозрачной атмосферой, через которую Землю не видно, и не знал, что большинство студентов стипендии не получает, а платит за учебу. Кроме того, он, похоже, не знал, что профессора, работающие в вузах, за свои научные исследования денег тоже не получают (не считая грантов, но это история отдельная). И еще он не знал, что даже студенты дневных отделений массово работают, чтобы оплачивать учебу в вузе.

Подобную принадлежность к внеземным цивилизациям продемонстрировал и наш новый министр Ливанов, когда узнал о зарплатах преподавателей и обнародовал свои соображения в виде трех версий, которые вызвали соответствующую реакцию земных преподавателей. Потому что все версии относились к их неприглядному моральному и профессиональному облику, и у министра даже не возникла версия о том, что государство здесь, мягчайше говоря, тоже в чем-то выглядит не вполне приглядно и компетентно.

В этой колонке и предполагаются комментарии по соответствующим поводам. И в качестве первого повода хотелось бы поговорить об образовательных стандартах, которые предложены Министерством образования и науки (мне уже приходилось об этом писать в журнале «Высшее образование в России», и большинство примеров взяты из этой публикации, но представляется, что их актуальность не уменьшилась). У меня четкое впечатление, что их создавали люди с Луны.

Несчастные общекультурные компетенции

Возьмем формулировки так называемых общекультурных компетенций, которые должны приобрести в процессе учебы бакалавры. Слово «общекультурные» очевидно понимается составителями не так, как остальными носителями русского языка. Хотя бы уже потому, что их количество сильно отличается у бакалавров разных специальностей.

Бакалавр по специальности 010100 (математика) должен обладать 17 общекультурными компетенциями. Такими, как ОК1 («навыками межличностных отношений; готовностью работать в команде»), ОК2 («знаниями правовых и этических норм и использованием их в профессиональной деятельности»); ОК3 («приверженностью к здоровому образу жизни, нацеленностью на должный уровень физической подготовки, необходимый для активной профессиональной деятельности»), и др. А вот уже бакалавр по специальности 011200 (физика), должен освоить 21 компетенцию. Занимают они в два раза больше места и сформулированы более витиевато. Вместо «здорового образа жизни» (как у математиков) придуманы две компетенции: ОК19 – «способность применить средства самостоятельного, методически правильного использования методов физического воспитания и укрепления здоровья, готовность к достижению должного уровня физической подготовленности для обеспечения полноценной социальной и профессиональной деятельности» (даже цитировать стыдно…), и ОК5 (в сочетании с духовным здоровьем) – «способность выстраивать и реализовывать перспективные линии интеллектуального, культурного, нравственного, физического и профессионального саморазвития и самосовершенствования». И ОК1 – это уже не умение работать в команде (что, кстати говоря, для физика важнее, чем для математика), а «способность использовать в познавательной и профессиональной деятельности базовые знания в области математики и естественных наук».

У бакалавра-химика (специальность 020100), согласно стандарту, 18 общекультурных компетенций, и он должен в первую очередь знать историю, потому что ОК1 – «способность понимать движущие силы и закономерности исторического процесса, место человека в историческом процессе, политической организации общества». Интересно, может ли кто-то объяснить, почему это не нужно бакалавру-математику? А физику-бакалавру нужно, согласно невнятной логике составителей, не знание истории, а «способность использовать в познавательной и профессиональной деятельности базовые знания в области гуманитарных и экономических наук».

У бакалавра-биолога (специальность 020400) 19 общекультурных компетенций. Правда, знание истории переместилось на второе место, но зато в аспекте «соблюдения правовых норм и конституции и интересов ее безопасности», а ОК1 – следование «этическим и правовым нормам в отношении других людей [как будто им можно следовать в отношении самого себя!] и в отношении природы (принципы биоэтики), имеет четкую ценностную ориентацию на сохранение природы и охрану прав и здоровья человека». Здесь появляется замечательная компетенция №14 – «проявляет творческие качества». Творческие качества характеризуют личность, а не компетенции и профессиональные навыки, но это мелочи. (По-видимому, в Министерстве знают, как из человека средних способностей сделать Эйнштейна.) Зато появилась простая и понятная компетенция 16 – «заботится о качестве выполняемой работы». Ни физику, ни математику это, видимо, не нужно. По крайне мере, в список компетенций она у них не вошла.

Общекультурные компетенции у бакалавров-гуманитаров также разнятся от 15 у психологов и 17 у философов и теологов до 19 у историков и 23 у политологов, и т.д. При этом психолог (не политолог!) в качестве ОК1 должен обладать способностью и готовностью к «пониманию значения гуманистических ценностей для сохранения и развития современной цивилизации; совершенствованию и развитию общества на принципах гуманизма, свободы и демократии». Другие бакалавры компетенцией развития общества обладать не обязаны. У них подобное знание обычно направлено на саморазвитие.

Бакалавр по специальности 080200 (менеджмент) должен «владеть основными методами защиты производственного персонала и населения от возможных последствий аварий, катастроф, стихийных бедствий» (21-я общекультурная компетенция соответствующего стандарта). Почему-то бакалавры-экономисты этим владеть не должны. По-видимому, по мысли составителей, менеджерам это нужно как профессионалам. Но тогда это не общекультурная, а профессиональная компетенция.

Можно продолжать цитировать эти непродуманные, плохо сформулированные компетенции, качество которых говорит исключительно о компетенции составителей, а не является ориентиром для преподавателей. Но поскольку, как отмечено выше, составители находятся на ближайшем к нам естественном спутнике, то и претензий к ним быть не может.

А разговор о компетенциях я предполагаю продолжить.

http://unisolidarity.ru/?p=441

Дмитрий Ливанов угодил в “двоечники”

FLB: Автор рейтинга неэффективных вузов возглавил рейтинг неэффективных министров

«“В Кремле идет разработка индивидуальных критериев эффективности работы министров и губернаторов. Пока эта работа не завершена, несколько высокопоставленных сотрудников администрации дали неофициальную оценку членам проработавшего восемь месяцев кабинета министров. Согласно общему мнению, семь глав ведомств работают ударно, девять — стабильно, и пять министров получили оценку «малоэффективно», — пишут 15 января “Известия”.

В опросе участвовали советники и помощники президента, главы департаментов и руководство некоторых управлений администрации президента. В лидерах списка «ударников» оказались силовики: глава МВД Владимир Колокольцев, министр обороны Сергей Шойгу и глава МЧС Владимир Пучков. Также высокую оценку заслужили министр иностранных дел Сергей Лавров, глава Минюста Александр Коновалов, министр промышленности и торговли Денис Мантуров и министр финансов Антон Силуанов.

Со своими обязанностями справляются, по мнению администрации президента, и ряд других министров, их работа оценивается как «стабильно, хорошо». В число «хорошистов» вошли министр Михаил Абызов, глава Минэкономразвития Андрей Белоусов, глава Минприроды Сергей Донской, министр культуры Владимир Мединский, глава Минспорта Виталий Мутко, министр по связи и массовым коммуникациям Николай Никифоров, министр энергетики Александр Новак, глава Минздрава Вероника Скворцова и министр сельского хозяйства Николай Федоров.

— В их работе есть недочеты, нарекания, но они исправляются. Заметно, что их предшественники были слабее, — говорит собеседник «Известий» в Кремле.

Самая низкая оценка присвоена пяти членам кабмина: министру по делам Дальнего Востока Виктору Ишаеву, главе Минобразования Дмитрию Ливанову, министру регионального развития Игорю Слюняеву, руководителю министерства транспорта Максиму Соколову и министру труда Максиму Топилину.

Ливанов и Топилин уже имеют по выговору от президента. А Игорь Слюняев только осенью заменил бывшего министра регионального развития Олега Говоруна, который после выговора сначала заболел, а потом и уволился.

Пресс-секретарь главы государства Дмитрий Песков считает, что в целом подобные оценки могут носить только субъективный характер.

— Говорить о системной формальной оценке работы министерств пока невозможно. Необходимость введения индивидуальных показателей эффективности обсуждается давно, они прорабатываются, но это сложный процесс, — сообщил «Известиям» Песков.

Эксперты в целом согласились с оценками чиновников из Кремля. По мнению президента Фонда эффективной политики Глеба Павловского, получившие выговор от президента министры действительно не производят впечатление сильных.

— Мы не видели их реальных действий. Непонятно почему — они осторожничают или им не давали работать? Министр образования Дмитрий Ливанов, например, не кажется слабым, но он очевидно не выглядит уверенным, — размышляет Глеб Павловский.

Положительные оценки нового министра обороны Глеб Павловский считает авансом, так как на новом месте бывший губернатор Подмосковья и глава МЧС Сергей Шойгу работает только с ноября. А вице-премьеров эксперт считает профессионалами, хотя и констатирует общую дезориентацию в работе правительства.

— Что-то разбалансировалось во взаимодействии администрации президента и кабмина. Правительство напоминает автобус, набитый специалистами, который куда-то едет без остановок, — обобщает Павловский.

Завкафедрой общей политологии Высшей школы экономики Леонид Поляков объясняет высокие оценки Сергея Шойгу инерцией восприятия.

— Все привыкли, что Сергей Шойгу придет и всё исправит. Хотя радует его быстрая и правильная реакция на такие события, как смерть четырех призывников в Подольске (министр обороны уволил главного военного медика Вячеслава Новикова), — полагает Поляков.

Сергей Шойгу занял пост главы военного ведомства, заменив Анатолия Сердюкова, и тут же начал принимать знаковые решения. Шойгу разрешил суворовцам участвовать в параде Победы 9 мая, пообещал избавить армию от портянок и в срок выполнять оборонзаказ. Приход в Минобороны бывшего главного спасателя страны военные встретили на ура.

Работу ряда ведомств эксперт, напротив, оценивает негативно.

— Непонятно, что собой представляет и как работает Министерство по развитию Дальнего Востока. Заменивший Олега Говоруна на посту главы Минрегиона Игорь Слюняев также не нашел себя в ведомстве, где много конфликтов. Про министерство образования говорить сложно. Это расстрельная должность. Первые результаты будут только в сентябре. Дмитрию Ливанову нужно пройти учебный год, — отмечает Поляков.

Главы других министерств Леониду Полякову нравятся.

— Министр культуры Владимир Мединский на своем месте. Интересна его идея о создании отечественной фильмотеке для школ. В МВД все меньше и меньше скандалов, поэтому Владимир Колокольцев и претендует на оценку «отлично». Ну и, конечно, отмечу Сергея Лаврова, у которого всегда виртуозно выстроена позиция. Видна его самостоятельность, — оценил работу высокопоставленных чиновников Леонид Поляков.

В правительстве комментировать оценку деятельности кабмина отказались».

«Опубликованные результаты опроса некоторых членов администрации президента носят фактически субъективный характер. Никакой официальной системы оценки эффективности работы членов кабинета министров пока не создано. Она действительно разрабатывается. Это будет новая практика для нашей страны», — заявил Песков агентству «Интерфакс» во вторник, комментируя публикацию в газете «Известия».

19 сентября 2012 года в публикации Агентства федеральных расследований FLB «Гнев Путина министров не пугает»говорилось: «разнос, устроенный Владимиром Путиным «бездействующим» главам трех ведомств, едва ли грозит министрам серьезным наказанием. Несмотря ни на что президент берет провинившихся с собой в зарубежную поездку, так что об отставке, судя по всему, речи даже не идет. В этом уверены и сами чиновники, строя планы дальнейшей работы».

«Получившие выговор от Путина министры отправляются с ним в Казахстан. Глава Минрегионразвития Олег Говорун и министр образования Дмитрий Ливанов вошли в состав делегации, — сообщил сайт радио «Русская служба новостей» (РСН).

Сегодня в беседе с журналистами Дмитрий Ливанов на вопрос, боится ли он отставки, ответил отрицательно.

30 декабря 2012 года в публикации «Дмитрий Олегович не забыл и не простил» Агентство федеральных расследований FLB рассказывало: «новый министр образования Дмитрий Ливанов — любимый племянник нынешнего вице-премьера по ВПК Д.О.Рогозина (сын старшей сестры (1953) Д.О.Рогозина Татьяны Филипповой (Рогозиной) и Виктора Ливанова, гендиректора МАК «Ильюшин»). Прежде чем стать вице-премьером, Рогозин возглавлял печально известную партию «Родина», в которую в течение некоторого времени входил С.Н.Бабурин, — напоминает в своем блоге блогер ruscesar.

Между Рогозиным и Бабуриным возникли разногласия, сделавшие их заклятыми врагами. Дело, вероятно, не только в давней вражде, но и в том, что в последнее время резко усилился общественный спрос на национально-патриотическую идею, а Бабурин — сильнейший конкурент Рогозина на этом поле.

И вот совсем недавно мы узнали, что меморандум, направленный студентами РГТЭУ Президенту РФ, получил визу «Разобраться» и был отправлен в Правительство вице-премьеру О.Ю.Голодец. Однако… его почему-то передали Ливанову и Рогозину, которые сами дали на него ответ, абсолютно уверенные, что Президент не будет вникать в суть конфликта. Нетрудно представить себе, что может быть написано в таком ответе.

Более того, вчера (25.12) заместителем Министра образования А.А.Климовым был зачитан приказ о назначении А.Е.Шкляева исполняющим обязанности ректора РГТЭУ. Так вот, этот самый Шкляев оказался зятем В.И.Гришина — ректора РЭУ им.Плеханова, к которому и присоединили Российский государственный торгово-экономический университет.

Возникает вопрос: каким образом, судьба 80 тысяч студентов и их преподавателей попала в зависимость негласных интриг и родственных связей?!», — задается вопросом блогер ruscesar.

Биография новоиспеченного ректора РГТЭУ:

«Исполняющий обязанности ректора РГТЭУ Андрей Евгеньевич Шкляев родился в 1977 году.

В 1999 году окончил Российскую экономическую академию имени Плеханова по специальности «Экономика и управление на предприятии». Кандидат экономических наук.

В 1998-1999 годах — менеджер ЗАО «Вет Трейдинг».

С 1999 года по 2002 год — главный специалист отдела маркетинга ОАО «Ламзурь-С» (производитель кондитерских изделий в Мордовии).

В 2002 году — генеральный директор ООО «Бодрум-Люкс».

С 2002 года по 2003 год — заместитель генерального директора ОАО «Ламзурь».

В 2003-2004 годах — первый заместитель генерального директора ОАО «Ламзурь».

С 2004 по 2006 год — директор ООО «Саранскдорстрой» (Мордовия).

В 2006-2008 годах — корпоративный директор ООО «Инвест-Альянс».

В 2008-2011 годах Шкляев был членом совета директоров АКБ «Мордовпромстройбанк».

С сентября 2008 года работает в РЭУ имени Плеханова. Был заместителем проректора по капитальному строительству, проректором по строительству и инвестиционным проектам, проректором по экономике и инновационной деятельности.

Старший преподаватель Кафедры менеджмента инвестиций и инноваций».

В Плешке, ректор которой в дружеских отношениях с Ливановым, видимо в дружеских отношениях не только с ним: господин Бурматов — заведующий кафедрой политологии и социологии Российского экономического университета им. Г. В. Плеханова.

Именно он, депутат Государственной думы VI созыва от «Единой России», экс-заместитель начальника Центрального штаба ВОО «Молодая гвардия Единой России» был недавно уличен в том, что в 2006-ом году защитил диссертацию, полностью состоящую из украденных чужих диссертаций.

А теперь предлагаю по ссылке сравнить показатели Плешки и РГТЭУ и решить, кто же из них неэффективный.

Еще одна пикантная деталь - приказ о «снятии» ректора подписан не Ливановым, а его секретаршей».»

15.01.2013

http://flb.ru/info/53509.html

Вологодский государственный университет сохранит все направления Педа и Политеха

Юлия НАУМОВА

Реорганизацией ВГПУ и ВоГТУ займётся специальная рабочая группа

Новый вуз на территории Вологодской области создадут к 1-му января 2014-го. Он появится путем присоединения педагогического университета к техническому. В течение недели в регионе создадут рабочую группу, которая и займется их объединением. Все специальности и направления, по которым сейчас учат в Педе и Политехе, сохранятся.

- Членам рабочей группы предстоит разработать график реорганизации двух университетов. Все организационные моменты должны быть завершены к 2014-му года, — пояснил губернатор Олег Кувшинников. - После реорганизации вузов все педагоги сохранят свои рабочие места, а студентам по-прежнему будет гарантировано получение высшего образования. При поступлении в ВГУ абитуриенты смогут выбирать из всех существующих специальностей.

По вопросу реорганизации Правительство Вологодской области проводит консультации с Министерством образования и науки. Окончательно решение о слиянии вологодских вузов будет принято на федеральном уровне. После соответствующего приказа и запустят процедуру реорганизации. Ректора нового вуза тоже выберет Минобрнауки.

О присоединении Педуниверситета к Политеху заговорили в ноябре прошлого года. ТогдаВГПУ попал в список неэффективных вузов страны. Изначально стоял вопрос о роспуске вуза, но на его защиту встали и студенты, и преподаватели. Они вышли на пикет в центре Вологды.

http://www.vologda.kp.ru/online/news/1352462

Авесхан Македонский Регрессанс. Новейшая история российского образования

Cборник статей

Скоро уже 20 лет, как с российским образованием что-то происходит.

Некоторые называют это «реформами». Другие возражают: слово «реформы» подразумевает нечто полезное (хотя бы в проекте). Мы же не говорим, что Гришка Распутин был религиозным реформатором.

Чтобы разобраться в этом вопросе, А.Г. Македонский обозревал и систематизировал все то новое, оригинальное и продвинутое, чем обогатились за два десятилетия юные россияне, а также самые полезные методические разработки для учителей плюс достижения научно-теоретической мысли, которой сверху прикрывается эта деби… простите, модернизация.

Знаете ли вы, к примеру, что такое «имагология»? Или «сложное естествознание»? А ведь это новая дисциплина, которая вбирает в себя не только все ранее известные науки (естественные и гуманитарные), но и все религии, от шаманизма до постмодернизма включительно.

Если не знаете — читайте. Модернизируйтесь. Тысячеголовый змей Шеша вам в помощь.

СОДЕРЖАНИЕ

http://scepsis.ru/library/id_3293.html

Авесхан

Единый государственный экзамен и ГИФО взорвут существующую систему высшего образования

Высшая мера для высшей школы

Георгий Геннадьевич Малинецкий
доктор физико-математических наук, профессор Московского физико-технического института

Французский писатель Андре Моруа незадолго до войны беседовал с Уинстоном Черчиллем. «О чем вы пишете?» — спросил британский премьер-министр литератора. — «О жизни, о смерти, о любви». — «На вашем месте я бы сейчас писал только об одном. У Франции нет самолетов», — заявил политик. Моруа снисходительно пожалел незадачливого премьера — любовь, смерть, а тут какие-то самолеты. Через несколько месяцев немцы были в Париже. И писатель до самой смерти не смог себе простить того, что не послушался Черчилля.

Мы находимся точно в такой же ситуации. У нас на глазах ломают национальную систему образования. Энергично, толково, методично. До крушения остались годы, а может быть, и месяцы. Ломают по чертежам ректора Высшей школы экономики господина Ярослава Ивановича Кузьминова и его коллег-младореформаторов, «птенцов гнезда Гайдарова». На глазах у изумленного учительского и профессорско-преподавательского корпуса и всего честного народа.

Раздумья Ивана-дурака

Из наших реформаторов по-настоящему «влип» один Чубайс. Толковал, что все надо собрать и разделить, что государство должно уйти из экономики, и тогда уже все пойдет на лад. Бумажки раздали. И объяснил Чубайс, что за каждую из них вскорости можно будет получить по две «Волги». И опять все, как у Ивана-дурака, — «Волги» отдельно, ваучеры отдельно, а Чубайс все руководит. Но это все присказка. Сказка же называется «Ваучер II», образовательный. Если уже с первыми так хорошо получилось, почему не попробовать второй раз? Называться они будут Государственные именные финансовые обязательства (ГИФО).

В течение последнего десятилетия мне не раз доводилось наблюдать за ожесточенными дискуссиями «реформаторов» и их оппонентов. Ключевым моментом был принцип «деньги следуют за учениками» и «государство должно уйти из образования». Единый государственный экзамен и ГИФО в совокупности и реализуют этот принцип. Он и взорвет существующую в стране систему высшей школы.

В середине девяностых мне довелось работать в составе рабочей группы Министерства образования. Всемирный банк предложил России кредит в два миллиарда долларов на перестройку национальной системы образования. Мы строили модели, анализировали варианты реформ, обсуждали их с американскими коллегами.

Мы услышали много удивительного. И предложение перейти практически только на американские учебники. И умение заполнить декларацию о доходах и заявление на работу как одни из главных целей средней школы. На федеральном уровне должно было остаться не более 50 вузов, система ПТУ и техникумов сокращена в разы.

Тогда пронесло, удалось не взять кредит и уберечь систему от коренной ломки. Ограничиться косметическими изменениями. Нелепыми, но не разрушительными. Например, с «магистратурой» и «бакалавриатом». Почему вместо нормальных, отработанных 5 лет сделали 4 и 6? Ведь для бакалавров как не было предполагавшихся рабочих мест, так и нет. Магистров как не знали, чему учить в большинстве вузов, так и не знают до сих пор.

Как же заставить «государство уйти из образования»? Комбинация тут простая. Трехходовая. Сначала объяснить, сделать очевидным и навязшим в зубах, что дополнительных денег на образование в стране нет: «В федеральном бюджете нет резервов на значительное увеличение объемов финансирования. Поэтому реформировать образование можно только на внебюджетные средства» (это Ярослав Кузьминов; впрочем, министр говорит примерно то же самое).

Вторым ходом — пояснить, что, хотя денег и нет, так и быть, мы организуем Единый государственный экзамен. Дадим сдавшим его «образовательный ваучер», то бишь ГИФО, первой свежести (9375 рублей), второй (6500 рублей), третьей (3750 рублей), четвертой свежести (3000 рублей), самый «несвежий» — 750 рублей и пошлем в вузы поступать на федеральные (ныне бесплатные) места. Естественно, денег этих, которые «следуют за учениками», на содержание вузов не хватит, поэтому вузы, по мысли реформаторов, должны сообщить своим будущим питомцам, сколько им придется доплачивать. Чем лучше вуз, тем больше доплачивать. Например, на не самых популярных факультетах МГУ имени М.В. Ломоносова — физическом и биологическом — платники должны выкладывать по 1500 долларов в год. Масштаб сумм таков. Это никак не уровень ГИФО.

Наверное, действительно с деньгами нелегко. На зарплаты не хватает, но не всем. Как говорили раньше, «больших зарплат не бывает». Но почему региональные руководители РАО «ЕЭС», в котором 51% акций принадлежит государству, должны получать 350 тыс. долларов в год, а скромный столоначальник в областной администрации 25 тыс. рублей в месяц? Почему учителя и преподаватели вновь и вновь оказываются за бортом?

Итак, что же происходит дальше с деньгами и учениками? Да то, что описано в рассказе О»Генри «Кафедра филантропоматематики». Двое проходимцев решили создать крайне эффективную «образовательную организацию» — Всемирный университет. Финансовые дела у них пошли отлично. Правда, их студенты вместо занятий проводили время в игорном доме, созданном здесь же, в alma mater.

Точно так же вузы, которые будут учить всерьез, организовывать практики, лабораторные работы и многое другое, будут оставаться в проигрыше. Халтурщики окажутся на коне, а дипломы будут попросту продаваться — как сейчас в большинстве негосударственных вузов.

Сейчас продаются, по мнению Ярослава Кузьминова, потому, что созданная за эти 10 лет государственная система аттестации, аккредитации и лицензирования никуда не годится. Нет у нас «независимой экспертизы» — и все тут.

И тут действительно есть проблема. Господин Кузьминов решает эту проблему легко. С помощью… чиновников. Но это будут уже другие, очень честные чиновники. Они будут творить на федеральном уровне, их будет больше (видимо, чтобы не было страшно), и все пойдет как по маслу.

Главное то, что после всех этих «экспериментов с ГИФО» (в которые вовлечены уже многие регионы и десятки вузов) мы лишимся бесплатного высшего образования. А отсутствие бесплатного образования это конец, путь в никуда.

В США платное, и весьма дорогое образование. Хотите поступить в Университет штата Аризона — готовьте 10 тысяч долларов в год, если вы житель этого штата, и примерно 20 тысяч, если не житель. И тем не менее многие люди учатся бесплатно. Существует множество фондов, поддерживающих способных людей в разных областях.

И, наконец, последний — третий ход. Из предыдущих пассажей как будто следовало, что вся беда в государстве. Но нет: «Государство должно вернуться в образование. Если оно придет по-прежнему с пустыми руками — ему лучше там и не показываться», — считает Кузьминов. Браво! В качестве дойной коровы государство на что-то годится.

Естественно, в своей работе Министерство образования РФ должно руководствоваться законами Российской Федерации «Об образовании», «Концепцией модернизации российского образования на период до 2010 года», Национальной доктриной образования в Российской Федерации до 2025 года. Отличные в основе своей документы. Там много разумных предложений и нет обязывающих фраз про ЕГЭ, ГИФО, двенадцатилетку. И еще не так давно министерство «читало по тексту», а сейчас все чаще, ссылаясь на те же законы, читает между строк.

В чем же дело? Все объяснил нам Ярослав Кузьминов: «Правительство не работало как одна команда. Анклавы, контролируемые реформаторами — авторами программы, такие, как Минэкономразвития, Минфин и Минобразования, были вынуждены бороться с аппаратом правительства и другими ведомствами…». Итак, мы попали в тот самый «анклав», который контролируют «чубайсы от образования».

И кто же, интересно, будет отвечать за результаты деятельности «анклавщиков»? Ярослав Иванович? Да нет же, он слишком скромен для этого: «Реформа — дело практики, она реализуется через политику, и тот, кто принимает политическую ответственность за нее, становится ее автором в большей степени, чем тот, кто предложил идею… Сегодня вокруг Путина есть команда, которая реально делает реформы… В образовании — Матвиенко, Филиппов». Так что идеи идеями, а ответственность врозь.

