Архив метки: критика реформы образования

ГИБДД Красноярского края поймало «пьяный» школьный автобус с учителями

КРАСНОЯРСК, 1 фев — РИА Новости, Светлана Белькович. Инспекторы ДПС Балахтинского района Красноярского края после преследования задержали пьяного водителя школьного автобуса, в салоне которого находились преподаватели, сообщил РИА новости официальный представитель краевого управления ГИБДД Алексей Корешников.

Инцидент произошел 28 января, но сообщили об этом в пятницу.

По словам Корешникова, в дежурную часть полиции села Новоселово позвонил оператор АЗС и сообщил, что к бензоколонке подъехал школьный автобус, водитель которого вел себя странно, скорее всего, нахолится в состоянии алкогольного опьянения. Полицейские выехали в направлении предполагаемого маршрута автобуса и заметили его в направлении деревни Легостаево.

«На требование инспекторов остановиться водитель не отреагировал и увеличил скорость. Несмотря на предпринятую им попытку скрыться, автобус был остановлен. В салоне находились пассажиры — педагоги Легостаевской школы №1 вместе с директором школы. При проведении медицинского обследования выяснилось, что в выдыхаемом воздухе водителя содержалось 1,1 промилле алкоголя, что приблизительно соответствует выпитому одному литру водки», — сказал Корешников.

Односельчане рассказали, что этот мужчина неоднократно был замечен ими за управлением автомобиля в нетрезвом виде. Причем об этом было известно директору школы. В свое оправдание руководить учебного заведения сообщила, что не может найти других желающих работать за такую маленькую заработную плату, поэтому она вынуждена мириться с недобросовестным водителем.

В настоящее время в отношении водителя в мировой суд направлены административные материалы. Согласно действующему законодательству, водитель, задержанный за управлением автомобилем в нетрезвом состоянии, решением суда лишается прав на срок от 1,5 до 2 лет.

Полиция направила в органы прокуратуры информационное письмо с ходатайством о проведении внеплановой проверки МБОУ Легостаевской СОШ №1. Кроме этого, информационные письма направлены в управление образованием Новоселовского района, в краевое управление государственного автодорожного надзора по Красноярскому краю, Туве и Хакасии.

РИА Новости http://ria.ru/incidents/20130201/920773968.html#ixzz2JfbkJfKX

Российское образование — будущее за проектным подходом

Сегодня в России один из наиболее активно обсуждаемых вопросов связан с будущим национальной системы образования

Катализатором этого процесса, несомненно, стало принятие в конце прошлого года закона «Oб образовании в РФ». Если проанализировать позиции основных участников дискуссий, то можно выделить две основные точки зрения на перспективы отечественного образования. Первая, продвигаемая главным образом оппозиционными силами, а также рядом известных представителей образовательного и политологического сообщества, сводится к тому, чтобы сохранить сложившуюся в советское время систему образовательных стандартов. Вторая принадлежит руководству Минобрнауки России и состоит в том, что в сфере образования необходимы революционные преобразования с целью приведения ее в соответствие с требованиями времени. На самом деле есть и третья, исповедуемая во многом западными экспертами и политиками. Она исходит из того, что Россия, как всякая развивающаяся страна, вовсе не обязана иметь совершенную систему образования. Ей достаточно лишь решить проблему всеобщей грамотности.

Действительно, советская образовательная школа являлась одной из лучших в мире и полностью соответствовала своему времени, если даже не опережала его. Но жизнь не стоит на месте, и, по мнению научного руководителя Института проблем образовательной политики Александра Адамского, нынешние университетские программы «базируются не на последних технологиях, не на том, что представляет собой передовой уровень, а на каких-то достаточно старых методических разработках». Поэтому сохранение прежних образовательных стандартов, как предлагают коммунисты и эсэры, вряд ли сможет как-либо помочь решению проблемы. Эксперты из образовательной сферы считают современное положение в отечественном образовании сложным. Они не исключают того, что сегодня потребуются самые решительные действия, аналогичные силовой индустриализации 30-х годов прошлого века.

Если задуматься о реальных масштабах бедствия в сфере образования, то на самом деле становится как-то не по себе. В России, по разным данным, более четверти вузов и половины филиалов попросту неэффективны. Обучение как в школах, так и в вузах ведется по стандартам полувековой давности. Система высшего образования представляет собой, по сути, огромный теневой рынок - многие вузы работают как коммерческие палатки, торгующие дипломами, как продуктами питания и ширпотребом. Дипломы о высшем образовании фактически покупаются и продаются, отодвигая процесс обучения на второй план. Коррупция, по данным ЮНЕСКО, превышает 4,5 млрд. руб. в год. Поэтому путь к высшему образованию для значительной части талантливой молодежи, которая могла бы стать эффективными инженерами и менеджерами, учителями и врачами, оказался закрыт. Как считает академик РАЕН профессор Виталий Цыгичко, «если так будет продолжаться еще пару лет, наше отставание может оказаться критичным и Россия в перспективе больше не сможет конкурировать с ведущими странами на международном рынке».

Возникает вопрос: можно ли в такой ситуации обойтись без революционных преобразований? Очевидно, что полумерами сдвинуть ситуацию с места не удастся. О необходимости нововведений в образовании не раз говорил и Владимир Путин. Согласно мнению президента, в этой сфере «должны наконец появиться новые управленческие технологии».

В этом смысле предложения руководителя Минобрнауки вполне соответствуют духу времени. Дмитрий Ливанов неоднократно подвергался критике оппонентов за свою решительность, в том числе и в вопросах сокращения числа бесполезных вузов, а также неквалифицированного преподавательского состава. Но если речь идет о вузах-«паразитах», то и поделом. И преподавателей-«трутней» не можно, а нужно удалять из образовательного процесса. А настоящим знатокам своего дела зарплату необходимо поднять до общемирового уровня, как это совершенно справедливо следует теперь из текста нового закона «Об образовании».

Основу преобразований, запланированных Дмитрием Ливановым, должен составить так называемый проектный подход. По замыслам министра, вузы будут призваны максимально вовлекать в учебный процесс ведущие отраслевые предприятия и компании. Как показывает практика, их топ-менеджеры, априори заинтересованные в подобных контактах с учебными заведениями, готовы охотно делиться своим опытом и знаниями. Такие отношения должны быть закреплены договорными обязательствами по участию преподавателей, студентов и даже наиболее подготовленных абитуриентов в реальных проектах организаций. Словом, в ближайшем будущем вузы призваны стать не чем иным, как эффективными предприятиями. Стоит отметить, что технологии проектного подхода вошли в пятерку основных образовательных трендов 2013 года, по версии Cornell University (США) и журнала Forbes.

Насколько такой сценарий реалистичен? Подобный опыт успешно практикует целый ряд ведущих западных университетов, в том числе и Стэнфорд, и MIT. Есть аналогичные примеры и в России. Технологии проектного подхода с успехом используются в МФТИ, МИФИ и других вузах. Стоит сказать, что технологии проектного подхода министр образования протестировал и на своем университете в бытность ректором МИСиС. В результате сегодня в вузе преподают ведущие сотрудники известных российских и зарубежных компаний, имеющие опыт участия в реальных отраслевых проектах. Приглашены влиятельные западные специалисты. Университетом заключены выгодные производственные соглашения с ОАО «Северсталь», Cognitive Technologies, IBS, Уфимским МПО и др. А студенческая команда программистов побеждает на международных олимпиадах. Завкафедрой МИСиС Ольга Ускова считает, что «такой опыт оказался более чем успешным. За последние годы качество подготовки студентов выросло в разы. Учиться в МИСиС стало престижно».

Таким образом, ситуацию с развитием образования в стране никак нельзя считать  безнадежной. По словам Виталия Цыгичко, «нам нужно не рыдать и не распускать всякие небылицы по поводу проблем в отрасли, нужно действовать - использовать собственный положительный опыт, передовые западные практики. У нас есть все необходимое для эффективной работы». И медлить с реформами действительно никак нельзя. Иначе нам достанется доля, предписанная западными радикалами.

http://samara.kp.ru/daily/26024.4/2943628/

Не нужно повторять ошибки США С какими проблемами сталкивается система образования в США

Мурат Чошанов

Результаты математических достижений российских школьников, особенно восьмиклассников, по итогам международного исследования TIMSS-2011 приятно удивили… И одновременно насторожили. Постараюсь объяснить, почему.

От редакции. Обращаем ваше внимание, что тексты, опубликованные в рубрике«Личный опыт», написаны читателями «Газеты.Ru». Редакция не всегда разделяет их точку зрения.

Во-первых, настораживает нестабильность результатов российских школьников. К примеру, те же восьмиклассники в исследованиях TIMSS-1995 и 1999 годов показывали результаты в районе 524-526 пунктов. Затем результаты резко упали в 2003 и 2007 годах до 508-512. В 2011 показатель вырос до 539 пунктов. Трудно прогнозировать, что будет дальше… Хотелось бы, как минимум, удержаться на достигнутом.

Во-вторых, настораживает расклад результатов российских восьмиклассников по типам задач. В исследовании использовались задачи трех типов: 1) задачи на знания (knowing), 2) задачи на применение (applying), и 3) задачи на рассуждение (reasoning). Причем когнитивный уровень задач первого типа ниже, чем второго и третьего. Как показали исследования, лучше всего россияне умеют решать именно задачи низкого когнитивного уровня — на знание и хуже всего задачи высокого уровня - на рассуждение. Для сравнения, японские восьмиклассники наоборот лучше всего решают более сложные задачи на рассуждение. А, к примеру, австралийские школьники примерно на одинаковом уровне решают все три типа задач.

О чем это может говорить? Наверное, прежде всего, о приоритетах в обучении математике. Одно дело натаскивать на знания, другое — развивать мышление. Здесь есть над чем подумать. Тем более, что в добрые советские времена, когда математическое образование действительно было сильным, акцент всегда делался на развитии мыслительных способностей учащихся. Не хотелось бы, чтобы в погоне за международными рейтингами, задача развития мышления в российской школьной математике отошла на задний план.

В-третьих, настораживает то, что мы не охотно учимся на ошибках. Как на собственных, так и на чужих.

На этом мне бы хотелось остановиться подробнее. Особенно в свете указа президента РФ «О мерах по реализации государственной политики в области образования и науки» (май 2012), и, в частности, постановления о разработке концепции развития математического образования в Российской Федерации. В течение последних 10-15 лет в силу не только прямых профессиональных, но и родительских обязанностей мне пришлось достаточно подробно изучить школьное математическое образование в США. Мои профессиональные обязанности заключаются в том, что уже более 12 лет я веду курсы математики и методики математики для начинающих и работающих учителей в Техасском университете. Более того, будучи родителем подростка, я на своей шкуре ощутил особенности школьной математике США, еженедельно на протяжении шести лет (с 6 по 12 класс) по старой и доброй российской привычке посещая школу и проверяя домашнюю работу дочери.

В связи с этим мне хотелось бы поделиться своими наблюдениями о состоянии школьного математического образования в США и обратить внимание российского читателя на те ошибки, которые не следовало бы повторять при разработке российской концепции развития математического образования. Кстати, по результатам TIMSS-2011 американские восьмиклассники уступают южно-азиатским и российским сверстникам и находятся на 9 позиции.

Системная ошибка №1

Школьное образование в США становится предметом усиленной критики, начиная со второй половины ХХ века. Частично эта критика была связана с успехами других стран в обучении школьников, в частности — по естественно-математическим дисциплинам. Именно в этом американцы видели корень успехов Советского Союза в освоении космоса. Это предположение нашло дальнейшее развитие в опубликованном в 1983 г. докладе «Нация на грани риска» (A Nation at Risk, National Commission on Excellence in Education, 1983). «Что происходит?» — спрашивали не только педагоги, ученые, методисты — работники сферы образования, но и политики, бизнесмены, общественность. Тревога связана с тем, что американцы справедливо считают: если школа выпускает людей, уровень образования которых не соответствует мировым стандартам, это угрожает, ни много ни мало, национальной безопасности страны.

Не случайно в США в 2000 г. была создана специальная комиссия по проблемам школьного образования. В нее вошли сенаторы, ученые, бизнесмены и учителя, а возглавил комиссию астронавт Джон Глен. Комиссия составила доклад президенту Соединенных Штатов под названием «Пока не поздно» (Before It Is Too Late, John Glenn’s National Commission on Mathematics and Science Teaching for the 21st Century). В докладе в частности говорится: «Комиссия убеждена, что на заре нового столетия и тысячелетия будущее благосостояние нашего государства зависит не только от того, насколько мы хорошо обучаем детей в целом, но и от того, насколько мы хорошо обучаем естественным, фундаментальным наукам и математике. Эти науки дают нам продукты, уровень жизни, экономическую и военную безопасность, которые будут поддерживать нас как дома, так и во всем мире». При этом комиссия подчеркнула исключительную важность подготовки учителей для решения проблемы качества обучения в школе.

Последний громкий доклад о пробуксовке образовательных реформ в США был опубликован совсем недавно — в 2012.

Доклад под названием «Образовательная реформа в США и национальная безопасность» составлен Советом по международным отношениям Государственного департамента и адресован конгрессу США (U.S. Education Reform and National Security, Council on Foreign Relations, the U.S. Department of State). Лейтмотивом доклада является положение «Почему образование является вопросом национальной безопасности?». Составители доклада утверждают, что неудачи США в области образования представляют следующие пять угроз национальной безопасности страны:
(1) угроза для экономического роста и конкурентоспособности;
(2) угроза военной безопасности;
(3) угроза интеллектуальной собственности;
(4) угроза глобальным интересам США;
(5) угроза единству и сплоченности нации.

Более того, в докладе подчеркивается, что «военная мощь уже не является достаточным условием, чтобы гарантировать безопасность страны. Национальная безопасность сегодня тесно связана с человеческим капиталом. Человеческий капитал нации настолько же силен, насколько сильно образование. Поскольку экономическое благосостояние страны и ее безопасность зависят от успеваемости школьника, решили прагматичные американцы, значит, надо давать больше денег на научные исследования и разработки, в том числе — в педагогике и образовании. Статистические данные говорят о том, что в 2003 году государственное финансирование только научных исследований (не учитывая расходы на оборудование, инфраструктуру и прочее) в США составило 40,1 миллиарда долларов, почти в два раза больше, чем в 1993 году. В 2009 году финансирование исследований составило уже 55 миллиардов долларов. Львиную долю средств получают медицина и биология — 54% всего финансирования. Но и социальным наукам кое-что перепало — 2,4 миллиарда, в том числе финансирование научно-педагогических исследований — 921 миллион долларов.

В целом, согласно данным Всемирного банка расходы США на науку составляют 2,8% ВВП страны, в то время как расходы России — только 1,3%. Теплится надежда, что согласно государственной программе по развитию науки и технологий доля средств, выделяемых в России на науку, должна достичь к 2020 г. 3% ВВП. Поживем — увидим! В то же время следует заметить, что значительный вклад в поддержку науки в США вносят негосударственные фонды, которые, в свою очередь, стимулируются соответствующими налоговыми льготами.

Скептики непременно возразят: нашли, что сравнивать — США с ВВП в 15 трл. долларов и Россию с ВВП почти в 6 раз меньше (2,4 трл.). Возражение принимается. Приведу пример из той же весовой категории: страна-партнер России по БРИК — Бразилия. ВВП Бразилии (2,3 трл.) чуть меньше, чем у России, но при большем населении: 199 млн. — у Бразилии против 142 млн. — у России. Что ставит Россию значительно выше Бразилии по показателю ВВП на душу населения: у России этот показатель равен $16.700, а у Бразилии — $11.800. Но! Бразилия умудряется направлять на образование около 17% всех своих государственных расходов, в то время как Россия — только около 12%. У США этот показатель колеблется в районе 14%.

Так вот, Бразилия поставила перед собой достаточно амбициозную цель – к 2014 году осуществить подготовку более 100 тыс. своих студентов, аспирантов и исследователей в ведущих университетах мира в области приоритетных направлений — естественных наук, технологии, инженерии и математики (Science, Technology, Engineering, and Mathematics = STEM). Запущенная и профинансированная в 2011 году министерством образования в сотрудничестве с министерством науки и технологии Бразилии, программа «Наука без границ» обеспечивает стипендиальную поддержку и направлена на укрепление и расширение человеческого капитала в ключевых отраслях науки и технологии, а также развитие инициативы, инновации и конкурентоспособности посредством международной мобильности бразильских ученых.

Что меня больше всего поразило в этой бразильской программе: стратегически продуманная инвестиция в человеческий капитал и, соответственно, упреждение возможной утечки мозгов.

Еще один серьезный аргумент в пользу инвестиций в человеческий капитал. В настоящее время, многие российские университеты (прежде всего, федеральные) озабочены поднятием своего рейтинга. Одним из механизмов достижения высокого рейтинга является повышение качества научно-исследовательской деятельности и, соответственно, качества публикуемых работ. Причем работы должны публиковаться в престижных научных журналах с высоким уровнем цитирования и импакт-фактором. Благое пожелание! Вопрос: где рядовому российскому преподавателю найти время на научные исследования и престижные публикации, если его учебная нагрузка – просто зашкаливает!?

В некоторых российских федеральных университетах учебная нагрузка профессорско-преподавательского состава — в пределах 800-950 часов в год. Плюс к тому, ни для кого не секрет, многие профессора и доценты российских вузов дополнительно вынуждены подрабатывать в двух-трех местах, чтобы обеспечить своей семье хотя бы какой-то уровень достойного существования. Признаюсь, до отъезда в США, в 90-е мне тоже приходилось разрываться на нескольких работах, чтобы как-то свести концы с концами. Похоже, с тех пор ситуация не очень-то и изменилась.

Для сравнения, максимальная, подчеркиваю — максимальная, учебная нагрузка профессора (включая самый низший ранг — Assistant Professor, аналог российского старшего преподавателя со степенью) американского университета в 3 (!) раза ниже нагрузки российского профессора и составляет порядка 270 часов в год. Во многих случаях нагрузка еще ниже, поскольку у американских профессоров есть возможность выкупать часть своей учебной наргузки через всевозможные гранты. Более того, учитывая уровень зарплаты американского профессора (от $65-70 тыс. в год у Assistant Professor и выше), нет никакой необходимости работать в нескольких местах.

К сожалению, единичные финансовые инъекции (в виде мега-грантов и прочее) — лишь частичное решение проблемы. Нужно подтягивать общий уровень оплаты труда российских профессоров до среднего мирового уровня. Тогда будет решена не только проблема утечки мозгов, но и будут созданы условия для их притока в Россию, как это было во времена Петра Великого, создавшего первую в России Петербургскую Академию Наук с привлечением ведущих европейских ученых.
Одним словом, недостаточное, а скорее остаточное, инвестирование в человеческий капитал — системная ошибка, которая будет негативно сказываться на состоянии российской науки и образования на долгие годы вперед.

Системная ошибка №2

Поговорим о следующей системной ошибке. Акцент на системности не случаен. Системная ошибка, как правило, приводит к сбою в работе системы, а то и вовсе к ее разрушению. Поскольку мы уже обозначили первую системную ошибку — остаточное инвестирование в человеческий капитал, назовем вторую ошибку, о которой будем говорить ниже — системная ошибка два, а именно, разрыв между школьной математикой и математической наукой.

В США резко бросается в глаза оторванность высшей школы от общеобразовательной. Лишь в отдельных штатах таких, как Техас, Северная Каролина, Калифорния, Миннесота, только-только начали осознавать важность этой проблемы. Мы как-то привыкли к тому, что в России почти каждый вуз имеет свои подшефные школы. Более того, во многих российских физико-математических школах и лицеях часть занятий ведут университетские профессора и доценты. В США такой практики нет. Во-первых, здесь нет государственной системы физико-математических школ . Во-вторых, очень редко университетские профессора читают лекции в общеобразовательных школах. Нет и того внимания к математическим олимпиадам, к малым академиям наук и т.д., которое пока имеет место в России.

Все это надо обязательно сохранить в новой концепции математического образования!

В результате разрыва между школьной математикой и наукой, меньше половины — только 49% — докторских степеней (Ph.D.) по математике, присуждаемых ежегодно в США, получают граждане страны, а 51% — иностранные докторанты, преимущественно из стран юго-восточной Азии: Индии, Китая, Тайваня и др. Школьное математическое образование наряду с формированием грамотности своих граждан, должно обеспечивать подготовку и приток талантливой молодежи в науку. Именно это является одним из ведущих факторов, которые делают отечественную науку сильной.

В связи с этим, на память приходит следующая история. Несколько лет тому назад я пригласил своего российского друга в гости в Техас и решил побаловать его настоящей мексиканской кухней. Мы поехали в ресторанчик в городке Паломас, располагающийся на границе США и Мексики. Официантка-мексиканка (позже мы узнали, что ее звали Мария) подошла обслуживать наш столик и, услышав иностранную речь, спросила: «Откуда гости?» Я представил гостя и сказал, что он из России. «О, Русия!» — восхищенно произнесла на испанский манер Мария. И следующая ее фраза поразила нас обоих: «В России сильная математика!» Кто бы мог подумать, что какая-то официантка в каком-то захолустном мексиканском городишке в первой же фразе о России, выдаст то, что для нее являлось визитной карточкой, своего рода брендом России! Математика — один из немногих мощнейших российских брендов. Было бы исторически непростительно его растерять.

Системная ошибка № 3

Третья ошибка — снижение фундаментальности математического образования. Вопрос на засыпку: сколько будет 1 + 1 = ? Ответ зависит от категории количества: «2» — если оперировать дискретным количеством (1 яблоко плюс 1 яблоко получится 2 яблока). «1» — если оперировать непрерывным количеством, например, температурой: соединить две жидкости с температурой 1 градус, в итоге получится тот же 1 градус (предполагая, что при слиянии жидкостей не происходит химической реакции). Важно уже в начальной школе закладывать основы для формирования фундаментальных понятий математики. Понятия дискретного и непрерывного, наряду с другими идеями, являются фундаментальными понятиями математической науки.

Полностью согласен с В. Арнольдом и другими российскими математиками, еще в 2001 в одном из решений ученого совета Математического института им. Стеклова, озвучившими системообразующую составляющую российского образования: «Одной из важнейших традиций отечественного образования является его фундаментальность, особенно в области математических и естественно-научных дисциплин». Ее надо всячески сохранить!

Преподавая курсы математики и методики математики в Техасском университете, мне часто приходится обсуждать с будущими и работающими учителями математики особенности реализации принципа фундаментальности, в частности соотношение фундаментальности и прикладной направленности в обучениии математике. Не умаляя необходимости реализации прикладной направленности, тем не менее я пытаюсь привить учителям вкус к фундаментальным понятиям математики через иллюстрацию внутренней мощи и удивительное красоты математики. Наглядным примером которой является, например, тождество Эйлера, связывающее между собой пять фундаментальных констант математики.

Кстати, поскольку заговорили о великом Эйлере, поучительна его история в контексте первой системной ошибки.

Эйлер был приглашен в Россию (по рекомендации братьев Бернулли, которые в то время уже работали в России) вскоре после утверждения Петром I в 1724 году проекта устройства и создания Петербургской Академии Наук. После смерти Петра и вступления на русский престол в 1730 г. Анны Иоанновны интерес и, соответственно, поддержка Академии резко снизились. Неудивительно, что часть приглашенных профессоров стала возвращаться к себе на родину. Обстоятельства еще более ухудшились в период регентства Анны Леопольдовны: Академия окончательно пришла в упадок. Эйлер обдумывает возвращение в Европу, и в 1741 году он принимает предложение возглавить математический департамент Берлинской Академии Наук.

Здесь стоит сделать паузу и задуматься о роли личности в истории. В частности, о роли главы государства и его воли в поддержке науки. В1762 году на престол вступила Екатерина II, которая хорошо понимала значение науки как для развития государства, так и для собственного престижа. Императрица предложила Эйлеру вернуться в Россию на выгодных для него условиях. Эйлер сообщил свое условие — оклад 3000 рублей в год (по тем временам средства достойные его уровня!). Примечателен ответ Екатерины канцлеру графу Воронцову: «При настоящем положении дел там (в Академии – прим. М.Ч.) нет денег на жалование в 3000 рублей, но для человека с такими достоинствами, как г. Эйлер, я добавлю к академическому жалованию из государственных доходов, что вместе составит требуемые 3000 рублей… Я уверена, что моя Академия возродится из пепла от такого важного приобретения…» Неудивительно, что после этого Эйлер принял предложение и вернулся в Россию, где продуктивно проработал до самой старости.

«Моя Академия возродится из пепла.» Вот это мощь государственной воли и уровень государственного мышления. А!

Сказав «А», было бы несправедливо обойти молчанием современное состояние Российской академии наук и отраслевых академий. Мои американские коллеги, побывавшие в России, пообщавшись с российскими учеными и из первых уст узнавшие о положении дел, привели меня буквально в тупик своим вопросом: «Как получается так, что в Российские академии наук умудряются прокрадываться (перевожу дословно — «sneak in») депутаты, бизнесмены и прочие дельцы? Это что, в современном российском понимании, Академия наук — какой-то торговый центр?» Мне только осталось удивленно пожать плечами… Поскольку у меня нет основания не доверять своим коллегам, похоже, российские академии наук действительно нуждаются в серьезном переформатировании.

Системная ошибка №4

Следующая ошибка — натаскивание на тест вместо полноценного процесса обучения математике. У американцев существует поговорка: «The grass is always greener on the other side of the fence». Трава за забором (имеется в виду — у соседа) всегда выглядит зеленее. Тот факт что, экономика США выглядит «зеленее» по сравнению с российской экономикой, совсем не означает, что так же обстоит дело и с образованием, в частности — школьным. И поэтому попытки перенять «опыт», в частности — элементы стандартизированного тестирования (в форме Единого государственного экзамена), отнюдь не сделают российскую образовательную поляну «зеленее». Напротив… В 1994-95 годах, будучи участником программы Фулбрайта в США, я провел сравнительный анализ состояния математического образования в США и России. Замечу, что в середине 90-х Россия еще сохраняла по инерции высокий уровень математического образования, доставшийся нам от Союза. Да и ЕГЭ еще в помине не было. Так вот, приведу в качестве примера один из фрагментов того анализа, иллюстрирующий разницу между уровнем мышления российских и американских школьников.

Участники эксперимента — школьники начальных классов США и России. Задача: «Пастух с 5 собаками охраняет стадо, в котором пасется 125 овец. Сколько лет пастуху?» Результаты: 70% российских школьников сразу же заподозрили, что в этой задаче «что-то не то», «чего-то не хватает». В результате, они сделали вывод, что в данной задаче недостаточно информации и сформулировали ответ: «задача не имеет решения». В то время как 75% (!) американских школьников пытались найти численное решение данной задачи. Вот как рассуждали американские школьники: 125+5=130 (слишком старый пастух), 125-5=120 (по-прежнему очень стар), 125:5=25 (теперь о’кей! Ответ: пастуху 25 лет).

Причина такой разницы — американских школьников попросту не учат правильно решать задачи. Для них главное — побыстрее угадать ответ или найти хотя бы какое-то решение. В школах США система стандартизированных тестов превращает обучение математике в простую лотерею: угадал — не угадал. Американские школьники не приучены долго думать над решением задачи или доказательством теоремы. Причем весомую лепту в это вносят сами американские учителя математики: они не обременяют учащихся домашними заданиями, избегают строгих доказательств, предпочитают не давать учащимся сложных задач, заменяя их большим количеством однотипных задач, которые легко решаются одним способом. Еще со школьной скамьи, например, я зарубил себе на носу правило, которое любил повторять мой учитель математики: лучше решить одну задачу тремя методами, чем три задачи — одним. В большинстве своем американские учителя, как правило, уделяют много внимания решению простых, одношаговых задач, злоупотребляют тестами и превращают обучение математике в однообразный тренаж и подготовку детей к очередному тесту.

Напротив, нашего малыша с первого же класса, в наше доброе советское время, учили тому, как надо оформлять решение: прежде, чем выполнить действие в задаче, надо сформулировать к нему вопрос. Кроме того, наш школьник, в отличие от американца, был обучен проверять каждое действие в решении задачи, и знал, что если сложить количество овец и собак, то в результате никак не получится возраст пастуха. Не удивительно, что последние 10-15 лет в школьной математике США проходят под лозунгом «Решение задач как основная цель обучения математике», чтобы привлечь внимание американских учителей к этой проблеме и как-то выправить создавшееся положение. Наконец-то американцы убедились, что система тестов в обучении школьников математике не годится — надо развивать и вырабатывать систему мышления у детей, и сейчас готовится реорганизация всей системы математического школьного образования. Более того, в последнее время многие американские университеты отказываются от использования результатов стандартизированных тестов (SAT, ACT) для отбора и приема абитуриентов на учебу. Вместо тестов некоторые американские университеты стали использовать устные интервью и письменные работы абитуриентов (например, эссе).

Не напоминает формат вступительных экзаменов в ВУЗы советских времен?!

К сожалению, в последнее время наблюдается рокировка в обмене лучшим и худшим. Ярким примером такой рокировки является введение министерством образования и науки России пресловутой системы ЕГЭ. Худшее берем, от своего хорошего и проверенного избавляемся. И результат не заставил себя долго ждать. Наглядный пример: по результатам пробного Единого госэкзамена по математике 30% выпускников российских школ не смогли решить простейшую математическую задачу — рассчитать платеж за электроэнергию в два действия. Российские выпускники не справились со следующей задачей: каков будет платеж за электроэнергию, если 1 января счетчик показывал 88.742 квт-ч, а 1 февраля – 88.940 квт-ч. при стоимости одного киловатт-часа 3,5 рубля? Так вот, один из выпускников посчитал, что за месяц ему придется заплатить аж 260 тысяч рублей! А ведь задача уровня начальной школы.

Какой бы замечательный не был тест/экзамен, какие бы оправдания не находили представители власти о его необходимости, любой тест, возведенный в ранг абсолюта, оценки, наносит непоправимый ущерб: учебный процесс приносится в жертву этому тесту и происходит подмена полноценного процесса обучения натаскиванием на тест. По этому поводу у американцев существует достаточно точное расхожее выражение — «teaching to the test». Иными словами, когда одна форма оценки — тест — превращается в единственное мерило учебных достижений, происходит профанация процесса обучения.

Системная ошибка №5

«Mile - wide, inch – deep» (шириной - в милю, глубиной – в дюйм). Введение в школьную программу США дополнительных разделов математики в ущерб глубине изучения материала также не привело ни к чему хорошему. Именно поэтому российский шестиклассник мог бы с успехом учить математику в 9 классе американской школы даже несмотря на то, что учебная программа по математике в школах США шире по содержанию: она включает такие разделы, как «Теория вероятностей», «Статистика», «Дискретная математика».

И дело не только в том, что в российской школе 11 классов, а в американской — 12. Корни проблемы американской школьной математики лежат гораздо глубже: в погоне за «шириной» как в учебной, так и во внеучебной деятельности, размывается главный фокус — сам процесс обучения математике. Именно по этой же причине не является сфокусированным и общественное «желание». Если вы, думаете, что среднестатистический американский родитель очень переживает за школьные математические успехи своего чада, то глубоко ошибаетесь. Он переживает за все что угодно, особенно за спортивные достижения ребенка в бейсболе, баскетболе, но не за успехи в математике, не говоря уже о чтении или музыке. К слову сказать, российские родители уже давно, на уровне житейской интуиции, чувствуют тесную связь между занятиями ребенка музыкой, чтением и успехами в математике. Для американских родителей — это «открытие Америки». Лишь в последние годы в США появились исследования, подтверждающие зависимость между успехами детей в музыке, чтении и математике.

Картина была бы далеко не полной, если бы я умолчал об американских учебниках математики.

Не сродни нашим российским: они большие, цветные, на мелованной бумаге, со множеством иллюстраций. В них можно найти все: и карту Америки, и портреты американских президентов, и правила игры в американский футбол, и прочее. Глаза разбегаются от разнообразия красок и изобилия разного по оформлению материала. К сожалению, не только глаза. У бедных малышей «мозги разбегаются» от этой «ряби»: они попросту не могут сконцентрироваться на математике. Если взять для сравнения наши российские учебники математики или, к примеру, японские и корейские, то в них кроме черно-белой математики вы вряд ли найдете что-либо лишнее. А ведь Япония, Корея, да и Россия — страны-лидеры в школьной математике. Более того, американцы не могут похвастаться тем, что авторами их школьных учебников являются математики с мировыми именами, как, например, в бытность у нас в Союзе — А.Н. Колмогоров, А.Д. Александров,
Н.Я. Виленкин и др.

Тем не менее, американцы постепенно осознают издержки подхода «mile - wide, inch – deep» к построению школьной программы и учебников по математике и в последние 5-6 лет усиленно разрабатывают так называемые точки фокуса (Focal Points): на уровне каждого класса средней школы выделяют 3-4 ключевые математические идеи, которые должны быть изучены углубленно.