А был ли чувашский мальчик?

На экранах в последние месяцы мы много раз видели передачи про бедного, но очень талантливого «чувашского мальчика», который смог прорваться в престижный московский вуз благодаря ЕГЭ. Так в них, конечно, прорваться нельзя, поскольку все «схвачено», снизу и доверху коррумпировано… К этому мальчику мы еще вернемся.

А теперь давайте скажем правду. Между уровнем подготовки среднего российского школьника и требованиями среднего российского вуза действительно есть барьер. И именно его части школьников помогают преодолеть репетиторы (то есть те же школьные учителя и вузовские преподаватели). В массе своей речь идет не о «гарантированном поступлении», а о том, чтобы доучить то, что не было выучено в школе.

Отчасти этот барьер связан с наличием конкурса. Ведь в среднем-то поступает каждый второй, подавший документы. Но главное не это. Наличие этого «барьера» позволило учить студентов, как студентов, а не проходить с ними заново школьную программу. ЕГЭ в сути своей направлен на то, чтобы барьер этот сломать. И требования школьного выпускного экзамена и вступительного должны стать одними и теми же.

Можно это сделать? Конечно! Даже двумя способами. Первый — поднять школу до уровня вуза. Как в советские времена в 60-х, 70-х годах. Но есть и второй способ — понизить требования вузов до уровня современных школ. Делается так в других странах? Делается! Но не бесплатно. Заплатить за это надо полной ломкой всей системы нашего высшего образования.

Почтенную публику в нашем отечестве сейчас часто развлекают сообщениями о «теневых» миллиардах долларов. Очень убедительно об этих миллиардах, которые идут на взятки и репетиторов в системе образования, говорит господин Кузьминов. Ему вторит и министр Филиппов, и фонд «ИНДЕМ» господина Сатарова, и вице-премьер Валентина Матвиенко.

Плохо, что платят? И да, и нет. Да — потому что это свидетельство развала средней школы.

А нет — потому что, дадим себе в этом отчет, благодаря этим самым «миллиардам» и сводят концы с концами многие вузовские преподаватели и школьные учителя. Иначе бы они торговали или работали ночными сторожами. А так они оказывают «образовательные услуги», как сейчас говорят. Рынок, как и хотели наши либерал-реформаторы.

Введение ЕГЭ мотивируют тем, что эти деньги надо у тех самых учителей и преподавателей отобрать, и тем самым обеспечить «социальную справедливость». Отобрать отберем, а кому отдадим? Правильно, именно тем, кто будет контролировать, обеспечивать, проверять, организовывать ГИФО и ЕГЭ. И если раньше мы платили за то, чтобы наши дети что-то знали из того, до чего в школе «руки не дошли», то теперь будем платить за оценку, штампик, пометку в тесте. Но платить уже будем другим людям. Чиновникам от образования.

Ну а что касается чувашского мальчика, поступившего в престижный московский вуз… Если у него нет необходимых знаний для того, чтобы учиться, то незавидна его участь. Если нет денег, чтобы жить в Москве и доплачивать за свою учебу, то тоже грустно. Ну а если есть и то и другое, то денег на то, чтобы съездить в Москву и обратно, талантливым ребятам, которые хотят получить специальности, которых нет в местных институтах, видимо, можно наскрести за счет региона. Без ЕГЭ и ГИФО. Без коренной ломки всей системы образования.

Это странное слово «системность»

Говоря об образовании, трудно обойти вопрос, чему и для чего нужно учить. Поэтому особое «восхищение» вызывает план модернизации образования в России, выдвинутый блистательным Ярославом Ивановичем с коллегами в 2001 году. Основными целями образования объявляются «воспитание самостоятельности, правовой культуры, умения сотрудничать и общаться с другими, толерантности, знания экономики, права, менеджмента, социологии и политологии, владения иностранными языками».

Отсюда ясно, что новое поколение будет торговать (хотя не очень понятно чем), избирать, сотрудничать и болтать, но зато на иностранных языках, экзамен по которым программа модернизации (приложение к приказу В.М. Филиппова # 393 от 11.02.2002) велит сделать обязательным.

Основные средства для достижения цели заслуживают не меньшего восхищения. «Разгрузка общеобразовательного ядра» (то есть будем рубить сразу под корень. Интересно, от таблицы умножения и правил правописания детей наконец разгрузят? А то уж очень утомительно. Особенно на 8 и 9). Предусматривается «отказ от сциентистского и предметоцентрического подходов». Предусматривается также «существенное сокращение объема образования».

Естественно сейчас спросить себя не что выбросить в школьной программе, а что оставить. И ответ достаточно понятен. Во-первых, основы, позволяющие учиться дальше, — математику, русский язык, отечественную историю. Во-вторых, те предметы, которые дают возможность выработать целостный, системный взгляд на мир. При этом фактов может быть немного, но их взаимосвязи, умение самостоятельно рассуждать, анализировать, находить решения гораздо важнее, чем объем, который надо «пройти». Исходя из этого естественные науки имеют очевидный приоритет. Прежде всего, потому, что они позволяют показать ребенку наличие объективных взаимосвязей.

Тем большее изумление у нас и у наших коллег вызвала недавняя телевизионная передача с участием министра и… правильно! господина Кузьминова. В этой замечательной во многих отношениях передаче толковалось, что нашим детям совершенно незачем знать, как устроена кровеносная система ланцетника, что такое формальдегид и что значат другие странные слова из учебника органической химии.

В этом году под редакцией ректора МГУ имени М.В. Ломоносова, академика Виктора Садовничего тиражом 4200 экземпляров вышел сборник статей «Образование, которое мы можем потерять». В этом сборнике помимо прочего помещено также два замечательных документа — Доклад национальной комиссии США по преподаванию математики и естественных наук в XXI веке под красноречивым названием «Пока еще не слишком поздно» и Проект программы реформ в области образования президента США Джорджа Буша.

Сопоставление поражает. В особенности, если учесть, что младореформаторы от образования советуют нам брать за образец американскую систему и учиться уму-разуму у заокеанских коллег.

Итак, Джордж Буш: «Реформа образования будет основным направлением деятельности моего правительства… Если наша страна не сможет дать образование каждому ребенку, скорее всего нас постигнут неудачи и во многих других областях…

Мы столкнулись с настоящим национальным кризисом. Мы все больше и больше делимся на две нации. На тех, кто читает, и тех, кто не умеет читать. На тех, кто мечтает, и тех, кто не может мечтать».

Президент предлагает «решение, которое предполагает более эффективное участие федеральных властей» (то есть государства). И начинает с тех самых мер, которые наши либерал-демократы называют «командно-административными».

Серьезно, конкретно, принципиально. Подчеркнем, что значительная часть населения Америки функционально неграмотна, несмотря на то что только упомянутые президентом программы превышают четыре государственных бюджета России и в США нет никаких проблем с компьютерами, телекоммуникациями, интернетом. Важны также и показатели, по которым президент будет судить об эффективности усилий своего правительства, — умеют дети читать или нет, знают математику или нет. Все конкретно и понятно.

Та же конкретность отмечает и доклад комиссии, посвященный математике и естественным наукам.

В докладе толкуют про глобализацию, свободный мир, конкуренцию. Все прямо-таки, как у господина Кузьминова. Тут, кажется, и начнется про толерантность, общение да сотрудничество. Так нет же, совсем наоборот! «Аналитические средства математики и исследовательские навыки научного подхода являются основополагающими для обучения в течение всей жизни, другими словами, для самого прогресса… Естественные науки и математика постоянно формируют и реформируют нашу историю и культуру, порождая новые идеи и открытия…» И в конце про то, что ключевой фигурой в улучшении ситуации является учитель и на поддержку и повышение квалификации школьных учителей математики США комиссия рекомендует тратить не менее 5 миллиардов долларов в год.

Отлично написали американские коллеги. А уж как, наверное, завидуют наши официальные лица! Итак, американцы идут туда, а господин Кузьминов настойчиво зовет нас оттуда. И если бы только нас…

Выступление нашего президента очень короткое, емкое и… не совсем понятное. По крайней мере, я не все понял.

Про важность образования понятно. Про то, что деньги должны следовать за учениками, тоже ясно. (Наверное, одних ваучеров нам мало, а про то, что попытка ввести что-то похожее в США, с которых нам велят брать пример, с треском провалилась, видимо, ему не доложили.) «Основа нашей государственной политики — бесплатное образование». Прекрасно.

А дальше начинаются вопросы. Например, про систему образования: «Сегодня эта система еще плохо ориентирована на рынок труда. В итоге людей с высшим образованием у нас много, а настоящих современных специалистов, и вы это тоже знаете, катастрофически не хватает. В крупных компаниях уже сегодня платят огромные деньги, десятками и сотнями привлекая специалистов из-за рубежа».

Действительно, многие сектора экономики в развале и не могут использовать по назначению высококвалифицированных специалистов. Но при чем здесь система образования? И в том, что мы привлекаем десятками и сотнями толковых специалистов из-за рубежа, тоже ничего особенно плохого нет. Наши друзья американцы только программистов из России привлекают сотнями тысяч.

Президент определил эффективность, доступность и качество образования как главные приоритеты. Но не пояснил в отличие от Буша, по каким параметрам он собирается об этом судить.

В самом деле, если понимать «эффективность» просто как результат, отнесенный к затратам, то мы уже впереди планеты всей — учителям и преподавателям почти не платим, оборудование годами не закупаем, а система все равно работает. Если сравнивать с США, то «доступность» и среднего, и высшего образования у нас пока вполне терпима — не надо, как в Аризоне, каждый год вынимать из кармана 20 тысяч долларов. Да и качество вроде бы ничего — дети еще читать умеют.

* * *

Если воспринимать фантазии либерал-реформаторов, и в частности господина Кузьминов, всерьез, как это пока делают в Министерстве образования РФ, то мы стоим перед очень большой опасностью. И для российской системы образования, и в перспективе для всего нашего отечества.

Но это, если Кузьминов со товарищи пишут всерьез. А может быть… они шутят, самоотверженно пытаясь пробудить инстинкт самосохранения у нашего педагогического и научного сообщества. Но иногда дают намек.

Судите сами, как они пишут про систему оценок в плане модернизации системы образования в России. Систему оценки «следует изменить», «предусмотрев безотметочную систему обучения» (у нас в первый месяц в первом классе тоже оценок не ставили!). Надо будет «оценивать не учеников, а коллективы» (это же «бригадный метод»!) и «отказаться от учебных предметов» (конечно, важно смотреть, чтобы человек был хороший!). Нужен «отказ от требовательности средней школы по отношению к начальной» (первые классы, наверное, отменят!) Ну и, конечно, «переход к объективизации процедур оценки с учетом международного опыта» (опыт-то отрицательный!). Блестящая шутка!

А если они всерьез…

http://www.ng.ru/science/2002-11-13/14_education.html

(2002-11-13)

Игра в парты

Журнал «Коммерсантъ Деньги», №3 (911), 28.01.2013

Карты иногда заводят в тупик. Утвержденная правительством «дорожная карта» по повышению эффективности образования и науки как будто нарочно для этого и составлена.
НАДЕЖДА ПЕТРОВА
Место подвигам
Году к 2018-му все российские дети в возрасте до семи лет смогут получить дошкольноеобразование, школьники догонят и перегонят по умениям и навыкам сверстников из стран ОЭСР, а целых два университета попадут в первую сотню какого-то мирового рейтинга. Таковы ожидаемые результаты выполнения «дорожной карты» по повышению эффективностиобразования и науки, утвержденной правительством в последние дни 2012 года.
Говорить, что все эти запланированные достижения незначительны, в высшей степени несправедливо. Правда, «Деньги» не смогли дождаться от Министерства образования и науки, где создавался документ, уточнения, какой именно мировой рейтинг университетов имеется в виду, но известно, что в первую сотню международного рейтинга QS попадал единственный отечественный вуз — МГУ, в последний раз с ним это случилось в 2010 году, сейчас он 116-й. А по результатам PISA (Programme for International Student Assessment) 2009 года, последним опубликованным, Россия была в числе отстающих с 43-м местом из 65 возможных по навыкам чтения и 38-м по математике, так что войти в число 15 лучших, как планируется, равнозначно подвигу.
Главная предпосылка будущих подвигов, судя по плану мероприятий,— перевод преподавателей и руководителей детских садов, школ, техникумов и вузов на эффективный контракт. Идею эту, по выражению директора Института развитияобразования ВШЭ Ирины Абанкиной, можно расценивать как «серьезный институциональный слом»: сейчас в образовании и в целом в социальной сфере распространена практика бессрочного найма, а эффективный контракт будет, во-первых, срочным, а во-вторых, «так или иначе связанным с показателями результативности».
Какими-то, впрочем, неизвестными показателями — потому что показатели, вошедшие в «дорожную карту», годятся только для оценки действий самих чиновников. Их значения изрядно изумили обычных преподавателей, обнаруживших, что в 2013-2018 годах им предстоит столкнуться с серьезным сокращением штатов: на 44% в вузах, на 35% в техникумах и колледжах и на 7% в школах. Правда, численность педагогического персонала увеличится в организациях дошкольного и дополнительного образования (на 7% с небольшим и 1% соответственно), но показатель «количество учащихся на одного преподавателя» вырастет повсеместно: в детсадах — с 8,7 до 9,8 (рост на 12%), в школах — с 10,9 до 13 (19%), в вузах — с 9,4 до 12 (27%). Никто не обещал, что будет легко.
То яма, то hi-tech
Эти цифры, естественно, можно обосновать рационально. Например, в школах соотношение учеников и учителей всего лишь вернется к уровню 20-летней давности (см. таблицу).
В свою очередь, сокращение преподавательского состава в вузах можно отчасти объяснить сокращением на треть в ближайшие годы численности молодежи в возрасте от 17 до 25 лет. «На пике, в 2008 году, в стране было 7,5 млн студентов. Сейчас — около 7 млн. А к 2020 году, по демографии, число студентов сократится примерно до 4,5 млн,— прогнозирует директор Центра экономики непрерывного образования РАНХиГС при президенте РФ Татьяна Клячко.— Идея, что с сокращением контингента должен сокращаться и преподавательский состав, понятна. Насколько сокращаться, другой вопрос».
Почти все, что нельзя оправдать демографической ямой, можно оправдать технологической революцией. «Ощущение», что нагрузка на преподавателей вырастет, «возникает в случае, если считать, что никаких изменений за пять лет в образовательных технологиях не произойдет»,— полагает Ирина Абанкина. «На самом деле», по ее словам, речь идет об «активной эксплуатации информационно-коммуникационных технологий, усилении проектной работы, самостоятельной работы студентов» и т. д., и «напрямую ни о какой нагрузке речь не идет вообще».
И наконец, можно надеяться, что сокращение будет отложено, если отрасль окажется к нему не готова. «Минобрнауки считает, что произойдет перевод части вновь принимаемых студентов на укороченные программы так называемого прикладного бакалавриата, а новые стандарты высшего образования позволят снизить аудиторную нагрузку», однако, рассказывает ректор ВШЭ Ярослав Кузьминов, «стандарт прикладного бакалавриата еще не принят, у министерства нет даже его утвержденной концепции; рассчитывать, что он будет массово введен к 2015 году, нельзя». (Согласно «дорожной карте», к этому времени по нему должны обучаться 15,1% студентов.)
Что же касается действующих стандартов третьего поколения, то они, продолжает Кузьминов, «перегружены» и «никакого сокращения на этой базе произвести невозможно»: «Сделать и внедрить еще одно поколение стандартов можно за пять лет — это значит, что до 2018 года на необходимой численности преподавателей это не скажется. По моей оценке, к 2018 году необходимая численность вузовских преподавателей составит 70% от сегодняшней, но никак не 56%. Это выяснится к середине десятилетия, и тогда придется искать дополнительные фонды федерального бюджета, чтобы выполнить «план Путина» по двойной средней заработной плате преподавателей вузов по отношению к средней по стране».
Зарплата требует жертв
Вот здесь нам придется назвать ректора ВШЭ оптимистом. Пессимисты же недоумевают, каким образом правительство сможет понять, что ошиблось с оценкой необходимой численности преподавателей и что заставит его признать ошибку и изыскивать в бюджете деньги на оплату «непредвиденных» сотрудников. Ведь, как говорит сам Кузьминов, у команды министра образованияДмитрия Ливанова «есть внятный и работоспособный план» того, как провести сокращение штатов на практике.
План таков. «Для всех вузов устанавливается нормативное соотношение средней зарплаты ППС (профессорско-преподавательского состава.— «Деньги») к средней по региону, которое постоянно растет. Вузы получают дополнительные бюджетные средства на повышение заработной платы из расчета нормативной численности ППС (контингент бюджетных студентов делится на 12, у ведущих вузов — на 4-5). Так что ректоры вынуждены будут приводить раздутые штаты в соответствие с нормативом, сокращая избыточных сотрудников. Никто не будет это прямо диктовать вузу. Хочет он иметь на 100 преподавателей больше — пожалуйста, только их зарплата (которая не должна быть ниже, чем у остальных) будет финансироваться из других источников: доходов от коротких платных программ, научных проектов или спонсорских средств».
Правда, как считает Татьяна Клячко, задача «повысить зарплату до 200%» при предполагаемых единых для всей страны нормативах подушевого финансирования, пусть и дифференцированных по специальностям, решена не будет. Причина понятна из простого примера: в октябре, при совпадающем наборе специальностей, средняя зарплата преподавателей в Алтайском государственном медицинском университете составила 25,6 тыс. руб. (156,2% от средней в регионе), а в Российском национальном исследовательском медицинском университете — 24,1 тыс. руб. (51,5% от средней по Москве). При этом от единых нормативов проиграют вузы, имеющие большие имущественные комплексы, включая спортивные комплексы или общежития (студенты платят за общежитие 5% от стипендии — это капля в море). «Минфин считает, что неэффективное имущество будут выводить из оборота. Я считаю, его начнут сдавать в аренду, как уже было в 1990-х годах. Многие эксперты (мы с ректором ВАВТ Сергеем Синельниковым-Мурылевым в том числе) предлагают вводить два норматива: один на собственно учебный процесс, а второй — на содержание имущества»,— говорит Татьяна Клячко.
И наконец, указывает она, предполагаемый учет при распределении финансирования «показателей эффективности» (например, среднего балла ЕГЭ) приведет к тому, что «неэффективные» вузы будут получать меньшее финансирование, качество образования в них будет только падать. Пострадают от этого в первую очередь студенты из незащищенных социальных слоев: у них нет возможности компенсировать плохое школьное образование с помощью репетиторов, поэтому они часто получают низкие баллы ЕГЭ и обучаются в низкорейтинговых вузах. «Нельзя длить агонию слабых вузов — метод экономического удушения в этом случае не подходит. Надо принимать управленческие решения по исправлению ситуации»,— подчеркивает Татьяна Клячко.
Слияния и поглощения
Модный тренд — слияние образовательных учреждений, радикально отличающихся по уровню преподавания (как, например, РГТЭУ и РЭУ имени Плеханова), вряд ли может быть назван удачным методом исправления подобной ситуации и уж точно не может претендовать на звание универсального, хотя в среднем образовании он уже получил массовое применение. Не то ради ликвидации плохого школьного образования (по словам Кузьминова, «около трети студентов поступают в вузы, не имея достаточных знаний для начала освоения сложной программы профессиональногообразования»), не то для улучшения формальных показателей, не то исходя из сугубо экономических интересов. Столичный департамент образования не ответил на вопрос «Денег» о целях такой политики.
В Москве отказ от поддержки лучших школ (ее можно было бы сравнить с поддержкой ведущих вузов — объем средств зависел, например, от объема школьной программы) и переход на нормативно-подушевое финансирование привел к падению зарплат педагогов в самых сильных школах, рассказывает член совета межрегионального профсоюза работников образования «Учитель» Всеволод Луховицкий. Фактически их экономическими методами вынуждают тоже объединяться с кем-нибудь, сливать классы и увеличивать нагрузку педагогов по образцу других школ. «Средняя нагрузка учителя в Москве — больше 1,5 ставки. И классы стали больше. Учителя радуются: они получают по 70 тыс. руб. А то, что они работают некачественно, никого не волнует»,— говорит Луховицкий.
Еще одно следствие: выпускнику педвуза получить работу по специальности стало «нерешаемой задачей», рассказал на пресс-конференции столичных педагогов географ лицея «Вторая школа» Леонид Перлов. Зато резко вырос контрольный аппарат: контролеры заняли место окружных методистов-предметников (с 1 января этот институт в Москве ликвидирован, так что если в результате внедрения «эффективного контракта» в школы все же придут долго ожидавшиеся Министерством образования «молодые талантливые специалисты», то советоваться им будет не с кем).
Ключевым словом в идущем процессе, по мнению Перлова, является не педагогическая эффективность, а экономическая, хотя и она «достаточно спорна». Нет, краткосрочная экономия налицо. Но ни к качественномуобразованию, ни к конкурентоспособности российской экономики она не имеет отношения.
Задачи реформы образования
НЕВЕСЕЛАЯ АРИФМЕТИКА
1. В городе Глупове для повышения зарплаты учителей школ (без увеличения расходов городского бюджета) решили увеличить на 25% и среднее число учащихся в классе, и среднюю нагрузку учителя (число уроков, которые учитель ведет за неделю).
а) Сколько процентов учителей города после этих новаций останется без работы? Считайте, что число учителей прямо пропорционально числу классов и обратно пропорционально средней нагрузке учителя.
б) На сколько процентов повысится зарплата учителей, оставшихся в школах? Результат округлите до единиц.
2. В школе «Пилот» 40 учителей, и они получали в среднем 20 тыс. руб. в месяц. Из них 35 получали одинаково, на 20% меньше, чем в среднем, а 5 передовиков получали одинаково, но больше, чем в среднем.
а) Какую зарплату получали передовики?
б) В следующем месяце передовиков стало 10, остальные учителя получали зарплату по-прежнему, фонд оплаты труда не изменился. Какая теперь стала зарплата у передовиков?
в) Какой станет учительская зарплата, если все учителя школы станут передовиками?
3. В городе Глупове решили сэкономить на администрации школ. При присоединении школ увольняют всю администрацию присоединяемых школ и ее работу передают администрации присоединяющей школы. Школа присоединила еще две (с такими же бюджетами). Считаем бюджеты и объем работы администрации трех школ одинаковыми. Зарплаты администраций до слияния составляли 10% всех зарплат.
а) На сколько процентов вырос фонд оплаты труда коллектива (без учета администрации)? Ответ округлите до десятых.
б) На сколько процентов выросла работа неуволенной администрации?
4. Начальники города Глупова борются за повышение доли школ, ученики которых становились призерами и победителями олимпиад. В городе было 100 школ. Школы, ученики которых были победителями и призерами Всероссийской олимпиады, составляли весной 3%. Летом в городе укрупнили школы, и теперь школ стало 20. Снова вычислили, в каком проценте школ были те же ученики, ставшие весной победителями или призерами Всероссийской олимпиады. Какой ответ мог получиться?
Ответы для самопроверки. 1. а) 36%; б) на 56%. 2. а) 48 тыс. руб.; б) 32 тыс. руб.; в) 20 тыс. руб. 3. а) 7,4%; б) на 200%. 4. 5%, 10% или 15%.
Задачник предоставлен Союзом школ.
Авторы задач: 1 — А. В. Шевкин, 2 — А. К. Ковальджи, 3 — А. И. Сгибнев, 4 — Д. Э. Шноль.
Авторские страницы

В.Г. Соловьев: Платное образование — свершившийся факт

27.01.2013 г.
В.Г. Соловьев, член Комитета Государственной Думы по конституционному законодательству и государственному строительству, руководитель юридичеcкой службы ЦК КПРФ: Платное образование — свершившийся факт.

Два неэффективных бурятских вуза объединятся в университет

УЛАН-УДЭ, 28 янв — РИА Новости. Два государственных университета в Бурятии — Бурятский государственный университет (БГУ) и Восточно-Сибирский государственный университет технологий и управления (ВСГУТУ) — объединятся в федеральный университет и рассчитывают получить 5 миллиардов рублей на лаборатории и кампус, сообщил РИА Новости представитель правительства Бурятии.

БГУ и ВСГУТУ по результатам мониторинга Минобрнауки РФ не попали в список эффективных высших учебных заведений России, войдя в группу нуждающихся в оптимизации.

«Оба университета высказали такое пожелание, решение об объединении принято на федеральном уровне, оба вуза готовы. При объединении из федерального бюджета будет выделено более 5 миллиардов рублей на развитие материально-технической базы, на лабораторные, учебные корпуса и студенческий кампус», — заявил на пресс-конференции в понедельник глава Бурятии Вячеслав Наговицын.

По словам главы республики, это крайне актуальный вопрос для бурятских вузов, где наблюдается острый дефицит общежитий. Из-за этого абитуриенты из сельских районов республики вынуждены выбирать вузы в других городах, тех, где университеты могут выделить им комнату.

РИА Новости http://ria.ru/society/20130128/920055750.html#ixzz2JHx4rHmo

Учителей и профессоров сократят по «дорожной карте»

По мнению чиновников из Правительства РФ в России несколько сот  [тысяч?]«лишних» учителей и преподавателей вузов.

Буквально перед новым годом педагоги России получили от родного правительства подарок. В Белом доме был подписан и обнародован План мероприятий «Изменения в отраслях социальной сферы, направленные на повышение эффективности образования и науки» (дорожная карта), утвержденный распоряжением Правительства РФ от 30 декабря 2012 г. №2620-р.
Собственно, сам документ объемный, и его надо изучать. Что бросилось в глаза сразу?

Сначала посмотрим на среднее образование. На с.24 документа сообщается, что «ожидаемая динамика» такого показателя, как «число обучающихся в расчете на одного учителя» оставит в 2013 году — 13 (в 2012 году 10,9 человека)
То есть нагрузку школьного учителя планируется увеличить почти на 20% (точнее, на 19,3%).

Если на той же странице сопоставить численность обучающихся в 2012 с тем, сколько их будет в 2018 году (а это число растет), и вычислить абсолютное количество учителей, то мы увидим, что сегодня их 1,225,800, а в 2018 году останется 1,138,800. То есть при росте контингента школьников количество учителей планируется сократить на 87 тысяч человек.

Смотрим дальше. На 2014 год планируется «подготовка методических рекомендаций и внесение изменений в приказ Минобрнауки России от 24 декабря 2010 г. № 2075 «О продолжительности рабочего времени (норме часов педагогической работы за ставку заработной платы) педагогических работников»» (с.36). Кто-то сомневается, в какую сторону будет изменена норма часов за ставку? Вполне логично ожидать, что нынешние полторы ставки станут одной, а зарплата за эту новую ставку будет увеличена (то есть достигнет нынешней зарплаты за полторы ставки).

(Любопытно еще, что запланировано повышение доли молодых учителей: такой показатель, как «Удельный вес численности учителей в возрасте до 30 лет в общей численности учителей общеобразовательных организаций» должен возрасти с 17 до 24% за ближайшие 6 лет (с.42). Интересно, как? Как стало известно, широко разрекламированный проект «учительская ипотека» пока в большинстве регионов даже не начал реализовываться, а там где начал, им могут воспользоваться лишь небольшой процент нуждающихся в жилье молодых педагогов. Причина проста — низкая зарплата и отсуствие накоплений. А с повсеместным переходом на Новую систему оплаты труда, когда происходит дележка зарплатного фонда в зависимости «от заслуг», положение молодых учителейв сравнении с более опытными коллегами станосится еще более проигрышным. Но у чиновников есть свой метод — сократить всехостальнх, вот доля молодых и вырастет. Без свяких специальных усилий и социальны программ.

Переходим теперь к высшему образованию.

Тут число студентов (или, на бюрократическом новоязе, «обучающихся по программам высшего образования») падает с 6490 тыс. до 5145 тыс., и при этом число студентов на одного преподавателя растет с 9,4 до 12. Несложно понять, что министерство собирается сокращать преподавателей опережающими темпами по сравнению с сокращением числа студентов. Легко и посчитать, какие абсолютные числа за этим стоят:

В 2012 году делением 6490 тыс. на 9,4 получаем 690425 преподавателей. В 2018 году аналогичное деление 5145 тыс. на 12 дает нам 428750 человек, или 62% от нынешнего числа. Нагрузка же оставшихся вырастет почти на 28% (разница между 9,4 и 12 студентами на одного преподавателя).

Резюмируем, пока общество ломало копья по поводу закона «Об образовании», правителсьтвом тихо, «без шума и пыли» подписан документ, по которому за шесть ближайших лет будет уволено 87 тысяч школьных учителей и 261 тысяча преподавателей вузов, или 38% вузовских преподавателей.

Если считать по другой методике, то абсолютные числа (число преподавателей сейчас и подлежащих сокращению) оказываются меньше, но доля сокращаемых становится еще выше: например, в вузах «уйдут» не 38, а 44% преподавателей.

Итак, продолжение разгрома образования, о котором предупреждали оппозиция и независимые от ЕР профсоюзы педагогов перед принятием правительственного проекта ФЗ Об образовании, стало фактом. Долго ли еще народ будет безмолствовать?

А. Иванов

http://spravedlivo-online.ru/new/index.php/proekty/nasha-shckola/kakim-byt-zakonu-ob-obrazovanii/14114-uchitelej-i-professorov-sokratyat-po-dorozhnoj-karte

Кремль предлагает новые критерии оценки вузов

28 января 2013,

Для абитуриентов и их родителей хотят создать систему доступной информации об университетах

Кремль предлагает новые критерии оценки вузовФото: Денис Медведев

Идея оценивать вузы по большему числу критериев, чем это делает правительство при выявлении неэффективных вузов, принадлежит администрации президента, рассказали «Известиям» в Кремле. Теперь при мониторинге эффективности университетов будут принимать во внимание еще и качество инфраструктуры, оснащенность кампусов, библиотек, а также количество спортивных объектов. Эксперты заявляют, что при новых оценках первая сотня рейтинга вузов может претерпеть серьезные изменения.

Существующие критерии оценки, состоящие в основном из количества профессоров, педагогов на одного студента, оценки научной базы, количестве исследований, давно стали критикой экспертов, да и самих студентов. Кроме того, вузы обяжут быть информационно открытыми для абитуриентов — давать всю полную информацию об условиях обучения.

В Кремле изданию рассказали, что критерии оценки вузов должны поменяться.

— Вуз — это часть твоей жизни, и нужно создавать условия, чтобы можно было там себя реализовать, в том числе и в спорте, — пояснил «Известиям» высокопоставленный источник в администрации президента. — И лично я бы при прочих равных условиях вуза выбрал тот, где лучше спортивные объекты, где бы я мог после лекций спортом позаниматься.

Кроме того, к новым критериям будут отнесены и такие показатели, как качество общежитий, самих аудиторий.

— В критерии должны входить условия обучения студентов, обеспеченность общежитиями, объектами, в том числе и для ведения здорового образа жизни, — отмечают в АП. — Все это входит в репутационные показатели.

— Сейчас главная задача — создать условия, при которых бы эта информация о каждом вузе была бы доступна, — рассказал «Известиям» помощник президента, экс-министр образования Андрей Фурсенко. — Логика рейтингов заключается не столько в том, чтобы принять управленческие решения, а сделать абсолютно понятным, осознанным выбор для абитуриентов, родителей, а для них важно не только, какие знания дают вузы, но и в каких условиях будет проходить учеба.

— И мы вместе с Министерством образования работаем в этом направлении, — заявил он.

В АП признают, что сейчас не все вузы обеспечивают соответствующую информационную открытость. Хотя это положение и содержится в новом законе об образовании. Так что в скором времени будет издано постановление правительства, в котором все эти моменты будут разъяснены.

Директор Института развития образования ГУ ВШЭ Ирина Абанкина считает, что мониторинг вузов со стороны учредителей, то есть государства, должен быть скорректирован.

— В предыдущем списке критериев, который вызвал столько критики, не были учтены важнейшие составляющие вузов, — говорит она. — Только количество квадратных метров не отражает ни оснащенности, ни возможности спортивной и культурной жизни студентов.

Экспертам, по ее словам, нужно следить и за тем, в каком состоянии находятся кампусы, культурные объекты, чтобы они были конкурентоспособными и привлекательными для молодежи. Абанкина приводит слова международных экспертов, которые с ухмылками отмечают, что по публикациям, международным премиям, научной работе мы считать научились, а по образовательной нет.

Вместе с тем в Кремле подчеркивают, что качество общежитий и количество спортзалов — отнюдь не главный критерий. Он будет решающим лишь при прочих равных показателях. Тем не менее эксперты уже прогнозируют изменение первой сотни рейтинга вузов.

— В нем могут появиться и неожиданные вузы, которые совершили прорывы, — говорит Ирина Абанкина.

В качестве примера она привела Дальневосточный федеральный университет, который получил целый городок на острове Русский, где в сентябре проходил саммит АТЭС. По оснащенности и комфорту проживания в нем студентов и педагогов он обгоняет ведущие вузы страны.

— В перспективе конкуренция этого вуза с ведущими оправдана. Если он не сможет подвинуть другие вузы, то зачем его тогда создавали? — отмечает эксперт, добавляя при этом, что теперь ДФУ нужно искать талантливых педагогов, разрабатывать собственные научно-образовательные программы.

Впрочем, изменений в первой пятерке лучших вузов вряд ли стоит ждать.

— Все знают, что МГУ — вуз № 1, МГИМО — № 2. И если какой-то рейтинг покажет, что они не на первых местах, то его разработчиков просто засмеют. Они будут вынуждены корректировать результаты, — считает проректор по связям с государственными органами и общественными организациями РЭУ имени Плеханова, член Общественной палаты Сергей Марков.

Он отмечает, что нынешний подход к рейтингам вузов, который используется Министерством образования, неплохой. Его нужно только детализировать, сделать более сбалансированным. Проректор также считает, что нынешние вузы плохо информируют абитуриентов и их родителей об условиях обучения, проживания в общежитиях и времяпрепровождении в учебных заведениях, что надо исправлять.

Но главный критерий, по его словам, который сейчас практически никто не учитывает, — это уровень востребованности выпускников у работодателей, их социального статуса после окончания вуза.

С этим аргументом согласна и зампред комиссии Общественной палаты по развитию образования Любовь Духанина.

— В качестве основного критерия я предложила бы успешность выпускников, — говорит она. — Замеры следует проводить по тому, как студенты реально адаптируются в окружающей среде, насколько они успешны, насколько состоялись. Причем этот анализ надо проводить лет через 10–15 после выпуска.

А качество ремонта аудиторий, по ее словам, не настолько важно.

— Хотя, конечно, хорошо, когда все рядом, не надо куда-то ехать в тренажерный зал. Это удобно, — в то же время отмечает она.

О важности свободного доступа к спортивным объектам говорил на встрече со студентами в преддверии Татьяниного дня Владимир Путин, который напомнил учащимся о некоторых положениях нового закона об образовании.

— В нем прямо прописана обязанность руководства учебных заведений содействовать развитию физической культуры и спорта в высших учебных заведениях, — заявил президент.

Читайте далее: http://izvestia.ru/news/543717#ixzz2JHtfAQ98

Татьянин день и российская образовательная политика

25.01.2013

Председательствует Председатель Государственной Думы Российской Федерации С.Е. Нарышкин.

Смолин О.Н.фракция КПРФ. Уважаемые коллеги, уважаемый Сергей Евгеньевич!

Хочу воспользоваться случаем и поздравить почти 7 миллионов студентов с праздником труда, познаний и веселья, а заодно поздравить и всех депутатов, независимо от возраста и фракций, которые соответствуют поэтическому образу известной песни: но душою нынешних студентов мы моложе на десяток лет.

В такой день самое время вспомнить, какие подарки уже сделала или приготовила студентам российская образовательная политика. Начнём с себя, с Государственной Думы. Интересно, понимали ли коллеги, которые голосовали за новую версию закона «Об образовании», многие её не читая, что сразу по нескольким позициям они наносят вред российскому студенчеству. Приведу примеры.

Первый – потеря числа. По прежнему закону государство было обязано обучать за счёт федерального бюджета не менее 170 студентов на 10 тысяч населения, в новом законе эта формула изменена. Он приведёт к тому, что через пять лет число бюджетных студентов в России сократится по меньшей мере на 700 тысяч, а их количество в расчёте на 10 тысяч населения составит уже не 170, а 125. Не лучше ли экономить на чиновниках, чем на студентах, коллеги?

Второй – потеря умения. Ну не думайте, что власти исповедуют суворовский принцип «не числом, а умением». С умением, то есть с квалификацией, дела тоже будут обстоять хуже. В 2011 году вступил в силу закон, который заменил для большинства студентов традиционное образование специалиста на бакалавриат. В новом законе это положение продублировано. Кстати, на сайте Российского нового университета девять десятых опрошенных студентов заявили, что не знают, для чего это делается. Но всё очень просто: на обучение каждого бакалавра по сравнению со специалистом правительство экономит от нескольких десятков до полутора сотен тысяч рублей. При этом не обращает внимания на то, что бакалавр получает на 40 процентов меньше специальных занятий по сравнению с традиционным специалистом. Оказывается, не зря Алла Пугачёва пела: сделать хотел грозу, а получил козу.

Но всё это цветочки по сравнению с прикладным бакалавриатом, который вводится новым законом, и со слов идеолога, ректора Высшей школы экономики Ярослава Кузьминова, выглядит примерно так: два года обучения общеобразовательным предметам, затем несколько месяцев по специальности и марш на рынок труда. Понятно, что такое так называемое высшее образование много хуже советского техникума, где специальности учили не несколько месяцев, а от двух до четырёх лет.

Не случайно народ уже складывает анекдоты про технических бакалавров. Вот, например, беседа двух обладательниц такого диплома по поводу того, зачем вертолёту винт.

Первая: «Это вентилятор, чтобы пилот не потел».

Вторая: «С чего ты взяла?»

Первая: «Мы однажды поднялись на этой штуке довольно высоко, и тогда вентилятор остановился. Смотрю, у пилота по лицу капельки пота катятся, а потом вентилятор заработал, и пилоту сразу стало хорошо».

Вторая: «Ну, тогда точно вентилятор».

Берусь утверждать: инновации без интеллекта приведут не к модернизации, но к деградации и развалу.

Третий – потеря денег или жилья. Если прежний закон требовал, чтобы плата за студенческое общежитие не превышала пяти процентов от размера стипендии, то в новом законе таких ограничений нет. Между тем, в тех московских вузах, где студент оплачивает общежитие полностью, плата уже сейчас составляет 4, 6 и более тысяч рублей. И даже, если в соответствии с указом президента самые бедные и одновременно самые блестящие студенты получат стипендию на уровне прожиточного минимума, они практически всю её тут же отдадут за общежитие или пойдут на улицу.

Но это не всё, уважаемые коллеги, от законодательной власти перейдём к исполнительной. Её подарок российскому студенчеству не слабее, а именуется он мониторингом эффективности вузов. Причём в данном случае мы имеем редкую ситуацию, когда по вопросам внутренней политики мнения всех фракций в Государственной Думе в основном совпали и неслучайно. Критерии оценки деятельности высших учебных заведений, которые избрало министерство с подачи Высшей школы экономики, не имеют никакого отношения к образованию.

В этом зале я пытался подробно объяснить министру образования и науки, что нельзя измерять температуру в децибелах, а давление крови в квадратных метрах. Но на самом деле проблема ещё глубже. Сегодня я призываю вас задуматься не только над средствами, но и над целями политики в области высшего образования. И предлагаю поставить под сомнение сами эти цели.

Недавно я узнал, что Норвегия, страна с высоким уровнем человеческого потенциала, нашла, наконец, свою национальную идею. Эта идея звучит так: Норвегия открывает университеты. Неужели мы хотим нашу национальную идею выровнять обратной формулой: Россия закрывает университеты.

Всем известно, в среднем люди с высшим образованием дольше живут, больше зарабатывают, создают в расчёте на каждую среднюю душу больше валового внутреннего продукта, больше платят налогов, совершают меньше преступлений против личности. Неужели это вредно? Но есть у так называемого мониторинга и другая сторона – политическая. Напомню, 19 декабря Государственная Дума голосами депутатов всех фракций приняла специальное протокольное поручение Комитету по образованию в связи с ситуацией в Российском государственном торгово-экономическом университете. Однако уже 20 декабря был издан приказ министра образования и науки, которым РГТЭУ, вопреки воле коллектива преподавателей и студентов, был присоединён к Плехановскому университету. Затем ректор РГТЭУ Сергей Бабурин был уволен с должности, уволен явно по политическим причинам как известный критик существующей власти вообще и образовательной политики в особенности.

Обратите внимание, нам обещали, что будут закрывать плохие и маленькие университеты, но первым закрыли большой и хороший. Убеждён, раскачивать дальше лодку студенческих протестов не заинтересована ни оппозиция, ни власть.

И, наконец, ещё одна важная тема – образование и мораль. В отличие от президентского Послания, где констатируется дефицит духовно-нравственных скреп, в нашем обществе Закон «Об образовании» на этот счёт не говорит практически ничего, кроме того, что сводит всю духовно-нравственную культуру к религиозной, а жаль. Ещё печальнее, что есть депутаты, ставшие в этом смысле для общества антигероями.

Уважаемые коллеги, за 20 с лишним лет в семи российских парламентах я ни разу не принял участие в компании травли ни одного из моих коллег-депутатов. Я борюсь с идеями, политическими позициями, но ни с кем из депутатов лично.

Думаю, уважаемая Людмила Ивановна Швецова подтвердит. Во время избирательной кампании в Москве в 2009 году на публичной дискуссии кандидатов оппозиции Олег Смолин подарил кандидату от правящей партии цветы и выразил личное уважение за социальную политику. Убеждён, и в шестой Государственной Думе нам нужна новая политическая культура честной конкуренции идей, а не взаимного обливания грязью.

Недавно мой коллега по комитету господин Бурматов был обвинён в плагиате, я отказался давать по этому поводу комментарии. Полагаю это неэтичным. Однако неожиданно увидел господина Бурматова в грязной программе Андрея Караулова, по моему убеждению, законченного подлеца. Надеюсь, рано или поздно доказать это в суде, если потребуется, в международном. Похоже, господин Бурматов нашёл себе достойную компанию: скажи, кто твои друзья, и я скажу, кто ты.

В программе меня обвиняли не более и не менее, как в занятиях бизнесом, причём бизнесом на гей-клубе. Моя жена долго смеялась, но, как говорят англичане, тому, кого обгадили, всё равно плохо: отмываться-то ему. Думаю, с господином Бурматовым приличному человеку теперь можно разговаривать разве что в комиссии по этике.

Обращаюсь в Комиссию Государственной Думы по контролю за достоверностью сведений о доходах депутатов с просьбой проверить информацию господина Караулова о якобы бизнесе Смолина. Регламент знаю, но прошу комиссию в виде исключения сделать это по моей личной просьбе.

Возвращаясь к студентам, уважаемые коллеги, хочу заявить вам о первых шагах фракции КПРФ в этом отношении и призываю депутатов всех фракций нас поддержать.

Первое. Завершается подготовка обращения в Конституционный Суд по поводу тех положений закона «Об образовании», которые ухудшают положение участников образовательного процесса. Согласно статье 55 нашей Конституции этого делать нельзя.

Второе. Во избежание нового произвола с помощью сомнительных мониторингов подготовлен законопроект, который возвращает в законодательство следующие положения:

а) ликвидировать федеральный вуз можно только с согласия Государственной Думы;

б) вместо расплывчатого положения, которое позволяет министерству отменить выборы ректоров, мы предлагаем прямо прописать эти выборы в законе.

И третье. Поскольку наши призывы к министру образования и науки не превращать Россию в «большой Тамбов» не были услышаны, продолжая линию протокольного поручения, поддержанного депутатами Государственной Думы, мы предлагаем создать комиссию парламентского расследования по ситуации с ликвидацией Российского государственного торгово-экономического университета.

Уважаемые коллеги, российское студенчество отмечает свой праздник в день Святой великомученицы Татьяны, но это вовсе не значит, что в мучеников нужно превращать и самих студентов. Очень хочется дожить до времени, когда власть перестанет мучить студентов антиобразовательными законами и нелепыми мониторингами, чтобы ни один из них, заканчивая обучение, не говорил со вздохом облегчения: ну всё, отмучился. Спасибо за внимание, и со студенческим вас праздником!

Председательствующий. Спасибо, Олег Николаевич.

http://smolin.ru/duma/duma06/2013-01-25.htm

«Есть несколько ступеней между недовольством и улицей»

26 Январь, 2013

Участники «Студенческого марша» в Петербурге объясняют, зачем они пришли на Марсово поле и почему их так мало

В субботу в середине дня в Петербурге состоялся «Студенческий марш». Шествие от станции метро Горьковская до Марсова поля собрало около полусотни человек. В нем участвовали активисты «Студенческого действия», Росстудсоюза и представители ряда левых организаций города. Во время шествия его участники скандировали лозунги «Образование или смерть!» и «Вся власть студсоветам!». Акция прошла без непредвиденных осложнений и провокаций. Среди выступавших был глава петербургского отделения КПРФ Владимир Дмитриев. Участники шутили: «О, Геннадий Малахов пришел!!!». C речью выступила также Ирина Разумовская, активистка из Мухинского училища, и член РСС Богдан Литвин.

Любовь и Валентина, студентки:

У студенчества множество проблем и мы вышли поддержать тех, у кого они есть! Марш не очень привязан к какому-то конкретному событию, да и не было широкой огласки. Многие мои знакомые не знали о нем. На митинг пришло мало людей, потому что холодно и многие не поддерживают левые лозунги.

Полина, активистка «Студенческого действия»:

Посмотрите новый закон «Об образовании». Там нет ни одного слова про студенческое самоуправление, там очень мало сказано про автономию университета, уменьшении количества бюджетных мест. Подробную критику вы можете найти в интернете. Мы как раз сейчас начинаем кампанию по поводу этого закона. Инициируем поправки, чтобы этот закон хоть как-то отражал волю студенчества. В день студента нужно ходить как раз не в клубы и на дискотеки, а высказывать свою позицию и защищать права студенчества. Информация распространялась не очень хорошо. Тут надо агитировать. Если человек не доволен, то это не значит, что он автоматически оказывается на улице. Есть еще несколько ступеней между недовольством и улицей.

Богдан Литвин, активист Российского студенческого союза:

Нужно помогать ребятам решать их конкретные проблемы. Когда человек видит, что ему помогают, что он может чего-то добиться, то он активизируется и вливается в эту историю и становится постепенно человеком с активной гражданской позицией.

Фото: Екатерина Мостовая

http://gaude.ru/node/22822

Слон в балете Министр Ливанов как спонсор социального протеста

Игорь Пеунов

Хорошая новость для добропорядочных граждан РФ: с так называемым болонским процессом, с попытками перевода нашей системы образования на европейские стандарты — столь дорогими сердцу бывшего министра образования А.А. Фурсенко, нынешний министр решил, похоже, покончить.
Во всяком случае, министр Д.В. Ливанов взял именно такое, совершенно антиболонское, направление в ключевом для настоящих европейцев вопросе.
А именно в вопросе университетской автономии, еще в 1988 году провозгла-шенной Великой университетской хартией (Magna Charta Universitatum) в качестве абсолютно необходимого условия для правильного функционирования системы европейского высшего образования и ставшей за прошедшие десятилетия своего рода мантрой для настоящих «болонцев».

Плохая новость для добропорядочных сограждан: никаких попыток восстановления и укрепления нашей собственной системы образования тоже не предвидится. Ибо нынешний возглавитель Министерства образования просто не имеет соответствующего его должности представления о функционировании нашего высшего образования — не только в императорскую эпоху, но даже и в советскую: ему ощутимо не хватает общей гуманитарной подготовки. Поэтому он, самым очевидным образом, путает образование и просвещение — с простым «обучением», не обращая внимания на такую важнейшую функцию образовательного процесса, как «воспитание».

А теперь — о сути дела, о том, что в университетской жизни свобода лучше, чем несвобода. Кажется, что тов. А.А. Жданов (в силу своего происхождения и воспитания) имел лучшее представление об этой бесспорной истине, нежели многие выпускники Ленинградского университета его имени (ныне ставшего вновь университетом Санкт-Петербургским) или даже университета Дьюка в штате Северная Каролина, и уж тем более — питомцы Московского института стали и сплавов. Жёсткое давление на студентов и преподавателей Российского государственного торгово-экономического университета (РГТЭУ) со стороны правительственных чиновников не оставляет сомнений в том, что их отношение к университетской автономии как таковой — резко отличается от европейского и дореволюционно-русского.

Способ, каким образом Дмитрий Ливанов решил «разобраться» с РГТЭУ — детищем ректора Сергея Бабурина, столь нелюбимого настоящими прогрессистами, много говорит не только об отношении нынешнего министра образования к самой идее «университетской автономии». Но и о том, какое плохое воспитание и образование получил в «эпоху реформ» сам г-н Ливанов, и о том, насколько глубоко чужды нашим правительственным «либералам» и «прогрессистам» все эти либеральные и прогрессивные европейские мантры, на которые им сего- дня приходится официально ссылаться.

То, что нынешний министр сам является, в известном смысле, жертвой «лихих девяностых», ректорам российских вузов стало ясно уже в ходе первой официальной встречи с новым министром. Каковой обратился к ним с речью, существенную часть которой, в случае показа её по телевидению, пришлось бы заменять политкорректными звуковыми сигналами (странным образом, этот «продвинутый пользователь» «Твиттера» то ли забыл о существовании таких простых телефонных «гаджетов», как диктофоны, то ли посчитал, что никто из приглашенных не решится ими воспользоваться — и зря так посчитал). Ректоры были явно шокированы, ибо предшественник Ливанова, Андрей Фурсенко, будучи человеком хорошо воспитанным, даже с идейными противниками общался исключительно на литературном русском языке.

Когда под Новый год наши правительственные любители «айфонов» столкнулись с фактом студенческих протестов против действий министерства, первой и единственной реакцией их было раздражение и непонимание. И — желание поскорее «решить вопрос» с явно «зарвавшимися» представителями академического сообщества.

Парадоксальным образом, именно известный в прошлом политик, депутат Верховного Совета РСФСР, с самого начала 1990-х находившийся в жесткой оппозиции ельцинскому режиму, и одно из знаковых лиц известного блока «Родина» в четвертой Думе, ректор РГТЭУ Сергей Бабурин продемонстрировал в этом конфликте правильное понимание академической свободы и — государственной ответственности.

То ли потому, что помнил ту обстановку последних советских лет, когда он — двадцати восьми лет от роду — стал едва ли не самым молодым в СССР деканом юридического факультета родного ему Омского университета. То ли потому, что даже в «лихие девяностые» он занимался не новым русским бизнесом — бессмысленным и беспощадным, не выживанием только, а — чистой политикой: причем, в качестве ее субъекта, а не объекта.

Единственный из ректоров вузов, попавших под горячую руку нашего стального министра, он прямо и недвусмысленно, а главное — гласно, оспорил сомнительную для всех процедуру так называемого «мониторинга». Более того, он предложил открыто — в суде — разобраться с тем, каким образом «министерские» заварили всю эту кашу. Именно взаимная поддержка ректора РГТЭУ и его студентов, их готовность к публичному протесту против несправедливости продемонстрировали — сделали их, по сути, единственными законными носителями идеи университетской автономии.

Все остальные ректоры (далеко не последних вузов!) предпочли по-тихому договориться об исключении их университетов из «чёрного списка» Минобрнауки; и сама относительная легкость этого исключения многое говорит о серьёзности критериев пресловутого министерского «мониторинга». Ни о каком публичном выражении солидарности с единственным «буйным» ректором речи не шло.