Системная ошибка №6

Непоследовательность и несистематичность в проведении реформ школьной математики. Американское общество стало уделять серьезное внимание математическому образованию, начиная с 60-х годов XX-го века после запуска первого советского спутника. Они поняли, что советские достижения в космонавтике напрямую связаны с состоянием и уровнем развития естественно-математического образования в бывшем СССР. Американцы рьяно принялись исправлять свои упущения в области школьной математики, но их энтузиазма хватило только на 10 лет. В 70-х годах в математическом образовании США опять настал «застой». В те годы у нас был свой застой, у американцев — свой. В 80-е годы они вновь забили тревогу: «Нация на грани риска!» И снова принялись за реформирование школьной математики.

Однако, американцы совершенно не последовательны в проведении реформ: в математическом образовании, как и во многих других областях, нельзя ничего серьезного достичь наскоками и «кавалерийскими бросками». Тем более, что по сравнению с евроазиатскими странами (в том числе и с Россией) у них нет богатой истории математического образования и не сформированы традиции в области школьной математики. Известно, что в России математическое образование было задачей государственной важности еще со времен Петра I. Сильные традиции математического образования на протяжении столетий сохраняются во Франции, Швейцарии, Нидерландах и других европейских странах. Это же справедливо и в отношении некоторых азиатских стран, например, Китая, Индии и др. Все эти государства с богатой историей и математическими традициями на порядок превосходят американцев и лидируют в списках сильнейших стран по уровню математической подготовки школьников. Иными словами, можно образно сказать, что как Россия — «ребенок» в демократии, так США — «младенец» (да, простят меня американские коллеги за такое сравнение) в математическом образовании.

Системная ошибка №7

Еще одна ошибка — слабая система повышения квалификации учителей математики. По ходу статьи я критически отозвался об американских учителях математики, обвиняя их в проблемах школьной математики. Однако, это не вина, а скорее беда американских учителей. Прежде всего, я имею в виду систему их подготовки и повышения квалификации. Мы должны «носить на руках» нашу государственную систему повышения квалификации работников образования, созданную опять-таки в доброе советское время. В США педагоги ломают голову над тем, как «соорудить» такую систему. Ибо американский учитель не включен в систему регулярного профессионального роста; он вынужден перебиваться отдельными конференциями и семинарами по разрозненным проблемам и тематикам. Буду несправедлив, если не отмечу, что на этих семинарах представляются очень интересные подходы и технологии обучения. Однако, на них учитель получает как бы отдельные красивые фрагменты, кусочки, но не полную картину эффективного обучения математике.

Системная ошибка №8

И последняя по списку, но не по значению, системная ошибка — 8. Сокращение учебной нагрузки по математике и перевод математики в разряд курсов по выбору. Расскажу об одной из подобных ошибок на примере программы по математике для старшего звена школы (9-12 классы) в штате Техас. Вплоть до последнего времени обязательными были только первые 3 года изучения математики (из 4 лет обучения в старшей школе), соответствующие трем дисциплинам: Алгебра-1, Геометрия, Алгебра-2. Все остальные математические курсы, включая Введение в анализ (Pre-Calculus) и Элементы математического анализа (Calculus), были дисциплинами по выбору. Это приводило к тому, что многие 12-классники в последний год обучения в школе и в глаза не видели математики.

Не удивительно после этого, что только 13% американских старшеклассников знакомы с азами математического анализа, который, кстати, является основным предметом в американских университетах по направлениям естественно-математической и инженерной подготовки. Математический анализ (Calculus) даже получил прозвище «gatekeeping course» — в переводе на русский, что-то вроде КПП, контрольно-пропускного пункта в дальнейшее изучение университетских естественно-научных и инженерных дисциплин.

Так вот, поняв ограниченность такого подхода, американские законодатели ринулись исправлять эту ошибку и с 2006 года обязали каждого техасского старшеклассника изучать математику каждый год в течение 4 лет пребывания в старшей школе. Вроде бы чему удивляться — замечательное по простоте решение. Ан нет, американцы наломали достаточно дров и им понадобились годы, чтобы прийти к такому решению. Согласно новым стандартам, подобная тенденция проглядывается и в российской школе: несмотря на то, что общий курс математики включен в число обязательных предметов, тем не менее дальнейшее его изучение является выборочным для определенных профилей обучения. Учитывая американский опыт, надо предусмотреть, что это в дальнейшем может быть чревато негативными последствиями.

Подводя итог, хотелось бы пожелать разработчикам концепции российского математического образования провести плодотворную работу над ошибками (как чужими, так и своими собственными) и сохранить для потомков один из уникальных российских брендов — математику.

От редакции

«Газета.Ru» приглашает принять участие в рубрике о зарубежном образовании. Если вы учитесь или учились за границей и хотите рассказать о своем опыте, сравнить его с обучением в России, поделиться советами с теми, кто только задумывается о поступлении в иностранное учебное заведение, пожалуйста, свяжитесь с нами.

Также мы приглашаем принять участие в рубрике тех, кто преподает или преподавал в иностранных вузах. Их взгляд на зарубежное образование нам тоже очень интересен.

Если у вас есть уже готовая история о вашей учебе или преподавании за границей, вы можете прислать ее через форму «Поделитесь личным опытом», указав свое имя и контактные данные (они могут понадобиться, чтобы уточнить вопросы, связанные с присланным текстом).

Обсудить вопросы, связанные с участием в рубрике, можно, написав нам письмо на адресappl@gazeta.ru.

С уважением,
редакция «Газеты.Ru»

http://www.gazeta.ru/lifestyle/education/2013/01/15_e_4923993.shtml

Олег Смолин: Последствия принятого закона «Об образовании» мы будем расхлёбывать ещё очень долго

Татьяна Томилова

В стандартах российского образования нет содержания. Такое мнение на пресс-конференции «Об удалении с уроков русской литературы ведущих русских классиков» высказал первый заместитель председателя Комитета Госдумы по образованию Олег Смолин. «Стандарты есть, а содержания в них нет», – считает он.

Также, по словам депутата, школьные программы имеют примерный характер – школа может их учитывать, а может и нет. «Нет ни одного документа, который внятно определял бы содержание образования в школе», – отметил парламентарий.

Кроме того, Смолин обратил внимание на то, что в школе сокращено количество часов русской литературы.

«В школе с начала  90-х годов возобладала тенденция – вычищать главное, духовно-нравственное содержание из русской литературы, потому что она всегда была близка идеям справедливости, а для того, чтобы формировать бандитский капитализм, эти идеи ни к чему. Эта тенденция продолжается, и резко усилилась с введением ЕГЭ», – уверен депутат.

Он рассказал, что решение этих вопросов предусматривалось в законопроекте КПРФ о народном образовании, отклонённом Госдумой. «Последствия принятого закона «Об образовании» мы будем расхлёбывать ещё очень долго», – убеждён Смолин.

http://www.pnp.ru/news/detail/10482

«Семья» министра искоренения наук

30.01.2013 г.
Не задумывались ли вы, «дорогие россияне», почему наш президент систематически призывает к патриотическому воспитанию молодёжи на героических примерах, а средства массовой информации на корню губят эту идею, скрывая от нас с вами героические страницы биографий вновь назначаемых министров?Ведь на их примере, на примере их семей, со слов воспитателей и педагогов, их бывших сотрудников и друзей широкая общественность должна получить представление, к чему должен стремиться будущий современный руководитель, как дошли они до жизни такой, столь ответственной.Интересный момент: когда читаешь биографии министров медведевского кабинета, возникает впечатление, что они были «найдены в капусте», зачастую не указываются их родители, биографии начинаются с момента поступления в институт и приходится долго искать ответ на вопрос, в частности, в отношении Дмитрия Ливанова: «Кто оказал ему помощь в столь стремительном развитии карьеры?»

А карьера министра действительно стремительная:

Дмитрий Викторович Ливанов родился в 1967-м году в Москве, в 1990-м году окончил Московский институт стали и сплавов, получив квалификацию «инженер-металлург» по специальности «физика металлов», хотя в ряде средств массовой информации  он проходит как «физик».

Напомним: квалификация «физик» присваивается выпускникам физических факультетов университетов, кроме того, некоторые учебные институты, например, Московский физико-технический институт (МФТИ) присваивает квалификацию «инженер-физик». Есть ли в МИСиС такая квалификация?

После окончания института Ливанов учился в аспирантуре, но он сам  в интервью «Российской газете» рассказал, что после окончания МИСиС «работал за границей», в какой стране  не сказал, но, судя по его действиям, выучил не только английский язык, но и приобрёл стойкую ненависть к советской системе организации науки и образования.

При этом, работая за границей, будучи в это время аспирантом МИСиС, он не только не мог заниматься преподавательской работой, что входит в план подготовки аспиранта, но сумел на год раньше срока сдать кандидатские экзамены, написать и защитить диссертацию

В 1992-м году после двухгодичного (вместо трёх лет) пребывания в аспирантуре, работая за границей, Ливанов защищает кандидатскую диссертацию – на основе полученных экспериментальных результатов.

Для фундаментальной науки невиданная быстрота: надо было успеть за отведённый срок (а он сделал всё это на год раньше срока) сделать нужное количество публикаций, а если это работа связана с постановкой и проведением экспериментов, то с публикацией результатов возникают большие проблемы, сдать кандидатский минимум, пройти через предзащиты, утвердить результаты защиты, а только утверждение в Высшей аттестационной комиссии (ВАК) занимает несколько месяцев.

Любой учёный, связанный с экспериментальными работами понимает, что для выполнения подобной работы требуется, по крайней мере, 5-10 лет, если только на её выполнение не брошены всё силы кафедры.

На эту тему в Интернете высказывается выпускник МИСиС, работающий в области нанотехнологий, вспоминающий ректора Юрия Карабасова, его дочь и Дмитрия Ливанова:

«…Дочь его полюбила достойного человека, сына генерального конструктора самолётов ИЛ… простого студента Диму и вышла за него замуж. Простой студент Дима пошёл в аспирантуру и был настолько умён и мудёр, что защитил кандидатскую через полтора года. Людям, далёким от естественных наук, скажу, что я свою защитил через 11 лет после окончания института.

Я не показатель, … но это более-менее приемлемый срок. 10 лет тоже бывает, 9, 8, 7… Но полтора – это надо быть уж совсем семи пядей во лбу, и то, если речь идёт об экспериментальной науке, то просто невозможно успеть материала набрать…»

И автор, вспоминая Фурсенко, заключает:

«…Свою политику проводить не получилось, а по поводу чужой он честно говорил: “Я ничего не пишу, я только подписываю”. По-хорошему, ему надо было уйти, но я понимаю – тёплое местечко, делать ничего не надо, денежки капают… Это нехорошо и некрасиво, согласен, но никто из самых оголтелых противников Фурсенко ни разу не сказал – Андрей Александрович там пролез, туда засунулся, здесь ему денег дали… Честный, но слабый человек. Ну, а нынешний – твёрдый, но жулик, обманщик и лжец. Не уверен, что это лучше! (http://www.infrance.su/forum/.

Через пять лет после защиты кандидатской диссертации, в 1997-м году –  Ливанов стал доктором физико-математических наук в 30 лет и здесь становится очевидным, что он, по крайней мере, не купил диссертацию: кто же станет тратить собственные деньги, если над изготовлением диссертации работает большой коллектив специалистов?

С того же, 1997-го года Ливанов – проректор МИСиС.

Ещё из Интернета:

«Посмотрите биографию министра Ливанова:

– закончил МИСиС в 1990-м году;

– защитил кандидатскую в 1992-м году;

– защитил докторскую в 1997-м году.

Судя по срокам, или он гений (что невозможно), или все работы ему писали (что более вероятно)».

Но, что главное в наше демократическое время?

Главное – это «Семья», что доказал нам Ельцин, а традиции продолжил Дмитрий Ливанов.

В «Семье» – в семейной «группе поддержки» состоит, во-первых, отец –  В.В.Ливанов.

Отец министра – Виктор Владимирович Ливанов с августа по декабрь 1989-го года обучался в школе бизнеса, организованной на базе Оклахомского университета, по результатам стажировки Ливанов защитил проект по теме «Рыночная экономика». Он был директором Авиационного комплекса имени С.В.Ильюшина, заместителем министра оборонной промышленности России, в настоящее время возглавляет «Ильюшин-Финанс» – крупнейшую в России лизинговую компанию,лауреат Государственной премии России, доктор экономических наук. Академик Академии транспорта РФ, Академии авиации и воздухоплавания РФ, Академии безопасности, обороны и правопорядка, доктор философии Брюссельской академии информационных наук (факультет экономики, 2001).

Известно, что будущий министр родился в год окончания (1967) Московского авиационно-технологического института (МАТИ) его отцом – Виктором Ливановым. Может быть, отсутствие имени матери министра говорит о «грешке молодости» и о последующем искуплении вины Виктором Ливановым, возможно, усыновившим Дмитрия?

На вопрос о матери ответа нет, известно только, что отец министра женат на Татьяне Олеговне Филипповой (Рогозиной), которая старше министра на 14 лет, мачеха – президент авиационной компании «Титан Аэро», по данным на 2005-й год – финансовый директор НТЦ «РЕСУРС», доктор экономических наук, вице-президент, Академии проблем безопасности, обороны и правопорядка; лауреат премии им.Петра Великого (с вручением золотой медали) – за выдающийся вклад в развитие и укрепление Государства Российского (2002).

Теперь займёмся некоторыми арифметическими и биографическими соображениями:

Татьяна Филиппова (Рогозина) родилась в 1953-м годуокончила институт, видимо, в 1975-м году, в год рождения дочери. Дочь Дарья 1975-го года рождения окончила факультет журналистики МГУ и работает в сфере рекламы и связей с общественностью.

О первом муже Рогозиной – Филиппове сведений нет.

В её биографии есть годы, когда она работала (в 1982-1987-м годах) после окончания института, представителем Ташкентского авиационного производственного объединения им.Чкалова, возможно, на родине мужа, затем в ОКБ имени С.В.Ильюшина (в 1987-1992-м годах  инженером-экономистом), отсюда и новый муж – Виктор Владимирович Ливанов.

Благодаря родственным связям мачехи, в «группе поддержки» состоит родной брат Филипповой – вице-премьер кабинета министров Д.О.Рогозин, до этого – постоянный представитель России в НАТО, доктор философских наук, отнюдь не являющийся «родным дядей» Дмитрия, кем его ошибочно считают средства массовой информации.

В «группе поддержки» академик РАН А.В.Елютин, бывший директор МИСиС, сын бывшего директора МИСиС – бывшего министра высшего и среднего специального образования СССР В.П.Елютина, работавшего на этом посту 31 год.

В.П.Елютин – бывший ректор МИСиС, инженер-металлург – создатель могучей системы советского высшего и среднего специального образования, системы, которую за 20 лет не смогли до конца разрушить его сын и прочие потомки.

Дмитрий Ливанов женат, у него трое детей (дочь и два сына), по данным телеканала НТВ, один из детей – приёмный (младший, 2007-года рождения)  был усыновлён в возрасте одного года), что наводит на некие крамольные мысли.

В результате выявляется странная семейная картина у министра Дмитрия Ливанова:

– его мать – не его мать;

– его сестра – чужая тётя;

– его дядя – не его дядя;

– третий ребёнок Дмитрия Ливанова – не его сын;

– сам он – не министр, а Железный (Стальной) Дровосек из известной сказки,

рубящий топором всё то, на что ему укажут «более высокопоставленные».

По «счастливому стечению обстоятельств» Дмитрий Ливанов в своё время весьма удачно женился на дочери своего научного руководителя – ректора всё того же МИСиС Юрия Карабасова (о чем пишет президент Всероссийского Фонда образования С.К.Комков. «Министерство без образования»), возглавившего «группу поддержки».

Напомним, Ю.С.Карабасов – инженер-металлург, доктор технических наук, бывший ректор МИСиС, член Генерального совета партии «Единая Россия», в настоящее время – президент НИТУ «МИСиС», «чиновник в законе», ибо против него было заведено уголовное дело по статье «Мошенничество».

По данным следствия, в 1993-м году в здании студенческого общежития МИСиС произошёл пожар, выгорели 4-й и 5-й этажи, ремонт шёл 12 лет,  следствию удалось установить факты незаконного перечисления бюджетных средств при оформлении строительных подрядов на сумму свыше 57-ми миллионов рублей. Но Карабасов был избран по спискам «Единой России» депутатом Государственной Думы, и дело заглохло.

Поздравляя своего тестя с 70-летним юбилеем (2009-й год), Дмитрий Ливанов от имени МИСиС, в частности, писал:

«Продолжая славные традиции Московского института стали и сплавов, Вы наполнили их новым содержанием, приняли вызовы XXI века, стремясь к тому, чтобы наши выпускники всегда были конкурентоспособны на рынке труда и всегда гордились своей AlmaMater».

Став министром, Дмитрий Ливанов не забыл своего тестя: в октябре месяце 2012-го года на заседании Российского Союза Ректоров с участием зятя, Юрий Карабасов был назначен исполняющим обязанности вице-президента Союза.

livanov_dmitrij_2.jpg

Дмитрий Ливанов реформ не боится,

несмотря на призывы оппонентов быть деликатнее

Фото: Дмитрий Азаров / Коммерсантъ

Вы видели Ливанова,

С глазами очень странными?

Хоть кол на голове теши,

В глазах – отсутствие души!

 

Владимир Панов

http://www.za-nauku.ru//index.php?option=com_content&task=view&id=6824&Itemid=31

Расходы на образование к 2030 году составят от 6% до 8% ВВП — прогноз

29.01.2013

«Это позволит осуществить ключевые общесистемные изменения в отрасли, обеспечить внедрение современной модели образования и достижение по основным показателям средних значений для стран ОЭСР», — говорится в прогнозе долгосрочного социально-экономического развития страны.

МОСКВА, 29 янв — РИА Новости. Расходы на образование в России к 2030 году составят 6% ВВП, в том числе бюджетной системы — 5,1% ВВП, говорится в прогнозе долгосрочного социально-экономического развития страны до 2030 года.

Все новости экономики и бизнеса на сайте агентства Прайм >>

Форсированный же сценарий предполагает увеличение расходов на образование до 8,1% ВВП к 2030 году, в том числе бюджетной системы — до 6,2% ВВП.

«Это позволит осуществить ключевые общесистемные изменения в отрасли, обеспечить внедрение современной модели образования и достижение по основным показателям средних значений для стран ОЭСР», — говорится в прогнозе.

В частности, появится возможность повысить зарплату работникам образования посредством перехода к системе эффективного контракта, поддержать ведущие университеты, создать для них современные кампусы, модернизировать материально-техническую базу в сфере образования и оказать поддержку талантливым детям и детскому дополнительному образованию.

Развитие сферы образования на период до 2030 года, согласно прогнозу, должно быть ориентировано на повышение доступности и качества образования, подготовку квалифицированных кадров, способных быстро реагировать на запросы рынка труда, повышать уровень своей квалификации в течение всей жизни, использовать свои знания, навыки и компетенции, полученные в процессе обучения.

РИА Новости http://ria.ru/economy/20130129/920363316.html#ixzz2JTXa116z

«Совиные крыла» Ярослава Кузьминова Кому мы обязаны гибелью российского образования?

«Мавр сделал свое дело, мавр может уходить?», Или «Взять и поделить»

«Министры падают, как бутерброды: обычно лицом в грязь»
Карл Людвиг Берн

«С каким упоением вся прогрессивная (и не только) общественность поливает грязью нынешнего министра образования и науки Андрея Фурсенко! Сегодня его неприятие настолько велико, что еще задолго до минувших выборов эксперты и политологи сошлись в необходимости его неминуемой и обязательной отставки.

А чтобы сомнений в целесообразности и обязательности этого ни у кого не возникало, самые продвинутые критики настаивают на разделении нынешнего министерства на два самостоятельных ведомства, занимающиеся одно только наукой, а другое только образованием. Каждое из этих новообразований возглавят естественно уже другие люди.

В этой ситуации невольно задаешься вопросом, а почему собственно именно Андрей Фурсенко стал этим объектом для критики и нападок?

Для многих ответ на этот вопрос вполне очевиден.

Ведь именно в бытность Фурсенко на посту министра мы стали свидетелями попыток введения целого ряда революционных новшеств, которые при всем старании так и не нашли позитивного отклика в нашем обществе. Не говоря об образовательных инициативах, которые по тем или иным причинам так и не были реализованы, потерявшись в бесконечных министерских коридорах.

Давайте вспомним хотя бы некоторые их них.

ЕГЭ, ГИФО, новый порядок финансирования образовательных учреждений или в простонародье закрытие малокомплектных школ, безуспешное внедрение новых стандартов старшей школы, запуск так называемого «болонского процесса», и, наконец, многострадальный новый закон об образовании.

Понятно, что это далеко не весь перечень министерских инициатив, которые всякий раз вызывали бурю общественного негодования и град критических стрел с адрес министра Фурсенко.

Невольно задаешься вопросом, а что, действительно все эти спорные, стоящие на острие общественной дискуссии перемены в нашем образовании рождены министерскими чиновниками от образования? Ведь очевидно, что это лишь верхушка айсберга, что кто-то или что-то за всем этим стоит.

Профессионалы знают, где находится штаб, генерирующий идеи революционных изменений отечественного образования. Любой специалист, мало-мальски знающий ситуацию, без колебаний укажет вам на самого влиятельного образовательного политика России. Это ректор Высшей школы экономики (ВШЭ) Ярослав Кузьминов. Человек до сего дня не занимающий никаких чиновничьих позиций и умело остающийся в тени высокопоставленных визави и критических стрел.

«Вышка», возглавляемая Ярославом Ивановичем, заслуженно считается у нас оплотом либерально демократической мысли и не менее революционных разработок.

В конце 90-х годов, когда в современной России встал вопрос, куда двигаться отечественному образованию, именно ВШЭ было поручено разрабатывать подходы по изменению системы. Возглавил эту работу лично Ярослав Кузьминов. Практически все линии модернизации, которые сегодня реализуются в системе образования Российской Федерации, были в той или иной мере либо предложены им самим, либо разрабатывались при непосредственном участии и руководстве ректора «Вышки».

Напомним этапы большого пути.

Хоть до недавнего времени Ярослав Иванович старался не особо афишировать, но именно ему принадлежит идея независимого электронного тестирования выпускников школ. Тестирования, которое впоследствии получило название «ЕГЭ». Идея разрабатывалась в недрах ВШЭ в течение нескольких лет, пока в 2003 году не началась экспериментальная апробация этой формы аттестации школьников по всей стране, а затем в 2009 ЕГЭ не заработал в штатном режиме. Вводился ЕГЭ на фоне абсолютного непонимания обществом его целей и задач. И, как следствие, сопровождалось все это непрекращающейся острейшей дискуссией о его целесообразности.

Специалисты сходятся во мнении, что ЕГЭ оказался однобоким механизмом оценивания результатов школьного образования: он «ловит» только академические достижения и, наверное, с самого начала должен был быть дополнен более расширенным списком достижений. Механизм экзамена оказался слишком централизован, поэтому регионы чувствуют довольно слабую ответственность за прозрачность и объективность его результатов.

Все упреки по поводу ЕГЭ, естественно, собрал министр Фурсенко. Но если механизм независимого от школы выпускного испытания удалось провести в жизнь, то еще одна идея Ярослава Ивановича — идея финансового поощрения отличившихся выпускников, так и не была реализована.

Еще одна весьма спорная, по мнению экспертов, разработка ВШЭ и ее ректора — ГИФО или государственные именные финансовые обязательства. По задумке Ярослава Ивановича эти самые ГИФО должны были работать в паре с ЕГЭ, чтобы материально стимулировать выпускников. Но идея ГИФО была буквально в штыки воспринята ректорским корпусом, как, впрочем, и идея ЕГЭ. Министр Фурсенко получив свою очередную порцию критики решил с ее реализацией повременить.

Важную роль сыграл Ярослав Кузьминов в выработке нового порядка финансирования образовательных учреждений — не по числу учителей или смете расходов, а по финансовому нормативу, в зависимости от числа учащихся. Идея, предложенная «Вышкой», казалась простой, а механизм прозрачным: рассчитать, сколько стоит реализация образовательной программы на одного учащегося, и направить в школу сумму, равную произведению финансового норматива на количество учащихся. Профессиональное сообщество приняло эту инициативу в штыки. Отдуваться снова пришлось министру Фурсенко.

Сегодня уже для всех очевидно, что идея нормативного подушевого финансирования трудно приживается в системе образования РФ из-за огромного числа маленьких школ. Число учащихся в которых не позволяет покрыть все расходы, а состояние школ требует постоянных расходов, к тому же число учителей не уменьшилось при уменьшении числа учащихся.

В результате механизм нормативного подушевого финансирования формально утвержден, но на деле работает так: на региональном уровне утверждается финансовый норматив, а потом — на уровне муниципалитета деньги перераспределяются между школами в зависимости от условий и потребностей школы.

Ко многим нашумевшим образовательным проектам, за которые по полной программе «имеют» Андрея Фурсенко, Ярослав Иванович имеет непосредственное отношение и принимал активное, хоть и не публичное участие.

ВШЭ была разработчиком всего механизма перехода к так называемой Болонской системе. Казалось бы благое для отечественного образования дело, снова не было оценено образовательным сообществом и завязло в тяжелых дискуссиях о необходимости этого шага.

ВШЭ приложило руку и к новым образовательным стандартам в старшей школе, и многострадальному Закону «Об образовании». Целые разделы его были написаны Ярославом Ивановичем. В итоге маловразумительный закон отправлен в бессрочную ссылку общественного обсуждения.

А в глазах общественности по-прежнему во всем виноват Фурсенко?

Естественно Фурсенко, ведь формально «Вышка» — подрядчик, получивший государственный контракт (причем, не один). В действительности же происходит диктат в самом русском смысле этого слова. Диктат, за которым стоят силы более сильные, умы более умные. И тонкие, если судить о той невидимой защите, которую они для себя сотворили.

Посудите сами: в силу масштабности всех придуманных «Вышкой» новаций они всякий раз вызывали бурю дискуссий — и в обществе, и среди экспертов, — но все же странным образом реализовывались, имея в запасе серьезную государственную поддержку. Напомним, что жена Кузьминова Эльвира Набиулина работает в Правительстве министром экономического развития — то есть руководит органом, генерирующим стратегию развития страны во всех её сферах. На этом месте воспользуемся излюбленным литературным приемом — недосказанностью…

Однако реализовывать идеи и наработки правительственных порученцев приходиться совсем другим. Тяжела ноша сия — именем Фурсенко уже чуть ли ни детей пугают.

Да, выдержки министру не занимать. Любому правительство следует иметь таких людей — иначе покажется, что жизнь стоит на месте и не развивается. Весь период, в который Андрей Фурсенко возглавлял образование и науку, отмечен реформами, многие из которых еще предстоит оценить истории.

Это о том, что было, а сейчас, в 2012 году, Я.И. Кузьминов возглавил разработку «Стратегии 2020», частью которой стала программа «Новая школа», в которой изложены сценарии развития системы образования РФ — специалисты называют её за глаза «Утопией». Однако реализация этих сценариев маловероятна из-за незавершенности предыдущих начинаний.

Может, Ярославу Ивановичу уже пришло время перейти от теории к практике, то есть к непосредственной реализации задуманного? Тем более что всю черную работу уже сделали за него другие. К тому же следует учесть, что в кабинете грядут перемены… Должен же быть в каждой уважающей себя семье хоть один министр!

Но что тогда получит общество?»
Михаил Тульский, политолог, «Аргументы Ру.РФ»

«Аргументы Ру.РФ»
Михаил Тульский, политолог
27.03.2012

http://www.kompromat.flb.ru/material1.phtml?id=12093


Необходимое объяснение, или почему «инопланетяне»?

Первая колонка Олега Донских специально для unisolidarity.ru — о ФГОСах и «компетенциях».

В свое время в ныне закрытой газете «Вечерний Новосибирск» (вместо которой издается раз в неделю бесплатный номерок с тем же названием) появилась моя колонка «Об инопланетянах», которая была реакцией на некоторые высказывания и действия тех, кто не имеет никакого представления о стране, в которой они живут. В качестве одного из примеров было рассуждение Аркадия Дворковича «Скажу непопулярную вещь, но считаю, что это правильно: если мы все считаем, что всего нужно добиваться своим трудом, что работать должно стать модным, нужно отменить стандартные стипендии у студентов… Если талантливый математик — можешь работать у своего профессора на кафедре, помогать делать исследования и получать за это деньги. А если это будущий менеджер — может, и в компании какой-то работать на два-три часа в день… Я считаю, что это и правильней, и дешевле для налогоплательщиков, чем платить стандартные стипендии». Такое впечатление, что господин Дворкович делал этот комментарий с Венеры с ее бурной непрозрачной атмосферой, через которую Землю не видно, и не знал, что большинство студентов стипендии не получает, а платит за учебу. Кроме того, он, похоже, не знал, что профессора, работающие в вузах, за свои научные исследования денег тоже не получают (не считая грантов, но это история отдельная). И еще он не знал, что даже студенты дневных отделений массово работают, чтобы оплачивать учебу в вузе.

Подобную принадлежность к внеземным цивилизациям продемонстрировал и наш новый министр Ливанов, когда узнал о зарплатах преподавателей и обнародовал свои соображения в виде трех версий, которые вызвали соответствующую реакцию земных преподавателей. Потому что все версии относились к их неприглядному моральному и профессиональному облику, и у министра даже не возникла версия о том, что государство здесь, мягчайше говоря, тоже в чем-то выглядит не вполне приглядно и компетентно.

В этой колонке и предполагаются комментарии по соответствующим поводам. И в качестве первого повода хотелось бы поговорить об образовательных стандартах, которые предложены Министерством образования и науки (мне уже приходилось об этом писать в журнале «Высшее образование в России», и большинство примеров взяты из этой публикации, но представляется, что их актуальность не уменьшилась). У меня четкое впечатление, что их создавали люди с Луны.

Несчастные общекультурные компетенции

Возьмем формулировки так называемых общекультурных компетенций, которые должны приобрести в процессе учебы бакалавры. Слово «общекультурные» очевидно понимается составителями не так, как остальными носителями русского языка. Хотя бы уже потому, что их количество сильно отличается у бакалавров разных специальностей.

Бакалавр по специальности 010100 (математика) должен обладать 17 общекультурными компетенциями. Такими, как ОК1 («навыками межличностных отношений; готовностью работать в команде»), ОК2 («знаниями правовых и этических норм и использованием их в профессиональной деятельности»); ОК3 («приверженностью к здоровому образу жизни, нацеленностью на должный уровень физической подготовки, необходимый для активной профессиональной деятельности»), и др. А вот уже бакалавр по специальности 011200 (физика), должен освоить 21 компетенцию. Занимают они в два раза больше места и сформулированы более витиевато. Вместо «здорового образа жизни» (как у математиков) придуманы две компетенции: ОК19 – «способность применить средства самостоятельного, методически правильного использования методов физического воспитания и укрепления здоровья, готовность к достижению должного уровня физической подготовленности для обеспечения полноценной социальной и профессиональной деятельности» (даже цитировать стыдно…), и ОК5 (в сочетании с духовным здоровьем) – «способность выстраивать и реализовывать перспективные линии интеллектуального, культурного, нравственного, физического и профессионального саморазвития и самосовершенствования». И ОК1 – это уже не умение работать в команде (что, кстати говоря, для физика важнее, чем для математика), а «способность использовать в познавательной и профессиональной деятельности базовые знания в области математики и естественных наук».

У бакалавра-химика (специальность 020100), согласно стандарту, 18 общекультурных компетенций, и он должен в первую очередь знать историю, потому что ОК1 – «способность понимать движущие силы и закономерности исторического процесса, место человека в историческом процессе, политической организации общества». Интересно, может ли кто-то объяснить, почему это не нужно бакалавру-математику? А физику-бакалавру нужно, согласно невнятной логике составителей, не знание истории, а «способность использовать в познавательной и профессиональной деятельности базовые знания в области гуманитарных и экономических наук».

У бакалавра-биолога (специальность 020400) 19 общекультурных компетенций. Правда, знание истории переместилось на второе место, но зато в аспекте «соблюдения правовых норм и конституции и интересов ее безопасности», а ОК1 – следование «этическим и правовым нормам в отношении других людей [как будто им можно следовать в отношении самого себя!] и в отношении природы (принципы биоэтики), имеет четкую ценностную ориентацию на сохранение природы и охрану прав и здоровья человека». Здесь появляется замечательная компетенция №14 – «проявляет творческие качества». Творческие качества характеризуют личность, а не компетенции и профессиональные навыки, но это мелочи. (По-видимому, в Министерстве знают, как из человека средних способностей сделать Эйнштейна.) Зато появилась простая и понятная компетенция 16 – «заботится о качестве выполняемой работы». Ни физику, ни математику это, видимо, не нужно. По крайне мере, в список компетенций она у них не вошла.

Общекультурные компетенции у бакалавров-гуманитаров также разнятся от 15 у психологов и 17 у философов и теологов до 19 у историков и 23 у политологов, и т.д. При этом психолог (не политолог!) в качестве ОК1 должен обладать способностью и готовностью к «пониманию значения гуманистических ценностей для сохранения и развития современной цивилизации; совершенствованию и развитию общества на принципах гуманизма, свободы и демократии». Другие бакалавры компетенцией развития общества обладать не обязаны. У них подобное знание обычно направлено на саморазвитие.