Все остальные студенческие советы также предпочли не солидаризоваться с протестовавшими студентами РГТЭУ.

Мэрия столицы также сделала вид, что студенческие волнения в одном из крупнейших вузов города ее никак не касаются. Подобной политической скромности нельзя было бы ожидать от городских властей Лондона, Мадрида или Парижа. Что не может не радовать всех сторонников нашей политической самобытности, нашей не-европейскости.

Зато вожди «креативной оппозиции» с готовностью поддержали протест студентов РГТЭУ: Удальцов и Навальный не мечтали даже о подобном новогоднем подарке.

Если бы еще назначенному Министерством «чистильщику» дорогу в ректорский кабинет стала пробивать московская полиция, то «дух Сахарова» мог бы просто торжествовать.

Однако важно подчеркнуть, что сам С.Н. Бабурин непосредственно перед наступлением Нового года обратился к протестующим студентам и сотрудникам с предложением приостановить акцию на время новогодних праздников. То есть, именно он предпочел не доводить дело до приезда камер иностранных корреспондентов, демонстрации на весь мир новогодних столкновений протестующих студентов с полицией, «болотного» восторга и всего того политического бреда, к которому вели действия Д.В. Ливанова сотоварищи.

Поэтому Бабурина, в итоге, можно признать ответственным политиком и гражданином, а действующего министра образования — административным спонсором протестных действий, вольным или невольным. Вообще говоря, поверить в то, что национал-патриотический «тяжеловес» согласится быстро собрать вещи и покинуть ректорский кабинет только потому, что этого захотел какой-то там «образованец», мог только полный политический идиот.

Всем другим было заранее ясно, что человек, который в 1991 году проиграл упорную борьбу за пост председателя Верховного Совета Р.И. Хасбулатову только из-за того, что последнего всеми средствами поддержало горбачевское руководство, и который в 1993 году был одним из самых активных участников защиты тогдашнего конституционного строя — выдержав все, вплоть до ареста, ментовских побоев, прямой угрозы (попытки) расстрела и, наконец, тюремного заключения; не может воспринимать тупое административное давление так же, как среднестатистический постсоветский ректор, то есть — хотя бы внешне — покорно.

Ректор С.Н. Бабурин явно слишком высоко ценил принцип университетской автономии, отказываясь принимать во внимание внутриполитическую реальность родной страны: он позволял себе не только публично прославлять в 2008 году решение президента Д.А. Медведева о признании Абхазии и Южной Осетии, но и не менее публично осуждать в 2011 году решение того же президента о поддержке известной резолюции ООН, давшей зеленый свет англо-французской интервенции в Ливию, превратившей некогда процветающую страну в зону войны всех против всех.

В том же 2011 году, после грязного убийства Муамара Каддафи, в вестибюле РГТЭУ был выставлен стенд с портретом погибшего почетного профессора РГТЭУ и некрологом.

А в октябре 2012 года тот же неугомонный Бабурин, среди прочего, возглавляющий общественный Комитет солидарности с народами Ливии и Сирии, провел в своем университете «круглый стол» на тему «Ливия без Каддафи: год спустя», с выводами которого вряд ли мог согласиться нынешний премьер.
Очевидно, что проверять Бабурина на соответствие его своему собственному политическому образу не стоило — его реакции были заранее ясны.
Если же чьей-то целью было провоцирование политического протеста и, впоследствии, развитие политического кризиса — тогда действия министра образования обретают какой-то смысл. Как известно, правильно организованные административные благоглупости провоцируют и спонсируют протестные настроения гораздо эффективнее, нежели действия самых отъявленных оппозиционеров.

Есть в вопросах уничтожения РГТЭУ и увольнения его ректора не только внутриполитическая, но и внешнеполитическая составляющая.
Ведь это Бабурин, бывший в 1990-е годы одним из самых красноречивых сторонников как вступления России в совет Европы, так и того, что сегодня зовется «евразийской интеграцией», поддерживал и поддерживает свои особые отношения со многими ведущими политиками и государственными руководителями многих стан СНГ, включая даже и весьма трудных для Кремля переговорщиков. Его политическое прошлое позволило ему играть серьезную, хоть и неофициальную, роль в отношениях как с Абхазией, Южной Осетией и Приднестровьем, так и с Сербией, Ираном, Сирией, Кубой и другими латиноамериканскими странами.

Возможно, более скандальное увольнение Бабурина с поста ректора должно, в сегодняшних условиях, послужить для всех этих раздражителей Запада достаточно ясным сигналом, свидетельствующим о глубинных и резких изменениях во внешнеполитическом курсе РФ. Хотя определение внешней политики РФ относится к конституционным прерогативам Кремля, а не кабинета министров, и никаких резких пируэтов на международном направлении, на самом деле, не ожидается.

Но что с того, что этот сигнал, вольно или невольно посылаемый вовне министром Д.В. Ливановым — очевидно ложный? Тем больше от него вреда: ибо, к сожалению, в мировой политике принято обращать достаточно пристальное внимание не только на официальные заявления уполномоченных лиц, но и на неофициальные сигналы и действия лиц, формально никем не уполномоченных.

Ведь в сказку о том, что причиной нынешнего скандала с РГТЭУ послужил «низкий уровень преподавания» в его университете, не может поверить никто. В нее не верит даже назначенный и.о. ректора некто Шкляев — «верный плехановец»: не случайно в своем новогоднем обращении к коллективу РГТЭУ он назвал процесс слияния с РЭУ им. Г.В. Плеханова — объединением «двух сильных, известных, неординарных ВУЗов».

Надо сказать, что самому этому и.о. можно только посочувствовать: он попал в РГТЭУ «как кур — в ощип»; собственно, само это «кадровое решение» министра выглядит не иначе, как утонченная издевка самодура, либо — как сознательная провокация им всеобщего недовольства.

В самом деле, на место С.Н. Бабурина — бесспорного доктора юриспруденции, действительного или почетного члена семи академий, вице-президента Академии социальных и гуманитарных наук — г-н Ливанов решить поместить «на время завершения реорганизации» какого-то бывшего провинциального бизнесмена средней руки, ставшего в 2008 году проректором по строительству в «Плешке», а также и директором какого-то некоего «НИИ прикладных исследований инновационных технологий и качества пищевых продуктов» (при той же «Плешке»). Правда, этот А.Е. Шкляев уже в 2009 году оказался в списке «резерва управленческих кадров, находящихся под патронажем президента Российской Федерации», но — лишь в шестой сотне этой «великолепной тысячи». (Теперь, впрочем, все эти «кадровые резервы» успешно отменены — той же инстанцией.)

Ясно, что лицо любого ВУЗа, во многом, определяет его ректор.

Имея это в виду — кто может надеяться на то, что исполнение обязанностей ректора этим персонажем способно повысить эффективность работы профессорско-преподавательского состава РГТЭУ? Кто, находясь в здравом уме и в твердой памяти, решится сравнивать научные, человеческие и административные заслуги и навыки ректора Бабурина, и таковые же заслуги и навыки — и.о. ректора Шкляева, отметившегося на ниве нашего высшего образования успешным курированием строительства нового учебного корпуса РЭУ им Г.В. Плеханова, а на ниве науки — монографией «Управление проектами в строительном холдинге»?

Впрочем, без удовлетворительного для стороннего наблюдателя ответа остается до сих пор главный вопрос: почему нынешний министр образования предпочел «решать вопрос» с С.Н. Бабуриным — самым бюрократически неэффективным и скандальным из всех имевшихся в его распоряжении способов?

Ведь, во-первых, он мог просто организовать известную процедуру внеочередного лицензирования всех без исключения вузов и, по его итогам, подвести любой из них, включая РГТЭУ, под желаемую «реорганизацию посредством присоединения».

Во-вторых, будь он просто честным «единороссом» путинского разлива, Ливанов мог обсудить вопросы сокращения числа университетов на Межведомственной комиссии по проблемам образования, в которую входят многие его однопартийцы — депутаты и сенаторы из числа бывших руководителей его собственного министерства, и заручиться их поддержкой.

В-третьих, если уж министр совсем не желал изображать беспристрастность, он мог произвести весь этот скандал в пору зимних студенческих каникул, а не накануне сессии и нового года. Ясно, что в этом случае скандального шума и протестов было бы явно меньше, а министерство и само правительство Медведева при этом выглядели бы не столь глупо, как сейчас.

Ливанов же даже увольнение ректора Бабурина умудрился произвести в нарушение трудового законодательства: когда тот находился на больничном — лежал в госпитале с пневмонией. И обеспечил тем самым продолжение скандала в 2013 году: незаконно уволенный ректор непременно будет теперь восстановлен судом, а министру придётся выпускать новый приказ об увольнении — и никто не поручится, что этот новый приказ окажется вполне законным по форме.

Единственным разумным объяснением именно такой (бюрократически — совершенно безграмотной) ливановской тактики могут быть, повторимся, ее неявные цели — и, прежде всего, административное спонсирование протестного движения в стране.

Кстати сказать, все те обещания, что министр уже раздал преподавателям и студентам РГТЭУ — вроде сохранения преподавательского жалованья и платы студентов за обучение на прежнем уровне — практически невозможно выполнить, если этот ВУЗ вливается в состав «эффективного» РЭУ: где преподаватели, в целом, получают меньше, а студенты платят больше, чем в «неэффективном» РГТЭУ. Так что, несмотря на видимость «нормализации», сохраняются веские причины для будущих академических волнений и протестов.

Но почему реальные заказчики и творцы такой тактики надеются на успех: то есть, в конечном счете, на отход В.В. Путина от реальных рычагов управления, — остается загадкой.

А они явно надеются — и Д.В. Ливанов продолжает увлеченно исполнять партию «слона в посудной лавке» в этом буржуазно-бюрократическом балете.
В противном случае высокопоставленный исполнитель покинул бы министерский пост уже в самом начале «рейтингового скандала»: ведь выговор в его личном деле уже имеется.

http://zavtra.ru/content/view/slon-v-balete-2013-01-16-000000/

Марш петербургских студентов: «Сокращайте чиновников, а не кафедры»

В Санкт-Петербурге сегодня, 26 января, около 50 студентов города вышли на согласованный марш в защиту своих прав. Как сообщает корреспондент ИА REGNUM, за последнее время это первая в Санкт-Петербурге подобная массовая акция студентов, посвященная вопросам неэффективных вузов, коррупции, студенческого самоуправления, стипендиям, столовым, плохим условиям проживания в общежитиях и многим другим проблемам студентов города.

Студенты стартовали от станции метро «Горьковская» и направились через Троицкий мост к Марсовому полю. Шли студенты одной колонной в цепком окружении представителей правоохранительных органов. Во главе колонны студенты держали растяжку с надписью «Знание — наше оружие». Также в руках у них были плакаты: «Студент — не Диоген, в бочке жить не может», «За реальное самоуправление вузов», «Учиться, учиться и еще раз бесплатно», «Сокращайте чиновников, а не кафедры».

В процессе шествия участники акции призывали отдать всю власть студсоветам. Студенты требовали усилить роль студенческих организаций, потому что «сейчас никто в студсоветы идти не хочет при таких полномочиях». Среди лозунгов были и более смелые призывы. Участники акции выкрикивали: «Министров на нары, студентов на Канары».

Завершился марш «маленьким, но храбрым» митингом на Марсовом поле. Со сцены председатель Российского студенческого союза Владимир Воробьев говорил о «нелепых» критериях оценки вузов, из-за которых многие специализированные вузы Санкт-Петербурга получили статус «неэффективных».

По мнению заместителя председателя петербургского отделения Российского студенческого союза Богдана Литвина, нельзя определять уровень качества образования в вузе, исходя из количества квадратных метров на студента, количества иностранных студентов или доходов вузов, которые, кстати, не является коммерческой организацией.

«Мы будем защищать всех студентов и особенно тех, кто учится в «неэффективных» вузах. Чтобы никто из них не был втихаря отчислен из вузов после их реорганизации», — пообещал со сцены Воробьев.

Митингующих студентов со сцены поддержал депутат Законодательного собрания от фракции КПРФ Владимир Дмитриев. Депутат напомнил, что с сентября 2013 года вступит в силу новый закон «Об образовании», против принятия которого выступали многие эксперты. «Говоря об этом законе, я хочу привести слова одного из разработчиков альтернативного закона «Образование для всех» Олега Смолина (депутат Госдумы, первый зампред Комитета по образованию — прим. ИА REGNUM). Про принятый закон он сказал так: он в 5 раз лучше того, который был принят в первом чтении, но в 7 раз хуже того закона, который он заменяет».

По словам представителей независимого студенческого профсоюза «Студенческое действие», студенты собираются сами готовить поправки в новый «нелепый» закон, потому что «лучше знают, как учиться».

«У всех студентов интересы и проблемы одни. Но сейчас они чувствуют себя разрознено. Эта акция как раз на то и направлена, чтобы студентов города объединить», — рассказал Богдан Литвин.

На акцию из заявленных тысячи участников, пришло около 50 человек, которые с середины митинга стали постепенно расходиться. Но организаторы — Российский студенческий союз — не расстраиваются. «Мы понимали, что дата марша имеет свои плюсы и минусы. Вчера отмечался Татьянин день, плюс многие уже на каникулах и разъехались. Но мы будем еще проводить такие массовые акции», — сказал Литвин.

На всем пути марша студентов представители полиции окружали колонну со всех сторон. У старта марша дежурили два полицейских автобуса. Акция прошла без задержаний.

Опубликовано 18:47 26.01.2013
Документ: http://www.regnum.ru/news/1617735.html

Укрупнение — двигатель экономии

Эксперты спорят: образование разрушается или оно уже разрушено?

update: 24-01-2013 (14:58)

Реформы здравоохранения и образования наносят непоправимый ущерб отрасли. Укрупнение учреждений, повышение нагрузки на сотрудников и снижение доступности их услуг — тенденция не только московская, но и общероссийская. Каковы явные и скрытые негативные последствия политики государства по экономии на «социалке», обсуждали 23 января в Независимом пресс-центре эксперты, приглашенные на круглый стол профсоюзом «Союз школ» и партией «5 декабря».

«Перемены в школах не воспринимают как угрозу только чиновники и сотрудники департамента образования», —

заявил учитель высшей категории лицея «Вторая школа» и член объединения работников образования «Союз школ» Леонид Перлов.

Опасения учителей и родителей вызывает «оптимизация образовательного процесса». На деле реформы привели к объединению неравнозначных школ. Чиновники говорят о пользе таких перемен: административный штат учебных заведений сократится, и свободные деньги будут перераспределены в пользу педагогов, ученики школ получат больший выбор для дополнительных занятий. Департамент образования Москвы, по данным участников круглого стола, уже отчитался о первых успехах реформы: в школах снизилась преступность, и все больше директоров сами инициируют объединение школ.

Участники дискуссии считают, что положительных перемен от реформ нет и не будет из-за неправильной постановки цели. Радея об экономической эффективности, руководители совсем забыли о педагогике.

«При смешении бочки повидла с бочкой известной субстанции — двух бочек даже плохого повидла не получишь.

Усредненная образовательная среда будет ровняться на худших, и мы в одночасье потеряем уникальные образовательные проекты, которые создавались десятилетиями», — считает Перлов.

Директора школ в кулуарах позволяют себе критиковать объединение, но только не официально. «Уволить директора — это значит написать два выговора. Потерять место очень просто. Директора поставили перед выбором: либо объединение, либо смерть школы. Вот они и просят объединения», — отметил Перлов.

Участники процесса приходят к выводу, что диалог с властью установить невозможно. «Политика сейчас ведется без обратной связи. Решения просто продавливаются. Да, бывают легкие коррективы, например как с образовательными стандартами, но в целом выстаивается система стандартных объектов, которыми просто управлять», — резюмирует замдиректора лицея «Вторая школа» Александр Ковальджи.

О сложившейся ситуации в социальной сфере на примере своего района рассказал депутат Зюзина Константин Янкаускас. «У нас попытались объединить школы номер 1279 и более слабую пятую. Родители и педагоги школы 1279 были резко против. После встречи с префектом процесс приостановлен», — рассказал Янкаускас.

Аналогичная ситуация складывается с поликлиниками. В районе Зюзино две взрослые поликлиники. По данным Янкаускаса, нагрузка на них превышает норматив более чем в два раза. И вместо того чтобы построить третью, департамент здравоохранения создает диагностический центр, но не в Зюзине, а Конькове.

«Теперь очередь для записи к окулисту растянулась с одной недели до 2,5 месяцев», — подсчитал депутат.

Действиями властей продиктованы финансовыми интересами, уверены эксперты. Социальная часть в бюджете Москвы на 2012–2014 годы сокращается. По данным Янкаускаса, на образование пойдет 8 процентов, на здравоохранение — 12 процентов бюджета. При этом расходов у Москвы все больше. Главная дыра бюджета — «расходы на национальную экономику», куда уходят 188 млрд рублей из 230. Это взносы в госпредприятия, прямые инвестиции и так далее. Доход от госпредприятий составляет 69 млрд, еще 9 дает приватизация. «Очевидно, где можно найти деньги на школы и больницы», — резюмировал он.

«Сейчас рождаемость растет. А если будет новая демографическая яма, школы начнут закрывать и отдавать бизнес-структурам», — предполагает Леонид Перлов.

Для того чтобы отстаивать свои интересы, родители должны объединиться с учителями школ и не ждать помощи от директоров, считает соорганизатор Научно-образовательной колонны на «Марше миллионов» Григорий Колюцкий. «В 118 школе была аналогичная история с укрупнением. 50 родителей собрались и пошли в департамент образования. Реорганизацию отменили. Может быть, голодовки и считаются кем-то нормальным методом для отстаивания своих прав, но все же это экстрим», — заключил Колюцкий.

Кирилл Полудин

http://www.kasparov.ru/material.php?id=50FFF55C81006

Выжить и не присоединиться

22.01.2013

Наталья Савицкая

Чистка вузов – процесс неприятный, сопровождаемый целой серией мелких и крупных скандалов

Ректор РГГУ Ефим Пивовар уже подустал от частых отставок…
Фото PhotoXPress.ru

В Российском государственном гуманитарном университете опровергают очередной слух об отставке ректора, члена-корреспондента РАН Ефима Пивовара, связанной с попаданием вуза в список «неэффективных». Как сообщили «НГ» в администрации РГГУ, есть все основания предполагать, что уже к лету ведущий вуз выйдет из списка проштрафившихся, а ректор Пивовар сохранит свои позиции.

Впрочем, возможно, что в вузе просто бодрятся. Ведь в железных тисках, которые сжимают сегодня старейший вуз, выжить и сохраниться не так-то просто. Особенно, когда борьба с вузом ведется под таким благородным лозунгом, как борьба с коррупцией.

Сложно сказать, что появилось сначала: цель убрать вуз, потому что идет полным ходом очередной передел очень дорогой недвижимости в центре столицы, или же случайно (не случайно) попавшаяся с коррупционной схемой поступления в РГГУ Марина Опарина сыграла на руку игрокам на этом поле. Напомним, что тогдашний руководитель отделения международных отношений РГГУ Марина Опарина, появившаяся в кадрах фильма «На дне знаний-2», объяснила журналистам, пытающимся «пристроить своего ребенка в вуз», как это можно сделать без особых затей и всего лишь за 20 тыс. долл.

Конечно, это повод, чтобы схватить вуз за руку. Тем не менее, как бы сегодня ни маскировали скандал с РГГУ, все равно скрыть явно проступающий меркантильный интерес к недвижимости вуза не получается. Хотя на первый взгляд борьба за чистоту рядов выглядит правильно и красиво. Судите сами. В бой с коррупционными схемами вступили вездесущие члены партии «Единая России» в лице депутата Ирины Яровой. И даже появился сайт «corruptionrggu. net», который аж 17 января 2013 года (и почему-то никак не ранее) напечатал открытое письмо президенту РФ Владимиру Путину от имени чуть ли не 300 преподавателей РГГУ с просьбой остановить коррупцию в вузе.

«Мы опросили преподавателей вуза и не смогли найти авторов письма, – заявил в беседе с обозревателем «НГ» Дмитрий Соколов, пресс-секретарь РГГУ. – Все отказываются, говорят, что никто ничего не подписывал. Письмо анонимное и скорее всего фальшивка». Письмо появилось в Интернете точно в тот день, когда Счетная палата РФ сообщила о том, что нашла в РГГУ «нецелевое использование средств дополнительного бюджетного финансирования» на сумму в 156,2 млн. руб. По сведениям Счетной палаты, деньги, «предназначенные на содержание и развитие материально-технической базы, тратились на зарплату административно-управленческому персоналу».

Администрация вуза парировала тем, что к «нецелевому использованию» ее вынудили требования высшего руководства. В РГГУ перевели деньги на оплату труда профессорско-преподавательского состава после того, как в конце года министр образования и науки РФ Дмитрий Ливанов вызвал ректора Пивовара на ковер, возмущенный маленькой зарплатой его подопечных. Напомним, что согласно новой версии высшего чиновничества страны, маленькая зарплата преподавателей вуза – это верный признак неэффективности вуза, а совсем даже не дефективности самой системы управления в сырьевой стране, в которой очень быстро сворачивается рынок интеллектуального труда.

В общем, пока ситуация с РГГУ продемонстрировала, как высокое начальство в погоне за «хорошими показателями» может подставить вуз с историей и традициями. А расплатой за мелкие и мерзкие коррупционные игры воришек может стать потеря вузом свободы и статуса – присоединение его к сильным высшим школам мира сего. Особенно, если здания вуза имеют привлекательное место расположения. Кстати, тут нелишне напомнить, что с поличным ловили даже дочку декана факультета Государственного управления МГУ имени М.В.Ломоносова Алексея Сурина, запросившую с «поступающих» аж 34 тыс. долл. История завершилась увольнением не только дочки, но и самого декана. Но почему-то не присоединением МГУ к Оксфорду или Кембриджу. Странно, правда?

Опубликовано в Независимой Газете от 22.01.2013
Оригинал: http://www.ng.ru/education/2013-01-22/8_vuzy.html

Стандарт необразованности

Злоба дня

Государственная Дума приняла несколько лет обсуждавшийся новый закон об образовании, который вызвал много споров. Но борьба вокруг закона, в котором обозначены нормы по всем уровням образования, включая дошкольное, начальное, среднее, высшее и дополнительное, продолжается. По мнению многих, документ противоречит элементарным конституционным нормам. Представители КПРФ намерены обратиться в Конституционный суд, чтобы документ признали недействительным.

Худо без добра
Олег СМОЛИН,
депутат Государственной Думы:

– Статья 55 Конституции России утверждает, что в стране не должны приниматься законы, умаляющие или отменяющие права и свободы граждан. Любой закон, ухудшающий положение людей, подпадает под действие этой статьи.
Право на образование – одно из основных прав человека. Мы убеждены, что принятый 29 декабря 2012 года закон № 273 содержит положения, которые ухудшат ситуацию для тех, кто учится и учит. Их мы и собираемся оспаривать в Конституционном суде.
Приведу лишь некоторые положения. В действующем законе установлено ограничение: плата за детский сад не должна превышать 20 процентов от стоимости реальных затрат конкретного детского сада, а для многодетных семей – 10 процентов. В новом законе его нет. Значит, закон провоцирует местные власти поднимать плату за детский сад.
В прежнем законе дети-сироты имеют право вне конкурса поступать в вузы. В новом законе это право у детей-сирот отбирается. Тем самым ограничивается их право на высшее образование. По некоторым оценкам, до 90 процентов воспитанников детских домов – это ребята, которые не могут успешно социализироваться, – то не получают жилья, то психологически не готовы, то не получают других форм поддержки. Видимо, таких детей станет ещё больше.
В прежнем законе плата за общежитие не должна превышать 5 процентов суммы расчётной стипендии. В новом законе такого положения нет. Между тем реальная цена за общежитие в Москве – 4, 6 и более тысяч рублей. Большинству студентов это не по карману. И даже если по указу президента для самых бедных и одновременно самых успешных студентов будет установлена стипендия на уровне прожиточного минимума, практически вся она пойдёт на оплату общежития.
По прежнему закону доктора и кандидаты наук имели надбавку за учёную степень, действующие профессора и доценты – за учёное звание. В новом законе этих положений нет. К чему это приведёт? Наверное, вряд ли им прямо снизят заработную плату, скорее всего, надбавки просто включат в неё, заявив: посмотрите, как вам зарплату повысили…
Подобные положения, а число их весьма велико, мы и будем пытаться оспаривать.

Удушающая любовь
Евгений ЯМБУРГ,
член-корреспондент Российской академии образования, доктор педагогических наук, директор Центра образования № 109

– Я крайне редко соглашаюсь с коммунистами, но это как раз тот случай, когда я с ними полностью солидарен, – принятый закон нарушает конституционные права наших граждан.
Проект этой редакции был размещён в Интернете, его долго обсуждали родители и педагоги, прошло огромное количество круглых столов и совещаний, только ректорское сообщество предложило около 600 поправок. И что? Останутся наши ученики лучшими в мире, как заявил на днях на прошедшем в Ставрополье выездном заседании Минобразования его руководитель Дмитрий Ливанов? Вряд ли. Они и сейчас лучшие не благодаря системе образования, а вопреки ей, а после принятия нового закона шансов сохранить хотя бы имеющееся ещё меньше.
При беглом чтении кажется, что документ никаких прав не нарушает – декларируются и светский характер образования, и его доступность, и бесплатность. Но почти каждая статья так или иначе апеллирует к другим правовым актам, и получается, что практически во всём присутствует некая двусмысленность. Например, бесплатность. Она гарантируется, но… в рамках уже утверждённых, несмотря, кстати, на серьёзные возражения профессионалов, образовательных госстандартов. А как быть, если интересы ребёнка или построенная, например, в спецшколе система выходит за рамки этих стандартов? Либо предоставлять дополнительные платные услуги согласно 83-му Федеральному закону, нарушая при этом принцип бесплатности образования, либо ужимая программу до стандартной. Понятно, что в мегаполисах, где уровень жизни выше, родители смогут воспользоваться платными услугами, а в посёлках – увы. Как же быть с равными правами?
В системе дополнительного образования утверждённых государством стандартов нет. Ответственность за их финансирование возложена на муниципалитеты. Но если в их бюджетах денег нет, выхода опять-таки только два – либо переводить кружки и секции на платную основу, либо закрывать. Как в такой ситуации реализовать положения Послания президента об организации досуга детей и подростков? Как соотнести заявленную в Конституции и подтверждённую в преамбуле новой редакции этого закона светскость образования с передачей права учебно-методического обеспечения курсов духовно-нравственного воспитания религиозным организациям?
В коротком комментарии остановиться на всех спорных, а часто и мутных моментах этого закона невозможно. Если верить его разработчикам и принявшим в такой редакции документ законодателям, всё делалось исходя из интересов ребёнка и любви к нему. Но, право, это какая-то удушающая любовь, ставящая такие жёсткие рамки, что о модной нынче креативности можно забыть.

Статья опубликована :

№2-3 (6400) (2013-01-23)

http://www.lgz.ru/article/20717

В Колонном зале Дома союзов состоится Всероссийское родительское собрание

26.01.2013

9 февраля 2013 года в Колонном зале Дома союзов состоится Всероссийское собрание родителей, намеренных противостоять тем действиям власти, способствующим насаждению у нас ювенальной юстиции и разрушающим наше образование. И ювенальная юстиция, и разрушение образования посягают на будущее наших детей. Родители, которые соберутся в Колонном зале Дома союзов 9 февраля, хотят отстоять будущее детей.

Собирающиеся в Колонном зале Дома союзов родители хотят создать свою всероссийскую организацию, которая будет отстаивать протест народа против ювенальных мерзостей и разрушения образования и не позволит белоленточникам превратить этот общенародный патриотический протест в антинациональную оргию.

По поводу предстоящего Всероссийского съезда родителей с открытым обращением выступил организатор этого мероприятия Сергей Кургинян.

http://ruskline.ru/news_rl/2013/01/26/v_kolonnom_zale_doma_soyuzov_sostoitsya_vserossijskoe_roditelskoe_sobranie/

Артем Хромов: «Надо пересмотреть критерии оценки эффективности вузов»

24 января 2013, 17:50

Уполномоченный по правам студентов — о своих планах, реорганизации вузов и проверке учащихся на наркотики

Артем Хромов: «Надо пересмотреть критерии оценки эффективности вузов»Фото: РИА НОВОСТИ/Евгений Биятов

21 декабря 2012 года Министерство образования и науки объявило о создании института уполномоченного по правам студентов. Студенческий омбудсмен будет представлять и защищать права учащихся, а также получит возможность непосредственно обращаться к руководству Минобрнауки и в структурные подразделения министерств. В рамках своей должности омбудсмен имеет право вносить в министерство предложения по законодательным инициативам и участвовать в разработке правовых актов. Кандидатуру уполномоченного планируется пересматривать раз в два года.

По результатам интернет-голосования студенческое сообщество выбрало на пост уполномоченного действующего главу Российского студенческого союза Артема Хромова. Сегодня он был официально представлен в должности во время заседания Молодежного совета при Минобрнауки во главе с Дмитрием Ливановым. Первое свое интервью в новой должности студенческий омбудсмен Артем Хромов дал «Известиям».

— Уполномоченный по правам студентов в РФ должен доносить идеи Минобрнауки до студентов и предоставлять ведомству обратную связь. Получается, ты стал «рупором министерства»?

— Все мы свидетели того, как нагнетается обстановка, связанная с реорганизацией российских вузов, — прошло очень много уличных мероприятий с участием студентов. Я думаю, что министерство почувствовало, что необходим некий механизм взаимодействия со студентами, чтобы слышать «голос улиц» и решать острые студенческие проблемы. Моя цель — защита прав студентов, но я буду сверять часы с министерством.

— Похоже, что тебе придется сидеть на двух стульях — министерском и студенческом. Ты же не сможешь игнорировать указы ведомства?

— У меня уже есть понимание, чем и как я будут заниматься — свои программные требования я предоставлю министерству.

Во-первых, я готов защищать каждого конкретного студента, который сталкивается с бюрократической машиной. К примеру, ответы на жалобы, которые поступают в Рособрнадзор во время приемной кампании, в основном приходят, когда заканчивается прием в вузы. Большинство студенческих «писем надежды», поступающих в Минобрнауки, которые связаны с нарушением условий проживания в общежитиях или задержкой стипендий, переправляются по инстанциям обратно в вуз, где часто принимаются репрессивные меры по отношению к учащимся. Моя задача — защитить их и наказать тех чиновников, которые проигнорировали жалобы.

Во-вторых, я намерен исправить во многом неэффективную систему студенческого самоуправления. Мировой опыт показывает, что деятельность свободных университетских организаций при нужных административных и финансовых полномочиях позволят оперативно и эффективно решать проблемы учащихся. А сегодня студенческие советы или находятся под каблуком у администраций вузов, или не имеют реальных полномочий.

Третий пункт моей программы — законотворческая деятельность. Я считаю, что даже принятый закон «Об образовании» во многом ущемляет права и интересы учащихся. Я собираюсь организовывать сбор подписей в поддержку гражданских законодательных инициатив.

А первым делом я планирую встретиться со студентами учебных заведений, которым грозит реорганизация. Важно услышать мнение всех студентов и вместе с ними найти механизмы решения проблем, чтобы в дальнейшем предложить их министерству.

— Тогда поговорим о РГТЭУ. Министерство заняло очень жесткую позицию и, несмотря на забастовку студентов, не собиралось менять своего решения. Подобное может случиться и с РГГУ, ведь он также был признан неэффективным. Как ты сможешь помочь студентам?

— Нужно бороться с шарашкиными конторами, которые торгуют дипломами, прикрываясь вывесками «академия» или «университет». Но само слияние и поглощение вузов не говорит о том, что качество образования в них повысится. В этой связи я убежден, что важно пересмотреть критерии оценки эффективности вузов, а также добиться того, чтобы реорганизация образовательных учреждений сопровождалась публичным обсуждением программы развития вновь образованного вуза. Важно понимать: будет ли повышаться стоимость обучения, придется ли досдавать предметы и, собственного говоря, вырастет ли качество образования.

В случае ТГТУ и РГТЭУ проблем можно было избежать, если бы не было проигнорировано мнение студентов. Студентам никто не говорил о реорганизации, они узнавали об этом через «сарафанное радио» или СМИ. Им не дали никакой информации — ни о сохранении стоимости обучения, ни о количестве бюджетных мест. А когда ситуация вышла из-под контроля, стало понятно, что мирно решить назревшие проблемы не получится… В РГТЭУ и ТГТУ права студентов могли быть ущемлены…

— Каким образом? Студентам предложили получить более значимый диплом, сохранили условия оплаты… У них все остается по-прежнему, только название другое. Естественно, им придется больше заниматься, ведь, например, в РЭУ имени Плеханова уровень подготовки студентов объективно выше, чем в РГТЭУ…

— Реорганизация вузов происходила еще до завершения мониторинга их эффективности. Это иногда приводило к повышению стоимости обучения, отчислению студентов в связи с неуспеваемостью в освоении новых программ обучения, росту платы за питание в столовых и т.д. Понятно, что когда студенты других вузов узнавали об этом, они боялись и за свою судьбу.

— Вернемся к твоей должности. Планируется ли создание целого института уполномоченных по правам студентов, когда в каждом регионе будет свой омбудсмен, а ты будешь верхушкой вертикали власти?

— Мне часто задают вопрос: смогу ли я один защитить права миллионов студентов? В данном случае я готов согласиться с поговоркой «Один в поле не воин!». На встрече с министром я обязательно предложу создать институт уполномоченных в федеральных округах, а заодно провести демократические выборы органов студенческого самоуправления и студенческих омбудсменов в вузах. Я уверен, что это позволит оперативно и эффективно решать проблемы студенчества.

— Студенческие советы не существуют сами по себе и не могут пойти против воли руководства вуза, ведь участников протестных движений могут исключить. Ты рассчитываешь, что они будут отстаивать свои права перед сильными мира сего? Не верю, что они, например, придут к руководству с претензиями о распиле бюджета…

— Если ты не согласен с правилами игры и тебе не позволяет совесть поступаться интересами других студентов, то ты и не должен соглашаться на те условия, которые тебе ставят. Есть примеры эффективной работы студсоюзов, которым администрация вуза дает некий пакет полномочий для осуществления своей деятельности, что позволяет влиять на организацию учебной жизни и качество образования. Но проблема заключается в том, в большинство студенческих организаций — это фиктивные структуры, которые проводят «маевки» и студенческие дискотеки.

В Госдуму было отправлено уже несколько законопроектов по студенческому самоуправлению, но они все время отклоняются. Я буду добиваться законодательного расширения административных и финансовых полномочий органов студенческого самоуправления.

— Тебе придется работать с депутатами, комитетом по образованию, Советом Федерации. В таких вопросах последнее слово всегда остается за «Единой Россией». И если твои инициативы им не понравятся, то их и принимать не будут. Что думаешь на этот счет?

— Надо убедить депутатов и чиновников в своей правоте, организовывая массовый сбор подписей в поддержку предлагаемых законодательных инициатив. Никто не отменял законные формы проведения мероприятий — начиная от круглых столов и заканчивая протестными акциями. Нужно использовать для достижения поставленных целей все возможности, разрешенные законом.

— Поговорим о новом законе «Об образовании». Было множество дискуссий на тему льгот, общежитий и т.д. Есть что сказать?

— Я считаю, что в новом законе были сокращены социальные гарантии государства учащимся. Взять, к примеру, отмену фиксированной платы за общежитие (тут мне будет интересна позиция министра на данный счет). В прошлом законе было прописано, что стоимость за проживание в общежитии составляет не более 5% от стипендии. Теперь это не так — ограничение снято, поэтому стоимость может быть значительно повышена! Важной проблемой является вопрос о стипендии, которая теперь почему-то будет назначаться исполнительными органами власти, а не законодателями. А почему ее не привязали к минимальному размеру оплаты труда, как обещали во время выборов? А будет ли она индексироваться ежегодно с учетом роста инфляции? Это только лишь часть вопросов.

— Твои полномочия распространяются на иностранных студентов?

— Да. Буду защищать права абитуриентов, студентов и аспирантов вне зависимости от национальности и вероисповедания. Вспоминаются недавние истории, когда студенты захватывали посольства в связи с тем, что не имели жилья, денег и не могли вылететь после окончания обучения на родину, где происходили революции.

— Будешь ли ты заниматься конфликтами на национальной почве?

— Есть определенные организации и структуры, которые этим занимаются. Если кто-то устроил дебош в общежитии, то нужно просто гнать его в шею и не смотреть на то, кто у него папа и на чем он ездит. В подобных ситуациях должна действовать неотвратимость наказания.

— Сейчас студенты часто выходят на различные митинги и порой «получают» от правоохранительных органов, иногда их даже увозят в отделение. Этим ты тоже будешь заниматься?

— Буду посещать все значимые массовые мероприятия, чтобы обеспечить соблюдение прав учащихся на организацию или участие в мирных уличных мероприятиях. Я также считаю важным проследить за тюремным заключением студентов, которые проходят по «болотному делу».

— Как ты относишься к проверке студентов на наркотики?

— Я против проведения тестирования учащихся на наркотики. В законопроекте, который сейчас рассматривается в Госдуме, не прописана мера наказания студентов, уличенных в употреблении наркотиков. Могут начаться повальные отчисления — и виноватых, и попавших под горячую руку. В результате на улице окажутся подростки, мечты которых рухнули как карточный домик, обиженные на общество они могут пуститься во все тяжкие.

Необходимо распространять ограничения на химические наркотические вещества, которые легально и в широком доступе продаются в «точках» около метро.

— Была ли у тебя уже личная встреча с Дмитрием Ливановым по поводу твоих будущих действий?

— Мы с министром периодически встречаемся на различных мероприятия. Но разговора тет-а-тет у нас не было.

— Как я понимаю, ты остаешься на посту главы Российского студенческого союза. Или будут какие-то изменения?

— Я участвовал в выборах как представитель организации и победил только благодаря поддержке РСС. Могу сказать, что в ближайшее время кадровые реформы в организации все-таки произойдут.

Читайте далее: http://izvestia.ru/news/543619#ixzz2J5w9TO7V

Антиреформа высшего образования

25-01-2013 17:13:00

Сегодня мы публикуем еще одно письмо профессора Кима ТАКСИРА.

«Новая» внимательно следит за тем, что происходит с высшим образованием. «Как нас делают несогласными» № 137 от 3 декабря 2012, «Вузы стали более лучше неэффективны» № 134 от 26 ноября 2012. О грядущих последствиях реформы вузов пишут  преподаватели:«Кроме нас о области уже никто не готовит учителей химии».

Сегодня мы публикуем еще одно письмо профессора Кима ТАКСИРА.

Под видом реформирования в стране происходит практически уничтожение высшего образования, вузов, представляющих гордость нашей страны. Закрываются вузы специфика, особенности, культура, лицо которых сформировались за многие годы. Выпускники с гордостью говорят о том, что они закончили престижный вуз. Приведу несколько примеров.

ВЗФЭИ просуществовал более 80 лет. В СССР он входил в тридцатку наиболее значимых вузов, подведомственных Министерству высшего образования СССР. В нем трудились выдающиеся финансисты страны: А.Г.Зверев – нарком во время Великой Отечественной войны, министр В.Ф.Гарбузов, ученые – авторы многих учебников и монографий. Большинство экономических и финансовых вузов пользуются учебниками, подготовленными учеными ВЗФЭИ. Опрос, проведенный в 2006 году показал, что более половины руководителей финансовых органов регионов страны получили образование в ВЗФЭИ и гордятся этим.

Институт, имеющий свое лицо, поддерживал творческие научные связи с зарубежными вузами, ежегодно организовывал международные конференции.

Решение о присоединении ВЗФЭИ к Финансовому Университету при Правительстве РФ было встречено преподавателями и студентами отрицательно. В Министерство образования и науки РФ были направлены письма коллектива преподавателей с просьбой отменить это решение, были пикеты студентов и преподавателей у здания Министерства. Вместо того, чтобы вникнуть в существо вопроса, Министерством были предприняты решительные меры по пресечению протеста, состоялись увольнения, понижение в должности и др.

И вот ВЗФЭИ – уже бывший. А был это крупнейший вуз, в него входил 21 филиал, более 60 тысяч студентов дневного и заочного обучения. После решения об объединении в ВЗФЭИ был прислан представитель Финансового Университета, кандидат военных наук, полковник танковых войск А.Н. Ланских в качестве исполняющего обязанности ректора. Вскоре вуз назвали институтом в составе Финансового Университета, затем он стал называться филиалом, отделением, факультетом. Вскоре Финансовый Университет отказался от этих определений, ликвидировал почти все кафедры, преподаватели распределены по многим кафедрам Финансового Университета, хотя я глубоко убежден, что многие профессоры и заведующие кафедрами бывшего ВЗФЭИ, по уровню знаний и опыту работы выше работающих в Финансовом Университете. За годы своего существования в ВЗФЭИ тысячи ученых получили степени кандидата и доктора наук. Эти высокие звания подтвердила ВАК Министерства.

Ректор эффективного Университета им. Г.В.Плеханова В.И.Гришин получил несколько лет назад ученую степень доктора экономических наук в неэффективном ВЗФЭИ.

Мы, ученые, знаем, что на кафедре много лет формируется коллектив преподавателей, которые совместно готовят учебники, проводят конференции, ведут научную работу со студентами, готовят аспирантов и докторантов. За много лет создается «лицо» кафедры, ее потенциал.

Примером может служить кафедра региональной экономики и управления. Она ликвидирована, а ее преподаватели распределены между пятью кафедрами Финансового Университета. Коллектив разрушен. Произошло фактическое уничтожение крупнейшего и весьма эффективного вуза.

В ВЗФЭИ был музей. Новые хозяева распорядились закрыть музей и все его экспонаты отправить в подвал.

Так закончилась, по воле чиновников Министерства образования и науки РФ история престижного и авторитетного вуза.

Другой пример – ликвидация крупнейшего вуза страны – МГОУ (бывшего ВЗПИ), выпустившего за свои годы существования более 500 тысяч высококвалифицированных специалистов. В декабре 2012 года Университет отметил свое восьмидесятилетие. Его окончили Л.И.Брежнев, В.С.Черномырдин, многие другие государственные деятели, а также целая плеяда выдающихся ученых.

Министерство образования и науки РФ присоединило этот вуз к МАМИ (к нему присоединино и МИХОМ) с новым общим названием ММУ (Московский машиностроительный Университет). МГОУ (с филиалами) насчитывает 64 тысячи студентов, примерно в шесть раз больше, чем в МАМИ.

В МГОУ работали такие корифеи науки как академик И.И.Артоболевский – основатель теории механизмов и машин, один из создателей системы машин автоматического действия; академик М.И.Кошкин, под руководством которого создан танк Т-34; академик М.Ф.Шостаковский, создавший бальзам его имени, а также различные эфиры. В Университете работали М.И.Агашков (наука о земле), В.Е.Фортов (физика плазмы) и многие другие. Среди работающих в Университете ученых – профессор В.Д.Плахтин (синтез механизмов прокатного производства) – автор 170 патентов и изобретений, профессор Ю.Д.Красников (горные машины сверхмощной энергии) – автор 140 патентов и изобретений, профессор В.П.Проценко (энергосбережение) – автор 110 патентов и изобретений. Этот список заслуженных деятелей науки, лауреатов государственных премий можно значительно продолжить. В Университете в настоящее время работают ученые, имеющие более 1000 изобретений, опубликовавших свыше 200 монографий и учебников. Немногие вузы страны достигли таких высоких результатов, это и есть наиболее важный показатель эффективности работы вузов, а не абстрактные показатели, которыми руководствуется Министерство.

Другой важнейший показатель эффективности МГОУ — востребованность подготовленных им высококвалифицированных кадров, их средняя зарплата, их роль и место в народном хозяйстве, репутация у работодателей, обеспечение потребности ряда отраслей экономики.

В ряде регионов, где расположены филиалы МГОУ, во главе многих муниципальных образований и крупных промышленных объединений стоят его выпускники.

Правительство РФ в прошлом году присвоило МГОУ имя В.С.Черномырдина. Он закончил этот вуз и много лет (до конца своей жизни) возглавлял Наблюдательный Совет этого вуза.

Могу с уверенностью утверждать, что этот вуз в результате чисто механического объединения ждет такая же участь как ВЗФЭИ – полная ликвидация. И это называется реформированием высшего образования? И, это есть борьба с так называемыми «неэффективными вузами»?

Следующий пример – попытка ликвидировать один из крупнейших и весьма эффективных вузов страны – МГТЭУ. В нем обучаются 70 тысяч студентов, а в Университете им.Г.В.Плеханова, к которому принято решение присоединить этот вуз – 12 тысяч. МГТЭУ ждет та же участь, что и ВЗФЭИ. Между тем, по ряду объективных показателей Плехановский университет не является более эффективным и значимым, чем МГТЭУ.

Почему Министерство образования и науки РФ расправляется, главным образом, с крупнейшими вузами (ВЗФЭИ, МГОУ, МГТЭУ)? Министерство руководствуется абстрактными показателями, не отражающими действительное положение с эффективностью вузов.

Они абсурдны. Уже признано, что они не могут применяться для многих вузов, особенно для гуманитарных.

Здравый смысл подсказывает, что применяемые Министерством критерии не могут являться основой реформирования высшего образования.

22 ноября 2012 года более трех тысяч человек обратились с петицией к Министерству с требованием сделать публичными процедуру оценки эффективности государственных вузов. Этого же потребовали межведомственная комиссия, инициативная Ассоциация преподавателей высшей школы «Свободный Университет».

Замминистра А.Климов заявил, что до февраля 2013 года Министерство и регионы должны подготовить предложения по неэффективным вузам, которые лягут на стол Президента России. По заявлению самого министра Д.Ливанова планируется в ближайшие три года сократить пятую часть вузов и треть филиалов.

Министр открыто упрекнул профессуру государственных вузов ее низкими зарплатами — тех, кто получает 20-30 тысяч рублей в месяц. Он заключил – «вузы, где такие преподаватели есть, не могут называться эффективно работающими». Такое заявление, оскорбившее подавляющее большинство преподавателей свидетельствует о вопиющей некомпетентности министра, его ограниченности.

Профсоюз российских студентов предложил отправить министра в отставку. Около тысячи преподавателей из всех регионов страны выразили недоверии министру, потребовали введения единой тарифной сетки, введения прозрачной и справедливой системы начисления зарплат и контроля.

В исследовании на тему «Рыночная экономика и образование», проведенном в МГОУ в 2011 году отмечалось, что крупные вузовские конгломераты создавались за рубежом годами, главным образом путем образования новых структур (исходя из потребности), а не путем механического присоединения.

В России, где рыночная экономика только развивается, и далека от совершенства, формирование крупных вузовских конгломератов надо осуществлять исключительно осторожно и обдуманно, учитывая специфику и особенности вузов, их традиции, опыт и присущую им эффективность.

Чиновники Министерства заявляют, что на проведенные реформы путем объединения вузов (чисто механическое) есть согласие руководителей. Но согласие некоторых руководителей достигается угрозами или подкупом – в укрупненном вузе им предлагают должности проректора, президента, научного руководителя.

Если не остановить немедленно этот дикий процесс якобы реформирования, то будут уничтожены основы высшего образования, его сущность, многолетние традиции. Реформирование образования надо осуществлять не такими методами.

В своем Послании Президента РФ В.В.Путина Федеральному Собранию 12 декабря 2012 года было дано поручение Правительству РФ определить, к апрелю 2013 года, показатели качества образования. Видимо, следует создать для этого независимую объективную комиссию, которая должна на основе анализа, опыта и специфики деятельности государственных вузов определить эти показатели с учетом ухода страны от сырьевой зависимости, проведения структурной перестройки экономики, ускорением роста ряда отраслей на основе модернизации, а также возрастающей потребности в подготовке высококвалифицированных кадров соответствующих специальностей.

Обращаюсь к преподавателям и студентам вузов, в первую очередь т.н. «неэффективных», поддержать мою статью в «Новой газете» как обращение к Президенту и Правительству РФ с просьбой обязать Министра образования и науки РФ прекратить абсурдную и губительную реформу высшего образования.

Ким ТАКСИР
Доктор экономических наук, профессор, главный научный сотрудник МГОУ

Постоянный адрес страницы: http://www.novayagazeta.ru/society/56428.html

В Петербурге завершился «Марш студентов»

26 Jan 2013

Пришло не больше ста человек. Обошлось без провокаций

«Марш» начался с небольшим опозданием. Участники прошли от Александровского парка до Марсова поля, где прошел небольшой митинг. На нем, помимо активистов Российского студенческого союза Богдана Литвина и Виктора Воробьва, выступил глава петербургского отделения КПРФ Владимир Дмитриев, представители Либертарианской партии, «Студенческого действия», оппозиционер Владимир Волохонский.

Митинг завершился в 16:30 без происшествий. Всего на марш вышло немногим более 50 человек. Они требовали борьбы с коррупцией в вузах и отмены реформы образования. Среди лозунгов звучали, в частности, «Образование или смерть» и «Вся власть студсоветам!»

http://gaude.ru/news/22819

Показатели и еще раз показатели… Чтобы быть на хорошем счету, приходится не считаться с детьми

Наталья Левицкая ,
учитель истории и обществознания г. Балашиха

Конец января, а мы еще обо всех предновогодних письмах читателей сказать не успели. Ну не махнуть же рукой на содержательные размышления учителей только из-за того, что календарь неумолим. А написано-то на большой глубине опыта, чувств. И поздравление – важное.

– Беспокоит то, что не получилось у нас с передачей эстафеты. Наша школа и сейчас занимает много разных призовых мест, у нас по-прежнему длинные списки победителей в конкурсах, соревнованиях, олимпиадах. Но это за счет учителей-энтузиастов, а внутри школы уже какая-то пустота, пустота в человеческом смысле. И это неправильно.
Мы, стажисты, должны уходить и знать, что с нашим уходом школа ничего не теряет, ибо приходит новая, более продвинутая, сильная, смелая учительская волна. Но приходят люди, которые время, затраченное на детей, считают лишним. И такие времена, что дети считают лишним время, проведенное в школе.
Что произошло? Так уж получилось, что мы с ребятами из школьного пресс-центра периодически проводили опрос «Хорошая школа – это…». Привожу типичные ответы.
Ученики 1996 года: здесь делается все, чтобы в школе было интересно… тут люди, за которыми хочется идти… центр событий жизни… вежливое, культурное место.
Ученики 2006 года: деловое, в меру строгое учреждение… тут понимают проблемы учеников, умеют организовать… защищают честь школы… тут полный порядок, идут реформы, есть все необходимые условия.
Видно, когда школа начала отрываться от детей и учиться функционировать. С введением ЕГЭ и других проектов модернизации.
Какими бы ни были учителя, но они чаще самовыражались в детской среде, тогда как сейчас даже дружески поприветствовать друг друга не успевают: дела!
К Последнему звонку я, как всегда, просила выпускников написать несколько наиболее ярких фраз каждого работающего у них учителя, завучей, директора. И раньше про директора чего только не писали, мы по этим записям сценарии делали. А теперь: «Редко видим и слышим», «Это кто, женщина, которая часто меняет костюмы?»
А директор у нас все та же, вот в чем дело. Просто ей стало совсем некогда, она стремится сдать отчеты первой в районе и без замечаний, чтобы школа была на хорошем счету. И многие дети не знают, как ее зовут.
Но мне кажется, школа переживет этот период, человеческое измерение в нее вернется. Наши последние опросы детей о хорошей школе и хорошем учителе снова выдвигают на первый план общение и отношения.
Я желаю учителям стать необходимыми и любимыми для учеников и коллег. Это залог обретения творческой свободы, а без нее – как стать школой, в которую хочется идти утром и детям, и взрослым?

http://ps.1september.ru/view_article.php?ID=201300212

Литература в школе – война на уничтожение

Арсений Замостьянов On 26 января 2013

1]Литература с трескучими фразами,

Полная духа античеловечного,

Администрация наша с указами

О забирании всякого встречного,—

Дайте вздохнуть!..