Бакалавр по специальности 080200 (менеджмент) должен «владеть основными методами защиты производственного персонала и населения от возможных последствий аварий, катастроф, стихийных бедствий» (21-я общекультурная компетенция соответствующего стандарта). Почему-то бакалавры-экономисты этим владеть не должны. По-видимому, по мысли составителей, менеджерам это нужно как профессионалам. Но тогда это не общекультурная, а профессиональная компетенция.

Можно продолжать цитировать эти непродуманные, плохо сформулированные компетенции, качество которых говорит исключительно о компетенции составителей, а не является ориентиром для преподавателей. Но поскольку, как отмечено выше, составители находятся на ближайшем к нам естественном спутнике, то и претензий к ним быть не может.

А разговор о компетенциях я предполагаю продолжить.

http://unisolidarity.ru/?p=441

Дмитрий Ливанов угодил в “двоечники”

FLB: Автор рейтинга неэффективных вузов возглавил рейтинг неэффективных министров

«“В Кремле идет разработка индивидуальных критериев эффективности работы министров и губернаторов. Пока эта работа не завершена, несколько высокопоставленных сотрудников администрации дали неофициальную оценку членам проработавшего восемь месяцев кабинета министров. Согласно общему мнению, семь глав ведомств работают ударно, девять — стабильно, и пять министров получили оценку «малоэффективно», — пишут 15 января “Известия”.

В опросе участвовали советники и помощники президента, главы департаментов и руководство некоторых управлений администрации президента. В лидерах списка «ударников» оказались силовики: глава МВД Владимир Колокольцев, министр обороны Сергей Шойгу и глава МЧС Владимир Пучков. Также высокую оценку заслужили министр иностранных дел Сергей Лавров, глава Минюста Александр Коновалов, министр промышленности и торговли Денис Мантуров и министр финансов Антон Силуанов.

Со своими обязанностями справляются, по мнению администрации президента, и ряд других министров, их работа оценивается как «стабильно, хорошо». В число «хорошистов» вошли министр Михаил Абызов, глава Минэкономразвития Андрей Белоусов, глава Минприроды Сергей Донской, министр культуры Владимир Мединский, глава Минспорта Виталий Мутко, министр по связи и массовым коммуникациям Николай Никифоров, министр энергетики Александр Новак, глава Минздрава Вероника Скворцова и министр сельского хозяйства Николай Федоров.

— В их работе есть недочеты, нарекания, но они исправляются. Заметно, что их предшественники были слабее, — говорит собеседник «Известий» в Кремле.

Самая низкая оценка присвоена пяти членам кабмина: министру по делам Дальнего Востока Виктору Ишаеву, главе Минобразования Дмитрию Ливанову, министру регионального развития Игорю Слюняеву, руководителю министерства транспорта Максиму Соколову и министру труда Максиму Топилину.

Ливанов и Топилин уже имеют по выговору от президента. А Игорь Слюняев только осенью заменил бывшего министра регионального развития Олега Говоруна, который после выговора сначала заболел, а потом и уволился.

Пресс-секретарь главы государства Дмитрий Песков считает, что в целом подобные оценки могут носить только субъективный характер.

— Говорить о системной формальной оценке работы министерств пока невозможно. Необходимость введения индивидуальных показателей эффективности обсуждается давно, они прорабатываются, но это сложный процесс, — сообщил «Известиям» Песков.

Эксперты в целом согласились с оценками чиновников из Кремля. По мнению президента Фонда эффективной политики Глеба Павловского, получившие выговор от президента министры действительно не производят впечатление сильных.

— Мы не видели их реальных действий. Непонятно почему — они осторожничают или им не давали работать? Министр образования Дмитрий Ливанов, например, не кажется слабым, но он очевидно не выглядит уверенным, — размышляет Глеб Павловский.

Положительные оценки нового министра обороны Глеб Павловский считает авансом, так как на новом месте бывший губернатор Подмосковья и глава МЧС Сергей Шойгу работает только с ноября. А вице-премьеров эксперт считает профессионалами, хотя и констатирует общую дезориентацию в работе правительства.

— Что-то разбалансировалось во взаимодействии администрации президента и кабмина. Правительство напоминает автобус, набитый специалистами, который куда-то едет без остановок, — обобщает Павловский.

Завкафедрой общей политологии Высшей школы экономики Леонид Поляков объясняет высокие оценки Сергея Шойгу инерцией восприятия.

— Все привыкли, что Сергей Шойгу придет и всё исправит. Хотя радует его быстрая и правильная реакция на такие события, как смерть четырех призывников в Подольске (министр обороны уволил главного военного медика Вячеслава Новикова), — полагает Поляков.

Сергей Шойгу занял пост главы военного ведомства, заменив Анатолия Сердюкова, и тут же начал принимать знаковые решения. Шойгу разрешил суворовцам участвовать в параде Победы 9 мая, пообещал избавить армию от портянок и в срок выполнять оборонзаказ. Приход в Минобороны бывшего главного спасателя страны военные встретили на ура.

Работу ряда ведомств эксперт, напротив, оценивает негативно.

— Непонятно, что собой представляет и как работает Министерство по развитию Дальнего Востока. Заменивший Олега Говоруна на посту главы Минрегиона Игорь Слюняев также не нашел себя в ведомстве, где много конфликтов. Про министерство образования говорить сложно. Это расстрельная должность. Первые результаты будут только в сентябре. Дмитрию Ливанову нужно пройти учебный год, — отмечает Поляков.

Главы других министерств Леониду Полякову нравятся.

— Министр культуры Владимир Мединский на своем месте. Интересна его идея о создании отечественной фильмотеке для школ. В МВД все меньше и меньше скандалов, поэтому Владимир Колокольцев и претендует на оценку «отлично». Ну и, конечно, отмечу Сергея Лаврова, у которого всегда виртуозно выстроена позиция. Видна его самостоятельность, — оценил работу высокопоставленных чиновников Леонид Поляков.

В правительстве комментировать оценку деятельности кабмина отказались».

«Опубликованные результаты опроса некоторых членов администрации президента носят фактически субъективный характер. Никакой официальной системы оценки эффективности работы членов кабинета министров пока не создано. Она действительно разрабатывается. Это будет новая практика для нашей страны», — заявил Песков агентству «Интерфакс» во вторник, комментируя публикацию в газете «Известия».

19 сентября 2012 года в публикации Агентства федеральных расследований FLB «Гнев Путина министров не пугает»говорилось: «разнос, устроенный Владимиром Путиным «бездействующим» главам трех ведомств, едва ли грозит министрам серьезным наказанием. Несмотря ни на что президент берет провинившихся с собой в зарубежную поездку, так что об отставке, судя по всему, речи даже не идет. В этом уверены и сами чиновники, строя планы дальнейшей работы».

«Получившие выговор от Путина министры отправляются с ним в Казахстан. Глава Минрегионразвития Олег Говорун и министр образования Дмитрий Ливанов вошли в состав делегации, — сообщил сайт радио «Русская служба новостей» (РСН).

Сегодня в беседе с журналистами Дмитрий Ливанов на вопрос, боится ли он отставки, ответил отрицательно.

30 декабря 2012 года в публикации «Дмитрий Олегович не забыл и не простил» Агентство федеральных расследований FLB рассказывало: «новый министр образования Дмитрий Ливанов — любимый племянник нынешнего вице-премьера по ВПК Д.О.Рогозина (сын старшей сестры (1953) Д.О.Рогозина Татьяны Филипповой (Рогозиной) и Виктора Ливанова, гендиректора МАК «Ильюшин»). Прежде чем стать вице-премьером, Рогозин возглавлял печально известную партию «Родина», в которую в течение некоторого времени входил С.Н.Бабурин, — напоминает в своем блоге блогер ruscesar.

Между Рогозиным и Бабуриным возникли разногласия, сделавшие их заклятыми врагами. Дело, вероятно, не только в давней вражде, но и в том, что в последнее время резко усилился общественный спрос на национально-патриотическую идею, а Бабурин — сильнейший конкурент Рогозина на этом поле.

И вот совсем недавно мы узнали, что меморандум, направленный студентами РГТЭУ Президенту РФ, получил визу «Разобраться» и был отправлен в Правительство вице-премьеру О.Ю.Голодец. Однако… его почему-то передали Ливанову и Рогозину, которые сами дали на него ответ, абсолютно уверенные, что Президент не будет вникать в суть конфликта. Нетрудно представить себе, что может быть написано в таком ответе.

Более того, вчера (25.12) заместителем Министра образования А.А.Климовым был зачитан приказ о назначении А.Е.Шкляева исполняющим обязанности ректора РГТЭУ. Так вот, этот самый Шкляев оказался зятем В.И.Гришина — ректора РЭУ им.Плеханова, к которому и присоединили Российский государственный торгово-экономический университет.

Возникает вопрос: каким образом, судьба 80 тысяч студентов и их преподавателей попала в зависимость негласных интриг и родственных связей?!», — задается вопросом блогер ruscesar.

Биография новоиспеченного ректора РГТЭУ:

«Исполняющий обязанности ректора РГТЭУ Андрей Евгеньевич Шкляев родился в 1977 году.

В 1999 году окончил Российскую экономическую академию имени Плеханова по специальности «Экономика и управление на предприятии». Кандидат экономических наук.

В 1998-1999 годах — менеджер ЗАО «Вет Трейдинг».

С 1999 года по 2002 год — главный специалист отдела маркетинга ОАО «Ламзурь-С» (производитель кондитерских изделий в Мордовии).

В 2002 году — генеральный директор ООО «Бодрум-Люкс».

С 2002 года по 2003 год — заместитель генерального директора ОАО «Ламзурь».

В 2003-2004 годах — первый заместитель генерального директора ОАО «Ламзурь».

С 2004 по 2006 год — директор ООО «Саранскдорстрой» (Мордовия).

В 2006-2008 годах — корпоративный директор ООО «Инвест-Альянс».

В 2008-2011 годах Шкляев был членом совета директоров АКБ «Мордовпромстройбанк».

С сентября 2008 года работает в РЭУ имени Плеханова. Был заместителем проректора по капитальному строительству, проректором по строительству и инвестиционным проектам, проректором по экономике и инновационной деятельности.

Старший преподаватель Кафедры менеджмента инвестиций и инноваций».

В Плешке, ректор которой в дружеских отношениях с Ливановым, видимо в дружеских отношениях не только с ним: господин Бурматов — заведующий кафедрой политологии и социологии Российского экономического университета им. Г. В. Плеханова.

Именно он, депутат Государственной думы VI созыва от «Единой России», экс-заместитель начальника Центрального штаба ВОО «Молодая гвардия Единой России» был недавно уличен в том, что в 2006-ом году защитил диссертацию, полностью состоящую из украденных чужих диссертаций.

А теперь предлагаю по ссылке сравнить показатели Плешки и РГТЭУ и решить, кто же из них неэффективный.

Еще одна пикантная деталь - приказ о «снятии» ректора подписан не Ливановым, а его секретаршей».»

15.01.2013

http://flb.ru/info/53509.html

Вологодский государственный университет сохранит все направления Педа и Политеха

Юлия НАУМОВА

Реорганизацией ВГПУ и ВоГТУ займётся специальная рабочая группа

Новый вуз на территории Вологодской области создадут к 1-му января 2014-го. Он появится путем присоединения педагогического университета к техническому. В течение недели в регионе создадут рабочую группу, которая и займется их объединением. Все специальности и направления, по которым сейчас учат в Педе и Политехе, сохранятся.

- Членам рабочей группы предстоит разработать график реорганизации двух университетов. Все организационные моменты должны быть завершены к 2014-му года, — пояснил губернатор Олег Кувшинников. - После реорганизации вузов все педагоги сохранят свои рабочие места, а студентам по-прежнему будет гарантировано получение высшего образования. При поступлении в ВГУ абитуриенты смогут выбирать из всех существующих специальностей.

По вопросу реорганизации Правительство Вологодской области проводит консультации с Министерством образования и науки. Окончательно решение о слиянии вологодских вузов будет принято на федеральном уровне. После соответствующего приказа и запустят процедуру реорганизации. Ректора нового вуза тоже выберет Минобрнауки.

О присоединении Педуниверситета к Политеху заговорили в ноябре прошлого года. ТогдаВГПУ попал в список неэффективных вузов страны. Изначально стоял вопрос о роспуске вуза, но на его защиту встали и студенты, и преподаватели. Они вышли на пикет в центре Вологды.

http://www.vologda.kp.ru/online/news/1352462

Авесхан Македонский Регрессанс. Новейшая история российского образования

Cборник статей

Скоро уже 20 лет, как с российским образованием что-то происходит.

Некоторые называют это «реформами». Другие возражают: слово «реформы» подразумевает нечто полезное (хотя бы в проекте). Мы же не говорим, что Гришка Распутин был религиозным реформатором.

Чтобы разобраться в этом вопросе, А.Г. Македонский обозревал и систематизировал все то новое, оригинальное и продвинутое, чем обогатились за два десятилетия юные россияне, а также самые полезные методические разработки для учителей плюс достижения научно-теоретической мысли, которой сверху прикрывается эта деби… простите, модернизация.

Знаете ли вы, к примеру, что такое «имагология»? Или «сложное естествознание»? А ведь это новая дисциплина, которая вбирает в себя не только все ранее известные науки (естественные и гуманитарные), но и все религии, от шаманизма до постмодернизма включительно.

Если не знаете — читайте. Модернизируйтесь. Тысячеголовый змей Шеша вам в помощь.

СОДЕРЖАНИЕ

http://scepsis.ru/library/id_3293.html

Авесхан

Единый государственный экзамен и ГИФО взорвут существующую систему высшего образования

Высшая мера для высшей школы

Георгий Геннадьевич Малинецкий
доктор физико-математических наук, профессор Московского физико-технического института

Французский писатель Андре Моруа незадолго до войны беседовал с Уинстоном Черчиллем. «О чем вы пишете?» — спросил британский премьер-министр литератора. — «О жизни, о смерти, о любви». — «На вашем месте я бы сейчас писал только об одном. У Франции нет самолетов», — заявил политик. Моруа снисходительно пожалел незадачливого премьера — любовь, смерть, а тут какие-то самолеты. Через несколько месяцев немцы были в Париже. И писатель до самой смерти не смог себе простить того, что не послушался Черчилля.

Мы находимся точно в такой же ситуации. У нас на глазах ломают национальную систему образования. Энергично, толково, методично. До крушения остались годы, а может быть, и месяцы. Ломают по чертежам ректора Высшей школы экономики господина Ярослава Ивановича Кузьминова и его коллег-младореформаторов, «птенцов гнезда Гайдарова». На глазах у изумленного учительского и профессорско-преподавательского корпуса и всего честного народа.

Раздумья Ивана-дурака

Из наших реформаторов по-настоящему «влип» один Чубайс. Толковал, что все надо собрать и разделить, что государство должно уйти из экономики, и тогда уже все пойдет на лад. Бумажки раздали. И объяснил Чубайс, что за каждую из них вскорости можно будет получить по две «Волги». И опять все, как у Ивана-дурака, — «Волги» отдельно, ваучеры отдельно, а Чубайс все руководит. Но это все присказка. Сказка же называется «Ваучер II», образовательный. Если уже с первыми так хорошо получилось, почему не попробовать второй раз? Называться они будут Государственные именные финансовые обязательства (ГИФО).

В течение последнего десятилетия мне не раз доводилось наблюдать за ожесточенными дискуссиями «реформаторов» и их оппонентов. Ключевым моментом был принцип «деньги следуют за учениками» и «государство должно уйти из образования». Единый государственный экзамен и ГИФО в совокупности и реализуют этот принцип. Он и взорвет существующую в стране систему высшей школы.

В середине девяностых мне довелось работать в составе рабочей группы Министерства образования. Всемирный банк предложил России кредит в два миллиарда долларов на перестройку национальной системы образования. Мы строили модели, анализировали варианты реформ, обсуждали их с американскими коллегами.

Мы услышали много удивительного. И предложение перейти практически только на американские учебники. И умение заполнить декларацию о доходах и заявление на работу как одни из главных целей средней школы. На федеральном уровне должно было остаться не более 50 вузов, система ПТУ и техникумов сокращена в разы.

Тогда пронесло, удалось не взять кредит и уберечь систему от коренной ломки. Ограничиться косметическими изменениями. Нелепыми, но не разрушительными. Например, с «магистратурой» и «бакалавриатом». Почему вместо нормальных, отработанных 5 лет сделали 4 и 6? Ведь для бакалавров как не было предполагавшихся рабочих мест, так и нет. Магистров как не знали, чему учить в большинстве вузов, так и не знают до сих пор.

Как же заставить «государство уйти из образования»? Комбинация тут простая. Трехходовая. Сначала объяснить, сделать очевидным и навязшим в зубах, что дополнительных денег на образование в стране нет: «В федеральном бюджете нет резервов на значительное увеличение объемов финансирования. Поэтому реформировать образование можно только на внебюджетные средства» (это Ярослав Кузьминов; впрочем, министр говорит примерно то же самое).

Вторым ходом — пояснить, что, хотя денег и нет, так и быть, мы организуем Единый государственный экзамен. Дадим сдавшим его «образовательный ваучер», то бишь ГИФО, первой свежести (9375 рублей), второй (6500 рублей), третьей (3750 рублей), четвертой свежести (3000 рублей), самый «несвежий» — 750 рублей и пошлем в вузы поступать на федеральные (ныне бесплатные) места. Естественно, денег этих, которые «следуют за учениками», на содержание вузов не хватит, поэтому вузы, по мысли реформаторов, должны сообщить своим будущим питомцам, сколько им придется доплачивать. Чем лучше вуз, тем больше доплачивать. Например, на не самых популярных факультетах МГУ имени М.В. Ломоносова — физическом и биологическом — платники должны выкладывать по 1500 долларов в год. Масштаб сумм таков. Это никак не уровень ГИФО.

Наверное, действительно с деньгами нелегко. На зарплаты не хватает, но не всем. Как говорили раньше, «больших зарплат не бывает». Но почему региональные руководители РАО «ЕЭС», в котором 51% акций принадлежит государству, должны получать 350 тыс. долларов в год, а скромный столоначальник в областной администрации 25 тыс. рублей в месяц? Почему учителя и преподаватели вновь и вновь оказываются за бортом?

Итак, что же происходит дальше с деньгами и учениками? Да то, что описано в рассказе О»Генри «Кафедра филантропоматематики». Двое проходимцев решили создать крайне эффективную «образовательную организацию» — Всемирный университет. Финансовые дела у них пошли отлично. Правда, их студенты вместо занятий проводили время в игорном доме, созданном здесь же, в alma mater.

Точно так же вузы, которые будут учить всерьез, организовывать практики, лабораторные работы и многое другое, будут оставаться в проигрыше. Халтурщики окажутся на коне, а дипломы будут попросту продаваться — как сейчас в большинстве негосударственных вузов.

Сейчас продаются, по мнению Ярослава Кузьминова, потому, что созданная за эти 10 лет государственная система аттестации, аккредитации и лицензирования никуда не годится. Нет у нас «независимой экспертизы» — и все тут.

И тут действительно есть проблема. Господин Кузьминов решает эту проблему легко. С помощью… чиновников. Но это будут уже другие, очень честные чиновники. Они будут творить на федеральном уровне, их будет больше (видимо, чтобы не было страшно), и все пойдет как по маслу.

Главное то, что после всех этих «экспериментов с ГИФО» (в которые вовлечены уже многие регионы и десятки вузов) мы лишимся бесплатного высшего образования. А отсутствие бесплатного образования это конец, путь в никуда.

В США платное, и весьма дорогое образование. Хотите поступить в Университет штата Аризона — готовьте 10 тысяч долларов в год, если вы житель этого штата, и примерно 20 тысяч, если не житель. И тем не менее многие люди учатся бесплатно. Существует множество фондов, поддерживающих способных людей в разных областях.

И, наконец, последний — третий ход. Из предыдущих пассажей как будто следовало, что вся беда в государстве. Но нет: «Государство должно вернуться в образование. Если оно придет по-прежнему с пустыми руками — ему лучше там и не показываться», — считает Кузьминов. Браво! В качестве дойной коровы государство на что-то годится.

Естественно, в своей работе Министерство образования РФ должно руководствоваться законами Российской Федерации «Об образовании», «Концепцией модернизации российского образования на период до 2010 года», Национальной доктриной образования в Российской Федерации до 2025 года. Отличные в основе своей документы. Там много разумных предложений и нет обязывающих фраз про ЕГЭ, ГИФО, двенадцатилетку. И еще не так давно министерство «читало по тексту», а сейчас все чаще, ссылаясь на те же законы, читает между строк.

В чем же дело? Все объяснил нам Ярослав Кузьминов: «Правительство не работало как одна команда. Анклавы, контролируемые реформаторами — авторами программы, такие, как Минэкономразвития, Минфин и Минобразования, были вынуждены бороться с аппаратом правительства и другими ведомствами…». Итак, мы попали в тот самый «анклав», который контролируют «чубайсы от образования».

И кто же, интересно, будет отвечать за результаты деятельности «анклавщиков»? Ярослав Иванович? Да нет же, он слишком скромен для этого: «Реформа — дело практики, она реализуется через политику, и тот, кто принимает политическую ответственность за нее, становится ее автором в большей степени, чем тот, кто предложил идею… Сегодня вокруг Путина есть команда, которая реально делает реформы… В образовании — Матвиенко, Филиппов». Так что идеи идеями, а ответственность врозь.

А был ли чувашский мальчик?

На экранах в последние месяцы мы много раз видели передачи про бедного, но очень талантливого «чувашского мальчика», который смог прорваться в престижный московский вуз благодаря ЕГЭ. Так в них, конечно, прорваться нельзя, поскольку все «схвачено», снизу и доверху коррумпировано… К этому мальчику мы еще вернемся.

А теперь давайте скажем правду. Между уровнем подготовки среднего российского школьника и требованиями среднего российского вуза действительно есть барьер. И именно его части школьников помогают преодолеть репетиторы (то есть те же школьные учителя и вузовские преподаватели). В массе своей речь идет не о «гарантированном поступлении», а о том, чтобы доучить то, что не было выучено в школе.

Отчасти этот барьер связан с наличием конкурса. Ведь в среднем-то поступает каждый второй, подавший документы. Но главное не это. Наличие этого «барьера» позволило учить студентов, как студентов, а не проходить с ними заново школьную программу. ЕГЭ в сути своей направлен на то, чтобы барьер этот сломать. И требования школьного выпускного экзамена и вступительного должны стать одними и теми же.

Можно это сделать? Конечно! Даже двумя способами. Первый — поднять школу до уровня вуза. Как в советские времена в 60-х, 70-х годах. Но есть и второй способ — понизить требования вузов до уровня современных школ. Делается так в других странах? Делается! Но не бесплатно. Заплатить за это надо полной ломкой всей системы нашего высшего образования.

Почтенную публику в нашем отечестве сейчас часто развлекают сообщениями о «теневых» миллиардах долларов. Очень убедительно об этих миллиардах, которые идут на взятки и репетиторов в системе образования, говорит господин Кузьминов. Ему вторит и министр Филиппов, и фонд «ИНДЕМ» господина Сатарова, и вице-премьер Валентина Матвиенко.

Плохо, что платят? И да, и нет. Да — потому что это свидетельство развала средней школы.

А нет — потому что, дадим себе в этом отчет, благодаря этим самым «миллиардам» и сводят концы с концами многие вузовские преподаватели и школьные учителя. Иначе бы они торговали или работали ночными сторожами. А так они оказывают «образовательные услуги», как сейчас говорят. Рынок, как и хотели наши либерал-реформаторы.

Введение ЕГЭ мотивируют тем, что эти деньги надо у тех самых учителей и преподавателей отобрать, и тем самым обеспечить «социальную справедливость». Отобрать отберем, а кому отдадим? Правильно, именно тем, кто будет контролировать, обеспечивать, проверять, организовывать ГИФО и ЕГЭ. И если раньше мы платили за то, чтобы наши дети что-то знали из того, до чего в школе «руки не дошли», то теперь будем платить за оценку, штампик, пометку в тесте. Но платить уже будем другим людям. Чиновникам от образования.

Ну а что касается чувашского мальчика, поступившего в престижный московский вуз… Если у него нет необходимых знаний для того, чтобы учиться, то незавидна его участь. Если нет денег, чтобы жить в Москве и доплачивать за свою учебу, то тоже грустно. Ну а если есть и то и другое, то денег на то, чтобы съездить в Москву и обратно, талантливым ребятам, которые хотят получить специальности, которых нет в местных институтах, видимо, можно наскрести за счет региона. Без ЕГЭ и ГИФО. Без коренной ломки всей системы образования.

Это странное слово «системность»

Говоря об образовании, трудно обойти вопрос, чему и для чего нужно учить. Поэтому особое «восхищение» вызывает план модернизации образования в России, выдвинутый блистательным Ярославом Ивановичем с коллегами в 2001 году. Основными целями образования объявляются «воспитание самостоятельности, правовой культуры, умения сотрудничать и общаться с другими, толерантности, знания экономики, права, менеджмента, социологии и политологии, владения иностранными языками».

Отсюда ясно, что новое поколение будет торговать (хотя не очень понятно чем), избирать, сотрудничать и болтать, но зато на иностранных языках, экзамен по которым программа модернизации (приложение к приказу В.М. Филиппова # 393 от 11.02.2002) велит сделать обязательным.

Основные средства для достижения цели заслуживают не меньшего восхищения. «Разгрузка общеобразовательного ядра» (то есть будем рубить сразу под корень. Интересно, от таблицы умножения и правил правописания детей наконец разгрузят? А то уж очень утомительно. Особенно на 8 и 9). Предусматривается «отказ от сциентистского и предметоцентрического подходов». Предусматривается также «существенное сокращение объема образования».

Естественно сейчас спросить себя не что выбросить в школьной программе, а что оставить. И ответ достаточно понятен. Во-первых, основы, позволяющие учиться дальше, — математику, русский язык, отечественную историю. Во-вторых, те предметы, которые дают возможность выработать целостный, системный взгляд на мир. При этом фактов может быть немного, но их взаимосвязи, умение самостоятельно рассуждать, анализировать, находить решения гораздо важнее, чем объем, который надо «пройти». Исходя из этого естественные науки имеют очевидный приоритет. Прежде всего, потому, что они позволяют показать ребенку наличие объективных взаимосвязей.

Тем большее изумление у нас и у наших коллег вызвала недавняя телевизионная передача с участием министра и… правильно! господина Кузьминова. В этой замечательной во многих отношениях передаче толковалось, что нашим детям совершенно незачем знать, как устроена кровеносная система ланцетника, что такое формальдегид и что значат другие странные слова из учебника органической химии.

В этом году под редакцией ректора МГУ имени М.В. Ломоносова, академика Виктора Садовничего тиражом 4200 экземпляров вышел сборник статей «Образование, которое мы можем потерять». В этом сборнике помимо прочего помещено также два замечательных документа — Доклад национальной комиссии США по преподаванию математики и естественных наук в XXI веке под красноречивым названием «Пока еще не слишком поздно» и Проект программы реформ в области образования президента США Джорджа Буша.

Сопоставление поражает. В особенности, если учесть, что младореформаторы от образования советуют нам брать за образец американскую систему и учиться уму-разуму у заокеанских коллег.

Итак, Джордж Буш: «Реформа образования будет основным направлением деятельности моего правительства… Если наша страна не сможет дать образование каждому ребенку, скорее всего нас постигнут неудачи и во многих других областях…

Мы столкнулись с настоящим национальным кризисом. Мы все больше и больше делимся на две нации. На тех, кто читает, и тех, кто не умеет читать. На тех, кто мечтает, и тех, кто не может мечтать».

Президент предлагает «решение, которое предполагает более эффективное участие федеральных властей» (то есть государства). И начинает с тех самых мер, которые наши либерал-демократы называют «командно-административными».

Серьезно, конкретно, принципиально. Подчеркнем, что значительная часть населения Америки функционально неграмотна, несмотря на то что только упомянутые президентом программы превышают четыре государственных бюджета России и в США нет никаких проблем с компьютерами, телекоммуникациями, интернетом. Важны также и показатели, по которым президент будет судить об эффективности усилий своего правительства, — умеют дети читать или нет, знают математику или нет. Все конкретно и понятно.

Та же конкретность отмечает и доклад комиссии, посвященный математике и естественным наукам.

В докладе толкуют про глобализацию, свободный мир, конкуренцию. Все прямо-таки, как у господина Кузьминова. Тут, кажется, и начнется про толерантность, общение да сотрудничество. Так нет же, совсем наоборот! «Аналитические средства математики и исследовательские навыки научного подхода являются основополагающими для обучения в течение всей жизни, другими словами, для самого прогресса… Естественные науки и математика постоянно формируют и реформируют нашу историю и культуру, порождая новые идеи и открытия…» И в конце про то, что ключевой фигурой в улучшении ситуации является учитель и на поддержку и повышение квалификации школьных учителей математики США комиссия рекомендует тратить не менее 5 миллиардов долларов в год.

Отлично написали американские коллеги. А уж как, наверное, завидуют наши официальные лица! Итак, американцы идут туда, а господин Кузьминов настойчиво зовет нас оттуда. И если бы только нас…

Выступление нашего президента очень короткое, емкое и… не совсем понятное. По крайней мере, я не все понял.

Про важность образования понятно. Про то, что деньги должны следовать за учениками, тоже ясно. (Наверное, одних ваучеров нам мало, а про то, что попытка ввести что-то похожее в США, с которых нам велят брать пример, с треском провалилась, видимо, ему не доложили.) «Основа нашей государственной политики — бесплатное образование». Прекрасно.

А дальше начинаются вопросы. Например, про систему образования: «Сегодня эта система еще плохо ориентирована на рынок труда. В итоге людей с высшим образованием у нас много, а настоящих современных специалистов, и вы это тоже знаете, катастрофически не хватает. В крупных компаниях уже сегодня платят огромные деньги, десятками и сотнями привлекая специалистов из-за рубежа».

Действительно, многие сектора экономики в развале и не могут использовать по назначению высококвалифицированных специалистов. Но при чем здесь система образования? И в том, что мы привлекаем десятками и сотнями толковых специалистов из-за рубежа, тоже ничего особенно плохого нет. Наши друзья американцы только программистов из России привлекают сотнями тысяч.

Президент определил эффективность, доступность и качество образования как главные приоритеты. Но не пояснил в отличие от Буша, по каким параметрам он собирается об этом судить.

В самом деле, если понимать «эффективность» просто как результат, отнесенный к затратам, то мы уже впереди планеты всей — учителям и преподавателям почти не платим, оборудование годами не закупаем, а система все равно работает. Если сравнивать с США, то «доступность» и среднего, и высшего образования у нас пока вполне терпима — не надо, как в Аризоне, каждый год вынимать из кармана 20 тысяч долларов. Да и качество вроде бы ничего — дети еще читать умеют.

* * *

Если воспринимать фантазии либерал-реформаторов, и в частности господина Кузьминов, всерьез, как это пока делают в Министерстве образования РФ, то мы стоим перед очень большой опасностью. И для российской системы образования, и в перспективе для всего нашего отечества.

Но это, если Кузьминов со товарищи пишут всерьез. А может быть… они шутят, самоотверженно пытаясь пробудить инстинкт самосохранения у нашего педагогического и научного сообщества. Но иногда дают намек.

Судите сами, как они пишут про систему оценок в плане модернизации системы образования в России. Систему оценки «следует изменить», «предусмотрев безотметочную систему обучения» (у нас в первый месяц в первом классе тоже оценок не ставили!). Надо будет «оценивать не учеников, а коллективы» (это же «бригадный метод»!) и «отказаться от учебных предметов» (конечно, важно смотреть, чтобы человек был хороший!). Нужен «отказ от требовательности средней школы по отношению к начальной» (первые классы, наверное, отменят!) Ну и, конечно, «переход к объективизации процедур оценки с учетом международного опыта» (опыт-то отрицательный!). Блестящая шутка!

А если они всерьез…

http://www.ng.ru/science/2002-11-13/14_education.html

(2002-11-13)

Игра в парты

Журнал «Коммерсантъ Деньги», №3 (911), 28.01.2013

Карты иногда заводят в тупик. Утвержденная правительством «дорожная карта» по повышению эффективности образования и науки как будто нарочно для этого и составлена.
НАДЕЖДА ПЕТРОВА
Место подвигам
Году к 2018-му все российские дети в возрасте до семи лет смогут получить дошкольноеобразование, школьники догонят и перегонят по умениям и навыкам сверстников из стран ОЭСР, а целых два университета попадут в первую сотню какого-то мирового рейтинга. Таковы ожидаемые результаты выполнения «дорожной карты» по повышению эффективностиобразования и науки, утвержденной правительством в последние дни 2012 года.
Говорить, что все эти запланированные достижения незначительны, в высшей степени несправедливо. Правда, «Деньги» не смогли дождаться от Министерства образования и науки, где создавался документ, уточнения, какой именно мировой рейтинг университетов имеется в виду, но известно, что в первую сотню международного рейтинга QS попадал единственный отечественный вуз — МГУ, в последний раз с ним это случилось в 2010 году, сейчас он 116-й. А по результатам PISA (Programme for International Student Assessment) 2009 года, последним опубликованным, Россия была в числе отстающих с 43-м местом из 65 возможных по навыкам чтения и 38-м по математике, так что войти в число 15 лучших, как планируется, равнозначно подвигу.
Главная предпосылка будущих подвигов, судя по плану мероприятий,— перевод преподавателей и руководителей детских садов, школ, техникумов и вузов на эффективный контракт. Идею эту, по выражению директора Института развитияобразования ВШЭ Ирины Абанкиной, можно расценивать как «серьезный институциональный слом»: сейчас в образовании и в целом в социальной сфере распространена практика бессрочного найма, а эффективный контракт будет, во-первых, срочным, а во-вторых, «так или иначе связанным с показателями результативности».
Какими-то, впрочем, неизвестными показателями — потому что показатели, вошедшие в «дорожную карту», годятся только для оценки действий самих чиновников. Их значения изрядно изумили обычных преподавателей, обнаруживших, что в 2013-2018 годах им предстоит столкнуться с серьезным сокращением штатов: на 44% в вузах, на 35% в техникумах и колледжах и на 7% в школах. Правда, численность педагогического персонала увеличится в организациях дошкольного и дополнительного образования (на 7% с небольшим и 1% соответственно), но показатель «количество учащихся на одного преподавателя» вырастет повсеместно: в детсадах — с 8,7 до 9,8 (рост на 12%), в школах — с 10,9 до 13 (19%), в вузах — с 9,4 до 12 (27%). Никто не обещал, что будет легко.
То яма, то hi-tech
Эти цифры, естественно, можно обосновать рационально. Например, в школах соотношение учеников и учителей всего лишь вернется к уровню 20-летней давности (см. таблицу).
В свою очередь, сокращение преподавательского состава в вузах можно отчасти объяснить сокращением на треть в ближайшие годы численности молодежи в возрасте от 17 до 25 лет. «На пике, в 2008 году, в стране было 7,5 млн студентов. Сейчас — около 7 млн. А к 2020 году, по демографии, число студентов сократится примерно до 4,5 млн,— прогнозирует директор Центра экономики непрерывного образования РАНХиГС при президенте РФ Татьяна Клячко.— Идея, что с сокращением контингента должен сокращаться и преподавательский состав, понятна. Насколько сокращаться, другой вопрос».
Почти все, что нельзя оправдать демографической ямой, можно оправдать технологической революцией. «Ощущение», что нагрузка на преподавателей вырастет, «возникает в случае, если считать, что никаких изменений за пять лет в образовательных технологиях не произойдет»,— полагает Ирина Абанкина. «На самом деле», по ее словам, речь идет об «активной эксплуатации информационно-коммуникационных технологий, усилении проектной работы, самостоятельной работы студентов» и т. д., и «напрямую ни о какой нагрузке речь не идет вообще».
И наконец, можно надеяться, что сокращение будет отложено, если отрасль окажется к нему не готова. «Минобрнауки считает, что произойдет перевод части вновь принимаемых студентов на укороченные программы так называемого прикладного бакалавриата, а новые стандарты высшего образования позволят снизить аудиторную нагрузку», однако, рассказывает ректор ВШЭ Ярослав Кузьминов, «стандарт прикладного бакалавриата еще не принят, у министерства нет даже его утвержденной концепции; рассчитывать, что он будет массово введен к 2015 году, нельзя». (Согласно «дорожной карте», к этому времени по нему должны обучаться 15,1% студентов.)
Что же касается действующих стандартов третьего поколения, то они, продолжает Кузьминов, «перегружены» и «никакого сокращения на этой базе произвести невозможно»: «Сделать и внедрить еще одно поколение стандартов можно за пять лет — это значит, что до 2018 года на необходимой численности преподавателей это не скажется. По моей оценке, к 2018 году необходимая численность вузовских преподавателей составит 70% от сегодняшней, но никак не 56%. Это выяснится к середине десятилетия, и тогда придется искать дополнительные фонды федерального бюджета, чтобы выполнить «план Путина» по двойной средней заработной плате преподавателей вузов по отношению к средней по стране».
Зарплата требует жертв
Вот здесь нам придется назвать ректора ВШЭ оптимистом. Пессимисты же недоумевают, каким образом правительство сможет понять, что ошиблось с оценкой необходимой численности преподавателей и что заставит его признать ошибку и изыскивать в бюджете деньги на оплату «непредвиденных» сотрудников. Ведь, как говорит сам Кузьминов, у команды министра образованияДмитрия Ливанова «есть внятный и работоспособный план» того, как провести сокращение штатов на практике.
План таков. «Для всех вузов устанавливается нормативное соотношение средней зарплаты ППС (профессорско-преподавательского состава.— «Деньги») к средней по региону, которое постоянно растет. Вузы получают дополнительные бюджетные средства на повышение заработной платы из расчета нормативной численности ППС (контингент бюджетных студентов делится на 12, у ведущих вузов — на 4-5). Так что ректоры вынуждены будут приводить раздутые штаты в соответствие с нормативом, сокращая избыточных сотрудников. Никто не будет это прямо диктовать вузу. Хочет он иметь на 100 преподавателей больше — пожалуйста, только их зарплата (которая не должна быть ниже, чем у остальных) будет финансироваться из других источников: доходов от коротких платных программ, научных проектов или спонсорских средств».
Правда, как считает Татьяна Клячко, задача «повысить зарплату до 200%» при предполагаемых единых для всей страны нормативах подушевого финансирования, пусть и дифференцированных по специальностям, решена не будет. Причина понятна из простого примера: в октябре, при совпадающем наборе специальностей, средняя зарплата преподавателей в Алтайском государственном медицинском университете составила 25,6 тыс. руб. (156,2% от средней в регионе), а в Российском национальном исследовательском медицинском университете — 24,1 тыс. руб. (51,5% от средней по Москве). При этом от единых нормативов проиграют вузы, имеющие большие имущественные комплексы, включая спортивные комплексы или общежития (студенты платят за общежитие 5% от стипендии — это капля в море). «Минфин считает, что неэффективное имущество будут выводить из оборота. Я считаю, его начнут сдавать в аренду, как уже было в 1990-х годах. Многие эксперты (мы с ректором ВАВТ Сергеем Синельниковым-Мурылевым в том числе) предлагают вводить два норматива: один на собственно учебный процесс, а второй — на содержание имущества»,— говорит Татьяна Клячко.
И наконец, указывает она, предполагаемый учет при распределении финансирования «показателей эффективности» (например, среднего балла ЕГЭ) приведет к тому, что «неэффективные» вузы будут получать меньшее финансирование, качество образования в них будет только падать. Пострадают от этого в первую очередь студенты из незащищенных социальных слоев: у них нет возможности компенсировать плохое школьное образование с помощью репетиторов, поэтому они часто получают низкие баллы ЕГЭ и обучаются в низкорейтинговых вузах. «Нельзя длить агонию слабых вузов — метод экономического удушения в этом случае не подходит. Надо принимать управленческие решения по исправлению ситуации»,— подчеркивает Татьяна Клячко.
Слияния и поглощения
Модный тренд — слияние образовательных учреждений, радикально отличающихся по уровню преподавания (как, например, РГТЭУ и РЭУ имени Плеханова), вряд ли может быть назван удачным методом исправления подобной ситуации и уж точно не может претендовать на звание универсального, хотя в среднем образовании он уже получил массовое применение. Не то ради ликвидации плохого школьного образования (по словам Кузьминова, «около трети студентов поступают в вузы, не имея достаточных знаний для начала освоения сложной программы профессиональногообразования»), не то для улучшения формальных показателей, не то исходя из сугубо экономических интересов. Столичный департамент образования не ответил на вопрос «Денег» о целях такой политики.
В Москве отказ от поддержки лучших школ (ее можно было бы сравнить с поддержкой ведущих вузов — объем средств зависел, например, от объема школьной программы) и переход на нормативно-подушевое финансирование привел к падению зарплат педагогов в самых сильных школах, рассказывает член совета межрегионального профсоюза работников образования «Учитель» Всеволод Луховицкий. Фактически их экономическими методами вынуждают тоже объединяться с кем-нибудь, сливать классы и увеличивать нагрузку педагогов по образцу других школ. «Средняя нагрузка учителя в Москве — больше 1,5 ставки. И классы стали больше. Учителя радуются: они получают по 70 тыс. руб. А то, что они работают некачественно, никого не волнует»,— говорит Луховицкий.
Еще одно следствие: выпускнику педвуза получить работу по специальности стало «нерешаемой задачей», рассказал на пресс-конференции столичных педагогов географ лицея «Вторая школа» Леонид Перлов. Зато резко вырос контрольный аппарат: контролеры заняли место окружных методистов-предметников (с 1 января этот институт в Москве ликвидирован, так что если в результате внедрения «эффективного контракта» в школы все же придут долго ожидавшиеся Министерством образования «молодые талантливые специалисты», то советоваться им будет не с кем).
Ключевым словом в идущем процессе, по мнению Перлова, является не педагогическая эффективность, а экономическая, хотя и она «достаточно спорна». Нет, краткосрочная экономия налицо. Но ни к качественномуобразованию, ни к конкурентоспособности российской экономики она не имеет отношения.
Задачи реформы образования
НЕВЕСЕЛАЯ АРИФМЕТИКА
1. В городе Глупове для повышения зарплаты учителей школ (без увеличения расходов городского бюджета) решили увеличить на 25% и среднее число учащихся в классе, и среднюю нагрузку учителя (число уроков, которые учитель ведет за неделю).
а) Сколько процентов учителей города после этих новаций останется без работы? Считайте, что число учителей прямо пропорционально числу классов и обратно пропорционально средней нагрузке учителя.
б) На сколько процентов повысится зарплата учителей, оставшихся в школах? Результат округлите до единиц.
2. В школе «Пилот» 40 учителей, и они получали в среднем 20 тыс. руб. в месяц. Из них 35 получали одинаково, на 20% меньше, чем в среднем, а 5 передовиков получали одинаково, но больше, чем в среднем.
а) Какую зарплату получали передовики?
б) В следующем месяце передовиков стало 10, остальные учителя получали зарплату по-прежнему, фонд оплаты труда не изменился. Какая теперь стала зарплата у передовиков?
в) Какой станет учительская зарплата, если все учителя школы станут передовиками?
3. В городе Глупове решили сэкономить на администрации школ. При присоединении школ увольняют всю администрацию присоединяемых школ и ее работу передают администрации присоединяющей школы. Школа присоединила еще две (с такими же бюджетами). Считаем бюджеты и объем работы администрации трех школ одинаковыми. Зарплаты администраций до слияния составляли 10% всех зарплат.
а) На сколько процентов вырос фонд оплаты труда коллектива (без учета администрации)? Ответ округлите до десятых.
б) На сколько процентов выросла работа неуволенной администрации?
4. Начальники города Глупова борются за повышение доли школ, ученики которых становились призерами и победителями олимпиад. В городе было 100 школ. Школы, ученики которых были победителями и призерами Всероссийской олимпиады, составляли весной 3%. Летом в городе укрупнили школы, и теперь школ стало 20. Снова вычислили, в каком проценте школ были те же ученики, ставшие весной победителями или призерами Всероссийской олимпиады. Какой ответ мог получиться?
Ответы для самопроверки. 1. а) 36%; б) на 56%. 2. а) 48 тыс. руб.; б) 32 тыс. руб.; в) 20 тыс. руб. 3. а) 7,4%; б) на 200%. 4. 5%, 10% или 15%.
Задачник предоставлен Союзом школ.
Авторы задач: 1 — А. В. Шевкин, 2 — А. К. Ковальджи, 3 — А. И. Сгибнев, 4 — Д. Э. Шноль.
Авторские страницы

В.Г. Соловьев: Платное образование — свершившийся факт

27.01.2013 г.
В.Г. Соловьев, член Комитета Государственной Думы по конституционному законодательству и государственному строительству, руководитель юридичеcкой службы ЦК КПРФ: Платное образование — свершившийся факт.

Два неэффективных бурятских вуза объединятся в университет

УЛАН-УДЭ, 28 янв — РИА Новости. Два государственных университета в Бурятии — Бурятский государственный университет (БГУ) и Восточно-Сибирский государственный университет технологий и управления (ВСГУТУ) — объединятся в федеральный университет и рассчитывают получить 5 миллиардов рублей на лаборатории и кампус, сообщил РИА Новости представитель правительства Бурятии.

БГУ и ВСГУТУ по результатам мониторинга Минобрнауки РФ не попали в список эффективных высших учебных заведений России, войдя в группу нуждающихся в оптимизации.

«Оба университета высказали такое пожелание, решение об объединении принято на федеральном уровне, оба вуза готовы. При объединении из федерального бюджета будет выделено более 5 миллиардов рублей на развитие материально-технической базы, на лабораторные, учебные корпуса и студенческий кампус», — заявил на пресс-конференции в понедельник глава Бурятии Вячеслав Наговицын.

По словам главы республики, это крайне актуальный вопрос для бурятских вузов, где наблюдается острый дефицит общежитий. Из-за этого абитуриенты из сельских районов республики вынуждены выбирать вузы в других городах, тех, где университеты могут выделить им комнату.

РИА Новости http://ria.ru/society/20130128/920055750.html#ixzz2JHx4rHmo

Учителей и профессоров сократят по «дорожной карте»

По мнению чиновников из Правительства РФ в России несколько сот  [тысяч?]«лишних» учителей и преподавателей вузов.

Буквально перед новым годом педагоги России получили от родного правительства подарок. В Белом доме был подписан и обнародован План мероприятий «Изменения в отраслях социальной сферы, направленные на повышение эффективности образования и науки» (дорожная карта), утвержденный распоряжением Правительства РФ от 30 декабря 2012 г. №2620-р.
Собственно, сам документ объемный, и его надо изучать. Что бросилось в глаза сразу?

Сначала посмотрим на среднее образование. На с.24 документа сообщается, что «ожидаемая динамика» такого показателя, как «число обучающихся в расчете на одного учителя» оставит в 2013 году — 13 (в 2012 году 10,9 человека)
То есть нагрузку школьного учителя планируется увеличить почти на 20% (точнее, на 19,3%).

Если на той же странице сопоставить численность обучающихся в 2012 с тем, сколько их будет в 2018 году (а это число растет), и вычислить абсолютное количество учителей, то мы увидим, что сегодня их 1,225,800, а в 2018 году останется 1,138,800. То есть при росте контингента школьников количество учителей планируется сократить на 87 тысяч человек.

Смотрим дальше. На 2014 год планируется «подготовка методических рекомендаций и внесение изменений в приказ Минобрнауки России от 24 декабря 2010 г. № 2075 «О продолжительности рабочего времени (норме часов педагогической работы за ставку заработной платы) педагогических работников»» (с.36). Кто-то сомневается, в какую сторону будет изменена норма часов за ставку? Вполне логично ожидать, что нынешние полторы ставки станут одной, а зарплата за эту новую ставку будет увеличена (то есть достигнет нынешней зарплаты за полторы ставки).

(Любопытно еще, что запланировано повышение доли молодых учителей: такой показатель, как «Удельный вес численности учителей в возрасте до 30 лет в общей численности учителей общеобразовательных организаций» должен возрасти с 17 до 24% за ближайшие 6 лет (с.42). Интересно, как? Как стало известно, широко разрекламированный проект «учительская ипотека» пока в большинстве регионов даже не начал реализовываться, а там где начал, им могут воспользоваться лишь небольшой процент нуждающихся в жилье молодых педагогов. Причина проста — низкая зарплата и отсуствие накоплений. А с повсеместным переходом на Новую систему оплаты труда, когда происходит дележка зарплатного фонда в зависимости «от заслуг», положение молодых учителейв сравнении с более опытными коллегами станосится еще более проигрышным. Но у чиновников есть свой метод — сократить всехостальнх, вот доля молодых и вырастет. Без свяких специальных усилий и социальны программ.

Переходим теперь к высшему образованию.

Тут число студентов (или, на бюрократическом новоязе, «обучающихся по программам высшего образования») падает с 6490 тыс. до 5145 тыс., и при этом число студентов на одного преподавателя растет с 9,4 до 12. Несложно понять, что министерство собирается сокращать преподавателей опережающими темпами по сравнению с сокращением числа студентов. Легко и посчитать, какие абсолютные числа за этим стоят:

В 2012 году делением 6490 тыс. на 9,4 получаем 690425 преподавателей. В 2018 году аналогичное деление 5145 тыс. на 12 дает нам 428750 человек, или 62% от нынешнего числа. Нагрузка же оставшихся вырастет почти на 28% (разница между 9,4 и 12 студентами на одного преподавателя).

Резюмируем, пока общество ломало копья по поводу закона «Об образовании», правителсьтвом тихо, «без шума и пыли» подписан документ, по которому за шесть ближайших лет будет уволено 87 тысяч школьных учителей и 261 тысяча преподавателей вузов, или 38% вузовских преподавателей.

Если считать по другой методике, то абсолютные числа (число преподавателей сейчас и подлежащих сокращению) оказываются меньше, но доля сокращаемых становится еще выше: например, в вузах «уйдут» не 38, а 44% преподавателей.

Итак, продолжение разгрома образования, о котором предупреждали оппозиция и независимые от ЕР профсоюзы педагогов перед принятием правительственного проекта ФЗ Об образовании, стало фактом. Долго ли еще народ будет безмолствовать?

А. Иванов

http://spravedlivo-online.ru/new/index.php/proekty/nasha-shckola/kakim-byt-zakonu-ob-obrazovanii/14114-uchitelej-i-professorov-sokratyat-po-dorozhnoj-karte

Кремль предлагает новые критерии оценки вузов

28 января 2013,

Для абитуриентов и их родителей хотят создать систему доступной информации об университетах

Кремль предлагает новые критерии оценки вузовФото: Денис Медведев

Идея оценивать вузы по большему числу критериев, чем это делает правительство при выявлении неэффективных вузов, принадлежит администрации президента, рассказали «Известиям» в Кремле. Теперь при мониторинге эффективности университетов будут принимать во внимание еще и качество инфраструктуры, оснащенность кампусов, библиотек, а также количество спортивных объектов. Эксперты заявляют, что при новых оценках первая сотня рейтинга вузов может претерпеть серьезные изменения.

Существующие критерии оценки, состоящие в основном из количества профессоров, педагогов на одного студента, оценки научной базы, количестве исследований, давно стали критикой экспертов, да и самих студентов. Кроме того, вузы обяжут быть информационно открытыми для абитуриентов — давать всю полную информацию об условиях обучения.

В Кремле изданию рассказали, что критерии оценки вузов должны поменяться.

— Вуз — это часть твоей жизни, и нужно создавать условия, чтобы можно было там себя реализовать, в том числе и в спорте, — пояснил «Известиям» высокопоставленный источник в администрации президента. — И лично я бы при прочих равных условиях вуза выбрал тот, где лучше спортивные объекты, где бы я мог после лекций спортом позаниматься.

Кроме того, к новым критериям будут отнесены и такие показатели, как качество общежитий, самих аудиторий.

— В критерии должны входить условия обучения студентов, обеспеченность общежитиями, объектами, в том числе и для ведения здорового образа жизни, — отмечают в АП. — Все это входит в репутационные показатели.

— Сейчас главная задача — создать условия, при которых бы эта информация о каждом вузе была бы доступна, — рассказал «Известиям» помощник президента, экс-министр образования Андрей Фурсенко. — Логика рейтингов заключается не столько в том, чтобы принять управленческие решения, а сделать абсолютно понятным, осознанным выбор для абитуриентов, родителей, а для них важно не только, какие знания дают вузы, но и в каких условиях будет проходить учеба.

— И мы вместе с Министерством образования работаем в этом направлении, — заявил он.

В АП признают, что сейчас не все вузы обеспечивают соответствующую информационную открытость. Хотя это положение и содержится в новом законе об образовании. Так что в скором времени будет издано постановление правительства, в котором все эти моменты будут разъяснены.

Директор Института развития образования ГУ ВШЭ Ирина Абанкина считает, что мониторинг вузов со стороны учредителей, то есть государства, должен быть скорректирован.

— В предыдущем списке критериев, который вызвал столько критики, не были учтены важнейшие составляющие вузов, — говорит она. — Только количество квадратных метров не отражает ни оснащенности, ни возможности спортивной и культурной жизни студентов.

Экспертам, по ее словам, нужно следить и за тем, в каком состоянии находятся кампусы, культурные объекты, чтобы они были конкурентоспособными и привлекательными для молодежи. Абанкина приводит слова международных экспертов, которые с ухмылками отмечают, что по публикациям, международным премиям, научной работе мы считать научились, а по образовательной нет.

Вместе с тем в Кремле подчеркивают, что качество общежитий и количество спортзалов — отнюдь не главный критерий. Он будет решающим лишь при прочих равных показателях. Тем не менее эксперты уже прогнозируют изменение первой сотни рейтинга вузов.

— В нем могут появиться и неожиданные вузы, которые совершили прорывы, — говорит Ирина Абанкина.

В качестве примера она привела Дальневосточный федеральный университет, который получил целый городок на острове Русский, где в сентябре проходил саммит АТЭС. По оснащенности и комфорту проживания в нем студентов и педагогов он обгоняет ведущие вузы страны.

— В перспективе конкуренция этого вуза с ведущими оправдана. Если он не сможет подвинуть другие вузы, то зачем его тогда создавали? — отмечает эксперт, добавляя при этом, что теперь ДФУ нужно искать талантливых педагогов, разрабатывать собственные научно-образовательные программы.

Впрочем, изменений в первой пятерке лучших вузов вряд ли стоит ждать.

— Все знают, что МГУ — вуз № 1, МГИМО — № 2. И если какой-то рейтинг покажет, что они не на первых местах, то его разработчиков просто засмеют. Они будут вынуждены корректировать результаты, — считает проректор по связям с государственными органами и общественными организациями РЭУ имени Плеханова, член Общественной палаты Сергей Марков.

Он отмечает, что нынешний подход к рейтингам вузов, который используется Министерством образования, неплохой. Его нужно только детализировать, сделать более сбалансированным. Проректор также считает, что нынешние вузы плохо информируют абитуриентов и их родителей об условиях обучения, проживания в общежитиях и времяпрепровождении в учебных заведениях, что надо исправлять.

Но главный критерий, по его словам, который сейчас практически никто не учитывает, — это уровень востребованности выпускников у работодателей, их социального статуса после окончания вуза.

С этим аргументом согласна и зампред комиссии Общественной палаты по развитию образования Любовь Духанина.

— В качестве основного критерия я предложила бы успешность выпускников, — говорит она. — Замеры следует проводить по тому, как студенты реально адаптируются в окружающей среде, насколько они успешны, насколько состоялись. Причем этот анализ надо проводить лет через 10–15 после выпуска.

А качество ремонта аудиторий, по ее словам, не настолько важно.

— Хотя, конечно, хорошо, когда все рядом, не надо куда-то ехать в тренажерный зал. Это удобно, — в то же время отмечает она.

О важности свободного доступа к спортивным объектам говорил на встрече со студентами в преддверии Татьяниного дня Владимир Путин, который напомнил учащимся о некоторых положениях нового закона об образовании.

— В нем прямо прописана обязанность руководства учебных заведений содействовать развитию физической культуры и спорта в высших учебных заведениях, — заявил президент.

Читайте далее: http://izvestia.ru/news/543717#ixzz2JHtfAQ98

Татьянин день и российская образовательная политика

25.01.2013

Председательствует Председатель Государственной Думы Российской Федерации С.Е. Нарышкин.

Смолин О.Н.фракция КПРФ. Уважаемые коллеги, уважаемый Сергей Евгеньевич!

Хочу воспользоваться случаем и поздравить почти 7 миллионов студентов с праздником труда, познаний и веселья, а заодно поздравить и всех депутатов, независимо от возраста и фракций, которые соответствуют поэтическому образу известной песни: но душою нынешних студентов мы моложе на десяток лет.

В такой день самое время вспомнить, какие подарки уже сделала или приготовила студентам российская образовательная политика. Начнём с себя, с Государственной Думы. Интересно, понимали ли коллеги, которые голосовали за новую версию закона «Об образовании», многие её не читая, что сразу по нескольким позициям они наносят вред российскому студенчеству. Приведу примеры.

Первый – потеря числа. По прежнему закону государство было обязано обучать за счёт федерального бюджета не менее 170 студентов на 10 тысяч населения, в новом законе эта формула изменена. Он приведёт к тому, что через пять лет число бюджетных студентов в России сократится по меньшей мере на 700 тысяч, а их количество в расчёте на 10 тысяч населения составит уже не 170, а 125. Не лучше ли экономить на чиновниках, чем на студентах, коллеги?

Второй – потеря умения. Ну не думайте, что власти исповедуют суворовский принцип «не числом, а умением». С умением, то есть с квалификацией, дела тоже будут обстоять хуже. В 2011 году вступил в силу закон, который заменил для большинства студентов традиционное образование специалиста на бакалавриат. В новом законе это положение продублировано. Кстати, на сайте Российского нового университета девять десятых опрошенных студентов заявили, что не знают, для чего это делается. Но всё очень просто: на обучение каждого бакалавра по сравнению со специалистом правительство экономит от нескольких десятков до полутора сотен тысяч рублей. При этом не обращает внимания на то, что бакалавр получает на 40 процентов меньше специальных занятий по сравнению с традиционным специалистом. Оказывается, не зря Алла Пугачёва пела: сделать хотел грозу, а получил козу.

Но всё это цветочки по сравнению с прикладным бакалавриатом, который вводится новым законом, и со слов идеолога, ректора Высшей школы экономики Ярослава Кузьминова, выглядит примерно так: два года обучения общеобразовательным предметам, затем несколько месяцев по специальности и марш на рынок труда. Понятно, что такое так называемое высшее образование много хуже советского техникума, где специальности учили не несколько месяцев, а от двух до четырёх лет.

Не случайно народ уже складывает анекдоты про технических бакалавров. Вот, например, беседа двух обладательниц такого диплома по поводу того, зачем вертолёту винт.

Первая: «Это вентилятор, чтобы пилот не потел».

Вторая: «С чего ты взяла?»

Первая: «Мы однажды поднялись на этой штуке довольно высоко, и тогда вентилятор остановился. Смотрю, у пилота по лицу капельки пота катятся, а потом вентилятор заработал, и пилоту сразу стало хорошо».

Вторая: «Ну, тогда точно вентилятор».

Берусь утверждать: инновации без интеллекта приведут не к модернизации, но к деградации и развалу.

Третий – потеря денег или жилья. Если прежний закон требовал, чтобы плата за студенческое общежитие не превышала пяти процентов от размера стипендии, то в новом законе таких ограничений нет. Между тем, в тех московских вузах, где студент оплачивает общежитие полностью, плата уже сейчас составляет 4, 6 и более тысяч рублей. И даже, если в соответствии с указом президента самые бедные и одновременно самые блестящие студенты получат стипендию на уровне прожиточного минимума, они практически всю её тут же отдадут за общежитие или пойдут на улицу.

Но это не всё, уважаемые коллеги, от законодательной власти перейдём к исполнительной. Её подарок российскому студенчеству не слабее, а именуется он мониторингом эффективности вузов. Причём в данном случае мы имеем редкую ситуацию, когда по вопросам внутренней политики мнения всех фракций в Государственной Думе в основном совпали и неслучайно. Критерии оценки деятельности высших учебных заведений, которые избрало министерство с подачи Высшей школы экономики, не имеют никакого отношения к образованию.

В этом зале я пытался подробно объяснить министру образования и науки, что нельзя измерять температуру в децибелах, а давление крови в квадратных метрах. Но на самом деле проблема ещё глубже. Сегодня я призываю вас задуматься не только над средствами, но и над целями политики в области высшего образования. И предлагаю поставить под сомнение сами эти цели.

Недавно я узнал, что Норвегия, страна с высоким уровнем человеческого потенциала, нашла, наконец, свою национальную идею. Эта идея звучит так: Норвегия открывает университеты. Неужели мы хотим нашу национальную идею выровнять обратной формулой: Россия закрывает университеты.

Всем известно, в среднем люди с высшим образованием дольше живут, больше зарабатывают, создают в расчёте на каждую среднюю душу больше валового внутреннего продукта, больше платят налогов, совершают меньше преступлений против личности. Неужели это вредно? Но есть у так называемого мониторинга и другая сторона – политическая. Напомню, 19 декабря Государственная Дума голосами депутатов всех фракций приняла специальное протокольное поручение Комитету по образованию в связи с ситуацией в Российском государственном торгово-экономическом университете. Однако уже 20 декабря был издан приказ министра образования и науки, которым РГТЭУ, вопреки воле коллектива преподавателей и студентов, был присоединён к Плехановскому университету. Затем ректор РГТЭУ Сергей Бабурин был уволен с должности, уволен явно по политическим причинам как известный критик существующей власти вообще и образовательной политики в особенности.

Обратите внимание, нам обещали, что будут закрывать плохие и маленькие университеты, но первым закрыли большой и хороший. Убеждён, раскачивать дальше лодку студенческих протестов не заинтересована ни оппозиция, ни власть.

И, наконец, ещё одна важная тема – образование и мораль. В отличие от президентского Послания, где констатируется дефицит духовно-нравственных скреп, в нашем обществе Закон «Об образовании» на этот счёт не говорит практически ничего, кроме того, что сводит всю духовно-нравственную культуру к религиозной, а жаль. Ещё печальнее, что есть депутаты, ставшие в этом смысле для общества антигероями.

Уважаемые коллеги, за 20 с лишним лет в семи российских парламентах я ни разу не принял участие в компании травли ни одного из моих коллег-депутатов. Я борюсь с идеями, политическими позициями, но ни с кем из депутатов лично.

Думаю, уважаемая Людмила Ивановна Швецова подтвердит. Во время избирательной кампании в Москве в 2009 году на публичной дискуссии кандидатов оппозиции Олег Смолин подарил кандидату от правящей партии цветы и выразил личное уважение за социальную политику. Убеждён, и в шестой Государственной Думе нам нужна новая политическая культура честной конкуренции идей, а не взаимного обливания грязью.

Недавно мой коллега по комитету господин Бурматов был обвинён в плагиате, я отказался давать по этому поводу комментарии. Полагаю это неэтичным. Однако неожиданно увидел господина Бурматова в грязной программе Андрея Караулова, по моему убеждению, законченного подлеца. Надеюсь, рано или поздно доказать это в суде, если потребуется, в международном. Похоже, господин Бурматов нашёл себе достойную компанию: скажи, кто твои друзья, и я скажу, кто ты.

В программе меня обвиняли не более и не менее, как в занятиях бизнесом, причём бизнесом на гей-клубе. Моя жена долго смеялась, но, как говорят англичане, тому, кого обгадили, всё равно плохо: отмываться-то ему. Думаю, с господином Бурматовым приличному человеку теперь можно разговаривать разве что в комиссии по этике.

Обращаюсь в Комиссию Государственной Думы по контролю за достоверностью сведений о доходах депутатов с просьбой проверить информацию господина Караулова о якобы бизнесе Смолина. Регламент знаю, но прошу комиссию в виде исключения сделать это по моей личной просьбе.

Возвращаясь к студентам, уважаемые коллеги, хочу заявить вам о первых шагах фракции КПРФ в этом отношении и призываю депутатов всех фракций нас поддержать.

Первое. Завершается подготовка обращения в Конституционный Суд по поводу тех положений закона «Об образовании», которые ухудшают положение участников образовательного процесса. Согласно статье 55 нашей Конституции этого делать нельзя.

Второе. Во избежание нового произвола с помощью сомнительных мониторингов подготовлен законопроект, который возвращает в законодательство следующие положения:

а) ликвидировать федеральный вуз можно только с согласия Государственной Думы;

б) вместо расплывчатого положения, которое позволяет министерству отменить выборы ректоров, мы предлагаем прямо прописать эти выборы в законе.

И третье. Поскольку наши призывы к министру образования и науки не превращать Россию в «большой Тамбов» не были услышаны, продолжая линию протокольного поручения, поддержанного депутатами Государственной Думы, мы предлагаем создать комиссию парламентского расследования по ситуации с ликвидацией Российского государственного торгово-экономического университета.

Уважаемые коллеги, российское студенчество отмечает свой праздник в день Святой великомученицы Татьяны, но это вовсе не значит, что в мучеников нужно превращать и самих студентов. Очень хочется дожить до времени, когда власть перестанет мучить студентов антиобразовательными законами и нелепыми мониторингами, чтобы ни один из них, заканчивая обучение, не говорил со вздохом облегчения: ну всё, отмучился. Спасибо за внимание, и со студенческим вас праздником!

Председательствующий. Спасибо, Олег Николаевич.

http://smolin.ru/duma/duma06/2013-01-25.htm

«Есть несколько ступеней между недовольством и улицей»

26 Январь, 2013

Участники «Студенческого марша» в Петербурге объясняют, зачем они пришли на Марсово поле и почему их так мало

В субботу в середине дня в Петербурге состоялся «Студенческий марш». Шествие от станции метро Горьковская до Марсова поля собрало около полусотни человек. В нем участвовали активисты «Студенческого действия», Росстудсоюза и представители ряда левых организаций города. Во время шествия его участники скандировали лозунги «Образование или смерть!» и «Вся власть студсоветам!». Акция прошла без непредвиденных осложнений и провокаций. Среди выступавших был глава петербургского отделения КПРФ Владимир Дмитриев. Участники шутили: «О, Геннадий Малахов пришел!!!». C речью выступила также Ирина Разумовская, активистка из Мухинского училища, и член РСС Богдан Литвин.