Н.А.Некрасов, 1862

Единственная цель реформ и нововведений в области среднего образования благородна донельзя. Хорошим людям нужно кормиться, пробивать бюджеты. Государственная машина так устроена, что новации субсидируются на порядок щедрее, чем банальное сеяние «разумного, доброго, вечного». Нам подавай не вечное, а горяченькое.

А сколько новых учебников можно издать, сколько грантов освоить! У нас же в последние годы не так важно, что сделано, как – сколько освоено.  Учёные особого склада всегда готовы подсуетиться и сыграть роль респектабельного прикрытия для генерального бюджетного маневра. Один из них ещё в девяностые годы написал не повесть про оборону Царицына и не «Путешествие с нигилистом», а очень своевременную брошюру «Идеи «открытого общества» в творчестве Василия Гроссмана». В те времена кратчайший путь к банкнотам пролегал через институт «Открытое общество», вот вам и источник научного вдохновения. Так Гроссман принялся подпевать Соросу – и вышло вполне безобидное ариозо.

[2]

Но теперь предприимчивые исследователи от слов перешли к делу и занялись обновлением школьного литературного образования – а на такие шалости нам не пристало закрывать глаза. Вышло в свет директивное пособие  «Русский язык и литература» : примерная программа среднего (полного) общего образования  для 10-11 классов» (С.И. Львова, О.М. Александрова, Б.А. Ланин и др.; под общей редакцией М.В. Рыжакова). «Программа» и «погром» — созвучные слова, добротная аллитерация.  Появилась книженция – и забушевала шумная дискуссия.

Сергей Миронов, руководитель фракции «Справедливая Россия», потребовал отставки министра образования Дмитрия Ливанова.

«Теперь у нас есть возможность посмотреть, что же нам рекомендует Российская академия образования. В примерной программе, в этой методичке мы не увидим таких писателей как Куприн, Лесков, Алексей Толстой, шолоховский «Тихий Дон» будут изучать по отдельным главам, школьники никогда не прочитают «Медного всадника» Пушкина, гоголевских «Петербургских повестей», никогда не узнают чеховской «Дамы с собачкой», «Человека в футляре», — возмущается Миронов.

Спасибо ему за неравнодушие! Только Ливанов тут не причём. Придет новый министр, скажет правильные слова о литературе в школе, но пауки продолжат ткать ловушку для русской классики – к 2020-му году, к 2025-му…

Не Ливанов дал толчок суицидальным преобразованиям. У нас и в государственной, и в коммерческой сфере, как швейцарские часы, работает бесперебойный механизм – стимулирование деградации. Система, в которой мы существуем, насаждает маниловщину и угрюм-бурчеевщину. Впрочем, в результате стараний мудрецов из РАО литературные образы у нас мало кому известны – и, возможно, это явление вскорости нарекут «синдромом Ланина». Прожекты, словеса, реформы ради реформ, которые перемежаются контрреформами. Вот так и живём…

[3]

Методисты заинтересованы в том, чтобы работать хуже, потому что это оплачивается лучше. «Вот стоит стол на четырех ножках, и хорошо стоит, крепко. Дай попробую поставить его вверх ногами. Ну и поставили» — эта реприза из пьесы Островского очень точно показывает реформаторский зуд и боязнь консерватизма (лишь бы движуха была!) – две болезни, которые превратили наших методистов в упразднителей классики.

Ведь на уровне заявок, тестов, отчётов, графиков все благопристойно. Мы теперь все мастера позиционировать свой труд — а в результате школьники не отличат Толстого от Пушкина даже по причёске.

Даже, если завтра Ливанов получит отставку, а Ланин – 15 суток за хулиганство, ситуация не исправится. Наша школа пребывает в состоянии торжества  показухи и коррупции. Я понимаю, что укротить коррупцию невозможно – так давайте хотя бы показуху прищучим!  Пускай продолжаются игрища с бюджетами – но при этом, чтобы примодненный фасад не принимали за суть образования! А суть его – если говорить о литературе – в сохранении традиции.

У авторов программы получается, что русская классика – лишь несколько остановок на маршруте нашего паровоза, а потом пошли другие станции и мы уехали далеко вперёд… Но русская классическая литература – по крайней мере, от Пушкина до Чехова – это чудо, которое повторится у нас не раньше, чем в Афинах появятся новая троица трагиков с примкнувшим к ним Аристофаном. Только так следует относиться к нашему классическому наследию, если вы не эксцентрик, а государственный человек, если от ваших шалостей зависит жизнь тысяч людей.

Но ответственность за будущее не свойственна нашим менеджерам, их задача – быстро урвать, чтобы потом готовиться к новому прыжку за добычей. Это не сеятели, а мародёры. Сегодня в отношении к литературе не инновации нужны, а оборона, защита бастионов грамотности!

Нам, конечно, объяснят, что где-то в зарослях программных прожектов спрятались и Лесков с Алексеем Толстым, но главное – не детали нынешнего состояния дел, а тенденция, которая будет укрепляться. У наших педагогических авгуров, как у партии власти – все запланировано до двадцатых годов. А там – или литература сдохнет, или авгуры.

А тенденция такая: никакого почтения к классике, никакого благоговения. Классику мы, видите ли, творим сами, что в твоем Сколкове. Улицкая, Гладилин, Эппель… И это – при катастрофическом сокращении часов на литературу в школе. Представляете, насколько падает значение, скажем, романа «Война и мир» по сравнению с казусами Кукоцкого и опусами Гладилина?  Двадцать уроков, несколько сочинений – вот позиции толстовской эпопеи двадцать лет назад. На Улицкую тогда, по странному стечению обстоятельств, не выделяли и минуты.

[4]

А что сегодня? Тургенева уже и не разглядеть в толпе завсегдатаев нынешних литературных тусовок. При этом обесценивается и современная литература, которую – курам на смех! – вроде бы приравнивают к классике. Ведь они честно пришли в литературу в условиях канонизированной  классики. Это был не официоз, а высокая легенда, воздух, язык. Литература воспринималась как великое служение только потому, что авторитет Пушкина, Лермонтова, Достоевского, Толстого, Чехова. Даже троечники знали их в лицо!

Двадцать два года назад школьная программа поменялась кардинально: место на Олимпе потеряла классика соцреализма, в трактовке памятников литературы исчезли коммунистические стереотипы. В начале 90-х наша школа вроде бы неплохо воспользовалась этим шансом: появилось немало интересных учебников и программных наработок. Но вскоре началось упразднение литературы, война на уничтожение.

И вот, несмотря на улучшение материального положения учителей (в прежние годы любой учитель зарабатывал меньше любого производственника и гораздо меньше вузовского преподавателя), школа превращается в клуб любителей моцареллы. Это уже не храм знаний, не академия, а мало к чему обязывающая тусовка, не более.

Вот простой пример: уничтожается историко-литературный принцип. Даёшь логику винегрета! Ну, конечно, это же инновация, находка, тест, стандарт,  грант – причём не капитан.

Гуманитарные науки – не точные, но не до такой степени, чтобы опускаться на уровень анекдотических представлений об истории Отечества и истории литературы, на уровне прибауток. Хронологический принцип, принцип историчности позволяет внести в курс литературы необходимую инъекцию точности, позволяет наиболее логично и броско организовать курс. Отказываться от исторического принципа сервировки курса русской литературы для старшеклассников – опрометчивость. Отказываться от историко-литературного принципа ради спорных литературоведческих изысков – абсурд.

[5]

Привычная система преподавания литературы в школе неидеальна. Но она – не мертворождённая, в ней есть пространство и для творчества, и для эксперимента. Учителем литературы был В.А.Сухомлинский. Учителем литературы является Е.Н.Ильин. Самые прорывные, спорные, самобытные фигуры в нашей школе за послевоенные полвека. И обоих тянуло в область этики – это тоже обусловлено природой русской литературы!

Отказываясь от традиции, от классики, мы получаем «ньюэйджевскую» литературу с новыми критериями. Она, между прочим, непритягательна, провинциальна. Сокровища мы меняем на бижутерию. В результате – просто торжествует безграмотность.

На мой взгляд, в последних трех – четырех классах надо бы преподнести школьникам историю русской литературы от «Слова о полку Игореве» до Твардовского. В самых ярких (а нередко – и спорных) фрагментах. Это – наш фундамент, язык, с которым слишком многое в России связано. Позднейшую литературу, при всей моей любви, скажем, к отсутствующему в новой программе Александру Вампилову, нужно оставить для внеклассного и факультативного изучения. При этом многие произведения литературы второй половины ХХ века давно вошли в программу 1 – 7  классов. И слава Богу!

Литература в школе необходима, история литературы в старших классах – полезна, а вот трескучая наукообразная фраза – это балласт, который, если уж взяли в путешествие, когда-нибудь придется выбросить за борт.

…Помните, три года назад в каждом рисунке у нас присутствовала «модернизация». Самые расторопные и конъюнктурные мыслители в те годы уже не говорили: «Обедать», только – «Модернизировать чувство голода». «Мордойвнизация» — я так называл эту свадебку. Сейчас это понятие в политическом обиходе – такой же анахронизм, как «тандем». Но в Российской академии образования как начали модернизировать, так и не могут остановиться. Оказалось – это всласть. Модернизация – удобный трёп для «ловли денег и чинов» (Лермонтовская «Смерть поэта» , напомню, из стандарта исчезла).

Я вот что думаю: если Улицкая и Эппель для нас сегодня – то же самое, что Толстой и Гоголь, почему мы должны с почтением относиться к какому-то РАО? Если мы упраздняем институт классики, к которому имеют отношение Пушкин, Гоголь, Толстой, то не разогнать ли почтенную академию, к которой причастны Александрова, Львова и Ланин? Будем последовательны в нигилистической модернизации: если уж освобождаться – то и от такой академии, которая отличается от русской литературной классики тем, что её действительный члены «кушать просят», на них каждый год уходят миллионы рублей, десяток орденов и медалей, чемоданы бумаг и лекарств. За государственный счёт!

А Пушкин и Толстой до сих пор рентабельны. И для международного престижа России они и сегодня делают больше, чем доктор филологических наук Борис Александрович Ланин, заведующий лабораторией дидактики литературы Института содержания и методов обучения РАО. Их и через сто лет будут переиздавать и экранизировать – посредством неведомых нам новых технических средств. А Ланина не вспомнит никто – даже за его научную халатность пополам с предприимчивостью.

Одно ясно: модернизированная программа пропитана мёртвой водой. Уничтожение пиетета перед классикой обернётся уродливой судорогой для нашей культуры.


Article printed from Православие и мир: http://www.pravmir.ru

URL to article: http://www.pravmir.ru/literatura-v-shkole-vojna-na-unichtozhenie/

URLs in this post:

[1] Image: http://www.pravmir.ru/wp-content/uploads/2011/12/zamostyanov21.jpg

[2] Image: http://www.pravmir.ru/wp-content/uploads/2013/01/c061e2cdb3.jpg

[3] Image: http://www.pravmir.ru/wp-content/uploads/2013/01/mitrofan_cr.jpg

[4] Image: http://www.pravmir.ru/wp-content/uploads/2013/01/ba3784e34b605280936009f289846bce.jpeg

[5] Image: http://www.pravmir.ru/wp-content/uploads/2013/01/0161.jpg

[6] Image: http://www.pravmir.ru/wp-content/uploads/2013/01/klassiki.jpg

Нагрузку школьного учителя планируется увеличить почти на 20% (точнее, на 19,3%)

21 января 2013 г.

ЖЖ-пользователь, укрывшийся под ником alliruk, выложил в своем блоге ссылку на текстдокумента под названием План мероприятий «Изменения в отраслях социальной сферы, направленные на повышение эффективности образования и науки» (дорожная карта). «Дорожная карта» — это последовательная программа, которую принимают государственные учреждения. Программа, на которую ссылается блогер, была утверждена распоряжением Правительства от 30 декабря 2012 г. №2620-р.

Как сказано в самом документе, эта программа была разработана по поручению правительства, предусматривающего реализацию поручений Президента РФ, содержащихся в бюджетном послании Президента, и «учитывает положения программы поэтапного совершенствования системы оплаты труда в государственных (муниципальных) учреждениях на 2012–2018 годы». Полный текст документа находится здесь.

Документ предусматривает снижение количества учителей и вузовских преподавателей и увеличение нагрузки (количества учащихся) на тех, кто останется.

Блогер alliruk пишет: «На с.24 нам сообщается ожидаемая динамика такого показателя, как «число обучающихся в расчете на 1 учителя». В 2012 году 10,9 человек. В 2018 году — 13. То есть нагрузку школьного учителя планируется увеличить почти на 20% (точнее, на 19,3%). Если на той же странице сопоставить численность обучающихся в 2012 с тем, сколько их будет в 2018 году (а это число растет), и вычислить абсолютное количество учителей, то мы увидим, что сегодня их 1,225,800, а в 2018 году останется 1,138,800. То есть при росте контингента школьников количество учителей планируется сократить на 87 тысяч человек».

«Смотрим дальше, — пишет блогер. - На 2014 год планируется «подготовка методических рекомендаций и внесение изменений в приказ Минобрнауки России от 24 декабря 2010 г. № 2075 «О продолжительности рабочего времени (норме часов педагогической работы за ставку заработной платы) педагогических работников»» (с.36). Кто-то сомневается, в какую сторону будет изменена норма часов за ставку? Вполне логично ожидать, что нынешние полторы ставки станут одной, а зарплата за эту новую ставку будет увеличена (то есть достигнет нынешней зарплаты за полторы ставки)».

Изучив документ, блогер приходит к выводу, что подобное же сокращение преподавательского состава и увеличение нагрузки на каждого преподавателя планируется и в высшем образовании: «Число студентов (или, на бюрократическом новоязе, «обучающихся по программам высшего образования») падает с 6490 тыс. до 5145 тыс., и при этом число студентов на одного преподавателя растет с 9,4 до 12. Несложно понять, что министерство собирается сокращать преподавателей опережающими темпами по сравнению с сокращением числа студентов. Легко и посчитать, какие абсолютные числа за этим стоят. В 2012 году делением 6490 тыс. на 9,4 получаем 690425 преподавателей. В 2018 году аналогичное деление 5145 тыс. на 12 дает нам 428750 человек, или 62% от нынешнего числа. Нагрузка же оставшихся вырастет почти на 28% (разница между 9,4 и 12 студентами на одного преподавателя).

Коллеги, Вы в курсе, что уже подписан документ, по которому за шесть ближайших лет будет уволено 87 тысяч школьных учителей и 261 тысяча преподавателей вузов, или 38% вузовских преподавателей?»

http://www.zavuch.info/news/news_main/316/

Откуда берутся «умные» взрослые

23 января 2013 Андрей Белинский
1961 г.р. По образованию инженер-химик (МХТИ), психолог (МПУ). С 2002 года бывший зам. директора школы-интерната «Интеллектуал» (Москва). Интересы: водный туризм, книги, космос.

Где-то около года назад я написал статью «Откуда берутся умные дети». Настало, наверное, время написать продолжение – о том, откуда берутся  «умные» взрослые.

Оговорюсь, под словом «умные» в данной статье имеются в виду люди, способные к сложному высокоинтеллектуальному труду – ученые, инженеры, врачи, программисты и т. д. Понимая, что понятие умный отнюдь не ограничивается этим, я буду употреблять его в кавычках.

Итак, в статье про умных детей я писал, что умные дети выращиваются в семье посредством любви и усилий родителей. А вот со « умными» взрослыми, к сожалению, сложнее – они производятся (формируются) совместными усилиями ребенка, его семьи и школы (либо шире – образовательной среды). Это производство весьма сложно и требует много сил и ресурсов от всех его участников.

Ребенок должен быть готов к тому, что ему придется много, сложно и тяжело работать. И к тому, что его жизнь будет интересной, но совсем не легкой. В  моей школе средняя рабочая неделя ученика – 55– 65 часов (уроки, спецкурсы, кружки, проекты, домашние задания). И еще экскурсии, экспедиции и т. п. – не каждый взрослый это выдержит. Зато у половины детей уже на выходе из школы есть публикации во взрослых научных журналах, победы в олимпиадах, запатентованные изобретения. И главное – навык (и любовь) много работать головой.

Семья должна помогать ребенку и поддерживать его в его сложном труде и уважать его за это. Поверьте, это требует немало сил, терпения, времени и ума от родителей.

Школа же должна работать на то, чтобы у ребенка сформировались навыки сложной умственной работы и учебы. Появилась любовь к подобной деятельности и мотив ею заниматься.

Я знаю всего три варианта среды, производящей из детей «умных» взрослых:

Школы для умных – школы, в которых образовательный и воспитательный процесс специально организован под задачу формирования «умных» и успешных взрослых, школы, где интересно учится, где просто принято быть «умным». Таких школ, увы, очень немного – в Москве 20-30, в стране – 150-200, т.е. меньше 1% от всех школ. Все они, как правило, на самом верху разных рейтингов Минобразования (моя, например, последние годы все время в первой десятке по Москве). Но большая часть подобных школ считается МинОбром «малоэффективными» по признаку «деньги, потраченные на одного ребенка». Действительно, такие школы по этому показателю в полтора – два раза дороже, чем массовые школы.

Замечу, что совсем не каждый т. н. лицей или гимназия – это школа для умных. Многие из них – т.н. школы социального подобия (для детей из приличных небедных семей при посредственном образовании). А часть из умных школ, наоборот, не обладает каким -либо специальным титулом. Так, например, в Москве 57-я, 192-я, 179-я – это просто школы. Только вот годами выпускают «умных» взрослых и годами – сильнейшие по качеству (см. рейтинг школ).

Увы, производственный ресурс (т. е. количество детей) в умных школах ограничен и существование их в рамках современной образовательной реформы – скорее под вопросом.

Кружки, клубы и другие внешкольные центры, которым удалось создать вокруг себя атмосферу научного и интеллектуального творчества. Как пример можно назвать малый мехмат, астрономический  кружок МГУ и др. Ребенок, который смог попасть в такой кружок и удержаться в нем, имеет все шансы стать «умным» взрослым. К счастью, такие кружки и клубы можно найти почти в любом российском городе, правда, придется хорошенько искать. Увы, и здесь учатся меньше 1% детей и количество подобны кружков уменьшается – при введении платных образовательных услуг они тоже «неэффективны».

Учителя-подвижники в массовых школах – те, которым удается создать вокруг себя атмосферу творчества и интереса. У которых дети могут из рук в руки, как в старину, научиться любви к профессии и умственной работе. И опять,увы, таких учителей – один-два на школу. И совсем не на каждую. И количество их уменьшается. Заедает текучка, отчетность, система становится все более потогонной, часов и учеников надо брать больше, а то зарплата станет меньше… Но если такой учитель встретился на пути ребенк, готового стать умным,  – это хороший шанс.

Если вы посмотрите вокруг себя, то увидите, что большинство ваших по-настоящему «умных» (занятых успешной умственной « деятельностью) знакомых прошли именно этим путем. Исключения бывают, но они требуют от ребенка и семьи огромных усилий, воли, тяги к образованию и готовности сделать себя самому вне зависимости от среды.

Как вывод – производство «умных» взрослых сокращается и современная реформа образования способствует этому сокращению.

И это более чем преступление – это ошибка, так как для страны, стремящейся к развитию и лидерству в мире, производство «умных» является стратегической задачей. И его необходимо расширять и увеличивать, если мы хотим видеть свою страну великой, и за это необходимо бороться.

http://www.odnako.org/blogs/show_23341/

О реформах, качестве образования и инновационной экономике

А.Ф. Нечаев, завкафедрой, д.х.н., профессор Санкт-Петербургского государственного технологического института

О разрушительных последствиях перманентной реформы российского образования сказано столько, что по большому счету добавить уже и нечего. Более того, похоже, что предпринимаемые попытки повлиять на ситуацию не имеют перспективы, поскольку, как показывает практика, политика Минобрнауки, поддерживаемая высшим руководством страны и активно воплощаемая в жизнь администрацией учебных заведений (иногда с зубовным скрежетом, но всегда с показным усердием), ни в малейшей степени не зависит ни от мнения профессионалов, ни от потребностей работодателей, ни от общественных ожиданий, ни от соображений национальной безопасности, наконец.

И все-таки, дискуссия возможна и даже необходима до тех пор, пока существует надежда, что происходящее – это не более чем результат искреннего заблуждения тех, кто допущен к управлению наукой и образованием, относительно сущности и механизмов реализации их собственной миссии. Причин для того, чтобы задуматься об этом, более чем достаточно.

В частности, упоминание национальной безопасности – это не «фигура речи». За последние три года потеряны  10(!) космических аппаратов, включая грузовик «Прогресс М-12М» с грузом для МКС (23 августа 2012 г.), межпланетную космическую станцию «Фобос-Грунт» (9 ноября 2011 г.) и три спутника «Глонас-М» (5 декабря 2010 г.). Запланированный на 8 декабря 2012 г. запуск ракеты-носителя «Рокот» с военно-космическим аппаратом перенесен на месяц из-за неисправностей разгонного блока «Бриз-КМ». 9 декабря 2012 г. не удалось вывести на расчетную орбиту спутник «Ямал-402». На авианосце «Викраматидья» («Адмирал Горшков»), реконструированном по заказу Индии, во время первых же ходовых испытаний в июле 2012 г. вышли из строя 7 из 8 паровых котлов…

В данном контексте серьезные имиджевые потери, способные породить сомнения в обоснованности притязаний на статус мировой державы – это еще не самое главное. Понятно, должно быть, что состояние космической техники и военно-морского флота является одним из ключевых показателей обороноспособности страны. Поэтому устойчиво нарастающую волну просчетов и неудач в этих сферах нельзя рассматривать иначе, как угрозу национальной безопасности. В том же ракурсе следует оценивать рухнувшую стену ядерного реактора (к счастью, только строящегося); тревожную регулярность взрывов на артиллерийских арсеналах; проблемы с системой кондиционирования на «сверхсовременных» SSJ-100  и крушении авиалайнера во время демонстрационного полета в Индонезии…

Каковы бы ни были конкретные причины имевших место аварий и инцидентов – падение производственной культуры, устаревшие технологии, несовершенство системы организации и управления, отсутствие адекватного контроля качества – все это проявление непрофессионализма, который, в свою очередь, является показателем невысокого уровня подготовки специалистов. Хронология аварийных ситуаций в высокотехнологичных секторах экономики позволяет, таким образом, выстроить следующую, достаточно прозрачную последовательность логических посылок: затянувшееся на годы, не имеющее ясного целеполагания реформирование образования => снижение качества профессиональной подготовки специалистов => снижение потенциала высокотехнологичного развития страны.

Можно обсуждать детали предложенной схемы, корректность определения причинно-следственных связей, можно попытаться найти «слабое звено» в подготовке специалистов (к примеру, менеджмент или технология), но игнорировать столь наглядные корреляции было бы, по меньшей мере, опрометчиво.

К сожалению, практика последних лет не дает оснований рассчитывать на то, что связь реформ образования с эрозией технологического потенциала будет осознана и открыто признана в Минобрнауки. Несколько лет назад практически одновременно Президентом России был объявлен курс на инновационное развитие экономики, а министр образования и науки выступил на оз. Селигер с заявлением о том, что российские ВУЗы должны готовить не созидателей, а добросовестных исполнителей готовых технических решений. Ясно, по-видимому, что при таком подходе абсолютно правильные призывы Президента сделать экономику инновационной напоминают (как остроумно отметил один из участников форума «Дни русских инноваций» — Ю.Б.Магаршак) намерение группы мужчин, выброшенных на необитаемый остров, родить ребенка. Однако, несмотря на вопиющее несоответствие продекларированных целей и предлагаемого механизма их достижения, А.Фурсенко публично так и не дезавуировал свое заявление, оставив общественность в недоумении относительно согласованности и продуманности принимаемых на федеральном уровне решений.

Впрочем, администрацией университетов в ряде случаев принимаются еще более нелепые и более деструктивные по своим последствиям решения. Причем, нередко – даже не в порядке выполнения указаний «сверху», а в стремлении предугадать их.

Но ни эти неуклюжие попытки демонстрации лояльности «учредителю»; ни намерение сократить в два раза количество бюджетных мест в ВУЗах, прозвучавшее в «программном» выступлении нового министра (интервью «Российской газете, 22.05.12); ни нашумевшая акция Минобрнауки «неэффективные ВУЗы» не имеют никакого отношения к качеству образования.

Между тем, сегодня практически во всех технических высших учебных заведениях, включая наиболее престижные, вынужденно функционируют курсы «ликвидации безграмотности» поступивших в области физики и химии*. По существу, отечественное образование отброшено на 80 лет назад – к временам существования рабфаков. Причиной тому не катастрофическое падение уровня преподавания естественнонаучных дисциплин в средней школе, а спровоцированная реформами Минобрнауки  «заточенность» всех участников процесса – учащихся, их родителей, администрации школ и муниципальных образований – на успешную сдачу «нужных» ЕГЭ. Если для поступления в ВУЗ необходимо сдать ЕГЭ по физике, то химия становится балластом. И наоборот.

В результате – с  каждым годом в ВУЗы на законных основаниях поступает все больше людей, не имеющих запаса базовых знаний по «непрофильным» (не требующим сдачи ЕГЭ) предметам. Это объективный факт с совершенно очевидной подоплекой. Однако на коллегии Минобрнауки обсуждается не «анализ эксперимента по ЕГЭ», а «анализ эксперимента по введению ЕГЭ». Пагубные последствия функционирования уже работающей системы и вполне ожидаемое усиление этой негативной тенденции после введения нового образовательного стандарта в школах сознательно оставляются за скобками дискуссии.