Любовь и Валентина, студентки:

У студенчества множество проблем и мы вышли поддержать тех, у кого они есть! Марш не очень привязан к какому-то конкретному событию, да и не было широкой огласки. Многие мои знакомые не знали о нем. На митинг пришло мало людей, потому что холодно и многие не поддерживают левые лозунги.

Полина, активистка «Студенческого действия»:

Посмотрите новый закон «Об образовании». Там нет ни одного слова про студенческое самоуправление, там очень мало сказано про автономию университета, уменьшении количества бюджетных мест. Подробную критику вы можете найти в интернете. Мы как раз сейчас начинаем кампанию по поводу этого закона. Инициируем поправки, чтобы этот закон хоть как-то отражал волю студенчества. В день студента нужно ходить как раз не в клубы и на дискотеки, а высказывать свою позицию и защищать права студенчества. Информация распространялась не очень хорошо. Тут надо агитировать. Если человек не доволен, то это не значит, что он автоматически оказывается на улице. Есть еще несколько ступеней между недовольством и улицей.

Богдан Литвин, активист Российского студенческого союза:

Нужно помогать ребятам решать их конкретные проблемы. Когда человек видит, что ему помогают, что он может чего-то добиться, то он активизируется и вливается в эту историю и становится постепенно человеком с активной гражданской позицией.

Фото: Екатерина Мостовая

http://gaude.ru/node/22822

Слон в балете Министр Ливанов как спонсор социального протеста

Игорь Пеунов

Хорошая новость для добропорядочных граждан РФ: с так называемым болонским процессом, с попытками перевода нашей системы образования на европейские стандарты — столь дорогими сердцу бывшего министра образования А.А. Фурсенко, нынешний министр решил, похоже, покончить.
Во всяком случае, министр Д.В. Ливанов взял именно такое, совершенно антиболонское, направление в ключевом для настоящих европейцев вопросе.
А именно в вопросе университетской автономии, еще в 1988 году провозгла-шенной Великой университетской хартией (Magna Charta Universitatum) в качестве абсолютно необходимого условия для правильного функционирования системы европейского высшего образования и ставшей за прошедшие десятилетия своего рода мантрой для настоящих «болонцев».

Плохая новость для добропорядочных сограждан: никаких попыток восстановления и укрепления нашей собственной системы образования тоже не предвидится. Ибо нынешний возглавитель Министерства образования просто не имеет соответствующего его должности представления о функционировании нашего высшего образования — не только в императорскую эпоху, но даже и в советскую: ему ощутимо не хватает общей гуманитарной подготовки. Поэтому он, самым очевидным образом, путает образование и просвещение — с простым «обучением», не обращая внимания на такую важнейшую функцию образовательного процесса, как «воспитание».

А теперь — о сути дела, о том, что в университетской жизни свобода лучше, чем несвобода. Кажется, что тов. А.А. Жданов (в силу своего происхождения и воспитания) имел лучшее представление об этой бесспорной истине, нежели многие выпускники Ленинградского университета его имени (ныне ставшего вновь университетом Санкт-Петербургским) или даже университета Дьюка в штате Северная Каролина, и уж тем более — питомцы Московского института стали и сплавов. Жёсткое давление на студентов и преподавателей Российского государственного торгово-экономического университета (РГТЭУ) со стороны правительственных чиновников не оставляет сомнений в том, что их отношение к университетской автономии как таковой — резко отличается от европейского и дореволюционно-русского.

Способ, каким образом Дмитрий Ливанов решил «разобраться» с РГТЭУ — детищем ректора Сергея Бабурина, столь нелюбимого настоящими прогрессистами, много говорит не только об отношении нынешнего министра образования к самой идее «университетской автономии». Но и о том, какое плохое воспитание и образование получил в «эпоху реформ» сам г-н Ливанов, и о том, насколько глубоко чужды нашим правительственным «либералам» и «прогрессистам» все эти либеральные и прогрессивные европейские мантры, на которые им сего- дня приходится официально ссылаться.

То, что нынешний министр сам является, в известном смысле, жертвой «лихих девяностых», ректорам российских вузов стало ясно уже в ходе первой официальной встречи с новым министром. Каковой обратился к ним с речью, существенную часть которой, в случае показа её по телевидению, пришлось бы заменять политкорректными звуковыми сигналами (странным образом, этот «продвинутый пользователь» «Твиттера» то ли забыл о существовании таких простых телефонных «гаджетов», как диктофоны, то ли посчитал, что никто из приглашенных не решится ими воспользоваться — и зря так посчитал). Ректоры были явно шокированы, ибо предшественник Ливанова, Андрей Фурсенко, будучи человеком хорошо воспитанным, даже с идейными противниками общался исключительно на литературном русском языке.

Когда под Новый год наши правительственные любители «айфонов» столкнулись с фактом студенческих протестов против действий министерства, первой и единственной реакцией их было раздражение и непонимание. И — желание поскорее «решить вопрос» с явно «зарвавшимися» представителями академического сообщества.

Парадоксальным образом, именно известный в прошлом политик, депутат Верховного Совета РСФСР, с самого начала 1990-х находившийся в жесткой оппозиции ельцинскому режиму, и одно из знаковых лиц известного блока «Родина» в четвертой Думе, ректор РГТЭУ Сергей Бабурин продемонстрировал в этом конфликте правильное понимание академической свободы и — государственной ответственности.

То ли потому, что помнил ту обстановку последних советских лет, когда он — двадцати восьми лет от роду — стал едва ли не самым молодым в СССР деканом юридического факультета родного ему Омского университета. То ли потому, что даже в «лихие девяностые» он занимался не новым русским бизнесом — бессмысленным и беспощадным, не выживанием только, а — чистой политикой: причем, в качестве ее субъекта, а не объекта.

Единственный из ректоров вузов, попавших под горячую руку нашего стального министра, он прямо и недвусмысленно, а главное — гласно, оспорил сомнительную для всех процедуру так называемого «мониторинга». Более того, он предложил открыто — в суде — разобраться с тем, каким образом «министерские» заварили всю эту кашу. Именно взаимная поддержка ректора РГТЭУ и его студентов, их готовность к публичному протесту против несправедливости продемонстрировали — сделали их, по сути, единственными законными носителями идеи университетской автономии.

Все остальные ректоры (далеко не последних вузов!) предпочли по-тихому договориться об исключении их университетов из «чёрного списка» Минобрнауки; и сама относительная легкость этого исключения многое говорит о серьёзности критериев пресловутого министерского «мониторинга». Ни о каком публичном выражении солидарности с единственным «буйным» ректором речи не шло.

Все остальные студенческие советы также предпочли не солидаризоваться с протестовавшими студентами РГТЭУ.

Мэрия столицы также сделала вид, что студенческие волнения в одном из крупнейших вузов города ее никак не касаются. Подобной политической скромности нельзя было бы ожидать от городских властей Лондона, Мадрида или Парижа. Что не может не радовать всех сторонников нашей политической самобытности, нашей не-европейскости.

Зато вожди «креативной оппозиции» с готовностью поддержали протест студентов РГТЭУ: Удальцов и Навальный не мечтали даже о подобном новогоднем подарке.

Если бы еще назначенному Министерством «чистильщику» дорогу в ректорский кабинет стала пробивать московская полиция, то «дух Сахарова» мог бы просто торжествовать.

Однако важно подчеркнуть, что сам С.Н. Бабурин непосредственно перед наступлением Нового года обратился к протестующим студентам и сотрудникам с предложением приостановить акцию на время новогодних праздников. То есть, именно он предпочел не доводить дело до приезда камер иностранных корреспондентов, демонстрации на весь мир новогодних столкновений протестующих студентов с полицией, «болотного» восторга и всего того политического бреда, к которому вели действия Д.В. Ливанова сотоварищи.

Поэтому Бабурина, в итоге, можно признать ответственным политиком и гражданином, а действующего министра образования — административным спонсором протестных действий, вольным или невольным. Вообще говоря, поверить в то, что национал-патриотический «тяжеловес» согласится быстро собрать вещи и покинуть ректорский кабинет только потому, что этого захотел какой-то там «образованец», мог только полный политический идиот.

Всем другим было заранее ясно, что человек, который в 1991 году проиграл упорную борьбу за пост председателя Верховного Совета Р.И. Хасбулатову только из-за того, что последнего всеми средствами поддержало горбачевское руководство, и который в 1993 году был одним из самых активных участников защиты тогдашнего конституционного строя — выдержав все, вплоть до ареста, ментовских побоев, прямой угрозы (попытки) расстрела и, наконец, тюремного заключения; не может воспринимать тупое административное давление так же, как среднестатистический постсоветский ректор, то есть — хотя бы внешне — покорно.

Ректор С.Н. Бабурин явно слишком высоко ценил принцип университетской автономии, отказываясь принимать во внимание внутриполитическую реальность родной страны: он позволял себе не только публично прославлять в 2008 году решение президента Д.А. Медведева о признании Абхазии и Южной Осетии, но и не менее публично осуждать в 2011 году решение того же президента о поддержке известной резолюции ООН, давшей зеленый свет англо-французской интервенции в Ливию, превратившей некогда процветающую страну в зону войны всех против всех.

В том же 2011 году, после грязного убийства Муамара Каддафи, в вестибюле РГТЭУ был выставлен стенд с портретом погибшего почетного профессора РГТЭУ и некрологом.

А в октябре 2012 года тот же неугомонный Бабурин, среди прочего, возглавляющий общественный Комитет солидарности с народами Ливии и Сирии, провел в своем университете «круглый стол» на тему «Ливия без Каддафи: год спустя», с выводами которого вряд ли мог согласиться нынешний премьер.
Очевидно, что проверять Бабурина на соответствие его своему собственному политическому образу не стоило — его реакции были заранее ясны.
Если же чьей-то целью было провоцирование политического протеста и, впоследствии, развитие политического кризиса — тогда действия министра образования обретают какой-то смысл. Как известно, правильно организованные административные благоглупости провоцируют и спонсируют протестные настроения гораздо эффективнее, нежели действия самых отъявленных оппозиционеров.

Есть в вопросах уничтожения РГТЭУ и увольнения его ректора не только внутриполитическая, но и внешнеполитическая составляющая.
Ведь это Бабурин, бывший в 1990-е годы одним из самых красноречивых сторонников как вступления России в совет Европы, так и того, что сегодня зовется «евразийской интеграцией», поддерживал и поддерживает свои особые отношения со многими ведущими политиками и государственными руководителями многих стан СНГ, включая даже и весьма трудных для Кремля переговорщиков. Его политическое прошлое позволило ему играть серьезную, хоть и неофициальную, роль в отношениях как с Абхазией, Южной Осетией и Приднестровьем, так и с Сербией, Ираном, Сирией, Кубой и другими латиноамериканскими странами.

Возможно, более скандальное увольнение Бабурина с поста ректора должно, в сегодняшних условиях, послужить для всех этих раздражителей Запада достаточно ясным сигналом, свидетельствующим о глубинных и резких изменениях во внешнеполитическом курсе РФ. Хотя определение внешней политики РФ относится к конституционным прерогативам Кремля, а не кабинета министров, и никаких резких пируэтов на международном направлении, на самом деле, не ожидается.

Но что с того, что этот сигнал, вольно или невольно посылаемый вовне министром Д.В. Ливановым — очевидно ложный? Тем больше от него вреда: ибо, к сожалению, в мировой политике принято обращать достаточно пристальное внимание не только на официальные заявления уполномоченных лиц, но и на неофициальные сигналы и действия лиц, формально никем не уполномоченных.

Ведь в сказку о том, что причиной нынешнего скандала с РГТЭУ послужил «низкий уровень преподавания» в его университете, не может поверить никто. В нее не верит даже назначенный и.о. ректора некто Шкляев — «верный плехановец»: не случайно в своем новогоднем обращении к коллективу РГТЭУ он назвал процесс слияния с РЭУ им. Г.В. Плеханова — объединением «двух сильных, известных, неординарных ВУЗов».

Надо сказать, что самому этому и.о. можно только посочувствовать: он попал в РГТЭУ «как кур — в ощип»; собственно, само это «кадровое решение» министра выглядит не иначе, как утонченная издевка самодура, либо — как сознательная провокация им всеобщего недовольства.

В самом деле, на место С.Н. Бабурина — бесспорного доктора юриспруденции, действительного или почетного члена семи академий, вице-президента Академии социальных и гуманитарных наук — г-н Ливанов решить поместить «на время завершения реорганизации» какого-то бывшего провинциального бизнесмена средней руки, ставшего в 2008 году проректором по строительству в «Плешке», а также и директором какого-то некоего «НИИ прикладных исследований инновационных технологий и качества пищевых продуктов» (при той же «Плешке»). Правда, этот А.Е. Шкляев уже в 2009 году оказался в списке «резерва управленческих кадров, находящихся под патронажем президента Российской Федерации», но — лишь в шестой сотне этой «великолепной тысячи». (Теперь, впрочем, все эти «кадровые резервы» успешно отменены — той же инстанцией.)

Ясно, что лицо любого ВУЗа, во многом, определяет его ректор.

Имея это в виду — кто может надеяться на то, что исполнение обязанностей ректора этим персонажем способно повысить эффективность работы профессорско-преподавательского состава РГТЭУ? Кто, находясь в здравом уме и в твердой памяти, решится сравнивать научные, человеческие и административные заслуги и навыки ректора Бабурина, и таковые же заслуги и навыки — и.о. ректора Шкляева, отметившегося на ниве нашего высшего образования успешным курированием строительства нового учебного корпуса РЭУ им Г.В. Плеханова, а на ниве науки — монографией «Управление проектами в строительном холдинге»?

Впрочем, без удовлетворительного для стороннего наблюдателя ответа остается до сих пор главный вопрос: почему нынешний министр образования предпочел «решать вопрос» с С.Н. Бабуриным — самым бюрократически неэффективным и скандальным из всех имевшихся в его распоряжении способов?

Ведь, во-первых, он мог просто организовать известную процедуру внеочередного лицензирования всех без исключения вузов и, по его итогам, подвести любой из них, включая РГТЭУ, под желаемую «реорганизацию посредством присоединения».

Во-вторых, будь он просто честным «единороссом» путинского разлива, Ливанов мог обсудить вопросы сокращения числа университетов на Межведомственной комиссии по проблемам образования, в которую входят многие его однопартийцы — депутаты и сенаторы из числа бывших руководителей его собственного министерства, и заручиться их поддержкой.

В-третьих, если уж министр совсем не желал изображать беспристрастность, он мог произвести весь этот скандал в пору зимних студенческих каникул, а не накануне сессии и нового года. Ясно, что в этом случае скандального шума и протестов было бы явно меньше, а министерство и само правительство Медведева при этом выглядели бы не столь глупо, как сейчас.

Ливанов же даже увольнение ректора Бабурина умудрился произвести в нарушение трудового законодательства: когда тот находился на больничном — лежал в госпитале с пневмонией. И обеспечил тем самым продолжение скандала в 2013 году: незаконно уволенный ректор непременно будет теперь восстановлен судом, а министру придётся выпускать новый приказ об увольнении — и никто не поручится, что этот новый приказ окажется вполне законным по форме.

Единственным разумным объяснением именно такой (бюрократически — совершенно безграмотной) ливановской тактики могут быть, повторимся, ее неявные цели — и, прежде всего, административное спонсирование протестного движения в стране.

Кстати сказать, все те обещания, что министр уже раздал преподавателям и студентам РГТЭУ — вроде сохранения преподавательского жалованья и платы студентов за обучение на прежнем уровне — практически невозможно выполнить, если этот ВУЗ вливается в состав «эффективного» РЭУ: где преподаватели, в целом, получают меньше, а студенты платят больше, чем в «неэффективном» РГТЭУ. Так что, несмотря на видимость «нормализации», сохраняются веские причины для будущих академических волнений и протестов.

Но почему реальные заказчики и творцы такой тактики надеются на успех: то есть, в конечном счете, на отход В.В. Путина от реальных рычагов управления, — остается загадкой.

А они явно надеются — и Д.В. Ливанов продолжает увлеченно исполнять партию «слона в посудной лавке» в этом буржуазно-бюрократическом балете.
В противном случае высокопоставленный исполнитель покинул бы министерский пост уже в самом начале «рейтингового скандала»: ведь выговор в его личном деле уже имеется.

http://zavtra.ru/content/view/slon-v-balete-2013-01-16-000000/

Марш петербургских студентов: «Сокращайте чиновников, а не кафедры»

В Санкт-Петербурге сегодня, 26 января, около 50 студентов города вышли на согласованный марш в защиту своих прав. Как сообщает корреспондент ИА REGNUM, за последнее время это первая в Санкт-Петербурге подобная массовая акция студентов, посвященная вопросам неэффективных вузов, коррупции, студенческого самоуправления, стипендиям, столовым, плохим условиям проживания в общежитиях и многим другим проблемам студентов города.

Студенты стартовали от станции метро «Горьковская» и направились через Троицкий мост к Марсовому полю. Шли студенты одной колонной в цепком окружении представителей правоохранительных органов. Во главе колонны студенты держали растяжку с надписью «Знание — наше оружие». Также в руках у них были плакаты: «Студент — не Диоген, в бочке жить не может», «За реальное самоуправление вузов», «Учиться, учиться и еще раз бесплатно», «Сокращайте чиновников, а не кафедры».

В процессе шествия участники акции призывали отдать всю власть студсоветам. Студенты требовали усилить роль студенческих организаций, потому что «сейчас никто в студсоветы идти не хочет при таких полномочиях». Среди лозунгов были и более смелые призывы. Участники акции выкрикивали: «Министров на нары, студентов на Канары».

Завершился марш «маленьким, но храбрым» митингом на Марсовом поле. Со сцены председатель Российского студенческого союза Владимир Воробьев говорил о «нелепых» критериях оценки вузов, из-за которых многие специализированные вузы Санкт-Петербурга получили статус «неэффективных».

По мнению заместителя председателя петербургского отделения Российского студенческого союза Богдана Литвина, нельзя определять уровень качества образования в вузе, исходя из количества квадратных метров на студента, количества иностранных студентов или доходов вузов, которые, кстати, не является коммерческой организацией.

«Мы будем защищать всех студентов и особенно тех, кто учится в «неэффективных» вузах. Чтобы никто из них не был втихаря отчислен из вузов после их реорганизации», — пообещал со сцены Воробьев.

Митингующих студентов со сцены поддержал депутат Законодательного собрания от фракции КПРФ Владимир Дмитриев. Депутат напомнил, что с сентября 2013 года вступит в силу новый закон «Об образовании», против принятия которого выступали многие эксперты. «Говоря об этом законе, я хочу привести слова одного из разработчиков альтернативного закона «Образование для всех» Олега Смолина (депутат Госдумы, первый зампред Комитета по образованию — прим. ИА REGNUM). Про принятый закон он сказал так: он в 5 раз лучше того, который был принят в первом чтении, но в 7 раз хуже того закона, который он заменяет».

По словам представителей независимого студенческого профсоюза «Студенческое действие», студенты собираются сами готовить поправки в новый «нелепый» закон, потому что «лучше знают, как учиться».

«У всех студентов интересы и проблемы одни. Но сейчас они чувствуют себя разрознено. Эта акция как раз на то и направлена, чтобы студентов города объединить», — рассказал Богдан Литвин.

На акцию из заявленных тысячи участников, пришло около 50 человек, которые с середины митинга стали постепенно расходиться. Но организаторы — Российский студенческий союз — не расстраиваются. «Мы понимали, что дата марша имеет свои плюсы и минусы. Вчера отмечался Татьянин день, плюс многие уже на каникулах и разъехались. Но мы будем еще проводить такие массовые акции», — сказал Литвин.

На всем пути марша студентов представители полиции окружали колонну со всех сторон. У старта марша дежурили два полицейских автобуса. Акция прошла без задержаний.

Опубликовано 18:47 26.01.2013
Документ: http://www.regnum.ru/news/1617735.html

Укрупнение — двигатель экономии

Эксперты спорят: образование разрушается или оно уже разрушено?

update: 24-01-2013 (14:58)

Реформы здравоохранения и образования наносят непоправимый ущерб отрасли. Укрупнение учреждений, повышение нагрузки на сотрудников и снижение доступности их услуг — тенденция не только московская, но и общероссийская. Каковы явные и скрытые негативные последствия политики государства по экономии на «социалке», обсуждали 23 января в Независимом пресс-центре эксперты, приглашенные на круглый стол профсоюзом «Союз школ» и партией «5 декабря».

«Перемены в школах не воспринимают как угрозу только чиновники и сотрудники департамента образования», —

заявил учитель высшей категории лицея «Вторая школа» и член объединения работников образования «Союз школ» Леонид Перлов.

Опасения учителей и родителей вызывает «оптимизация образовательного процесса». На деле реформы привели к объединению неравнозначных школ. Чиновники говорят о пользе таких перемен: административный штат учебных заведений сократится, и свободные деньги будут перераспределены в пользу педагогов, ученики школ получат больший выбор для дополнительных занятий. Департамент образования Москвы, по данным участников круглого стола, уже отчитался о первых успехах реформы: в школах снизилась преступность, и все больше директоров сами инициируют объединение школ.

Участники дискуссии считают, что положительных перемен от реформ нет и не будет из-за неправильной постановки цели. Радея об экономической эффективности, руководители совсем забыли о педагогике.

«При смешении бочки повидла с бочкой известной субстанции — двух бочек даже плохого повидла не получишь.

Усредненная образовательная среда будет ровняться на худших, и мы в одночасье потеряем уникальные образовательные проекты, которые создавались десятилетиями», — считает Перлов.

Директора школ в кулуарах позволяют себе критиковать объединение, но только не официально. «Уволить директора — это значит написать два выговора. Потерять место очень просто. Директора поставили перед выбором: либо объединение, либо смерть школы. Вот они и просят объединения», — отметил Перлов.

Участники процесса приходят к выводу, что диалог с властью установить невозможно. «Политика сейчас ведется без обратной связи. Решения просто продавливаются. Да, бывают легкие коррективы, например как с образовательными стандартами, но в целом выстаивается система стандартных объектов, которыми просто управлять», — резюмирует замдиректора лицея «Вторая школа» Александр Ковальджи.

О сложившейся ситуации в социальной сфере на примере своего района рассказал депутат Зюзина Константин Янкаускас. «У нас попытались объединить школы номер 1279 и более слабую пятую. Родители и педагоги школы 1279 были резко против. После встречи с префектом процесс приостановлен», — рассказал Янкаускас.

Аналогичная ситуация складывается с поликлиниками. В районе Зюзино две взрослые поликлиники. По данным Янкаускаса, нагрузка на них превышает норматив более чем в два раза. И вместо того чтобы построить третью, департамент здравоохранения создает диагностический центр, но не в Зюзине, а Конькове.

«Теперь очередь для записи к окулисту растянулась с одной недели до 2,5 месяцев», — подсчитал депутат.

Действиями властей продиктованы финансовыми интересами, уверены эксперты. Социальная часть в бюджете Москвы на 2012–2014 годы сокращается. По данным Янкаускаса, на образование пойдет 8 процентов, на здравоохранение — 12 процентов бюджета. При этом расходов у Москвы все больше. Главная дыра бюджета — «расходы на национальную экономику», куда уходят 188 млрд рублей из 230. Это взносы в госпредприятия, прямые инвестиции и так далее. Доход от госпредприятий составляет 69 млрд, еще 9 дает приватизация. «Очевидно, где можно найти деньги на школы и больницы», — резюмировал он.

«Сейчас рождаемость растет. А если будет новая демографическая яма, школы начнут закрывать и отдавать бизнес-структурам», — предполагает Леонид Перлов.

Для того чтобы отстаивать свои интересы, родители должны объединиться с учителями школ и не ждать помощи от директоров, считает соорганизатор Научно-образовательной колонны на «Марше миллионов» Григорий Колюцкий. «В 118 школе была аналогичная история с укрупнением. 50 родителей собрались и пошли в департамент образования. Реорганизацию отменили. Может быть, голодовки и считаются кем-то нормальным методом для отстаивания своих прав, но все же это экстрим», — заключил Колюцкий.

Кирилл Полудин

http://www.kasparov.ru/material.php?id=50FFF55C81006

Выжить и не присоединиться

22.01.2013

Наталья Савицкая

Чистка вузов – процесс неприятный, сопровождаемый целой серией мелких и крупных скандалов

Ректор РГГУ Ефим Пивовар уже подустал от частых отставок…
Фото PhotoXPress.ru

В Российском государственном гуманитарном университете опровергают очередной слух об отставке ректора, члена-корреспондента РАН Ефима Пивовара, связанной с попаданием вуза в список «неэффективных». Как сообщили «НГ» в администрации РГГУ, есть все основания предполагать, что уже к лету ведущий вуз выйдет из списка проштрафившихся, а ректор Пивовар сохранит свои позиции.

Впрочем, возможно, что в вузе просто бодрятся. Ведь в железных тисках, которые сжимают сегодня старейший вуз, выжить и сохраниться не так-то просто. Особенно, когда борьба с вузом ведется под таким благородным лозунгом, как борьба с коррупцией.

Сложно сказать, что появилось сначала: цель убрать вуз, потому что идет полным ходом очередной передел очень дорогой недвижимости в центре столицы, или же случайно (не случайно) попавшаяся с коррупционной схемой поступления в РГГУ Марина Опарина сыграла на руку игрокам на этом поле. Напомним, что тогдашний руководитель отделения международных отношений РГГУ Марина Опарина, появившаяся в кадрах фильма «На дне знаний-2», объяснила журналистам, пытающимся «пристроить своего ребенка в вуз», как это можно сделать без особых затей и всего лишь за 20 тыс. долл.

Конечно, это повод, чтобы схватить вуз за руку. Тем не менее, как бы сегодня ни маскировали скандал с РГГУ, все равно скрыть явно проступающий меркантильный интерес к недвижимости вуза не получается. Хотя на первый взгляд борьба за чистоту рядов выглядит правильно и красиво. Судите сами. В бой с коррупционными схемами вступили вездесущие члены партии «Единая России» в лице депутата Ирины Яровой. И даже появился сайт «corruptionrggu. net», который аж 17 января 2013 года (и почему-то никак не ранее) напечатал открытое письмо президенту РФ Владимиру Путину от имени чуть ли не 300 преподавателей РГГУ с просьбой остановить коррупцию в вузе.

«Мы опросили преподавателей вуза и не смогли найти авторов письма, – заявил в беседе с обозревателем «НГ» Дмитрий Соколов, пресс-секретарь РГГУ. – Все отказываются, говорят, что никто ничего не подписывал. Письмо анонимное и скорее всего фальшивка». Письмо появилось в Интернете точно в тот день, когда Счетная палата РФ сообщила о том, что нашла в РГГУ «нецелевое использование средств дополнительного бюджетного финансирования» на сумму в 156,2 млн. руб. По сведениям Счетной палаты, деньги, «предназначенные на содержание и развитие материально-технической базы, тратились на зарплату административно-управленческому персоналу».

Администрация вуза парировала тем, что к «нецелевому использованию» ее вынудили требования высшего руководства. В РГГУ перевели деньги на оплату труда профессорско-преподавательского состава после того, как в конце года министр образования и науки РФ Дмитрий Ливанов вызвал ректора Пивовара на ковер, возмущенный маленькой зарплатой его подопечных. Напомним, что согласно новой версии высшего чиновничества страны, маленькая зарплата преподавателей вуза – это верный признак неэффективности вуза, а совсем даже не дефективности самой системы управления в сырьевой стране, в которой очень быстро сворачивается рынок интеллектуального труда.

В общем, пока ситуация с РГГУ продемонстрировала, как высокое начальство в погоне за «хорошими показателями» может подставить вуз с историей и традициями. А расплатой за мелкие и мерзкие коррупционные игры воришек может стать потеря вузом свободы и статуса – присоединение его к сильным высшим школам мира сего. Особенно, если здания вуза имеют привлекательное место расположения. Кстати, тут нелишне напомнить, что с поличным ловили даже дочку декана факультета Государственного управления МГУ имени М.В.Ломоносова Алексея Сурина, запросившую с «поступающих» аж 34 тыс. долл. История завершилась увольнением не только дочки, но и самого декана. Но почему-то не присоединением МГУ к Оксфорду или Кембриджу. Странно, правда?

Опубликовано в Независимой Газете от 22.01.2013
Оригинал: http://www.ng.ru/education/2013-01-22/8_vuzy.html

Стандарт необразованности

Злоба дня

Государственная Дума приняла несколько лет обсуждавшийся новый закон об образовании, который вызвал много споров. Но борьба вокруг закона, в котором обозначены нормы по всем уровням образования, включая дошкольное, начальное, среднее, высшее и дополнительное, продолжается. По мнению многих, документ противоречит элементарным конституционным нормам. Представители КПРФ намерены обратиться в Конституционный суд, чтобы документ признали недействительным.

Худо без добра
Олег СМОЛИН,
депутат Государственной Думы:

– Статья 55 Конституции России утверждает, что в стране не должны приниматься законы, умаляющие или отменяющие права и свободы граждан. Любой закон, ухудшающий положение людей, подпадает под действие этой статьи.
Право на образование – одно из основных прав человека. Мы убеждены, что принятый 29 декабря 2012 года закон № 273 содержит положения, которые ухудшат ситуацию для тех, кто учится и учит. Их мы и собираемся оспаривать в Конституционном суде.
Приведу лишь некоторые положения. В действующем законе установлено ограничение: плата за детский сад не должна превышать 20 процентов от стоимости реальных затрат конкретного детского сада, а для многодетных семей – 10 процентов. В новом законе его нет. Значит, закон провоцирует местные власти поднимать плату за детский сад.
В прежнем законе дети-сироты имеют право вне конкурса поступать в вузы. В новом законе это право у детей-сирот отбирается. Тем самым ограничивается их право на высшее образование. По некоторым оценкам, до 90 процентов воспитанников детских домов – это ребята, которые не могут успешно социализироваться, – то не получают жилья, то психологически не готовы, то не получают других форм поддержки. Видимо, таких детей станет ещё больше.
В прежнем законе плата за общежитие не должна превышать 5 процентов суммы расчётной стипендии. В новом законе такого положения нет. Между тем реальная цена за общежитие в Москве – 4, 6 и более тысяч рублей. Большинству студентов это не по карману. И даже если по указу президента для самых бедных и одновременно самых успешных студентов будет установлена стипендия на уровне прожиточного минимума, практически вся она пойдёт на оплату общежития.
По прежнему закону доктора и кандидаты наук имели надбавку за учёную степень, действующие профессора и доценты – за учёное звание. В новом законе этих положений нет. К чему это приведёт? Наверное, вряд ли им прямо снизят заработную плату, скорее всего, надбавки просто включат в неё, заявив: посмотрите, как вам зарплату повысили…
Подобные положения, а число их весьма велико, мы и будем пытаться оспаривать.

Удушающая любовь
Евгений ЯМБУРГ,
член-корреспондент Российской академии образования, доктор педагогических наук, директор Центра образования № 109

– Я крайне редко соглашаюсь с коммунистами, но это как раз тот случай, когда я с ними полностью солидарен, – принятый закон нарушает конституционные права наших граждан.
Проект этой редакции был размещён в Интернете, его долго обсуждали родители и педагоги, прошло огромное количество круглых столов и совещаний, только ректорское сообщество предложило около 600 поправок. И что? Останутся наши ученики лучшими в мире, как заявил на днях на прошедшем в Ставрополье выездном заседании Минобразования его руководитель Дмитрий Ливанов? Вряд ли. Они и сейчас лучшие не благодаря системе образования, а вопреки ей, а после принятия нового закона шансов сохранить хотя бы имеющееся ещё меньше.
При беглом чтении кажется, что документ никаких прав не нарушает – декларируются и светский характер образования, и его доступность, и бесплатность. Но почти каждая статья так или иначе апеллирует к другим правовым актам, и получается, что практически во всём присутствует некая двусмысленность. Например, бесплатность. Она гарантируется, но… в рамках уже утверждённых, несмотря, кстати, на серьёзные возражения профессионалов, образовательных госстандартов. А как быть, если интересы ребёнка или построенная, например, в спецшколе система выходит за рамки этих стандартов? Либо предоставлять дополнительные платные услуги согласно 83-му Федеральному закону, нарушая при этом принцип бесплатности образования, либо ужимая программу до стандартной. Понятно, что в мегаполисах, где уровень жизни выше, родители смогут воспользоваться платными услугами, а в посёлках – увы. Как же быть с равными правами?
В системе дополнительного образования утверждённых государством стандартов нет. Ответственность за их финансирование возложена на муниципалитеты. Но если в их бюджетах денег нет, выхода опять-таки только два – либо переводить кружки и секции на платную основу, либо закрывать. Как в такой ситуации реализовать положения Послания президента об организации досуга детей и подростков? Как соотнести заявленную в Конституции и подтверждённую в преамбуле новой редакции этого закона светскость образования с передачей права учебно-методического обеспечения курсов духовно-нравственного воспитания религиозным организациям?
В коротком комментарии остановиться на всех спорных, а часто и мутных моментах этого закона невозможно. Если верить его разработчикам и принявшим в такой редакции документ законодателям, всё делалось исходя из интересов ребёнка и любви к нему. Но, право, это какая-то удушающая любовь, ставящая такие жёсткие рамки, что о модной нынче креативности можно забыть.