ВУЗы в этой ситуации вынуждены тратить и без того ограниченные время и ресурсы на выполнение несвойственных им функций, что, в конечном счете, не может не сказаться на качестве подготовки специалистов.

Непродуктивные затраты времени преподавателей на подготовку безумного количества постоянно меняющихся по форме и требующих многочисленных согласований отчетных документов, которые запрашиваются администрацией ВУЗа для министерства – это еще один из факторов, мешающих нормальному осуществлению учебного процесса. При этом, зачастую здравый смысл подменяется формальными, труднообъяснимыми требованиями инструкций. Так, к примеру, в соответствии с инструктивными документами   «Учебно-методический комплекс» или близкая по содержанию, но уже отличающаяся по форме «Рабочая программа дисциплины» не будут утверждены, если в списке основной литературы присутствуют учебники, изданные более 5 лет назад. Бессмысленно доказывать, что за последние полвека не создано ничего более основательного, чем, к примеру, фейнмановские лекции по физике, «Основы общей химии» Б.В.Некрасова или «Физическая химия» П.Эткинса.  Бессмысленно ссылаться на опыт ведущих зарубежных университетов. У нас, в реформируемой Высшей школе России, качество преподавания оценивается исключительно по степени «свежести» используемой учебной литературы, а «эффективность» ВУЗа – по количеству квадратных метров на студента.

Безусловно, это удобно для проверяющих – не вставая с кресла, не утруждая себя анализом причин и возможных последствий происходящего, можно безапелляционно судить о работе преподавателя, кафедры и ВУЗа, в целом. Как следствие, возникает уверенность администратора в непогрешимости собственных умозаключений, ощущение всесилия и вседозволенности.

В очередном интервью («Вести в субботу с С.С.Брилевым», 17.11.2012) Д.В.Ливанов походя, по-видимому даже не заметив этого, нанес публичное оскорбление профессорско-преподавательскому корпусу, заявив, что люди, получающие 20-30 тыс.руб. в месяц, являются «педагогами невысокого уровня». Можно догадываться, что он подспудно имел в виду, но объективная реальность такова: государство оценивает труд старшего преподавателя без ученой степени в 10-11 тыс.руб.; доцента, кандидата наук – в 15-16 тыс.руб., а профессора, доктора наук – в 20 тыс.руб. И министр знает об этом. Иначе как объяснить его обещание в ближайшее время повысить среднюю зарплату кандидатов наук («невысокого уровня»?) до 18-22 тысяч рублей в месяц (Пенза, 10.12.2012).

При существующем положении дел молодые люди, решившие связать свою судьбу с Высшей школой, сознательно лишают себя перспектив нормального жизнеобустройства, т.е. возможности приобрести жилье, создать семью, условия для гармоничного развития детей…  Поэтому проблема оплаты труда преподавателей – это, прежде всего, проблема обеспечения гарантий преемственности, сохранения и передачи опыта, знаний, педагогических традиций российской высшей школы. Нельзя реформировать существующее без ясного видения будущего. Тем более, в такой деликатной и глубоко консервативной по своей сути сфере социальных отношений, как образование. Без заблаговременного создания условий для плавной смены поколений наивно рассчитывать даже на сохранение существующего уровня подготовки специалистов.

Впрочем, непоследовательность, непросчитанность решений и суетливость, с которой они принимаются – это, похоже, визитная карточка «реформаторов».

Стоило, к примеру, В.В.Путину в одном из телевизионных выступлений мельком заметить, что в ВУЗах велика доля учебно-вспомогательного персонала, Минобрнауки моментально разработало и разослало по подведомственным учреждениям соответствующие рекомендации, а ректоры высших учебных заведений активно занялись поиском законных путей массового увольнения лаборантов. Между тем, в технических ВУЗах (в отличие от Высшей школы экономики, откуда и поступают «наверх» все рекомендации по реформированию) важнейшей частью образовательного процесса являются лабораторные занятия, проводимые с использованием установок, работающих под высоким напряжением, химически агрессивных, высокотоксичных, взрывчатых и радиоактивных веществ. Радикальное сокращение штата лаборантов и учебных мастеров чревато не только снижением качества лабораторных практикумов, но, что даже более важно – снижением уровня безопасности обучающихся. Когда через 2-3 года пагубность предпринимаемых сегодня действий будет  осознана (а она будет осознана, как это случилось с решением о практической ликвидации инженерного образования – см. Ежегодное послание В.В.Путина), восстановить status quo уже не удастся. УВП – это естественно отмирающий пласт вузовского персонала, что не удивительно при месячной зарплате лаборанта с высшим образованием в 6 тысяч рублей.

Поразительно, но, если судить по перечню поручений, сформулированных Президентом России 12.12.2012 в Ежегодном послании федеральному собранию, за более чем 10 лет «реформирования» не разработаны критерии качества образования, т.е. то главное, что только и может являться объективной мерой оценки эффективности ВУЗа. Доля реформаторских «инноваций», связанных с сущностью образовательного процесса – методикой и методологией преподавания – ничтожно мала по сравнению с количеством административных, структурных, организационных нововведений. По большому счету можно упомянуть только нашумевшую, активно обсуждаемую «продвинутыми» деятелями от образования идею о том, что «обучающиеся нуждаются не в знаниях, а лишь в аналитических компетенциях». К счастью, волна восторженных откликов и заверений в желании немедленно перейти к реализации этой новой, «прогрессивной» концепции образования постепенно затухает.

В области же структурных реформ, проводимых с понятной, но почему-то тщательно (и тщетно) прикрываемой невнятными рассуждениями целью – сократить расходы на образование – маховик административной машины только набирает обороты. Совместными усилиями Министерства и активных проводников «реформаторских» начинаний – неплохо мотивированных в финансовом отношении сотрудников администрации ВУЗов – в научно-педагогических коллективах создана атмосфера усталости, апатии, глухого раздражения и априорного неприятия любых (в т.ч. и полезных) нововведений. Безусловно, это не те условия, которые способствуют повышению качества образования.

Очевидно, что продолжение «реформ» в том же формате – это путь в никуда, это разрушение сложившихся научных и инженерных школ, это подавление творческой инициативы, это отсутствие преемственности, отсутствие перспектив самобытного, конкурентного развития ВУЗов со всеми вытекающими последствиями для формирования экономики знаний.

Один из президентов США как-то заметил «у нас хорошие университеты не потому, что мы богатая страна – мы богатая страна  потому, что у нас хорошие университеты». Думается, нет такого человека, который взялся бы всерьез оспаривать справедливость этого постулата.

Но если так, то прежде всего следовало бы определить – а что является «хорошим» университетом* и в чем, в конце концов, состоит миссия высшего технического образования в России – служить источником кадровой поддержки не слишком большого и далеко не самого совершенного промышленного потенциала, по существу консервируя статус сырьевой державы на долгие годы, или быть локомотивом инновационного развития экономики.

Для ответа на эти и многие другие принципиальные вопросы необходимо объявить на 2-3 года мораторий на какие бы то ни было нововведения в образовании, провести ревизию итогов реформ и общенациональную дискуссию, базирующуюся не на амбициях одних и эмоциях других, а на результатах всестороннего, непредвзятого экспертного анализа ситуации. Совместно выработанная позиция по поводу путей развития образования не обязательно должна быть общеприемлемой, но она должна быть логически непротиворечиво обоснованной, реалистичной, честной и понятной в деталях.         Автор предлагаемого читателю материала ни в коей мере не претендует на оригинальность и безупречность изложенных соображений и не льстит себе надеждой быть немедленно услышанным и понятым «принимающими решения». Думается, однако, что знать о происходящем и обреченно молчать – это как раз и есть та позиция, которая допускает появление на свет т.н. реформаторов и предоставляет им неограниченные возможности для реализации своих амбиций.


* Справедливости ради следует отметить, что это не относится ко всем абитуриентам. Есть ребята с очень приличным уровнем знаний. Однако доля тех, кто не подготовлен к восприятию лекционных материалов, достаточно ощутима и из года в год устойчиво возрастает.
* Нельзя же всерьез считать, что «хороший» — это непременно большой университет, создаваемый в нынешних условиях путем объединения разнородных ВУЗов и уже только поэтому имеющий, как правило, рыхлую, эклектическую структуру.

http://proatom.ru/modules.php?name=News&file=article&sid=4263

ЕГЭ-заморочество

Юлия Борта

Опубликовано : 2013-01-23 00:05:00

С этого момента и до 1 марта в своей школе можно подавать заявления с указанием ещё 2-3 предметов (помимо обязательных русского и математики), по которым школьники планируют сдавать ЕГЭ. Ждать ли сюрпризов?

Конкурс аттестатов

Мы всё чаще слышим на всех уровнях образовательной власти, что ЕГЭ надо совершенствовать. Надо вводить устную часть в гуманитарных предметах, учитывать внешкольные достижения детей — спортивные, научные, творческие и т. д. И вот последняя инициатива самого министра образования Д. Ливанова: при приёме в вузы помимо баллов ЕГЭ как критерий использовать ещё и средний балл аттестата. В последнее время новшества сваливаются на школы по­стоянно. В прошлом году резко и неожиданно для выпускников и учителей в конце учебного года усложнили задания по математике и физике. И многие школьники при поступлении в вузы оказались в гораздо худшей ситуации, чем абитуриенты предыдущего года. По сути, учёт оценок в аттестате плюс устные экзамены — это возврат к системе, существовавшей до ЕГЭ и сильно критикуемой. Однако Д. Ливанов уверен, что необходимость учёта оценок в аттестате «мотивирует детей к изучению всех предметов, а не только русского языка и математики, по которым сдают обязательные ЕГЭ».

Михаил Эскиндаров, ректор Финансового университета при Правительстве РФ, выдвигает ещё более кардинальное предложение: «Надо вообще отменить выпускные и вступительные экзамены, а принимать в вузы по среднему баллу аттестата плюс портфолио. Многие ребята во время приёмной кампании приходят и говорят: у меня золотая или серебряная медаль, я учился 11 лет на все пятёрки, но на ЕГЭ недобрал баллов, и меня не принимают. Мне бывает очень жалко этого ребёнка. В чём отрицательная сторона ЕГЭ? После 9-го класса школьник практически перестаёт заниматься школьными предметами. Он учит в лучшем случае три, на которые его натаскивают. А всё важное, получается, побоку».

Пятёрки нарисуют?

Но такую позицию разделяют не все. «Безусловно, нужно совершенствовать ЕГЭ, — считает Виктор Звонников, проректор Государственного университета управления, доктор педагогических наук. — Ведь Единый госэкзамен уже одобрен в гос­программе развития образования до 2020 г., и отменять его никто не собирается. По отдельным гуманитарным предметам можно усилить устную часть, например по иностранному языку. За рубежом уже появились компьютерные технологии, которые воспринимают уст­ную речь и могут выставить независимую оценку ученику. А вот учитывать средний балл аттестата нет смысла, поскольку он значительно повысит субъективную составляющую оценок абитуриентов. Такие попытки уже были, но ничего, кроме стремления формально повысить балл, не дали. Более того, в перспективе мы собираемся опираться на создание индивидуальных программ обучения школьников. Ребёнок выбирает специализацию исходя из своих интересов: филология, механика, история и т. д. Конечно, это будет происходить в ущерб некоторым другим предметам, но общий культурный уровень от этого не пострадает».

Устная часть или сочинение в ЕГЭ по гуманитарным предметам, а не только галочки в тестах — это неплохо. Ребёнок сможет продемонстрировать не только возможности своей памяти, но и умение мыслить. А вот все дополнительные условия — средний балл аттестата, портфолио и пр. — вкупе с сокращением бюджетных мест в вузах выглядят как попытка уменьшить число людей, которые могут бесплатно получить высшее образование, и насильно загнать часть молодёжи за станки. Но почему проблему нехватки рабочих рук в стране хотят решить за счёт наших детей? Уж отпрыски самих чиновных шишек получат высшее образование и на завод работать не пойдут вне зависимости от оценок в аттестате….

Постоянный адрес статьи: http://www.aif.ru/society/article/59372

ДМИТРИЙ ЛИВАНОВ – «МИНИСТР НЕПРИЯТИЯ»

Алексей Макаркин

Дмитрий Ливанов – один из молодых членов медведевского правительства, чья деятельность вызывает неприятие со стороны самых разных политических и общественных сил. За полгода своего пребывания в должности он поссорился и с думской оппозицией, и с представителями партии власти, и со студенческими активистами, выступающими против закрытия «неэффективных» вузов. В то же время Ливанов продолжает проводить свой курс, не обращая внимания на критику со стороны многочисленных оппонентов.

Семья и карьера

Дмитрий Ливанов родился в 1967 году. Его дед был военным инженером, затем служил в КГБ, завершил службу в звании полковника. Отец, Виктор Ливанов, во время рождения сына заканчивал учиться в Московском авиационно-технологическом институте, сделал блестящую карьеру в авиапроме, став генеральным директором авиационного КБ имени Ильюшина. В 1996-1997 годах он недолго был заместителем министра в воссозданном, а затем быстро упраздненном министерстве оборонной промышленности. Виктор Ливанов женат на Татьяне Филипповой, урожденной Рогозиной, дочери бывшего начальника Службы вооружений министерства обороны генерал-лейтенанта Олега Рогозина и сестре нынешнего вице-премьера по вопросам ВПК (то есть коллеги Дмитрия Ливанова по правительству) Дмитрия Рогозина.

Большая часть карьеры Дмитрия Ливанова прошла в Московском институте стали и сплавов (МИСиС). Он окончил его в 1990 году, в возрасте 25 лет защитил кандидатскую диссертацию, а в 30 лет стал доктором физико-математических наук, одним из самых молодых в своей области. В год защиты докторской он стал заместителем проректора института по научной работе, а спустя еще три года – проректором по международному сотрудничеству. Одновременно Ливанов был профессором по кафедре теоретической физики (что стандартно для вузовского администратора, сочетающего управленческую деятельность с педагогической) и заочно закончил Московскую государственную юридическую академию, специализируясь в области цивилистики (а вот это уже нечастое явление для докторов физико-математических наук). Позднее, уже будучи высокопоставленным чиновником, а затем ректором вуза, он читал лекции на кафедре металловедения цветных металлов. В 2000 году Ливанов был награжден золотой медалью РАН для молодых ученых.

В 2004 году Андрей Фурсенко, став министром образования и науки, формировал свою команду, в которую вошел и Ливанов, став вначале директором департамента государственной научно-технической и инновационной политики министерства, а в 2005 году – заместителем министра и статс-секретарем. В этом качестве он возглавил кампанию против Российской академии наук (РАН), выступая за ограничение ее права распоряжаться финансовыми средствами и за усиление государственного влияния на академию. Видимо, Ливанову было поручено заниматься этой сферой, так как он никогда не работал в РАН, а принадлежал к вузовской науке, традиционно находящейся в конкурентных отношениях с академической. В борьбе между министерской и академической бюрократией, в конце концов, был достигнут компромисс – новый устав РАН приняли в редакции, устраивающей академиков (с которыми власть не хотела вступать в грозящий имиджевыми издержками конфликт), но права свободно распоряжаться своими земельными участками академия лишилась. Кроме того, президент РАН теперь утверждается президентом России (впрочем, этот пост сохранил за собой Юрий Осипов, сторонник сохранения академических привилегий). Однако главным на тот момент был решение другого аппаратного вопроса – академики смогли «отбиться» от продвижения Михаила Ковальчука на пост вице-президента РАН. В Ковальчуке, брате Юрия Ковальчука, коллеги Фурсенко по известному дачному кооперативу «Озеро», видели возможного преемника Осипова, способного усилить государственный контроль над РАН.

Но к этому времени Ливанов уже не работал в министерстве. В начале 2007 года он вернулся в МИСиС в качестве ректора. При Ливанове его alma mater в 2008 году получила статус Национального исследовательского университета (НИУ). МИСиС вошел в число первых двух вузов, к тому же получивших этот статус вне конкурса (вторым был МИФИ). С тех пор статус НИУ получили еще 27 вузов по результатам двух конкурсов – признано, что они не только способны организовать эффективный процесс обучения, но и провести его интеграцию с научными исследованиями. При Ливанове МИСиС одним из первых разработал самостоятельную стратегию развития вуза и перешел на болонскую систему (бакалавриат и магистратура). В 2009 году Ливанов – один из трех ректоров столичных вузов – вошел в «первую сотню» президентского кадрового резерва (другими ректорами были Андрей Волков и Сергей Гуриев, возглавляющие, соответственно, Московскую школу управления «Сколково» и Российскую экономическую школу).

Став ректором, Ливанов не отказался от идеи реформировать РАН, опубликовав две статьи с критикой состояния дел в академии и в защиту развития университетской науки, что соответствует практике ведущих стран мира. По его мнению, «РАН в нынешнем ее виде является препятствием на пути формирования в России конкурентоспособной фундаментальной науки».

Когда Ливанов в 2012 году был назначен министром, он воспринимался как преемник Фурсенко, входивший в состав его команды. На самом деле, ситуация выглядит сложнее. Ливанов действительно продолжает политику своего предшественника, ставшего помощником президента – при Фурсенко были приняты решения о введении ЕГЭ и переходе высшего образования на болонскую систему, был разработан новый вариант закона об образовании, который проводить через парламент пришлось уже новому министру. Курс на сокращение количества вузов, проводимый Ливановым, в полной мере вписывается в контекст политики Фурсенко.

В то же время, придя в министерство, Ливанов оставил на своих постах только двух заместителей, работавших при его предшественнике. Предположения о том, что управление министерством будет носить двухуровневый характер, и ключевой фигурой останется переехавший в Кремль Фурсенко, не оправдались. Ливанов считается протеже не своего бывшего начальника, а Владислава Суркова, курирующего сейчас в правительстве инновационную сферу. Сурков в начале 80-х годов учился в МИСиС, но покинул его еще до поступления в этот вуз Ливанова. Более вероятно, что на назначение повлияло сотрудничество Суркова и Ливанова в реализации проекта «Сколково», политически значимого для шефа Суркова и в Кремле, и в Белом доме Дмитрия Медведева. Сурков с 2010 года входил в состав попечительского совета «Сколково», а МИСиС является вузом-партнером «Сколково» (из московских вузов такой статус имеют только шесть). В 2010 году Ливанов выступил с лекцией на молодежном форуме на Селигере, где встретился с ближайшим соратником Суркова Василием Якеменко.

Кстати, одним из новых заместителей Ливанова в министерстве стал Александр Повалко, ранее бывший замом Якеменко в Росмолодежи и покинувший это ведомство вместе с оказавшимся в опале шефом. Ранее Повалко работал в бизнес-структурах, а на государственной службе (как в Росмолодежи, так и в министерстве) занимается финансовыми вопросами.

Министр-реформатор

В команду Ливанова в министерстве, наряду с Повалко, вошли несколько новых людей. Биография Игоря Федюкина необычна для министерских чиновников – он имеет степень Ph.D. по истории, полученную в университете Северной Каролины (Чапелл-Хилл, США). В 2001-2006 годах он работал в ряде ведущих российских средств массовой информации, в т.ч. газетах «Ведомости» и «Коммерсант». В 2007-2012 годах был ведущим экспертом Центра экономических и финансовых исследований и разработок при Российской экономической школе (РЭШ), директор по прикладным исследованиям РЭШ, то есть ближайшим сотрудником Гуриева.

Еще одним заместителем стал Александр Климов, ранее долгое время работавший в Тольяттинской академии управления, а с 2005 года занимавший значимые посты (проректора, директора института технологий образования, директора центра образовательной политики) в Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ. Ректором этой академии является Владимир Мау. Климову поручено, в частности, заниматься мониторингом вузов, то есть отбором кандидатов на реорганизацию или оптимизацию. Таким образом, два поста замминистров из шести заняли протеже видных сторонников либеральных реформ в сфере образования.

Единственным новым замминистра, ранее работавшим с Ливановым, стала Наталья Третьяк, занимавшая в его бытность замминистра пост заместителя директора департамента государственной политики в сфере образования в Минобрнауки. В 2008-2012 годах она была первым проректором МИСиС у Ливанова. В нынешнем году она приняла предложение возглавить Комитет по образованию Санкт-Петербурга (в команде нового губернатора Георгия Полтавченко, активно менявшего «матвиенковские» кадры), но после назначения своего шефа министром изменила свои планы, получив более высокий пост.

Почти сразу же после своего назначения министром Ливанов опубликовал в соавторстве с Волковым из школы «Сколково» программную статью в газете «Ведомости» (характер сам выбор именно этого либерального издания, а не, к примеру, официальной «Российской газеты»). В ней говорилось, что надо перестать обсуждать вопросы о целесообразности ЕГЭ и Болонской системы и сформулировать новую повестку дня, включающую создание новой, более компактной и структурированной архитектуры высшего образования «в результате активно идущих процессов слияния и санации слабых вузов с одновременным опережающим развитием университетов-лидеров». В статье также предлагалось перевести значительную часть слабых вузов только на подготовку бакалавров (то есть на практике перевести их на уровень техникумов, хотя и дающих высшее образование), а программы магистратуры и аспирантуры сохранить лишь в ведущих университетах.

Отметим, что МИСиС подал пример объединения – в последние недели пребывания Ливанова на посту ректора было принято решение о присоединении к нему Московского горного государственного университета, несмотря на сопротивление части сотрудников и студентов (для облегчения «поглощения» был назначен новый и.о. ректора горного университета, сторонник объединения). Впрочем, до последнего времени объединительный процесс носил относительно локальный характер – посредством создания системы федеральных университетов (в федеральных округах), а также по взаимной договоренности вузов – например, Высшая школа экономики, изначально не имевшая инженерного факультета, присоединила Московский институт электронного машиностроения. Теперь же речь идет о массовом процессе, имеющем куда большее социальное значение.

Основными трендами высшего образования на ближайшее десятилетие в статье Ливанова и Волкова признавались массовое обновление людей, работающих в университетах, изменение технологий обучения в соответствии с современными техническими и социогуманитарными достижениями (в том числе внедрение онлайн-курсов, разработанных ведущими университетами), обновление университетской инфраструктуры (создание передовых кампусов) и частно-государственное партнерство в сфере профессионального образования. Было заявлено о необходимости создания университетов нового поколения для подготовки людей и команд, способных проектировать новые виды деятельности и обеспечивать трансформацию уже существующих корпораций, отраслей и территорий в соответствии с вызовами времени. «Центральными процессами нового образования станут коммуникация и технологии интеллектуальной деятельности (мышление), направленные на решение актуальных проблем, а высшей формой образовательной деятельности — стратегическая проектная и командная работа. В такой системе меняется традиционная роль профессора («предметника»), которая должна быть дополнена организаторами коммуникации, отраслевыми и технологическими экспертами, руководителями проектной работы», — утверждают авторы статьи.

Эти идеи выглядят заманчиво, но мало соответствуют нынешнему формату образовательной системы России, хотя и внешне изменившемуся (например, за счет развития системы негосударственных вузов), но, в целом, сохранившему основные принципы, оформившиеся в советское (а частично еще и в досоветское) время. Поэтому в предлагаемые реформы плохо вписывается значительное количество (если не большинство) институтов и персоналий этой системы, интересы которых неизбежно будут ущемлены в ходе реформ, продвигаемых министерством.

Неудивительно также, что противники реформ поддержаны партиями парламентской оппозиции, стремящиеся использовать протестные настроения. По словам заместителя Геннадия Зюганова Владимира Кашина, «каждый день пребывания Ливанова на посту министра образования чреват опасностью». Депутаты-коммунисты намерены «по совокупности деяний» добиваться отставки министра. В ноябре о необходимости отставки Ливанова заявлял и лидер «эсеров» Сергей Миронов. «Единая Россия» до последнего времени воздерживалась от критики министра, но сейчас и она предъявила к нему претензии, что может быть связано с заявлением Ливанова по проблеме усыновления (подробнее см. ниже). Впрочем, отставки министра «единороссы» не требуют – по крайней мере, пока.

Проблемы реформ

Неудивительно, что уже первые действия Ливанова на посту министра вызвали острую критику. Большой резонанс в прессе получило предложение министра сократить в два раза число бюджетных мест в российских вузах и постепенно отказаться от бесплатного высшего образования вообще, используя для финансирования подготовки новых специалистов другие механизмы, в том числе — образовательные кредиты. Такой подход соответствует реформаторскому тренду, но полностью противоречит традиционному советскому представлению о высшем образовании.

Объединение вузов уже стало предметом бурных обсуждений. В октябре разразился скандал в Тамбове, где ректор Тамбовского госуниверситета пролоббировал объединение своего вуза с Тамбовским государственным техническим университетом. Протесты против «поглощения» приняли масштабный для региона характер – в Тамбове прошло студенческое шествие и митинг с участием нескольких сотен преподавателей, студентов и их родителей. Ливанов написал в своем Твиттере, что «студентами в Тамбове манипулируют: уменьшения стипендий, числа бюджетных мест, сокращения числа преподавателей и мест в общежитиях не будет». Однако затем ему пришлось пойти навстречу протестующим, так как выяснилось, что вопрос о слиянии со студентами не обсуждался – приказ об объединении был аннулирован. Кроме того, выяснилось, что в вузовском рейтинге «поглощаемый» вуз стоял выше «поглощающего», ректор которого обладал более серьезным аппаратным ресурсом.

Однако тамбовская история оказалась периферийной по сравнению со случившейся через несколько недель, когда министерство опубликовало список вузов, обладающих «признаками неэффективности». В него вошли более 130 высших учебных заведений страны, в том числе ряд известных московских высших школ, таких как РГГУ, МАРХИ, Литературный институт имени Горького. В адрес опубликовавших списки звучали упреки в некомпетентности и несовершенстве выбранной ими методики оценки вузов, которая учитывала количество квадратных метров на одного обучающегося и число обучающихся иностранных студентов (которыми могут быть выходцы из самых разных стран, включая и СНГ). Но не принимала в расчет востребованность выпускников работодателями, уровень их трудоустройства в реальные сектора экономики, объемы инновационных проектов.

Результаты мониторинга Минобрнауки опубликовало 1 ноября, а спустя почти месяц, 29 ноября, приняло окончательные списки неэффективных государственных вузов. Все они делятся на три категории: неэффективные в силу своей специфики, нуждающиеся в оптимизации и нуждающиеся в реорганизации. В первые две категории попали наиболее известные вузы, включая перечисленные выше – так что они сохранят свою самостоятельность, хотя и не факт, что «уцелеют» все их ректоры. В последнюю группу вошли пять московских вузов, с которых уже в декабре началось массовое объединение. Российский государственный торгово-экономический университет (РГТЭУ) поглощается более сильным Российским экономическим университетом имени Плеханова. Это решение вызвало бурные протесты преподавателей и студентов РГТЭУ, за которыми стоит ректор этого вуза Сергей Бабурин, серьезно идеологизировавший свое учебное заведение (звания его почетных докторов получили Фидель Кастро, Александр Лукашенко и Муаммар Каддафи), но при этом не сделавший его конкурентоспособным.

Для Ливанова преодоление сопротивления «бабуринцев» стало необходимым – если бы он отступил в случае с РГТЭУ, это было бы расценено как поражение (эффект от московских событий существенно больше, чем от тамбовских) и стало бы прецедентом для других вузов-аутсайдеров. Свою роль в «продавливании» решения мог сыграть и ограниченный аппаратный ресурс Бабурина, который, стремясь сохранить самостоятельность своего вуза, апеллировал то к власти, то к оппозиции. А ректор Плехановского университета Виктор Гришин считается протеже Вячеслава Володина, в РЭУ работают такие близкие к Кремлю деятели, как проректор Сергей Марков и завкафедрой, депутат Владимир Бурматов (к кандидатской диссертации которого недавно возникли серьезные вопросы в рамках борьбы с плагиатом).

На этом фоне объединение инженерных вузов прошло почти незамеченным. К Московскому государственному машиностроительному университету (МАМИ) присоединят Московский государственный вечерний металлургический институт и Московский государственный открытый университет имени Черномырдина. Впрочем, МАМИ также имеет признаки неэффективности, но относится к привилегированной первой группе (учитывающей специфику вуза); кроме того, энергичный 34-летний ректор «машиностроителей» Андрей Николаенко еще раньше вел экспансию, присоединив к своему вузу в 2011 году Московский государственный университет инженерной экологии.

Объединение вузов является сейчас самым обсуждаемым, но не единственным направлением реформ. Ливанов не оставил планов по реорганизации академической науки. Вступив в должность, он заявил о намерении провести «всесторонний аудит» академии, в которой «мировому уровню соответствуют отдельные институты и лаборатории». Одновременно Ливанов попытался лишить ученых бюджетной независимости — в проекте госпрограммы «Развитие науки и технологий» финансирование исследований РАН должно было проходить сразу по нескольким подпрограммам, которые во многом контролировались уже министерством. Однако академики апеллировали к правительству и в последний момент добились сохранения собственной программы финансирования.

Тогда министр начал «осаду» РАН с другой стороны. Он объявил о запуске с 2014 года нового проекта — «1000 лабораторий», который строится не по советским, а по мировым образцам. Он включает в себя финансирование не институтов, а лабораторий, ведущих конкретный научный проект; продление сроков контракта с года до 5 лет (чтобы иметь возможность финансировать долгосрочные исследования). Соответственно, сотрудники оформляются на работу в лабораторию только на срок контракта.

В рамках проекта тысяча коллективов получат крупные гранты на создание новых или развитие уже существующих лабораторий, ведущих научную работу по определенным направлениям. Объем финансирования – 10-20 млн рублей в год в зависимости от профиля исследований. Отбор кандидатов пойдет по двум основным направлениям: наукометрические показания претендентов (количество и качество публикаций) и по результатам экспертизы проекта, проведенной признанными авторитетами в науке – как российскими, так и зарубежными. В число критериев наверняка войдет количество опубликованных статей, зарегистрированных патентов и докладчиков, приглашенных на международные конференции. Подобный проект выглядит привлекательно для наиболее активных и инициативных ученых, но может встретить сопротивление с двух сторон – как директоров академических институтов, чье влияние в этом случае уменьшается, так и части рядовых сотрудников, привыкших к хотя и небольшой, но гарантированной зарплате вне зависимости от эффективности.

В то же время возникает вопрос о приоритетах. В проекте могут участвовать ученые разных направлений, занимающихся как техническими, так и гуманитарными науками. Однако уже сейчас видно, что гуманитарные науки могут оказаться «в загоне». Причем речь идет не только о специалистах по научному коммунизму, ставших политологами, и о марксистско-ленинских философах, превратившихся в адептов «православия, самодержавия и народности». Например, нынешней осенью стало известно, что планируется «обвальное» сокращение приема на бюджетное отделение филологического факультета Санкт-Петербургского университета. Причем в числе наиболее пострадавших должны были оказаться классическая филология и теория языкознания – то есть направления, традиция изучения которых в Петербурге насчитывает не одну сотню лет. Только после многочисленных протестов это решение было дезавуировано. Излишне технократический подход к научно-образовательной проблематике не менее опасен, чем недооценка задач инновационного развития в технической сфере.

Есть серьезные проблемы и в реформировании среднего образования, которая еще при Фурсенко начала переходить на нормативно-подушевое финансирование, что стимулирует укрупнение школ. Это нередко устраивает директоров «сильных» школ – как и наиболее амбициозные ректоры вузов, они стремятся увеличить количество контролируемых ими ресурсов. Зато волнуются родители учеников, обучающихся в этих школах – они обеспокоены размыванием состава учащихся за счет включения более слабых. Есть и проблема унификации школы – в новом законе об образовании не упомянуты гимназии и лицеи, традиционно имеющие определенные преференции. По словам Ливанова, «сегодня есть очень много разных видов и типов образовательных учреждений, и люди очень часто не понимают, почему одно из них называется гимназия, а другое — школа, хотя в школе обучение ничуть не хуже». В то же время учителя и родители опасаются снижения уровня преподавания в престижных учебных заведениях.

Личность и реформы

Очевидно, что Дмитрий Ливанов спешит, стремясь запустить свои реформы в возможно короткие сроки. Это может быть связано с дефицитом политической поддержки – министр может рассчитывать в своей деятельности на содействие Дмитрия Медведева и Владислава Суркова, но позиция Владимира Путина выглядит менее определенной. Президент уже объявил Ливанову выговор за невыполнение своего указа о повышении зарплат бюджетникам. Одновременно с ним «пострадали» министры Максим Топилин и Олег Говорун, причем последний в результате подал в отставку. У Ливанова нервы оказались крепче.

Кроме того, Ливанов склонен проявлять «самость», которая отличает его от большинства чиновников. Журналист «Огонька» Александр Черных характеризует его следующим образом: «Дмитрий Ливанов никак не ассоциируется с «Единой Россией» — по нынешним временам для публичного чиновника это скорее плюс. И министр это понимает — не зря же он практически сразу отказался от положенной мигалки, причем со словами «Будем ездить по правилам». Молодой, спортивный, улыбчивый, в хорошем костюме и с iPad в руках — министр похож на европейского чиновника, а не на российского «жулика и вора». Он активно пользуется «Твиттером», вступает в дискуссии с читателями, просит их присылать на личную почту информацию о нарушениях. Проводит отдельную пресс-конференцию для блогеров. Половину Общественного совета при Минобрнауки по его просьбе выбрали интернет-пользователи с помощью открытого голосования — в итоге там оказались люди, постоянно критикующие реформу образования».

Однако такая самость имеет и оборотную сторону. Министру с современным образом непросто «вписаться» в реакционный тренд, свойственный в настоящее время российской власти. Так, он первым из членов правительства негативно отреагировал на скандальный законопроект о запрете усыновления российских детей американскими гражданами. «Логика как бы «око за око», но логика неправильная, так как могут пострадать наши дети, которым не нашлось усыновителей в России», — написал он в Twitter. Но даже такая умеренная критика вызвала резкую ответную реакцию. Заместитель секретаря генсовета «Единой России», депутат Госдумы Ольга Баталина заявила: «Своим возмущением по поводу возможной отмены усыновления в США министр Дмитрий Ливанов расписался в недееспособности возглавляемого им министерства и признался в собственной профнепригодности». Баталина отметила, что именно Минобрнауки отвечает за выработку и реализацию госполитики в сфере воспитания, опеки и попечительства. «Слабость этой политики и привела к тому, что в России до сих пор вынужденно используется международное усыновление», — считает Баталина. Тот факт, что Ливанов руководит министерством всего лишь около полугода и при всем желании не мог существенно изменить ситуацию в данной сфере, функционер «Единой России» обошла своим вниманием. В СМИ появилась информация о том, что «единороссы» собираются вызвать министра на совместное заседание высшего и генерального советов партии. А 20 декабря ряд видных депутатов-«единороссов» обратились к Ливанову с письмом, в котором подвергли его ведомство серьезной критике, причем их аргументы частично совпадают с точкой зрения парламентской оппозиции.

Впрочем, другое заявление Ливанова – о том, что зарплату в 20-30 тысяч рублей в месяц получают лишь педагоги невысокого уровня – выглядело действительно нетактичным и не способствовало популярности министра среди педагогов. Видимо, он имел в виду зарплаты в ведущих московских вузах, получаемые преподавателями, работающими на полную ставку, однако «провинциалы» оказались явно недовольны подобной формулировкой. Проблема эффективной коммуникации с обществом представляется сейчас одной из наиболее значимых для ливановского министерства – без ее решения раздражение (и без того объективно немалое) по поводу проводимых реформ может быть еще выше.

Алексей Макаркин – первый вице-президент Центра политических технологий

24.12.2012

http://www.politcom.ru/15077.html

«Дебильный коэффициент» в образовании

23-01-2013 14:00:00

Опубликовано распоряжение правительства: в России запланировано поэтапное, с указанием точных чисел, сокращение числа вузов, студентов и преподавателей

Опубликовано распоряжение правительства: в России запланировано поэтапное, с указанием точных чисел, сокращение числа вузов, студентов и преподавателей

Опубликовано распоряжение правительства: в России запланировано поэтапное, с указанием точных чисел, сокращение числа вузов, студентов и преподавателей.

После длинных новогодних каникул профессиональное учительское сообщество познакомилось со своеобразным новогодним поздравлением российскому народу: за подписью Дмитрия Медведева на сайте правительства опубликовано распоряжение от 30 декабря прошлого года за №2620-р (http://правительство.рф/gov/results/22263/) с таким названием: План мероприятий («дорожная карта») «Изменения в отраслях социальной сферы, направленные на повышение эффективности образования и науки». Одно из ключевых слов документа — «услуги». Общая форма для названий разделов такова: «Изменения в дошкольном (общем, профессиональном, дополнительном образовании), направленные на повышение эффективности и качества услуг в сфере образования, соотнесенные с этапами перехода к эффективному контракту».

Эта «дорожная карта», расписывающая грядущие изменения в 2013–2018 гг., — замечательный пример, на котором можно объяснить смысл крылатого выражения «медвежья услуга».

Принятые недавно Госпрограмма развития образования на 2013–2020 гг. и закон «Об образовании» вызвали резкую критику, но массовых протестов не было. Объяснение простое: охотников проштудировать 400 страниц специфического текста немного. В отличие от упомянутых документов, «дорожная карта» короче, а ее квинтэссенция — «показатели эффективности предлагаемых изменений» — всего несколько страниц. Но это намного-намного сильнее «Фауста» Гете. Это надо читать. Анонимные создатели «дорожной карты» продемонстрировали фантастические таланты.

В документе не предложено ни одной идеи о светлом будущем — ни о содержании образования, ни о подготовке кадров, ни о современных средствах обучения. В свете «Плана Путина» о создании 25 млн высокотехнологичных мест к 2020 году это странное проявление законченного диссидентства. Брошен и иной вызов публично заявленным государственным планам: в «дорожной карте» запланировано присутствие одного российского университета в числе сотни лучших вузов мира. Лишь в 2018 году планируется присутствие в сотне-двух наших университетов. Но президент-то заявил, что должно быть пять!

Еще в Госпрограмму был заложен полностью бессмысленный параметр: децильный коэффициент. Комментаторы в интернете среагировали моментально, назвав этот показатель эффективности «дебильным коэффициентом». При наличии в документе явной дури следовало бы его отозвать. Этого не произошло. Хуже того, разработчики «дорожной карты» сохранили децильный коэффициент: это «отношение среднего балла единого государственного экзамена (в расчете на 1 предмет) в 10 процентах школ с лучшими результатами к среднему баллу единого государственного экзамена (в расчете на 1 предмет) в 10 процентах школ с худшими результатами единого государственного экзамена». Здесь замечательны и стилистика, и неоднозначность алгоритма расчета, и полная бессмысленность коэффициента. Зато каков масштаб! Впервые в мировой истории с точностью до 0,01 отслеживается состояние школьного образования на одной восьмой части суши. Дорожная карта предписывает и вектор, и темпы прогресса — динамика дебильного коэффициента такова: 2013 г. — 1,82; 2014 г. — 1,74; 2015 г. — 1,7; 2016 г. — 1,66; 2017 г. — 1,62; 2018 г. — 1,58.

Идея «дорожников», несомненно, претендует на абсолютную победу — главный приз Шнобелевской премии в номинации «Самая опасная дурь». Ну, а в том, что «вертикаль власти» заставит всех бороться за плановые показатели, сомневаться не приходится.

Большое внимание уделено и международным рейтингам в рамках исследований PERLS, TIMSS, PISA. Здесь также установлен ежегодный рост плановых показателей. Неясно, правда, как можно этого добиться в условиях ускоряющейся деградации системы образования. Разумно было хотя бы для приличия озаботиться тем, чтобы в результатах содержалось требование уметь читать и регулярно читать книги. А еще — иметь навыки вычислений и умения решать арифметические задачи. Без них о математике в школе придется забыть.

Но предусмотрены иные — радикальные структурные и кадровые решения. Поэтапно, с указанием точных дат будет заметно сокращаться число вузов, студентов и преподавателей. Нормы эксплуатации учителей и преподавателей резко возрастут. Существенно повышается плотность числа школьников на душу учителя и числа студентов на душу преподавателя. Это при медленном повышении зарплат работников высшей школы и стабилизации зарплат учителей на уровне 100% от средней по региону.

Очевидно, что ввиду отсутствия стратегии и тактики экономического развития страны вся предложенная цифирь — результат чисто бухгалтерского подхода, исходящего лишь из стремления к сокращению расходов. О том, что в эпоху экономики знаний главное — инвестиции в прогресс (а это точечные профессионально продуманные проекты), никто не думал. Не думали «дорожные карточники» и о том, что при волевом сокращении появится множество «лишних людей» (не самых добродушных), для которых нужно создавать рабочие места.

На первый план усиленно выдвигают проблему «отцов и детей»: задан поэтапный рост числа молодых учителей и преподавателей. Нас ждет бессмысленное и беспощадное «избиение старцев», на смену которым придут выпускники вузов «с наличием признаков неэффективности».

Анонимные «дорожные карточники», подготовившие документ, оказали медвежью услугу и президенту Путину, и премьеру Медведеву. Дорожная карта убедительно доказывает, что имеющаяся система принятия решений на высшем уровне глубоко порочна. Под крайне сомнительными государственными документами, содержащими явную чушь, стоят визы многих структур, они одобрены правительством. Тот факт, что эти документы утверждены, означает, что в России система защиты от дурака и непрофессионала рухнула. (Уровень коррупции показывает, что рухнула и система защиты от жулика.)

Все нововведения модернизации образования (ЕГЭ, стандарты, подушевое финансирование и т.д.) справедливо вызывали резкую критику. Оставалась, однако, надежда: а вдруг «реформаторы» обладают каким-то сокровенным знанием? С появлением «дорожной карты» стало очевидно: система образования двигалась и будет двигаться на полной скорости в тупик. Модернизация образования, ориентированная на производство услуг, — это медвежья услуга всему российскому народу, причем в особо крупных размерах.

Что делать?

Ясно, что имеющаяся система принятия решений, касающихся образования (и не только его!), должна быть оперативно изменена, и самым решительным образом. Ясно также, что при существующей крайне высокомерной и самоуверенной власти, при власти, безответственной и не признающей ошибок в принципе, это не произойдет само собой. Следовательно, неотложная задача — организация массового протеста против проводимой образовательной политики. К этому есть мощные стимулы. «Хотите ли, не хотите ли, но прежде всего мы родители» — родители, ответственные за судьбы собственных детей и внуков. Существует и такое важное понятие, как профессиональный долг — долг учителя, преподавателя, ученого, журналиста. Сегодня ответ на вопрос «Существует ли в России гражданское общество?» во многом зависит от того, способно ли это общество остановить разрушение системы образования.

Первый шаг понятен: необходимо создать прецедент — добиться отзыва так называемой Госпрограммы и «дорожной карты» развития образования. Мотивировка на поверхности: «ввиду наличия явных признаков очевидной дури».

Александр АБРАМОВ,

член-корреспондент РАО

Постоянный адрес страницы: http://www.novayagazeta.ru/society/56390.html

Зачем сливают школы?

В Южном административном округе Москвы не объединились лишь 105 школ

К чему ведет слияние московских школ, чем сегодня кормят в детских садах и как записать иногороднего ребенка в первый класс или в кружок? На эти и другие важнейшие вопросы в четверг более часа отвечал читателям «МК» в режиме онлайн начальник Управления образования Южного округа Москвы Борис Коваленко.

Вопросы читателей свидетельствуют: больше всего в области образования москвичей волнует интенсивное слияние учебных заведений. Люди жалуются, что сплошь и рядом объединение школ и детских садов идет кулуарно и часто — вопреки их желаниям. А главной целью новшества является не благо детей, а экономия чиновников на образовании.

— Самое глубокое заблуждение сейчас — что мы объединяем слабые и сильные школы. Говорю откровенно: этого не происходит! Наша задача — создать оптимальную доступность всех видов образовательных услуг в рамках микрорайона. А обеспечить ее, предоставив родителям все, что они желают, призван образовательный комплекс. Решения об объединении принимаются только по обоюдному желанию педагогических коллективов и родительской общественности. Поэтому ни в Департаменте образования Москвы, ни в окружном Управлении никаких «планов» по созданию комплексов не существует. Что же касается финансов, то при объединении все деньги как были в образовательных учреждениях, так там и остаются. Бюджетное финансирование не снижается ни на копейку, и никакой «заинтересованности» у чиновников в создании комплексов нет.

На 1 января 2013 года, уточнил он «МК», в общей сложности в Южном округе Москвы возникли 36 крупных образовательных комплексов, в том числе 32 — с дошкольными отделениями. Не объединялись ни с кем и остаются в свободном полете 105 школ и 227 детских садов.

Волнует москвичей и ситуация в детских садах. Например, как будет определяться размер оплаты за содержание ребенка в детском саду при объединении в единый комплекс со школой. Решать это, как оказалось, будет само учебное заведение:

— Размер оплаты на сегодняшний день будет определяться самим учреждением, однако исключительно — совместно с родительской общественностью, через управляющий совет. Ни повышение, ни понижение оплаты за детский сад без решения управляющего совета невозможно. При этом все деньги от родительской платы остаются в детском саду и могут идти на присмотр и уход за детьми. Все льготы при объединении сохраняются.

Есть и другая новость: прошлогодний эксперимент с привозным питанием в детских садах завершен. Причем завершен, подчеркнул Борис Коваленко «МК», в соответствии с пожеланиями родителей:

— Все детские сады получают комплексную услугу по организации питания: еда не привозится, а готовится на месте профессиональными поварами, являющимися сотрудниками комбината питания. Отменено и прошлогоднее меню. С учетом замечаний и предложений родителей разработано и согласовано с Роспотребнадзором новое меню, ознакомиться с которым можно на сайте Управления образования. Кроме того, все детские дошкольные учреждения обязаны вывешивать на входе меню на текущий день с обязательным указанием веса в граммах, состава и энергетической ценности блюд.

С полным текстом онлайн-конференции можно ознакомиться на сайте «МК».

материал: Марина Лемуткина
газетная рубрика: ОБРАЗОВАНИЕ

http://www.mk.ru/social/education/article/2013/01/24/802869-zachem-slivayut-shkolyi.html

Как увеличить зарплату до средней по региону?

Министр Ливанов сообщает:
Средняя зарплата учителей с начала реализации проекта по модернизации систем общего образования (с сентября 2011г.) выросла более чем на две трети… Согласно договоренностям Минобрнауки и регионов, к концу 2012г. субъекты РФ должны были довести среднюю заработную плату учителей до среднего уровня зарплаты в регионе на 2011г.

А в комментах учителя рассказывают, как достигаются такие показатели:

http://semargl-bird.livejournal.com/279683.html

Об ограничениях на безответственность Куда уводит «дорожная карта» ключевых изменений в сфере образования и науки на 2013–2018 годы

Об авторе: Александр Михайлович Абрамов — член-корреспондент РАО.

КАРТБЛАНШ

30 декабря, то есть в канун Нового года, правительство утвердило государственный документ – «дорожную карту», описывающую систему ключевых изменений в сфере образования и науки на 2013–2018 годы. В связи с этим хочу сослаться на свою статью, опубликованную в «НГ» 12.10.12 – «Школу заставят равняться на децильный коэффициент». Речь в ней шла о бессмысленности одного из критериев эффективности утвержденной правительством Госпрограммы развития образования до 2020 года. Я полагал, что ввиду наличия признаков явной дури этот децильный коэффициент, – а в Интернете острословы, сами понимаете, как его назвали, – будет по-тихому удален из текста госпрограммы. Не тут-то было!

В новой «дорожной карте» пресловутый коэффициент не только не исчез, но и получил бурную поддержку правительства. Приходится привести две цитаты из этого госдока.

Один из главных показателей эффективности движения «вдоль по Питерской», то бишь по «дорожной карте», – «отношение среднего балла единого государственного экзамена (в расчете на 1 предмет) в 10% школ с лучшими результатами единого государственного экзамена к среднему баллу единого государственного экзамена (в расчете на 1 предмет) в 10% школ с худшими результатами единого государственного экзамена». А впереди нас ждут совершенно замечательные новости, то есть крайне позитивная динамика ключевого показателя эффективности российской школы: «2013 г. – 1,82; 2014 г. – 1,74; 2015 г. – 1,7; 2016 г. – 1,66; 2017 г. – 1,62; 2018 г. – 1,58».

Все страны мира, не имеющие такого показателя и такой динамики, обзавидуются! Кстати, не выдвинуть ли коллектив авторов на крупную международную премию – например, Шнобелевскую? Относиться сколь-либо серьезно к децильному коэффициенту нельзя по очень многим причинам. Главные из них таковы.

Даже самые убежденные и самые влиятельные сторонники ЕГЭ признают крайнее несовершенство контрольных материалов и процедур. Недостоверность измерителей и измерений неизбежно влечет существенно большую недостоверность интегральных оценок.

Априори ясно, что оценить состояние национальной системы образования в целом, а тем более одним параметром с точностью до одной сотой (0,01), невозможно в силу крайней сложности системы. В начальной школе учат, что сапоги с розами складывать нельзя. Аналогично совершенно бессмысленно выделять в качестве лучших или худших школы в зависимости от полученных средних баллов ЕГЭ по всем предметам. Принципиально важно и то, что других критериев оценки госпрограмма не предусматривает.

Предложенная динамика коэффициента показывает стремление ликвидировать разрыв между «хорошими» и «плохими» школами. Между тем никаких оснований утверждать, что значение 1,5 близко к идеалу, нет.

Установление плановых заданий по предельно формализованным и примитивным критериям провоцирует и школы, и систему управления на их достижение. Это резко смещает цели школьного образования, провоцирует на достижение показателей любой ценой.

Наконец, прежде чем проводить очередной эксперимент в особо крупных размерах, следовало бы для приличия провести профессиональное обсуждение (в том числе с участием международных экспертов), несколько лет понаблюдать за событиями.

Но фундаментальная проблема с возрождением децильного коэффициента много серьезнее: как такое стало возможно? До 30 декабря 2012 года рекордом мистификации и наукообразия считалась знаменитая статья Ороса ди Бартини «Некоторые соотношения между физическими константами», опубликованная по представлению академика Б.М.Понтекорво в журнале «Доклады АН СССР» (1965). Но то была яркая шутка двух итальянцев в России. Рассматриваемая нами ситуация далека от шуточной: это дурь, возведенная в ранг государственной политики.

Тот факт, что у нас «Кафка стал былью», означает: свершились три события. Во-первых, нашлась Светлая Голова, придумавшая «дебильный» коэффициент; быстро нашлись поклонники идеи и влиятельные лоббисты. Во-вторых, в десятках структур с громкими названиями, участвующих в госпрограмме – среди них Российская академия наук и Российская академия образования, – не нашлось ни одного руководителя, который, узнав о существовании коэффициента, сказал бы: «Вы что? С ума сошли? Я это подписывать не буду». И, в-третьих, упомянутые госдоки беспрепятственно прошли все ступени вертикали власти.

Похоже, что в государстве Российском фильтры, защищающие от явных глупостей и безответственности, засорились напрочь.

Как будут дальше развиваться события? Естественный сценарий таков. Президент Путин признает недействительными госпрограмму и «дорожную карту». Проводит служебное расследование и принимает решение о дисциплинарных взысканиях по отношению к соучастникам процесса разработки и утверждения этих госдоков. Принимается и решение о переходе к новой образовательной политике, коль скоро старая привела к полному абсурду.

Есть и неестественный сценарий: все остается как есть. В этом случае создается опаснейший прецедент: все дозволено-с! И далеко не только в образовании и науке. Это будет означать, что все системы защиты отключены полностью, а угрозы национальной безопасности страны резко возрастают.

Опубликовано в Независимой Газете от 23.01.2013
Оригинал: http://www.ng.ru/education/2013-01-23/3_kartblansh.html