Статья опубликована :

№2-3 (6400) (2013-01-23)

http://www.lgz.ru/article/20717

В Колонном зале Дома союзов состоится Всероссийское родительское собрание

26.01.2013

9 февраля 2013 года в Колонном зале Дома союзов состоится Всероссийское собрание родителей, намеренных противостоять тем действиям власти, способствующим насаждению у нас ювенальной юстиции и разрушающим наше образование. И ювенальная юстиция, и разрушение образования посягают на будущее наших детей. Родители, которые соберутся в Колонном зале Дома союзов 9 февраля, хотят отстоять будущее детей.

Собирающиеся в Колонном зале Дома союзов родители хотят создать свою всероссийскую организацию, которая будет отстаивать протест народа против ювенальных мерзостей и разрушения образования и не позволит белоленточникам превратить этот общенародный патриотический протест в антинациональную оргию.

По поводу предстоящего Всероссийского съезда родителей с открытым обращением выступил организатор этого мероприятия Сергей Кургинян.

http://ruskline.ru/news_rl/2013/01/26/v_kolonnom_zale_doma_soyuzov_sostoitsya_vserossijskoe_roditelskoe_sobranie/

Артем Хромов: «Надо пересмотреть критерии оценки эффективности вузов»

24 января 2013, 17:50

Уполномоченный по правам студентов — о своих планах, реорганизации вузов и проверке учащихся на наркотики

Артем Хромов: «Надо пересмотреть критерии оценки эффективности вузов»Фото: РИА НОВОСТИ/Евгений Биятов

21 декабря 2012 года Министерство образования и науки объявило о создании института уполномоченного по правам студентов. Студенческий омбудсмен будет представлять и защищать права учащихся, а также получит возможность непосредственно обращаться к руководству Минобрнауки и в структурные подразделения министерств. В рамках своей должности омбудсмен имеет право вносить в министерство предложения по законодательным инициативам и участвовать в разработке правовых актов. Кандидатуру уполномоченного планируется пересматривать раз в два года.

По результатам интернет-голосования студенческое сообщество выбрало на пост уполномоченного действующего главу Российского студенческого союза Артема Хромова. Сегодня он был официально представлен в должности во время заседания Молодежного совета при Минобрнауки во главе с Дмитрием Ливановым. Первое свое интервью в новой должности студенческий омбудсмен Артем Хромов дал «Известиям».

— Уполномоченный по правам студентов в РФ должен доносить идеи Минобрнауки до студентов и предоставлять ведомству обратную связь. Получается, ты стал «рупором министерства»?

— Все мы свидетели того, как нагнетается обстановка, связанная с реорганизацией российских вузов, — прошло очень много уличных мероприятий с участием студентов. Я думаю, что министерство почувствовало, что необходим некий механизм взаимодействия со студентами, чтобы слышать «голос улиц» и решать острые студенческие проблемы. Моя цель — защита прав студентов, но я буду сверять часы с министерством.

— Похоже, что тебе придется сидеть на двух стульях — министерском и студенческом. Ты же не сможешь игнорировать указы ведомства?

— У меня уже есть понимание, чем и как я будут заниматься — свои программные требования я предоставлю министерству.

Во-первых, я готов защищать каждого конкретного студента, который сталкивается с бюрократической машиной. К примеру, ответы на жалобы, которые поступают в Рособрнадзор во время приемной кампании, в основном приходят, когда заканчивается прием в вузы. Большинство студенческих «писем надежды», поступающих в Минобрнауки, которые связаны с нарушением условий проживания в общежитиях или задержкой стипендий, переправляются по инстанциям обратно в вуз, где часто принимаются репрессивные меры по отношению к учащимся. Моя задача — защитить их и наказать тех чиновников, которые проигнорировали жалобы.

Во-вторых, я намерен исправить во многом неэффективную систему студенческого самоуправления. Мировой опыт показывает, что деятельность свободных университетских организаций при нужных административных и финансовых полномочиях позволят оперативно и эффективно решать проблемы учащихся. А сегодня студенческие советы или находятся под каблуком у администраций вузов, или не имеют реальных полномочий.

Третий пункт моей программы — законотворческая деятельность. Я считаю, что даже принятый закон «Об образовании» во многом ущемляет права и интересы учащихся. Я собираюсь организовывать сбор подписей в поддержку гражданских законодательных инициатив.

А первым делом я планирую встретиться со студентами учебных заведений, которым грозит реорганизация. Важно услышать мнение всех студентов и вместе с ними найти механизмы решения проблем, чтобы в дальнейшем предложить их министерству.

— Тогда поговорим о РГТЭУ. Министерство заняло очень жесткую позицию и, несмотря на забастовку студентов, не собиралось менять своего решения. Подобное может случиться и с РГГУ, ведь он также был признан неэффективным. Как ты сможешь помочь студентам?

— Нужно бороться с шарашкиными конторами, которые торгуют дипломами, прикрываясь вывесками «академия» или «университет». Но само слияние и поглощение вузов не говорит о том, что качество образования в них повысится. В этой связи я убежден, что важно пересмотреть критерии оценки эффективности вузов, а также добиться того, чтобы реорганизация образовательных учреждений сопровождалась публичным обсуждением программы развития вновь образованного вуза. Важно понимать: будет ли повышаться стоимость обучения, придется ли досдавать предметы и, собственного говоря, вырастет ли качество образования.

В случае ТГТУ и РГТЭУ проблем можно было избежать, если бы не было проигнорировано мнение студентов. Студентам никто не говорил о реорганизации, они узнавали об этом через «сарафанное радио» или СМИ. Им не дали никакой информации — ни о сохранении стоимости обучения, ни о количестве бюджетных мест. А когда ситуация вышла из-под контроля, стало понятно, что мирно решить назревшие проблемы не получится… В РГТЭУ и ТГТУ права студентов могли быть ущемлены…

— Каким образом? Студентам предложили получить более значимый диплом, сохранили условия оплаты… У них все остается по-прежнему, только название другое. Естественно, им придется больше заниматься, ведь, например, в РЭУ имени Плеханова уровень подготовки студентов объективно выше, чем в РГТЭУ…

— Реорганизация вузов происходила еще до завершения мониторинга их эффективности. Это иногда приводило к повышению стоимости обучения, отчислению студентов в связи с неуспеваемостью в освоении новых программ обучения, росту платы за питание в столовых и т.д. Понятно, что когда студенты других вузов узнавали об этом, они боялись и за свою судьбу.

— Вернемся к твоей должности. Планируется ли создание целого института уполномоченных по правам студентов, когда в каждом регионе будет свой омбудсмен, а ты будешь верхушкой вертикали власти?

— Мне часто задают вопрос: смогу ли я один защитить права миллионов студентов? В данном случае я готов согласиться с поговоркой «Один в поле не воин!». На встрече с министром я обязательно предложу создать институт уполномоченных в федеральных округах, а заодно провести демократические выборы органов студенческого самоуправления и студенческих омбудсменов в вузах. Я уверен, что это позволит оперативно и эффективно решать проблемы студенчества.

— Студенческие советы не существуют сами по себе и не могут пойти против воли руководства вуза, ведь участников протестных движений могут исключить. Ты рассчитываешь, что они будут отстаивать свои права перед сильными мира сего? Не верю, что они, например, придут к руководству с претензиями о распиле бюджета…

— Если ты не согласен с правилами игры и тебе не позволяет совесть поступаться интересами других студентов, то ты и не должен соглашаться на те условия, которые тебе ставят. Есть примеры эффективной работы студсоюзов, которым администрация вуза дает некий пакет полномочий для осуществления своей деятельности, что позволяет влиять на организацию учебной жизни и качество образования. Но проблема заключается в том, в большинство студенческих организаций — это фиктивные структуры, которые проводят «маевки» и студенческие дискотеки.

В Госдуму было отправлено уже несколько законопроектов по студенческому самоуправлению, но они все время отклоняются. Я буду добиваться законодательного расширения административных и финансовых полномочий органов студенческого самоуправления.

— Тебе придется работать с депутатами, комитетом по образованию, Советом Федерации. В таких вопросах последнее слово всегда остается за «Единой Россией». И если твои инициативы им не понравятся, то их и принимать не будут. Что думаешь на этот счет?

— Надо убедить депутатов и чиновников в своей правоте, организовывая массовый сбор подписей в поддержку предлагаемых законодательных инициатив. Никто не отменял законные формы проведения мероприятий — начиная от круглых столов и заканчивая протестными акциями. Нужно использовать для достижения поставленных целей все возможности, разрешенные законом.

— Поговорим о новом законе «Об образовании». Было множество дискуссий на тему льгот, общежитий и т.д. Есть что сказать?

— Я считаю, что в новом законе были сокращены социальные гарантии государства учащимся. Взять, к примеру, отмену фиксированной платы за общежитие (тут мне будет интересна позиция министра на данный счет). В прошлом законе было прописано, что стоимость за проживание в общежитии составляет не более 5% от стипендии. Теперь это не так — ограничение снято, поэтому стоимость может быть значительно повышена! Важной проблемой является вопрос о стипендии, которая теперь почему-то будет назначаться исполнительными органами власти, а не законодателями. А почему ее не привязали к минимальному размеру оплаты труда, как обещали во время выборов? А будет ли она индексироваться ежегодно с учетом роста инфляции? Это только лишь часть вопросов.

— Твои полномочия распространяются на иностранных студентов?

— Да. Буду защищать права абитуриентов, студентов и аспирантов вне зависимости от национальности и вероисповедания. Вспоминаются недавние истории, когда студенты захватывали посольства в связи с тем, что не имели жилья, денег и не могли вылететь после окончания обучения на родину, где происходили революции.

— Будешь ли ты заниматься конфликтами на национальной почве?

— Есть определенные организации и структуры, которые этим занимаются. Если кто-то устроил дебош в общежитии, то нужно просто гнать его в шею и не смотреть на то, кто у него папа и на чем он ездит. В подобных ситуациях должна действовать неотвратимость наказания.

— Сейчас студенты часто выходят на различные митинги и порой «получают» от правоохранительных органов, иногда их даже увозят в отделение. Этим ты тоже будешь заниматься?

— Буду посещать все значимые массовые мероприятия, чтобы обеспечить соблюдение прав учащихся на организацию или участие в мирных уличных мероприятиях. Я также считаю важным проследить за тюремным заключением студентов, которые проходят по «болотному делу».

— Как ты относишься к проверке студентов на наркотики?

— Я против проведения тестирования учащихся на наркотики. В законопроекте, который сейчас рассматривается в Госдуме, не прописана мера наказания студентов, уличенных в употреблении наркотиков. Могут начаться повальные отчисления — и виноватых, и попавших под горячую руку. В результате на улице окажутся подростки, мечты которых рухнули как карточный домик, обиженные на общество они могут пуститься во все тяжкие.

Необходимо распространять ограничения на химические наркотические вещества, которые легально и в широком доступе продаются в «точках» около метро.

— Была ли у тебя уже личная встреча с Дмитрием Ливановым по поводу твоих будущих действий?

— Мы с министром периодически встречаемся на различных мероприятия. Но разговора тет-а-тет у нас не было.

— Как я понимаю, ты остаешься на посту главы Российского студенческого союза. Или будут какие-то изменения?

— Я участвовал в выборах как представитель организации и победил только благодаря поддержке РСС. Могу сказать, что в ближайшее время кадровые реформы в организации все-таки произойдут.

Читайте далее: http://izvestia.ru/news/543619#ixzz2J5w9TO7V

Антиреформа высшего образования

25-01-2013 17:13:00

Сегодня мы публикуем еще одно письмо профессора Кима ТАКСИРА.

«Новая» внимательно следит за тем, что происходит с высшим образованием. «Как нас делают несогласными» № 137 от 3 декабря 2012, «Вузы стали более лучше неэффективны» № 134 от 26 ноября 2012. О грядущих последствиях реформы вузов пишут  преподаватели:«Кроме нас о области уже никто не готовит учителей химии».

Сегодня мы публикуем еще одно письмо профессора Кима ТАКСИРА.

Под видом реформирования в стране происходит практически уничтожение высшего образования, вузов, представляющих гордость нашей страны. Закрываются вузы специфика, особенности, культура, лицо которых сформировались за многие годы. Выпускники с гордостью говорят о том, что они закончили престижный вуз. Приведу несколько примеров.

ВЗФЭИ просуществовал более 80 лет. В СССР он входил в тридцатку наиболее значимых вузов, подведомственных Министерству высшего образования СССР. В нем трудились выдающиеся финансисты страны: А.Г.Зверев – нарком во время Великой Отечественной войны, министр В.Ф.Гарбузов, ученые – авторы многих учебников и монографий. Большинство экономических и финансовых вузов пользуются учебниками, подготовленными учеными ВЗФЭИ. Опрос, проведенный в 2006 году показал, что более половины руководителей финансовых органов регионов страны получили образование в ВЗФЭИ и гордятся этим.

Институт, имеющий свое лицо, поддерживал творческие научные связи с зарубежными вузами, ежегодно организовывал международные конференции.

Решение о присоединении ВЗФЭИ к Финансовому Университету при Правительстве РФ было встречено преподавателями и студентами отрицательно. В Министерство образования и науки РФ были направлены письма коллектива преподавателей с просьбой отменить это решение, были пикеты студентов и преподавателей у здания Министерства. Вместо того, чтобы вникнуть в существо вопроса, Министерством были предприняты решительные меры по пресечению протеста, состоялись увольнения, понижение в должности и др.

И вот ВЗФЭИ – уже бывший. А был это крупнейший вуз, в него входил 21 филиал, более 60 тысяч студентов дневного и заочного обучения. После решения об объединении в ВЗФЭИ был прислан представитель Финансового Университета, кандидат военных наук, полковник танковых войск А.Н. Ланских в качестве исполняющего обязанности ректора. Вскоре вуз назвали институтом в составе Финансового Университета, затем он стал называться филиалом, отделением, факультетом. Вскоре Финансовый Университет отказался от этих определений, ликвидировал почти все кафедры, преподаватели распределены по многим кафедрам Финансового Университета, хотя я глубоко убежден, что многие профессоры и заведующие кафедрами бывшего ВЗФЭИ, по уровню знаний и опыту работы выше работающих в Финансовом Университете. За годы своего существования в ВЗФЭИ тысячи ученых получили степени кандидата и доктора наук. Эти высокие звания подтвердила ВАК Министерства.

Ректор эффективного Университета им. Г.В.Плеханова В.И.Гришин получил несколько лет назад ученую степень доктора экономических наук в неэффективном ВЗФЭИ.

Мы, ученые, знаем, что на кафедре много лет формируется коллектив преподавателей, которые совместно готовят учебники, проводят конференции, ведут научную работу со студентами, готовят аспирантов и докторантов. За много лет создается «лицо» кафедры, ее потенциал.

Примером может служить кафедра региональной экономики и управления. Она ликвидирована, а ее преподаватели распределены между пятью кафедрами Финансового Университета. Коллектив разрушен. Произошло фактическое уничтожение крупнейшего и весьма эффективного вуза.

В ВЗФЭИ был музей. Новые хозяева распорядились закрыть музей и все его экспонаты отправить в подвал.

Так закончилась, по воле чиновников Министерства образования и науки РФ история престижного и авторитетного вуза.

Другой пример – ликвидация крупнейшего вуза страны – МГОУ (бывшего ВЗПИ), выпустившего за свои годы существования более 500 тысяч высококвалифицированных специалистов. В декабре 2012 года Университет отметил свое восьмидесятилетие. Его окончили Л.И.Брежнев, В.С.Черномырдин, многие другие государственные деятели, а также целая плеяда выдающихся ученых.

Министерство образования и науки РФ присоединило этот вуз к МАМИ (к нему присоединино и МИХОМ) с новым общим названием ММУ (Московский машиностроительный Университет). МГОУ (с филиалами) насчитывает 64 тысячи студентов, примерно в шесть раз больше, чем в МАМИ.

В МГОУ работали такие корифеи науки как академик И.И.Артоболевский – основатель теории механизмов и машин, один из создателей системы машин автоматического действия; академик М.И.Кошкин, под руководством которого создан танк Т-34; академик М.Ф.Шостаковский, создавший бальзам его имени, а также различные эфиры. В Университете работали М.И.Агашков (наука о земле), В.Е.Фортов (физика плазмы) и многие другие. Среди работающих в Университете ученых – профессор В.Д.Плахтин (синтез механизмов прокатного производства) – автор 170 патентов и изобретений, профессор Ю.Д.Красников (горные машины сверхмощной энергии) – автор 140 патентов и изобретений, профессор В.П.Проценко (энергосбережение) – автор 110 патентов и изобретений. Этот список заслуженных деятелей науки, лауреатов государственных премий можно значительно продолжить. В Университете в настоящее время работают ученые, имеющие более 1000 изобретений, опубликовавших свыше 200 монографий и учебников. Немногие вузы страны достигли таких высоких результатов, это и есть наиболее важный показатель эффективности работы вузов, а не абстрактные показатели, которыми руководствуется Министерство.

Другой важнейший показатель эффективности МГОУ — востребованность подготовленных им высококвалифицированных кадров, их средняя зарплата, их роль и место в народном хозяйстве, репутация у работодателей, обеспечение потребности ряда отраслей экономики.

В ряде регионов, где расположены филиалы МГОУ, во главе многих муниципальных образований и крупных промышленных объединений стоят его выпускники.

Правительство РФ в прошлом году присвоило МГОУ имя В.С.Черномырдина. Он закончил этот вуз и много лет (до конца своей жизни) возглавлял Наблюдательный Совет этого вуза.

Могу с уверенностью утверждать, что этот вуз в результате чисто механического объединения ждет такая же участь как ВЗФЭИ – полная ликвидация. И это называется реформированием высшего образования? И, это есть борьба с так называемыми «неэффективными вузами»?

Следующий пример – попытка ликвидировать один из крупнейших и весьма эффективных вузов страны – МГТЭУ. В нем обучаются 70 тысяч студентов, а в Университете им.Г.В.Плеханова, к которому принято решение присоединить этот вуз – 12 тысяч. МГТЭУ ждет та же участь, что и ВЗФЭИ. Между тем, по ряду объективных показателей Плехановский университет не является более эффективным и значимым, чем МГТЭУ.

Почему Министерство образования и науки РФ расправляется, главным образом, с крупнейшими вузами (ВЗФЭИ, МГОУ, МГТЭУ)? Министерство руководствуется абстрактными показателями, не отражающими действительное положение с эффективностью вузов.

Они абсурдны. Уже признано, что они не могут применяться для многих вузов, особенно для гуманитарных.

Здравый смысл подсказывает, что применяемые Министерством критерии не могут являться основой реформирования высшего образования.

22 ноября 2012 года более трех тысяч человек обратились с петицией к Министерству с требованием сделать публичными процедуру оценки эффективности государственных вузов. Этого же потребовали межведомственная комиссия, инициативная Ассоциация преподавателей высшей школы «Свободный Университет».

Замминистра А.Климов заявил, что до февраля 2013 года Министерство и регионы должны подготовить предложения по неэффективным вузам, которые лягут на стол Президента России. По заявлению самого министра Д.Ливанова планируется в ближайшие три года сократить пятую часть вузов и треть филиалов.

Министр открыто упрекнул профессуру государственных вузов ее низкими зарплатами — тех, кто получает 20-30 тысяч рублей в месяц. Он заключил – «вузы, где такие преподаватели есть, не могут называться эффективно работающими». Такое заявление, оскорбившее подавляющее большинство преподавателей свидетельствует о вопиющей некомпетентности министра, его ограниченности.

Профсоюз российских студентов предложил отправить министра в отставку. Около тысячи преподавателей из всех регионов страны выразили недоверии министру, потребовали введения единой тарифной сетки, введения прозрачной и справедливой системы начисления зарплат и контроля.

В исследовании на тему «Рыночная экономика и образование», проведенном в МГОУ в 2011 году отмечалось, что крупные вузовские конгломераты создавались за рубежом годами, главным образом путем образования новых структур (исходя из потребности), а не путем механического присоединения.

В России, где рыночная экономика только развивается, и далека от совершенства, формирование крупных вузовских конгломератов надо осуществлять исключительно осторожно и обдуманно, учитывая специфику и особенности вузов, их традиции, опыт и присущую им эффективность.

Чиновники Министерства заявляют, что на проведенные реформы путем объединения вузов (чисто механическое) есть согласие руководителей. Но согласие некоторых руководителей достигается угрозами или подкупом – в укрупненном вузе им предлагают должности проректора, президента, научного руководителя.

Если не остановить немедленно этот дикий процесс якобы реформирования, то будут уничтожены основы высшего образования, его сущность, многолетние традиции. Реформирование образования надо осуществлять не такими методами.

В своем Послании Президента РФ В.В.Путина Федеральному Собранию 12 декабря 2012 года было дано поручение Правительству РФ определить, к апрелю 2013 года, показатели качества образования. Видимо, следует создать для этого независимую объективную комиссию, которая должна на основе анализа, опыта и специфики деятельности государственных вузов определить эти показатели с учетом ухода страны от сырьевой зависимости, проведения структурной перестройки экономики, ускорением роста ряда отраслей на основе модернизации, а также возрастающей потребности в подготовке высококвалифицированных кадров соответствующих специальностей.

Обращаюсь к преподавателям и студентам вузов, в первую очередь т.н. «неэффективных», поддержать мою статью в «Новой газете» как обращение к Президенту и Правительству РФ с просьбой обязать Министра образования и науки РФ прекратить абсурдную и губительную реформу высшего образования.

Ким ТАКСИР
Доктор экономических наук, профессор, главный научный сотрудник МГОУ

Постоянный адрес страницы: http://www.novayagazeta.ru/society/56428.html

В Петербурге завершился «Марш студентов»

26 Jan 2013

Пришло не больше ста человек. Обошлось без провокаций

«Марш» начался с небольшим опозданием. Участники прошли от Александровского парка до Марсова поля, где прошел небольшой митинг. На нем, помимо активистов Российского студенческого союза Богдана Литвина и Виктора Воробьва, выступил глава петербургского отделения КПРФ Владимир Дмитриев, представители Либертарианской партии, «Студенческого действия», оппозиционер Владимир Волохонский.

Митинг завершился в 16:30 без происшествий. Всего на марш вышло немногим более 50 человек. Они требовали борьбы с коррупцией в вузах и отмены реформы образования. Среди лозунгов звучали, в частности, «Образование или смерть» и «Вся власть студсоветам!»

http://gaude.ru/news/22819

Показатели и еще раз показатели… Чтобы быть на хорошем счету, приходится не считаться с детьми

Наталья Левицкая ,
учитель истории и обществознания г. Балашиха

Конец января, а мы еще обо всех предновогодних письмах читателей сказать не успели. Ну не махнуть же рукой на содержательные размышления учителей только из-за того, что календарь неумолим. А написано-то на большой глубине опыта, чувств. И поздравление – важное.

– Беспокоит то, что не получилось у нас с передачей эстафеты. Наша школа и сейчас занимает много разных призовых мест, у нас по-прежнему длинные списки победителей в конкурсах, соревнованиях, олимпиадах. Но это за счет учителей-энтузиастов, а внутри школы уже какая-то пустота, пустота в человеческом смысле. И это неправильно.
Мы, стажисты, должны уходить и знать, что с нашим уходом школа ничего не теряет, ибо приходит новая, более продвинутая, сильная, смелая учительская волна. Но приходят люди, которые время, затраченное на детей, считают лишним. И такие времена, что дети считают лишним время, проведенное в школе.
Что произошло? Так уж получилось, что мы с ребятами из школьного пресс-центра периодически проводили опрос «Хорошая школа – это…». Привожу типичные ответы.
Ученики 1996 года: здесь делается все, чтобы в школе было интересно… тут люди, за которыми хочется идти… центр событий жизни… вежливое, культурное место.
Ученики 2006 года: деловое, в меру строгое учреждение… тут понимают проблемы учеников, умеют организовать… защищают честь школы… тут полный порядок, идут реформы, есть все необходимые условия.
Видно, когда школа начала отрываться от детей и учиться функционировать. С введением ЕГЭ и других проектов модернизации.
Какими бы ни были учителя, но они чаще самовыражались в детской среде, тогда как сейчас даже дружески поприветствовать друг друга не успевают: дела!
К Последнему звонку я, как всегда, просила выпускников написать несколько наиболее ярких фраз каждого работающего у них учителя, завучей, директора. И раньше про директора чего только не писали, мы по этим записям сценарии делали. А теперь: «Редко видим и слышим», «Это кто, женщина, которая часто меняет костюмы?»
А директор у нас все та же, вот в чем дело. Просто ей стало совсем некогда, она стремится сдать отчеты первой в районе и без замечаний, чтобы школа была на хорошем счету. И многие дети не знают, как ее зовут.
Но мне кажется, школа переживет этот период, человеческое измерение в нее вернется. Наши последние опросы детей о хорошей школе и хорошем учителе снова выдвигают на первый план общение и отношения.
Я желаю учителям стать необходимыми и любимыми для учеников и коллег. Это залог обретения творческой свободы, а без нее – как стать школой, в которую хочется идти утром и детям, и взрослым?

http://ps.1september.ru/view_article.php?ID=201300212

Литература в школе – война на уничтожение

Арсений Замостьянов On 26 января 2013

1]Литература с трескучими фразами,

Полная духа античеловечного,

Администрация наша с указами

О забирании всякого встречного,—

Дайте вздохнуть!..

Н.А.Некрасов, 1862

Единственная цель реформ и нововведений в области среднего образования благородна донельзя. Хорошим людям нужно кормиться, пробивать бюджеты. Государственная машина так устроена, что новации субсидируются на порядок щедрее, чем банальное сеяние «разумного, доброго, вечного». Нам подавай не вечное, а горяченькое.

А сколько новых учебников можно издать, сколько грантов освоить! У нас же в последние годы не так важно, что сделано, как – сколько освоено.  Учёные особого склада всегда готовы подсуетиться и сыграть роль респектабельного прикрытия для генерального бюджетного маневра. Один из них ещё в девяностые годы написал не повесть про оборону Царицына и не «Путешествие с нигилистом», а очень своевременную брошюру «Идеи «открытого общества» в творчестве Василия Гроссмана». В те времена кратчайший путь к банкнотам пролегал через институт «Открытое общество», вот вам и источник научного вдохновения. Так Гроссман принялся подпевать Соросу – и вышло вполне безобидное ариозо.

[2]

Но теперь предприимчивые исследователи от слов перешли к делу и занялись обновлением школьного литературного образования – а на такие шалости нам не пристало закрывать глаза. Вышло в свет директивное пособие  «Русский язык и литература» : примерная программа среднего (полного) общего образования  для 10-11 классов» (С.И. Львова, О.М. Александрова, Б.А. Ланин и др.; под общей редакцией М.В. Рыжакова). «Программа» и «погром» — созвучные слова, добротная аллитерация.  Появилась книженция – и забушевала шумная дискуссия.

Сергей Миронов, руководитель фракции «Справедливая Россия», потребовал отставки министра образования Дмитрия Ливанова.

«Теперь у нас есть возможность посмотреть, что же нам рекомендует Российская академия образования. В примерной программе, в этой методичке мы не увидим таких писателей как Куприн, Лесков, Алексей Толстой, шолоховский «Тихий Дон» будут изучать по отдельным главам, школьники никогда не прочитают «Медного всадника» Пушкина, гоголевских «Петербургских повестей», никогда не узнают чеховской «Дамы с собачкой», «Человека в футляре», — возмущается Миронов.

Спасибо ему за неравнодушие! Только Ливанов тут не причём. Придет новый министр, скажет правильные слова о литературе в школе, но пауки продолжат ткать ловушку для русской классики – к 2020-му году, к 2025-му…

Не Ливанов дал толчок суицидальным преобразованиям. У нас и в государственной, и в коммерческой сфере, как швейцарские часы, работает бесперебойный механизм – стимулирование деградации. Система, в которой мы существуем, насаждает маниловщину и угрюм-бурчеевщину. Впрочем, в результате стараний мудрецов из РАО литературные образы у нас мало кому известны – и, возможно, это явление вскорости нарекут «синдромом Ланина». Прожекты, словеса, реформы ради реформ, которые перемежаются контрреформами. Вот так и живём…

[3]

Методисты заинтересованы в том, чтобы работать хуже, потому что это оплачивается лучше. «Вот стоит стол на четырех ножках, и хорошо стоит, крепко. Дай попробую поставить его вверх ногами. Ну и поставили» — эта реприза из пьесы Островского очень точно показывает реформаторский зуд и боязнь консерватизма (лишь бы движуха была!) – две болезни, которые превратили наших методистов в упразднителей классики.

Ведь на уровне заявок, тестов, отчётов, графиков все благопристойно. Мы теперь все мастера позиционировать свой труд — а в результате школьники не отличат Толстого от Пушкина даже по причёске.

Даже, если завтра Ливанов получит отставку, а Ланин – 15 суток за хулиганство, ситуация не исправится. Наша школа пребывает в состоянии торжества  показухи и коррупции. Я понимаю, что укротить коррупцию невозможно – так давайте хотя бы показуху прищучим!  Пускай продолжаются игрища с бюджетами – но при этом, чтобы примодненный фасад не принимали за суть образования! А суть его – если говорить о литературе – в сохранении традиции.

У авторов программы получается, что русская классика – лишь несколько остановок на маршруте нашего паровоза, а потом пошли другие станции и мы уехали далеко вперёд… Но русская классическая литература – по крайней мере, от Пушкина до Чехова – это чудо, которое повторится у нас не раньше, чем в Афинах появятся новая троица трагиков с примкнувшим к ним Аристофаном. Только так следует относиться к нашему классическому наследию, если вы не эксцентрик, а государственный человек, если от ваших шалостей зависит жизнь тысяч людей.

Но ответственность за будущее не свойственна нашим менеджерам, их задача – быстро урвать, чтобы потом готовиться к новому прыжку за добычей. Это не сеятели, а мародёры. Сегодня в отношении к литературе не инновации нужны, а оборона, защита бастионов грамотности!

Нам, конечно, объяснят, что где-то в зарослях программных прожектов спрятались и Лесков с Алексеем Толстым, но главное – не детали нынешнего состояния дел, а тенденция, которая будет укрепляться. У наших педагогических авгуров, как у партии власти – все запланировано до двадцатых годов. А там – или литература сдохнет, или авгуры.

А тенденция такая: никакого почтения к классике, никакого благоговения. Классику мы, видите ли, творим сами, что в твоем Сколкове. Улицкая, Гладилин, Эппель… И это – при катастрофическом сокращении часов на литературу в школе. Представляете, насколько падает значение, скажем, романа «Война и мир» по сравнению с казусами Кукоцкого и опусами Гладилина?  Двадцать уроков, несколько сочинений – вот позиции толстовской эпопеи двадцать лет назад. На Улицкую тогда, по странному стечению обстоятельств, не выделяли и минуты.

[4]

А что сегодня? Тургенева уже и не разглядеть в толпе завсегдатаев нынешних литературных тусовок. При этом обесценивается и современная литература, которую – курам на смех! – вроде бы приравнивают к классике. Ведь они честно пришли в литературу в условиях канонизированной  классики. Это был не официоз, а высокая легенда, воздух, язык. Литература воспринималась как великое служение только потому, что авторитет Пушкина, Лермонтова, Достоевского, Толстого, Чехова. Даже троечники знали их в лицо!

Двадцать два года назад школьная программа поменялась кардинально: место на Олимпе потеряла классика соцреализма, в трактовке памятников литературы исчезли коммунистические стереотипы. В начале 90-х наша школа вроде бы неплохо воспользовалась этим шансом: появилось немало интересных учебников и программных наработок. Но вскоре началось упразднение литературы, война на уничтожение.

И вот, несмотря на улучшение материального положения учителей (в прежние годы любой учитель зарабатывал меньше любого производственника и гораздо меньше вузовского преподавателя), школа превращается в клуб любителей моцареллы. Это уже не храм знаний, не академия, а мало к чему обязывающая тусовка, не более.

Вот простой пример: уничтожается историко-литературный принцип. Даёшь логику винегрета! Ну, конечно, это же инновация, находка, тест, стандарт,  грант – причём не капитан.

Гуманитарные науки – не точные, но не до такой степени, чтобы опускаться на уровень анекдотических представлений об истории Отечества и истории литературы, на уровне прибауток. Хронологический принцип, принцип историчности позволяет внести в курс литературы необходимую инъекцию точности, позволяет наиболее логично и броско организовать курс. Отказываться от исторического принципа сервировки курса русской литературы для старшеклассников – опрометчивость. Отказываться от историко-литературного принципа ради спорных литературоведческих изысков – абсурд.

[5]

Привычная система преподавания литературы в школе неидеальна. Но она – не мертворождённая, в ней есть пространство и для творчества, и для эксперимента. Учителем литературы был В.А.Сухомлинский. Учителем литературы является Е.Н.Ильин. Самые прорывные, спорные, самобытные фигуры в нашей школе за послевоенные полвека. И обоих тянуло в область этики – это тоже обусловлено природой русской литературы!

Отказываясь от традиции, от классики, мы получаем «ньюэйджевскую» литературу с новыми критериями. Она, между прочим, непритягательна, провинциальна. Сокровища мы меняем на бижутерию. В результате – просто торжествует безграмотность.

На мой взгляд, в последних трех – четырех классах надо бы преподнести школьникам историю русской литературы от «Слова о полку Игореве» до Твардовского. В самых ярких (а нередко – и спорных) фрагментах. Это – наш фундамент, язык, с которым слишком многое в России связано. Позднейшую литературу, при всей моей любви, скажем, к отсутствующему в новой программе Александру Вампилову, нужно оставить для внеклассного и факультативного изучения. При этом многие произведения литературы второй половины ХХ века давно вошли в программу 1 – 7  классов. И слава Богу!

Литература в школе необходима, история литературы в старших классах – полезна, а вот трескучая наукообразная фраза – это балласт, который, если уж взяли в путешествие, когда-нибудь придется выбросить за борт.

…Помните, три года назад в каждом рисунке у нас присутствовала «модернизация». Самые расторопные и конъюнктурные мыслители в те годы уже не говорили: «Обедать», только – «Модернизировать чувство голода». «Мордойвнизация» — я так называл эту свадебку. Сейчас это понятие в политическом обиходе – такой же анахронизм, как «тандем». Но в Российской академии образования как начали модернизировать, так и не могут остановиться. Оказалось – это всласть. Модернизация – удобный трёп для «ловли денег и чинов» (Лермонтовская «Смерть поэта» , напомню, из стандарта исчезла).

Я вот что думаю: если Улицкая и Эппель для нас сегодня – то же самое, что Толстой и Гоголь, почему мы должны с почтением относиться к какому-то РАО? Если мы упраздняем институт классики, к которому имеют отношение Пушкин, Гоголь, Толстой, то не разогнать ли почтенную академию, к которой причастны Александрова, Львова и Ланин? Будем последовательны в нигилистической модернизации: если уж освобождаться – то и от такой академии, которая отличается от русской литературной классики тем, что её действительный члены «кушать просят», на них каждый год уходят миллионы рублей, десяток орденов и медалей, чемоданы бумаг и лекарств. За государственный счёт!

А Пушкин и Толстой до сих пор рентабельны. И для международного престижа России они и сегодня делают больше, чем доктор филологических наук Борис Александрович Ланин, заведующий лабораторией дидактики литературы Института содержания и методов обучения РАО. Их и через сто лет будут переиздавать и экранизировать – посредством неведомых нам новых технических средств. А Ланина не вспомнит никто – даже за его научную халатность пополам с предприимчивостью.

Одно ясно: модернизированная программа пропитана мёртвой водой. Уничтожение пиетета перед классикой обернётся уродливой судорогой для нашей культуры.


Article printed from Православие и мир: http://www.pravmir.ru

URL to article: http://www.pravmir.ru/literatura-v-shkole-vojna-na-unichtozhenie/

URLs in this post:

[1] Image: http://www.pravmir.ru/wp-content/uploads/2011/12/zamostyanov21.jpg

[2] Image: http://www.pravmir.ru/wp-content/uploads/2013/01/c061e2cdb3.jpg

[3] Image: http://www.pravmir.ru/wp-content/uploads/2013/01/mitrofan_cr.jpg

[4] Image: http://www.pravmir.ru/wp-content/uploads/2013/01/ba3784e34b605280936009f289846bce.jpeg

[5] Image: http://www.pravmir.ru/wp-content/uploads/2013/01/0161.jpg

[6] Image: http://www.pravmir.ru/wp-content/uploads/2013/01/klassiki.jpg

Нагрузку школьного учителя планируется увеличить почти на 20% (точнее, на 19,3%)

21 января 2013 г.

ЖЖ-пользователь, укрывшийся под ником alliruk, выложил в своем блоге ссылку на текстдокумента под названием План мероприятий «Изменения в отраслях социальной сферы, направленные на повышение эффективности образования и науки» (дорожная карта). «Дорожная карта» — это последовательная программа, которую принимают государственные учреждения. Программа, на которую ссылается блогер, была утверждена распоряжением Правительства от 30 декабря 2012 г. №2620-р.

Как сказано в самом документе, эта программа была разработана по поручению правительства, предусматривающего реализацию поручений Президента РФ, содержащихся в бюджетном послании Президента, и «учитывает положения программы поэтапного совершенствования системы оплаты труда в государственных (муниципальных) учреждениях на 2012–2018 годы». Полный текст документа находится здесь.

Документ предусматривает снижение количества учителей и вузовских преподавателей и увеличение нагрузки (количества учащихся) на тех, кто останется.

Блогер alliruk пишет: «На с.24 нам сообщается ожидаемая динамика такого показателя, как «число обучающихся в расчете на 1 учителя». В 2012 году 10,9 человек. В 2018 году — 13. То есть нагрузку школьного учителя планируется увеличить почти на 20% (точнее, на 19,3%). Если на той же странице сопоставить численность обучающихся в 2012 с тем, сколько их будет в 2018 году (а это число растет), и вычислить абсолютное количество учителей, то мы увидим, что сегодня их 1,225,800, а в 2018 году останется 1,138,800. То есть при росте контингента школьников количество учителей планируется сократить на 87 тысяч человек».

«Смотрим дальше, — пишет блогер. - На 2014 год планируется «подготовка методических рекомендаций и внесение изменений в приказ Минобрнауки России от 24 декабря 2010 г. № 2075 «О продолжительности рабочего времени (норме часов педагогической работы за ставку заработной платы) педагогических работников»» (с.36). Кто-то сомневается, в какую сторону будет изменена норма часов за ставку? Вполне логично ожидать, что нынешние полторы ставки станут одной, а зарплата за эту новую ставку будет увеличена (то есть достигнет нынешней зарплаты за полторы ставки)».

Изучив документ, блогер приходит к выводу, что подобное же сокращение преподавательского состава и увеличение нагрузки на каждого преподавателя планируется и в высшем образовании: «Число студентов (или, на бюрократическом новоязе, «обучающихся по программам высшего образования») падает с 6490 тыс. до 5145 тыс., и при этом число студентов на одного преподавателя растет с 9,4 до 12. Несложно понять, что министерство собирается сокращать преподавателей опережающими темпами по сравнению с сокращением числа студентов. Легко и посчитать, какие абсолютные числа за этим стоят. В 2012 году делением 6490 тыс. на 9,4 получаем 690425 преподавателей. В 2018 году аналогичное деление 5145 тыс. на 12 дает нам 428750 человек, или 62% от нынешнего числа. Нагрузка же оставшихся вырастет почти на 28% (разница между 9,4 и 12 студентами на одного преподавателя).

Коллеги, Вы в курсе, что уже подписан документ, по которому за шесть ближайших лет будет уволено 87 тысяч школьных учителей и 261 тысяча преподавателей вузов, или 38% вузовских преподавателей?»

http://www.zavuch.info/news/news_main/316/

Откуда берутся «умные» взрослые

23 января 2013 Андрей Белинский
1961 г.р. По образованию инженер-химик (МХТИ), психолог (МПУ). С 2002 года бывший зам. директора школы-интерната «Интеллектуал» (Москва). Интересы: водный туризм, книги, космос.

Где-то около года назад я написал статью «Откуда берутся умные дети». Настало, наверное, время написать продолжение – о том, откуда берутся  «умные» взрослые.

Оговорюсь, под словом «умные» в данной статье имеются в виду люди, способные к сложному высокоинтеллектуальному труду – ученые, инженеры, врачи, программисты и т. д. Понимая, что понятие умный отнюдь не ограничивается этим, я буду употреблять его в кавычках.

Итак, в статье про умных детей я писал, что умные дети выращиваются в семье посредством любви и усилий родителей. А вот со « умными» взрослыми, к сожалению, сложнее – они производятся (формируются) совместными усилиями ребенка, его семьи и школы (либо шире – образовательной среды). Это производство весьма сложно и требует много сил и ресурсов от всех его участников.

Ребенок должен быть готов к тому, что ему придется много, сложно и тяжело работать. И к тому, что его жизнь будет интересной, но совсем не легкой. В  моей школе средняя рабочая неделя ученика – 55– 65 часов (уроки, спецкурсы, кружки, проекты, домашние задания). И еще экскурсии, экспедиции и т. п. – не каждый взрослый это выдержит. Зато у половины детей уже на выходе из школы есть публикации во взрослых научных журналах, победы в олимпиадах, запатентованные изобретения. И главное – навык (и любовь) много работать головой.

Семья должна помогать ребенку и поддерживать его в его сложном труде и уважать его за это. Поверьте, это требует немало сил, терпения, времени и ума от родителей.

Школа же должна работать на то, чтобы у ребенка сформировались навыки сложной умственной работы и учебы. Появилась любовь к подобной деятельности и мотив ею заниматься.

Я знаю всего три варианта среды, производящей из детей «умных» взрослых:

Школы для умных – школы, в которых образовательный и воспитательный процесс специально организован под задачу формирования «умных» и успешных взрослых, школы, где интересно учится, где просто принято быть «умным». Таких школ, увы, очень немного – в Москве 20-30, в стране – 150-200, т.е. меньше 1% от всех школ. Все они, как правило, на самом верху разных рейтингов Минобразования (моя, например, последние годы все время в первой десятке по Москве). Но большая часть подобных школ считается МинОбром «малоэффективными» по признаку «деньги, потраченные на одного ребенка». Действительно, такие школы по этому показателю в полтора – два раза дороже, чем массовые школы.

Замечу, что совсем не каждый т. н. лицей или гимназия – это школа для умных. Многие из них – т.н. школы социального подобия (для детей из приличных небедных семей при посредственном образовании). А часть из умных школ, наоборот, не обладает каким -либо специальным титулом. Так, например, в Москве 57-я, 192-я, 179-я – это просто школы. Только вот годами выпускают «умных» взрослых и годами – сильнейшие по качеству (см. рейтинг школ).

Увы, производственный ресурс (т. е. количество детей) в умных школах ограничен и существование их в рамках современной образовательной реформы – скорее под вопросом.

Кружки, клубы и другие внешкольные центры, которым удалось создать вокруг себя атмосферу научного и интеллектуального творчества. Как пример можно назвать малый мехмат, астрономический  кружок МГУ и др. Ребенок, который смог попасть в такой кружок и удержаться в нем, имеет все шансы стать «умным» взрослым. К счастью, такие кружки и клубы можно найти почти в любом российском городе, правда, придется хорошенько искать. Увы, и здесь учатся меньше 1% детей и количество подобны кружков уменьшается – при введении платных образовательных услуг они тоже «неэффективны».

Учителя-подвижники в массовых школах – те, которым удается создать вокруг себя атмосферу творчества и интереса. У которых дети могут из рук в руки, как в старину, научиться любви к профессии и умственной работе. И опять,увы, таких учителей – один-два на школу. И совсем не на каждую. И количество их уменьшается. Заедает текучка, отчетность, система становится все более потогонной, часов и учеников надо брать больше, а то зарплата станет меньше… Но если такой учитель встретился на пути ребенк, готового стать умным,  – это хороший шанс.

Если вы посмотрите вокруг себя, то увидите, что большинство ваших по-настоящему «умных» (занятых успешной умственной « деятельностью) знакомых прошли именно этим путем. Исключения бывают, но они требуют от ребенка и семьи огромных усилий, воли, тяги к образованию и готовности сделать себя самому вне зависимости от среды.

Как вывод – производство «умных» взрослых сокращается и современная реформа образования способствует этому сокращению.

И это более чем преступление – это ошибка, так как для страны, стремящейся к развитию и лидерству в мире, производство «умных» является стратегической задачей. И его необходимо расширять и увеличивать, если мы хотим видеть свою страну великой, и за это необходимо бороться.

http://www.odnako.org/blogs/show_23341/

О реформах, качестве образования и инновационной экономике

А.Ф. Нечаев, завкафедрой, д.х.н., профессор Санкт-Петербургского государственного технологического института

О разрушительных последствиях перманентной реформы российского образования сказано столько, что по большому счету добавить уже и нечего. Более того, похоже, что предпринимаемые попытки повлиять на ситуацию не имеют перспективы, поскольку, как показывает практика, политика Минобрнауки, поддерживаемая высшим руководством страны и активно воплощаемая в жизнь администрацией учебных заведений (иногда с зубовным скрежетом, но всегда с показным усердием), ни в малейшей степени не зависит ни от мнения профессионалов, ни от потребностей работодателей, ни от общественных ожиданий, ни от соображений национальной безопасности, наконец.

И все-таки, дискуссия возможна и даже необходима до тех пор, пока существует надежда, что происходящее – это не более чем результат искреннего заблуждения тех, кто допущен к управлению наукой и образованием, относительно сущности и механизмов реализации их собственной миссии. Причин для того, чтобы задуматься об этом, более чем достаточно.

В частности, упоминание национальной безопасности – это не «фигура речи». За последние три года потеряны  10(!) космических аппаратов, включая грузовик «Прогресс М-12М» с грузом для МКС (23 августа 2012 г.), межпланетную космическую станцию «Фобос-Грунт» (9 ноября 2011 г.) и три спутника «Глонас-М» (5 декабря 2010 г.). Запланированный на 8 декабря 2012 г. запуск ракеты-носителя «Рокот» с военно-космическим аппаратом перенесен на месяц из-за неисправностей разгонного блока «Бриз-КМ». 9 декабря 2012 г. не удалось вывести на расчетную орбиту спутник «Ямал-402». На авианосце «Викраматидья» («Адмирал Горшков»), реконструированном по заказу Индии, во время первых же ходовых испытаний в июле 2012 г. вышли из строя 7 из 8 паровых котлов…

В данном контексте серьезные имиджевые потери, способные породить сомнения в обоснованности притязаний на статус мировой державы – это еще не самое главное. Понятно, должно быть, что состояние космической техники и военно-морского флота является одним из ключевых показателей обороноспособности страны. Поэтому устойчиво нарастающую волну просчетов и неудач в этих сферах нельзя рассматривать иначе, как угрозу национальной безопасности. В том же ракурсе следует оценивать рухнувшую стену ядерного реактора (к счастью, только строящегося); тревожную регулярность взрывов на артиллерийских арсеналах; проблемы с системой кондиционирования на «сверхсовременных» SSJ-100  и крушении авиалайнера во время демонстрационного полета в Индонезии…

Каковы бы ни были конкретные причины имевших место аварий и инцидентов – падение производственной культуры, устаревшие технологии, несовершенство системы организации и управления, отсутствие адекватного контроля качества – все это проявление непрофессионализма, который, в свою очередь, является показателем невысокого уровня подготовки специалистов. Хронология аварийных ситуаций в высокотехнологичных секторах экономики позволяет, таким образом, выстроить следующую, достаточно прозрачную последовательность логических посылок: затянувшееся на годы, не имеющее ясного целеполагания реформирование образования => снижение качества профессиональной подготовки специалистов => снижение потенциала высокотехнологичного развития страны.

Можно обсуждать детали предложенной схемы, корректность определения причинно-следственных связей, можно попытаться найти «слабое звено» в подготовке специалистов (к примеру, менеджмент или технология), но игнорировать столь наглядные корреляции было бы, по меньшей мере, опрометчиво.

К сожалению, практика последних лет не дает оснований рассчитывать на то, что связь реформ образования с эрозией технологического потенциала будет осознана и открыто признана в Минобрнауки. Несколько лет назад практически одновременно Президентом России был объявлен курс на инновационное развитие экономики, а министр образования и науки выступил на оз. Селигер с заявлением о том, что российские ВУЗы должны готовить не созидателей, а добросовестных исполнителей готовых технических решений. Ясно, по-видимому, что при таком подходе абсолютно правильные призывы Президента сделать экономику инновационной напоминают (как остроумно отметил один из участников форума «Дни русских инноваций» — Ю.Б.Магаршак) намерение группы мужчин, выброшенных на необитаемый остров, родить ребенка. Однако, несмотря на вопиющее несоответствие продекларированных целей и предлагаемого механизма их достижения, А.Фурсенко публично так и не дезавуировал свое заявление, оставив общественность в недоумении относительно согласованности и продуманности принимаемых на федеральном уровне решений.

Впрочем, администрацией университетов в ряде случаев принимаются еще более нелепые и более деструктивные по своим последствиям решения. Причем, нередко – даже не в порядке выполнения указаний «сверху», а в стремлении предугадать их.

Но ни эти неуклюжие попытки демонстрации лояльности «учредителю»; ни намерение сократить в два раза количество бюджетных мест в ВУЗах, прозвучавшее в «программном» выступлении нового министра (интервью «Российской газете, 22.05.12); ни нашумевшая акция Минобрнауки «неэффективные ВУЗы» не имеют никакого отношения к качеству образования.

Между тем, сегодня практически во всех технических высших учебных заведениях, включая наиболее престижные, вынужденно функционируют курсы «ликвидации безграмотности» поступивших в области физики и химии*. По существу, отечественное образование отброшено на 80 лет назад – к временам существования рабфаков. Причиной тому не катастрофическое падение уровня преподавания естественнонаучных дисциплин в средней школе, а спровоцированная реформами Минобрнауки  «заточенность» всех участников процесса – учащихся, их родителей, администрации школ и муниципальных образований – на успешную сдачу «нужных» ЕГЭ. Если для поступления в ВУЗ необходимо сдать ЕГЭ по физике, то химия становится балластом. И наоборот.

В результате – с  каждым годом в ВУЗы на законных основаниях поступает все больше людей, не имеющих запаса базовых знаний по «непрофильным» (не требующим сдачи ЕГЭ) предметам. Это объективный факт с совершенно очевидной подоплекой. Однако на коллегии Минобрнауки обсуждается не «анализ эксперимента по ЕГЭ», а «анализ эксперимента по введению ЕГЭ». Пагубные последствия функционирования уже работающей системы и вполне ожидаемое усиление этой негативной тенденции после введения нового образовательного стандарта в школах сознательно оставляются за скобками дискуссии.

ВУЗы в этой ситуации вынуждены тратить и без того ограниченные время и ресурсы на выполнение несвойственных им функций, что, в конечном счете, не может не сказаться на качестве подготовки специалистов.

Непродуктивные затраты времени преподавателей на подготовку безумного количества постоянно меняющихся по форме и требующих многочисленных согласований отчетных документов, которые запрашиваются администрацией ВУЗа для министерства – это еще один из факторов, мешающих нормальному осуществлению учебного процесса. При этом, зачастую здравый смысл подменяется формальными, труднообъяснимыми требованиями инструкций. Так, к примеру, в соответствии с инструктивными документами   «Учебно-методический комплекс» или близкая по содержанию, но уже отличающаяся по форме «Рабочая программа дисциплины» не будут утверждены, если в списке основной литературы присутствуют учебники, изданные более 5 лет назад. Бессмысленно доказывать, что за последние полвека не создано ничего более основательного, чем, к примеру, фейнмановские лекции по физике, «Основы общей химии» Б.В.Некрасова или «Физическая химия» П.Эткинса.  Бессмысленно ссылаться на опыт ведущих зарубежных университетов. У нас, в реформируемой Высшей школе России, качество преподавания оценивается исключительно по степени «свежести» используемой учебной литературы, а «эффективность» ВУЗа – по количеству квадратных метров на студента.

Безусловно, это удобно для проверяющих – не вставая с кресла, не утруждая себя анализом причин и возможных последствий происходящего, можно безапелляционно судить о работе преподавателя, кафедры и ВУЗа, в целом. Как следствие, возникает уверенность администратора в непогрешимости собственных умозаключений, ощущение всесилия и вседозволенности.

В очередном интервью («Вести в субботу с С.С.Брилевым», 17.11.2012) Д.В.Ливанов походя, по-видимому даже не заметив этого, нанес публичное оскорбление профессорско-преподавательскому корпусу, заявив, что люди, получающие 20-30 тыс.руб. в месяц, являются «педагогами невысокого уровня». Можно догадываться, что он подспудно имел в виду, но объективная реальность такова: государство оценивает труд старшего преподавателя без ученой степени в 10-11 тыс.руб.; доцента, кандидата наук – в 15-16 тыс.руб., а профессора, доктора наук – в 20 тыс.руб. И министр знает об этом. Иначе как объяснить его обещание в ближайшее время повысить среднюю зарплату кандидатов наук («невысокого уровня»?) до 18-22 тысяч рублей в месяц (Пенза, 10.12.2012).

При существующем положении дел молодые люди, решившие связать свою судьбу с Высшей школой, сознательно лишают себя перспектив нормального жизнеобустройства, т.е. возможности приобрести жилье, создать семью, условия для гармоничного развития детей…  Поэтому проблема оплаты труда преподавателей – это, прежде всего, проблема обеспечения гарантий преемственности, сохранения и передачи опыта, знаний, педагогических традиций российской высшей школы. Нельзя реформировать существующее без ясного видения будущего. Тем более, в такой деликатной и глубоко консервативной по своей сути сфере социальных отношений, как образование. Без заблаговременного создания условий для плавной смены поколений наивно рассчитывать даже на сохранение существующего уровня подготовки специалистов.

Впрочем, непоследовательность, непросчитанность решений и суетливость, с которой они принимаются – это, похоже, визитная карточка «реформаторов».

Стоило, к примеру, В.В.Путину в одном из телевизионных выступлений мельком заметить, что в ВУЗах велика доля учебно-вспомогательного персонала, Минобрнауки моментально разработало и разослало по подведомственным учреждениям соответствующие рекомендации, а ректоры высших учебных заведений активно занялись поиском законных путей массового увольнения лаборантов. Между тем, в технических ВУЗах (в отличие от Высшей школы экономики, откуда и поступают «наверх» все рекомендации по реформированию) важнейшей частью образовательного процесса являются лабораторные занятия, проводимые с использованием установок, работающих под высоким напряжением, химически агрессивных, высокотоксичных, взрывчатых и радиоактивных веществ. Радикальное сокращение штата лаборантов и учебных мастеров чревато не только снижением качества лабораторных практикумов, но, что даже более важно – снижением уровня безопасности обучающихся. Когда через 2-3 года пагубность предпринимаемых сегодня действий будет  осознана (а она будет осознана, как это случилось с решением о практической ликвидации инженерного образования – см. Ежегодное послание В.В.Путина), восстановить status quo уже не удастся. УВП – это естественно отмирающий пласт вузовского персонала, что не удивительно при месячной зарплате лаборанта с высшим образованием в 6 тысяч рублей.

Поразительно, но, если судить по перечню поручений, сформулированных Президентом России 12.12.2012 в Ежегодном послании федеральному собранию, за более чем 10 лет «реформирования» не разработаны критерии качества образования, т.е. то главное, что только и может являться объективной мерой оценки эффективности ВУЗа. Доля реформаторских «инноваций», связанных с сущностью образовательного процесса – методикой и методологией преподавания – ничтожно мала по сравнению с количеством административных, структурных, организационных нововведений. По большому счету можно упомянуть только нашумевшую, активно обсуждаемую «продвинутыми» деятелями от образования идею о том, что «обучающиеся нуждаются не в знаниях, а лишь в аналитических компетенциях». К счастью, волна восторженных откликов и заверений в желании немедленно перейти к реализации этой новой, «прогрессивной» концепции образования постепенно затухает.

В области же структурных реформ, проводимых с понятной, но почему-то тщательно (и тщетно) прикрываемой невнятными рассуждениями целью – сократить расходы на образование – маховик административной машины только набирает обороты. Совместными усилиями Министерства и активных проводников «реформаторских» начинаний – неплохо мотивированных в финансовом отношении сотрудников администрации ВУЗов – в научно-педагогических коллективах создана атмосфера усталости, апатии, глухого раздражения и априорного неприятия любых (в т.ч. и полезных) нововведений. Безусловно, это не те условия, которые способствуют повышению качества образования.

Очевидно, что продолжение «реформ» в том же формате – это путь в никуда, это разрушение сложившихся научных и инженерных школ, это подавление творческой инициативы, это отсутствие преемственности, отсутствие перспектив самобытного, конкурентного развития ВУЗов со всеми вытекающими последствиями для формирования экономики знаний.

Один из президентов США как-то заметил «у нас хорошие университеты не потому, что мы богатая страна – мы богатая страна  потому, что у нас хорошие университеты». Думается, нет такого человека, который взялся бы всерьез оспаривать справедливость этого постулата.

Но если так, то прежде всего следовало бы определить – а что является «хорошим» университетом* и в чем, в конце концов, состоит миссия высшего технического образования в России – служить источником кадровой поддержки не слишком большого и далеко не самого совершенного промышленного потенциала, по существу консервируя статус сырьевой державы на долгие годы, или быть локомотивом инновационного развития экономики.

Для ответа на эти и многие другие принципиальные вопросы необходимо объявить на 2-3 года мораторий на какие бы то ни было нововведения в образовании, провести ревизию итогов реформ и общенациональную дискуссию, базирующуюся не на амбициях одних и эмоциях других, а на результатах всестороннего, непредвзятого экспертного анализа ситуации. Совместно выработанная позиция по поводу путей развития образования не обязательно должна быть общеприемлемой, но она должна быть логически непротиворечиво обоснованной, реалистичной, честной и понятной в деталях.         Автор предлагаемого читателю материала ни в коей мере не претендует на оригинальность и безупречность изложенных соображений и не льстит себе надеждой быть немедленно услышанным и понятым «принимающими решения». Думается, однако, что знать о происходящем и обреченно молчать – это как раз и есть та позиция, которая допускает появление на свет т.н. реформаторов и предоставляет им неограниченные возможности для реализации своих амбиций.


* Справедливости ради следует отметить, что это не относится ко всем абитуриентам. Есть ребята с очень приличным уровнем знаний. Однако доля тех, кто не подготовлен к восприятию лекционных материалов, достаточно ощутима и из года в год устойчиво возрастает.
* Нельзя же всерьез считать, что «хороший» — это непременно большой университет, создаваемый в нынешних условиях путем объединения разнородных ВУЗов и уже только поэтому имеющий, как правило, рыхлую, эклектическую структуру.

http://proatom.ru/modules.php?name=News&file=article&sid=4263

ЕГЭ-заморочество

Юлия Борта

Опубликовано : 2013-01-23 00:05:00

С этого момента и до 1 марта в своей школе можно подавать заявления с указанием ещё 2-3 предметов (помимо обязательных русского и математики), по которым школьники планируют сдавать ЕГЭ. Ждать ли сюрпризов?

Конкурс аттестатов

Мы всё чаще слышим на всех уровнях образовательной власти, что ЕГЭ надо совершенствовать. Надо вводить устную часть в гуманитарных предметах, учитывать внешкольные достижения детей — спортивные, научные, творческие и т. д. И вот последняя инициатива самого министра образования Д. Ливанова: при приёме в вузы помимо баллов ЕГЭ как критерий использовать ещё и средний балл аттестата. В последнее время новшества сваливаются на школы по­стоянно. В прошлом году резко и неожиданно для выпускников и учителей в конце учебного года усложнили задания по математике и физике. И многие школьники при поступлении в вузы оказались в гораздо худшей ситуации, чем абитуриенты предыдущего года. По сути, учёт оценок в аттестате плюс устные экзамены — это возврат к системе, существовавшей до ЕГЭ и сильно критикуемой. Однако Д. Ливанов уверен, что необходимость учёта оценок в аттестате «мотивирует детей к изучению всех предметов, а не только русского языка и математики, по которым сдают обязательные ЕГЭ».

Михаил Эскиндаров, ректор Финансового университета при Правительстве РФ, выдвигает ещё более кардинальное предложение: «Надо вообще отменить выпускные и вступительные экзамены, а принимать в вузы по среднему баллу аттестата плюс портфолио. Многие ребята во время приёмной кампании приходят и говорят: у меня золотая или серебряная медаль, я учился 11 лет на все пятёрки, но на ЕГЭ недобрал баллов, и меня не принимают. Мне бывает очень жалко этого ребёнка. В чём отрицательная сторона ЕГЭ? После 9-го класса школьник практически перестаёт заниматься школьными предметами. Он учит в лучшем случае три, на которые его натаскивают. А всё важное, получается, побоку».

Пятёрки нарисуют?

Но такую позицию разделяют не все. «Безусловно, нужно совершенствовать ЕГЭ, — считает Виктор Звонников, проректор Государственного университета управления, доктор педагогических наук. — Ведь Единый госэкзамен уже одобрен в гос­программе развития образования до 2020 г., и отменять его никто не собирается. По отдельным гуманитарным предметам можно усилить устную часть, например по иностранному языку. За рубежом уже появились компьютерные технологии, которые воспринимают уст­ную речь и могут выставить независимую оценку ученику. А вот учитывать средний балл аттестата нет смысла, поскольку он значительно повысит субъективную составляющую оценок абитуриентов. Такие попытки уже были, но ничего, кроме стремления формально повысить балл, не дали. Более того, в перспективе мы собираемся опираться на создание индивидуальных программ обучения школьников. Ребёнок выбирает специализацию исходя из своих интересов: филология, механика, история и т. д. Конечно, это будет происходить в ущерб некоторым другим предметам, но общий культурный уровень от этого не пострадает».

Устная часть или сочинение в ЕГЭ по гуманитарным предметам, а не только галочки в тестах — это неплохо. Ребёнок сможет продемонстрировать не только возможности своей памяти, но и умение мыслить. А вот все дополнительные условия — средний балл аттестата, портфолио и пр. — вкупе с сокращением бюджетных мест в вузах выглядят как попытка уменьшить число людей, которые могут бесплатно получить высшее образование, и насильно загнать часть молодёжи за станки. Но почему проблему нехватки рабочих рук в стране хотят решить за счёт наших детей? Уж отпрыски самих чиновных шишек получат высшее образование и на завод работать не пойдут вне зависимости от оценок в аттестате….

Постоянный адрес статьи: http://www.aif.ru/society/article/59372

ДМИТРИЙ ЛИВАНОВ – «МИНИСТР НЕПРИЯТИЯ»

Алексей Макаркин

Дмитрий Ливанов – один из молодых членов медведевского правительства, чья деятельность вызывает неприятие со стороны самых разных политических и общественных сил. За полгода своего пребывания в должности он поссорился и с думской оппозицией, и с представителями партии власти, и со студенческими активистами, выступающими против закрытия «неэффективных» вузов. В то же время Ливанов продолжает проводить свой курс, не обращая внимания на критику со стороны многочисленных оппонентов.

Семья и карьера

Дмитрий Ливанов родился в 1967 году. Его дед был военным инженером, затем служил в КГБ, завершил службу в звании полковника. Отец, Виктор Ливанов, во время рождения сына заканчивал учиться в Московском авиационно-технологическом институте, сделал блестящую карьеру в авиапроме, став генеральным директором авиационного КБ имени Ильюшина. В 1996-1997 годах он недолго был заместителем министра в воссозданном, а затем быстро упраздненном министерстве оборонной промышленности. Виктор Ливанов женат на Татьяне Филипповой, урожденной Рогозиной, дочери бывшего начальника Службы вооружений министерства обороны генерал-лейтенанта Олега Рогозина и сестре нынешнего вице-премьера по вопросам ВПК (то есть коллеги Дмитрия Ливанова по правительству) Дмитрия Рогозина.

Большая часть карьеры Дмитрия Ливанова прошла в Московском институте стали и сплавов (МИСиС). Он окончил его в 1990 году, в возрасте 25 лет защитил кандидатскую диссертацию, а в 30 лет стал доктором физико-математических наук, одним из самых молодых в своей области. В год защиты докторской он стал заместителем проректора института по научной работе, а спустя еще три года – проректором по международному сотрудничеству. Одновременно Ливанов был профессором по кафедре теоретической физики (что стандартно для вузовского администратора, сочетающего управленческую деятельность с педагогической) и заочно закончил Московскую государственную юридическую академию, специализируясь в области цивилистики (а вот это уже нечастое явление для докторов физико-математических наук). Позднее, уже будучи высокопоставленным чиновником, а затем ректором вуза, он читал лекции на кафедре металловедения цветных металлов. В 2000 году Ливанов был награжден золотой медалью РАН для молодых ученых.

В 2004 году Андрей Фурсенко, став министром образования и науки, формировал свою команду, в которую вошел и Ливанов, став вначале директором департамента государственной научно-технической и инновационной политики министерства, а в 2005 году – заместителем министра и статс-секретарем. В этом качестве он возглавил кампанию против Российской академии наук (РАН), выступая за ограничение ее права распоряжаться финансовыми средствами и за усиление государственного влияния на академию. Видимо, Ливанову было поручено заниматься этой сферой, так как он никогда не работал в РАН, а принадлежал к вузовской науке, традиционно находящейся в конкурентных отношениях с академической. В борьбе между министерской и академической бюрократией, в конце концов, был достигнут компромисс – новый устав РАН приняли в редакции, устраивающей академиков (с которыми власть не хотела вступать в грозящий имиджевыми издержками конфликт), но права свободно распоряжаться своими земельными участками академия лишилась. Кроме того, президент РАН теперь утверждается президентом России (впрочем, этот пост сохранил за собой Юрий Осипов, сторонник сохранения академических привилегий). Однако главным на тот момент был решение другого аппаратного вопроса – академики смогли «отбиться» от продвижения Михаила Ковальчука на пост вице-президента РАН. В Ковальчуке, брате Юрия Ковальчука, коллеги Фурсенко по известному дачному кооперативу «Озеро», видели возможного преемника Осипова, способного усилить государственный контроль над РАН.

Но к этому времени Ливанов уже не работал в министерстве. В начале 2007 года он вернулся в МИСиС в качестве ректора. При Ливанове его alma mater в 2008 году получила статус Национального исследовательского университета (НИУ). МИСиС вошел в число первых двух вузов, к тому же получивших этот статус вне конкурса (вторым был МИФИ). С тех пор статус НИУ получили еще 27 вузов по результатам двух конкурсов – признано, что они не только способны организовать эффективный процесс обучения, но и провести его интеграцию с научными исследованиями. При Ливанове МИСиС одним из первых разработал самостоятельную стратегию развития вуза и перешел на болонскую систему (бакалавриат и магистратура). В 2009 году Ливанов – один из трех ректоров столичных вузов – вошел в «первую сотню» президентского кадрового резерва (другими ректорами были Андрей Волков и Сергей Гуриев, возглавляющие, соответственно, Московскую школу управления «Сколково» и Российскую экономическую школу).

Став ректором, Ливанов не отказался от идеи реформировать РАН, опубликовав две статьи с критикой состояния дел в академии и в защиту развития университетской науки, что соответствует практике ведущих стран мира. По его мнению, «РАН в нынешнем ее виде является препятствием на пути формирования в России конкурентоспособной фундаментальной науки».

Когда Ливанов в 2012 году был назначен министром, он воспринимался как преемник Фурсенко, входивший в состав его команды. На самом деле, ситуация выглядит сложнее. Ливанов действительно продолжает политику своего предшественника, ставшего помощником президента – при Фурсенко были приняты решения о введении ЕГЭ и переходе высшего образования на болонскую систему, был разработан новый вариант закона об образовании, который проводить через парламент пришлось уже новому министру. Курс на сокращение количества вузов, проводимый Ливановым, в полной мере вписывается в контекст политики Фурсенко.

В то же время, придя в министерство, Ливанов оставил на своих постах только двух заместителей, работавших при его предшественнике. Предположения о том, что управление министерством будет носить двухуровневый характер, и ключевой фигурой останется переехавший в Кремль Фурсенко, не оправдались. Ливанов считается протеже не своего бывшего начальника, а Владислава Суркова, курирующего сейчас в правительстве инновационную сферу. Сурков в начале 80-х годов учился в МИСиС, но покинул его еще до поступления в этот вуз Ливанова. Более вероятно, что на назначение повлияло сотрудничество Суркова и Ливанова в реализации проекта «Сколково», политически значимого для шефа Суркова и в Кремле, и в Белом доме Дмитрия Медведева. Сурков с 2010 года входил в состав попечительского совета «Сколково», а МИСиС является вузом-партнером «Сколково» (из московских вузов такой статус имеют только шесть). В 2010 году Ливанов выступил с лекцией на молодежном форуме на Селигере, где встретился с ближайшим соратником Суркова Василием Якеменко.

Кстати, одним из новых заместителей Ливанова в министерстве стал Александр Повалко, ранее бывший замом Якеменко в Росмолодежи и покинувший это ведомство вместе с оказавшимся в опале шефом. Ранее Повалко работал в бизнес-структурах, а на государственной службе (как в Росмолодежи, так и в министерстве) занимается финансовыми вопросами.

Министр-реформатор

В команду Ливанова в министерстве, наряду с Повалко, вошли несколько новых людей. Биография Игоря Федюкина необычна для министерских чиновников – он имеет степень Ph.D. по истории, полученную в университете Северной Каролины (Чапелл-Хилл, США). В 2001-2006 годах он работал в ряде ведущих российских средств массовой информации, в т.ч. газетах «Ведомости» и «Коммерсант». В 2007-2012 годах был ведущим экспертом Центра экономических и финансовых исследований и разработок при Российской экономической школе (РЭШ), директор по прикладным исследованиям РЭШ, то есть ближайшим сотрудником Гуриева.

Еще одним заместителем стал Александр Климов, ранее долгое время работавший в Тольяттинской академии управления, а с 2005 года занимавший значимые посты (проректора, директора института технологий образования, директора центра образовательной политики) в Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ. Ректором этой академии является Владимир Мау. Климову поручено, в частности, заниматься мониторингом вузов, то есть отбором кандидатов на реорганизацию или оптимизацию. Таким образом, два поста замминистров из шести заняли протеже видных сторонников либеральных реформ в сфере образования.

Единственным новым замминистра, ранее работавшим с Ливановым, стала Наталья Третьяк, занимавшая в его бытность замминистра пост заместителя директора департамента государственной политики в сфере образования в Минобрнауки. В 2008-2012 годах она была первым проректором МИСиС у Ливанова. В нынешнем году она приняла предложение возглавить Комитет по образованию Санкт-Петербурга (в команде нового губернатора Георгия Полтавченко, активно менявшего «матвиенковские» кадры), но после назначения своего шефа министром изменила свои планы, получив более высокий пост.

Почти сразу же после своего назначения министром Ливанов опубликовал в соавторстве с Волковым из школы «Сколково» программную статью в газете «Ведомости» (характер сам выбор именно этого либерального издания, а не, к примеру, официальной «Российской газеты»). В ней говорилось, что надо перестать обсуждать вопросы о целесообразности ЕГЭ и Болонской системы и сформулировать новую повестку дня, включающую создание новой, более компактной и структурированной архитектуры высшего образования «в результате активно идущих процессов слияния и санации слабых вузов с одновременным опережающим развитием университетов-лидеров». В статье также предлагалось перевести значительную часть слабых вузов только на подготовку бакалавров (то есть на практике перевести их на уровень техникумов, хотя и дающих высшее образование), а программы магистратуры и аспирантуры сохранить лишь в ведущих университетах.

Отметим, что МИСиС подал пример объединения – в последние недели пребывания Ливанова на посту ректора было принято решение о присоединении к нему Московского горного государственного университета, несмотря на сопротивление части сотрудников и студентов (для облегчения «поглощения» был назначен новый и.о. ректора горного университета, сторонник объединения). Впрочем, до последнего времени объединительный процесс носил относительно локальный характер – посредством создания системы федеральных университетов (в федеральных округах), а также по взаимной договоренности вузов – например, Высшая школа экономики, изначально не имевшая инженерного факультета, присоединила Московский институт электронного машиностроения. Теперь же речь идет о массовом процессе, имеющем куда большее социальное значение.

Основными трендами высшего образования на ближайшее десятилетие в статье Ливанова и Волкова признавались массовое обновление людей, работающих в университетах, изменение технологий обучения в соответствии с современными техническими и социогуманитарными достижениями (в том числе внедрение онлайн-курсов, разработанных ведущими университетами), обновление университетской инфраструктуры (создание передовых кампусов) и частно-государственное партнерство в сфере профессионального образования. Было заявлено о необходимости создания университетов нового поколения для подготовки людей и команд, способных проектировать новые виды деятельности и обеспечивать трансформацию уже существующих корпораций, отраслей и территорий в соответствии с вызовами времени. «Центральными процессами нового образования станут коммуникация и технологии интеллектуальной деятельности (мышление), направленные на решение актуальных проблем, а высшей формой образовательной деятельности — стратегическая проектная и командная работа. В такой системе меняется традиционная роль профессора («предметника»), которая должна быть дополнена организаторами коммуникации, отраслевыми и технологическими экспертами, руководителями проектной работы», — утверждают авторы статьи.

Эти идеи выглядят заманчиво, но мало соответствуют нынешнему формату образовательной системы России, хотя и внешне изменившемуся (например, за счет развития системы негосударственных вузов), но, в целом, сохранившему основные принципы, оформившиеся в советское (а частично еще и в досоветское) время. Поэтому в предлагаемые реформы плохо вписывается значительное количество (если не большинство) институтов и персоналий этой системы, интересы которых неизбежно будут ущемлены в ходе реформ, продвигаемых министерством.

Неудивительно также, что противники реформ поддержаны партиями парламентской оппозиции, стремящиеся использовать протестные настроения. По словам заместителя Геннадия Зюганова Владимира Кашина, «каждый день пребывания Ливанова на посту министра образования чреват опасностью». Депутаты-коммунисты намерены «по совокупности деяний» добиваться отставки министра. В ноябре о необходимости отставки Ливанова заявлял и лидер «эсеров» Сергей Миронов. «Единая Россия» до последнего времени воздерживалась от критики министра, но сейчас и она предъявила к нему претензии, что может быть связано с заявлением Ливанова по проблеме усыновления (подробнее см. ниже). Впрочем, отставки министра «единороссы» не требуют – по крайней мере, пока.

Проблемы реформ

Неудивительно, что уже первые действия Ливанова на посту министра вызвали острую критику. Большой резонанс в прессе получило предложение министра сократить в два раза число бюджетных мест в российских вузах и постепенно отказаться от бесплатного высшего образования вообще, используя для финансирования подготовки новых специалистов другие механизмы, в том числе — образовательные кредиты. Такой подход соответствует реформаторскому тренду, но полностью противоречит традиционному советскому представлению о высшем образовании.

Объединение вузов уже стало предметом бурных обсуждений. В октябре разразился скандал в Тамбове, где ректор Тамбовского госуниверситета пролоббировал объединение своего вуза с Тамбовским государственным техническим университетом. Протесты против «поглощения» приняли масштабный для региона характер – в Тамбове прошло студенческое шествие и митинг с участием нескольких сотен преподавателей, студентов и их родителей. Ливанов написал в своем Твиттере, что «студентами в Тамбове манипулируют: уменьшения стипендий, числа бюджетных мест, сокращения числа преподавателей и мест в общежитиях не будет». Однако затем ему пришлось пойти навстречу протестующим, так как выяснилось, что вопрос о слиянии со студентами не обсуждался – приказ об объединении был аннулирован. Кроме того, выяснилось, что в вузовском рейтинге «поглощаемый» вуз стоял выше «поглощающего», ректор которого обладал более серьезным аппаратным ресурсом.

Однако тамбовская история оказалась периферийной по сравнению со случившейся через несколько недель, когда министерство опубликовало список вузов, обладающих «признаками неэффективности». В него вошли более 130 высших учебных заведений страны, в том числе ряд известных московских высших школ, таких как РГГУ, МАРХИ, Литературный институт имени Горького. В адрес опубликовавших списки звучали упреки в некомпетентности и несовершенстве выбранной ими методики оценки вузов, которая учитывала количество квадратных метров на одного обучающегося и число обучающихся иностранных студентов (которыми могут быть выходцы из самых разных стран, включая и СНГ). Но не принимала в расчет востребованность выпускников работодателями, уровень их трудоустройства в реальные сектора экономики, объемы инновационных проектов.

Результаты мониторинга Минобрнауки опубликовало 1 ноября, а спустя почти месяц, 29 ноября, приняло окончательные списки неэффективных государственных вузов. Все они делятся на три категории: неэффективные в силу своей специфики, нуждающиеся в оптимизации и нуждающиеся в реорганизации. В первые две категории попали наиболее известные вузы, включая перечисленные выше – так что они сохранят свою самостоятельность, хотя и не факт, что «уцелеют» все их ректоры. В последнюю группу вошли пять московских вузов, с которых уже в декабре началось массовое объединение. Российский государственный торгово-экономический университет (РГТЭУ) поглощается более сильным Российским экономическим университетом имени Плеханова. Это решение вызвало бурные протесты преподавателей и студентов РГТЭУ, за которыми стоит ректор этого вуза Сергей Бабурин, серьезно идеологизировавший свое учебное заведение (звания его почетных докторов получили Фидель Кастро, Александр Лукашенко и Муаммар Каддафи), но при этом не сделавший его конкурентоспособным.

Для Ливанова преодоление сопротивления «бабуринцев» стало необходимым – если бы он отступил в случае с РГТЭУ, это было бы расценено как поражение (эффект от московских событий существенно больше, чем от тамбовских) и стало бы прецедентом для других вузов-аутсайдеров. Свою роль в «продавливании» решения мог сыграть и ограниченный аппаратный ресурс Бабурина, который, стремясь сохранить самостоятельность своего вуза, апеллировал то к власти, то к оппозиции. А ректор Плехановского университета Виктор Гришин считается протеже Вячеслава Володина, в РЭУ работают такие близкие к Кремлю деятели, как проректор Сергей Марков и завкафедрой, депутат Владимир Бурматов (к кандидатской диссертации которого недавно возникли серьезные вопросы в рамках борьбы с плагиатом).

На этом фоне объединение инженерных вузов прошло почти незамеченным. К Московскому государственному машиностроительному университету (МАМИ) присоединят Московский государственный вечерний металлургический институт и Московский государственный открытый университет имени Черномырдина. Впрочем, МАМИ также имеет признаки неэффективности, но относится к привилегированной первой группе (учитывающей специфику вуза); кроме того, энергичный 34-летний ректор «машиностроителей» Андрей Николаенко еще раньше вел экспансию, присоединив к своему вузу в 2011 году Московский государственный университет инженерной экологии.

Объединение вузов является сейчас самым обсуждаемым, но не единственным направлением реформ. Ливанов не оставил планов по реорганизации академической науки. Вступив в должность, он заявил о намерении провести «всесторонний аудит» академии, в которой «мировому уровню соответствуют отдельные институты и лаборатории». Одновременно Ливанов попытался лишить ученых бюджетной независимости — в проекте госпрограммы «Развитие науки и технологий» финансирование исследований РАН должно было проходить сразу по нескольким подпрограммам, которые во многом контролировались уже министерством. Однако академики апеллировали к правительству и в последний момент добились сохранения собственной программы финансирования.

Тогда министр начал «осаду» РАН с другой стороны. Он объявил о запуске с 2014 года нового проекта — «1000 лабораторий», который строится не по советским, а по мировым образцам. Он включает в себя финансирование не институтов, а лабораторий, ведущих конкретный научный проект; продление сроков контракта с года до 5 лет (чтобы иметь возможность финансировать долгосрочные исследования). Соответственно, сотрудники оформляются на работу в лабораторию только на срок контракта.

В рамках проекта тысяча коллективов получат крупные гранты на создание новых или развитие уже существующих лабораторий, ведущих научную работу по определенным направлениям. Объем финансирования – 10-20 млн рублей в год в зависимости от профиля исследований. Отбор кандидатов пойдет по двум основным направлениям: наукометрические показания претендентов (количество и качество публикаций) и по результатам экспертизы проекта, проведенной признанными авторитетами в науке – как российскими, так и зарубежными. В число критериев наверняка войдет количество опубликованных статей, зарегистрированных патентов и докладчиков, приглашенных на международные конференции. Подобный проект выглядит привлекательно для наиболее активных и инициативных ученых, но может встретить сопротивление с двух сторон – как директоров академических институтов, чье влияние в этом случае уменьшается, так и части рядовых сотрудников, привыкших к хотя и небольшой, но гарантированной зарплате вне зависимости от эффективности.

В то же время возникает вопрос о приоритетах. В проекте могут участвовать ученые разных направлений, занимающихся как техническими, так и гуманитарными науками. Однако уже сейчас видно, что гуманитарные науки могут оказаться «в загоне». Причем речь идет не только о специалистах по научному коммунизму, ставших политологами, и о марксистско-ленинских философах, превратившихся в адептов «православия, самодержавия и народности». Например, нынешней осенью стало известно, что планируется «обвальное» сокращение приема на бюджетное отделение филологического факультета Санкт-Петербургского университета. Причем в числе наиболее пострадавших должны были оказаться классическая филология и теория языкознания – то есть направления, традиция изучения которых в Петербурге насчитывает не одну сотню лет. Только после многочисленных протестов это решение было дезавуировано. Излишне технократический подход к научно-образовательной проблематике не менее опасен, чем недооценка задач инновационного развития в технической сфере.

Есть серьезные проблемы и в реформировании среднего образования, которая еще при Фурсенко начала переходить на нормативно-подушевое финансирование, что стимулирует укрупнение школ. Это нередко устраивает директоров «сильных» школ – как и наиболее амбициозные ректоры вузов, они стремятся увеличить количество контролируемых ими ресурсов. Зато волнуются родители учеников, обучающихся в этих школах – они обеспокоены размыванием состава учащихся за счет включения более слабых. Есть и проблема унификации школы – в новом законе об образовании не упомянуты гимназии и лицеи, традиционно имеющие определенные преференции. По словам Ливанова, «сегодня есть очень много разных видов и типов образовательных учреждений, и люди очень часто не понимают, почему одно из них называется гимназия, а другое — школа, хотя в школе обучение ничуть не хуже». В то же время учителя и родители опасаются снижения уровня преподавания в престижных учебных заведениях.

Личность и реформы

Очевидно, что Дмитрий Ливанов спешит, стремясь запустить свои реформы в возможно короткие сроки. Это может быть связано с дефицитом политической поддержки – министр может рассчитывать в своей деятельности на содействие Дмитрия Медведева и Владислава Суркова, но позиция Владимира Путина выглядит менее определенной. Президент уже объявил Ливанову выговор за невыполнение своего указа о повышении зарплат бюджетникам. Одновременно с ним «пострадали» министры Максим Топилин и Олег Говорун, причем последний в результате подал в отставку. У Ливанова нервы оказались крепче.

Кроме того, Ливанов склонен проявлять «самость», которая отличает его от большинства чиновников. Журналист «Огонька» Александр Черных характеризует его следующим образом: «Дмитрий Ливанов никак не ассоциируется с «Единой Россией» — по нынешним временам для публичного чиновника это скорее плюс. И министр это понимает — не зря же он практически сразу отказался от положенной мигалки, причем со словами «Будем ездить по правилам». Молодой, спортивный, улыбчивый, в хорошем костюме и с iPad в руках — министр похож на европейского чиновника, а не на российского «жулика и вора». Он активно пользуется «Твиттером», вступает в дискуссии с читателями, просит их присылать на личную почту информацию о нарушениях. Проводит отдельную пресс-конференцию для блогеров. Половину Общественного совета при Минобрнауки по его просьбе выбрали интернет-пользователи с помощью открытого голосования — в итоге там оказались люди, постоянно критикующие реформу образования».

Однако такая самость имеет и оборотную сторону. Министру с современным образом непросто «вписаться» в реакционный тренд, свойственный в настоящее время российской власти. Так, он первым из членов правительства негативно отреагировал на скандальный законопроект о запрете усыновления российских детей американскими гражданами. «Логика как бы «око за око», но логика неправильная, так как могут пострадать наши дети, которым не нашлось усыновителей в России», — написал он в Twitter. Но даже такая умеренная критика вызвала резкую ответную реакцию. Заместитель секретаря генсовета «Единой России», депутат Госдумы Ольга Баталина заявила: «Своим возмущением по поводу возможной отмены усыновления в США министр Дмитрий Ливанов расписался в недееспособности возглавляемого им министерства и признался в собственной профнепригодности». Баталина отметила, что именно Минобрнауки отвечает за выработку и реализацию госполитики в сфере воспитания, опеки и попечительства. «Слабость этой политики и привела к тому, что в России до сих пор вынужденно используется международное усыновление», — считает Баталина. Тот факт, что Ливанов руководит министерством всего лишь около полугода и при всем желании не мог существенно изменить ситуацию в данной сфере, функционер «Единой России» обошла своим вниманием. В СМИ появилась информация о том, что «единороссы» собираются вызвать министра на совместное заседание высшего и генерального советов партии. А 20 декабря ряд видных депутатов-«единороссов» обратились к Ливанову с письмом, в котором подвергли его ведомство серьезной критике, причем их аргументы частично совпадают с точкой зрения парламентской оппозиции.

Впрочем, другое заявление Ливанова – о том, что зарплату в 20-30 тысяч рублей в месяц получают лишь педагоги невысокого уровня – выглядело действительно нетактичным и не способствовало популярности министра среди педагогов. Видимо, он имел в виду зарплаты в ведущих московских вузах, получаемые преподавателями, работающими на полную ставку, однако «провинциалы» оказались явно недовольны подобной формулировкой. Проблема эффективной коммуникации с обществом представляется сейчас одной из наиболее значимых для ливановского министерства – без ее решения раздражение (и без того объективно немалое) по поводу проводимых реформ может быть еще выше.

Алексей Макаркин – первый вице-президент Центра политических технологий

24.12.2012

http://www.politcom.ru/15077.html

«Дебильный коэффициент» в образовании

23-01-2013 14:00:00

Опубликовано распоряжение правительства: в России запланировано поэтапное, с указанием точных чисел, сокращение числа вузов, студентов и преподавателей

Опубликовано распоряжение правительства: в России запланировано поэтапное, с указанием точных чисел, сокращение числа вузов, студентов и преподавателей

Опубликовано распоряжение правительства: в России запланировано поэтапное, с указанием точных чисел, сокращение числа вузов, студентов и преподавателей.

После длинных новогодних каникул профессиональное учительское сообщество познакомилось со своеобразным новогодним поздравлением российскому народу: за подписью Дмитрия Медведева на сайте правительства опубликовано распоряжение от 30 декабря прошлого года за №2620-р (http://правительство.рф/gov/results/22263/) с таким названием: План мероприятий («дорожная карта») «Изменения в отраслях социальной сферы, направленные на повышение эффективности образования и науки». Одно из ключевых слов документа — «услуги». Общая форма для названий разделов такова: «Изменения в дошкольном (общем, профессиональном, дополнительном образовании), направленные на повышение эффективности и качества услуг в сфере образования, соотнесенные с этапами перехода к эффективному контракту».

Эта «дорожная карта», расписывающая грядущие изменения в 2013–2018 гг., — замечательный пример, на котором можно объяснить смысл крылатого выражения «медвежья услуга».

Принятые недавно Госпрограмма развития образования на 2013–2020 гг. и закон «Об образовании» вызвали резкую критику, но массовых протестов не было. Объяснение простое: охотников проштудировать 400 страниц специфического текста немного. В отличие от упомянутых документов, «дорожная карта» короче, а ее квинтэссенция — «показатели эффективности предлагаемых изменений» — всего несколько страниц. Но это намного-намного сильнее «Фауста» Гете. Это надо читать. Анонимные создатели «дорожной карты» продемонстрировали фантастические таланты.

В документе не предложено ни одной идеи о светлом будущем — ни о содержании образования, ни о подготовке кадров, ни о современных средствах обучения. В свете «Плана Путина» о создании 25 млн высокотехнологичных мест к 2020 году это странное проявление законченного диссидентства. Брошен и иной вызов публично заявленным государственным планам: в «дорожной карте» запланировано присутствие одного российского университета в числе сотни лучших вузов мира. Лишь в 2018 году планируется присутствие в сотне-двух наших университетов. Но президент-то заявил, что должно быть пять!

Еще в Госпрограмму был заложен полностью бессмысленный параметр: децильный коэффициент. Комментаторы в интернете среагировали моментально, назвав этот показатель эффективности «дебильным коэффициентом». При наличии в документе явной дури следовало бы его отозвать. Этого не произошло. Хуже того, разработчики «дорожной карты» сохранили децильный коэффициент: это «отношение среднего балла единого государственного экзамена (в расчете на 1 предмет) в 10 процентах школ с лучшими результатами к среднему баллу единого государственного экзамена (в расчете на 1 предмет) в 10 процентах школ с худшими результатами единого государственного экзамена». Здесь замечательны и стилистика, и неоднозначность алгоритма расчета, и полная бессмысленность коэффициента. Зато каков масштаб! Впервые в мировой истории с точностью до 0,01 отслеживается состояние школьного образования на одной восьмой части суши. Дорожная карта предписывает и вектор, и темпы прогресса — динамика дебильного коэффициента такова: 2013 г. — 1,82; 2014 г. — 1,74; 2015 г. — 1,7; 2016 г. — 1,66; 2017 г. — 1,62; 2018 г. — 1,58.

Идея «дорожников», несомненно, претендует на абсолютную победу — главный приз Шнобелевской премии в номинации «Самая опасная дурь». Ну, а в том, что «вертикаль власти» заставит всех бороться за плановые показатели, сомневаться не приходится.

Большое внимание уделено и международным рейтингам в рамках исследований PERLS, TIMSS, PISA. Здесь также установлен ежегодный рост плановых показателей. Неясно, правда, как можно этого добиться в условиях ускоряющейся деградации системы образования. Разумно было хотя бы для приличия озаботиться тем, чтобы в результатах содержалось требование уметь читать и регулярно читать книги. А еще — иметь навыки вычислений и умения решать арифметические задачи. Без них о математике в школе придется забыть.

Но предусмотрены иные — радикальные структурные и кадровые решения. Поэтапно, с указанием точных дат будет заметно сокращаться число вузов, студентов и преподавателей. Нормы эксплуатации учителей и преподавателей резко возрастут. Существенно повышается плотность числа школьников на душу учителя и числа студентов на душу преподавателя. Это при медленном повышении зарплат работников высшей школы и стабилизации зарплат учителей на уровне 100% от средней по региону.

Очевидно, что ввиду отсутствия стратегии и тактики экономического развития страны вся предложенная цифирь — результат чисто бухгалтерского подхода, исходящего лишь из стремления к сокращению расходов. О том, что в эпоху экономики знаний главное — инвестиции в прогресс (а это точечные профессионально продуманные проекты), никто не думал. Не думали «дорожные карточники» и о том, что при волевом сокращении появится множество «лишних людей» (не самых добродушных), для которых нужно создавать рабочие места.

На первый план усиленно выдвигают проблему «отцов и детей»: задан поэтапный рост числа молодых учителей и преподавателей. Нас ждет бессмысленное и беспощадное «избиение старцев», на смену которым придут выпускники вузов «с наличием признаков неэффективности».

Анонимные «дорожные карточники», подготовившие документ, оказали медвежью услугу и президенту Путину, и премьеру Медведеву. Дорожная карта убедительно доказывает, что имеющаяся система принятия решений на высшем уровне глубоко порочна. Под крайне сомнительными государственными документами, содержащими явную чушь, стоят визы многих структур, они одобрены правительством. Тот факт, что эти документы утверждены, означает, что в России система защиты от дурака и непрофессионала рухнула. (Уровень коррупции показывает, что рухнула и система защиты от жулика.)

Все нововведения модернизации образования (ЕГЭ, стандарты, подушевое финансирование и т.д.) справедливо вызывали резкую критику. Оставалась, однако, надежда: а вдруг «реформаторы» обладают каким-то сокровенным знанием? С появлением «дорожной карты» стало очевидно: система образования двигалась и будет двигаться на полной скорости в тупик. Модернизация образования, ориентированная на производство услуг, — это медвежья услуга всему российскому народу, причем в особо крупных размерах.

Что делать?

Ясно, что имеющаяся система принятия решений, касающихся образования (и не только его!), должна быть оперативно изменена, и самым решительным образом. Ясно также, что при существующей крайне высокомерной и самоуверенной власти, при власти, безответственной и не признающей ошибок в принципе, это не произойдет само собой. Следовательно, неотложная задача — организация массового протеста против проводимой образовательной политики. К этому есть мощные стимулы. «Хотите ли, не хотите ли, но прежде всего мы родители» — родители, ответственные за судьбы собственных детей и внуков. Существует и такое важное понятие, как профессиональный долг — долг учителя, преподавателя, ученого, журналиста. Сегодня ответ на вопрос «Существует ли в России гражданское общество?» во многом зависит от того, способно ли это общество остановить разрушение системы образования.

Первый шаг понятен: необходимо создать прецедент — добиться отзыва так называемой Госпрограммы и «дорожной карты» развития образования. Мотивировка на поверхности: «ввиду наличия явных признаков очевидной дури».

Александр АБРАМОВ,

член-корреспондент РАО

Постоянный адрес страницы: http://www.novayagazeta.ru/society/56390.html

Зачем сливают школы?

В Южном административном округе Москвы не объединились лишь 105 школ

К чему ведет слияние московских школ, чем сегодня кормят в детских садах и как записать иногороднего ребенка в первый класс или в кружок? На эти и другие важнейшие вопросы в четверг более часа отвечал читателям «МК» в режиме онлайн начальник Управления образования Южного округа Москвы Борис Коваленко.

Вопросы читателей свидетельствуют: больше всего в области образования москвичей волнует интенсивное слияние учебных заведений. Люди жалуются, что сплошь и рядом объединение школ и детских садов идет кулуарно и часто — вопреки их желаниям. А главной целью новшества является не благо детей, а экономия чиновников на образовании.

— Самое глубокое заблуждение сейчас — что мы объединяем слабые и сильные школы. Говорю откровенно: этого не происходит! Наша задача — создать оптимальную доступность всех видов образовательных услуг в рамках микрорайона. А обеспечить ее, предоставив родителям все, что они желают, призван образовательный комплекс. Решения об объединении принимаются только по обоюдному желанию педагогических коллективов и родительской общественности. Поэтому ни в Департаменте образования Москвы, ни в окружном Управлении никаких «планов» по созданию комплексов не существует. Что же касается финансов, то при объединении все деньги как были в образовательных учреждениях, так там и остаются. Бюджетное финансирование не снижается ни на копейку, и никакой «заинтересованности» у чиновников в создании комплексов нет.

На 1 января 2013 года, уточнил он «МК», в общей сложности в Южном округе Москвы возникли 36 крупных образовательных комплексов, в том числе 32 — с дошкольными отделениями. Не объединялись ни с кем и остаются в свободном полете 105 школ и 227 детских садов.

Волнует москвичей и ситуация в детских садах. Например, как будет определяться размер оплаты за содержание ребенка в детском саду при объединении в единый комплекс со школой. Решать это, как оказалось, будет само учебное заведение:

— Размер оплаты на сегодняшний день будет определяться самим учреждением, однако исключительно — совместно с родительской общественностью, через управляющий совет. Ни повышение, ни понижение оплаты за детский сад без решения управляющего совета невозможно. При этом все деньги от родительской платы остаются в детском саду и могут идти на присмотр и уход за детьми. Все льготы при объединении сохраняются.

Есть и другая новость: прошлогодний эксперимент с привозным питанием в детских садах завершен. Причем завершен, подчеркнул Борис Коваленко «МК», в соответствии с пожеланиями родителей:

— Все детские сады получают комплексную услугу по организации питания: еда не привозится, а готовится на месте профессиональными поварами, являющимися сотрудниками комбината питания. Отменено и прошлогоднее меню. С учетом замечаний и предложений родителей разработано и согласовано с Роспотребнадзором новое меню, ознакомиться с которым можно на сайте Управления образования. Кроме того, все детские дошкольные учреждения обязаны вывешивать на входе меню на текущий день с обязательным указанием веса в граммах, состава и энергетической ценности блюд.

С полным текстом онлайн-конференции можно ознакомиться на сайте «МК».

материал: Марина Лемуткина
газетная рубрика: ОБРАЗОВАНИЕ

http://www.mk.ru/social/education/article/2013/01/24/802869-zachem-slivayut-shkolyi.html

Как увеличить зарплату до средней по региону?

Министр Ливанов сообщает:
Средняя зарплата учителей с начала реализации проекта по модернизации систем общего образования (с сентября 2011г.) выросла более чем на две трети… Согласно договоренностям Минобрнауки и регионов, к концу 2012г. субъекты РФ должны были довести среднюю заработную плату учителей до среднего уровня зарплаты в регионе на 2011г.

А в комментах учителя рассказывают, как достигаются такие показатели:

http://semargl-bird.livejournal.com/279683.html

Об ограничениях на безответственность Куда уводит «дорожная карта» ключевых изменений в сфере образования и науки на 2013–2018 годы

Об авторе: Александр Михайлович Абрамов — член-корреспондент РАО.

КАРТБЛАНШ

30 декабря, то есть в канун Нового года, правительство утвердило государственный документ – «дорожную карту», описывающую систему ключевых изменений в сфере образования и науки на 2013–2018 годы. В связи с этим хочу сослаться на свою статью, опубликованную в «НГ» 12.10.12 – «Школу заставят равняться на децильный коэффициент». Речь в ней шла о бессмысленности одного из критериев эффективности утвержденной правительством Госпрограммы развития образования до 2020 года. Я полагал, что ввиду наличия признаков явной дури этот децильный коэффициент, – а в Интернете острословы, сами понимаете, как его назвали, – будет по-тихому удален из текста госпрограммы. Не тут-то было!

В новой «дорожной карте» пресловутый коэффициент не только не исчез, но и получил бурную поддержку правительства. Приходится привести две цитаты из этого госдока.

Один из главных показателей эффективности движения «вдоль по Питерской», то бишь по «дорожной карте», – «отношение среднего балла единого государственного экзамена (в расчете на 1 предмет) в 10% школ с лучшими результатами единого государственного экзамена к среднему баллу единого государственного экзамена (в расчете на 1 предмет) в 10% школ с худшими результатами единого государственного экзамена». А впереди нас ждут совершенно замечательные новости, то есть крайне позитивная динамика ключевого показателя эффективности российской школы: «2013 г. – 1,82; 2014 г. – 1,74; 2015 г. – 1,7; 2016 г. – 1,66; 2017 г. – 1,62; 2018 г. – 1,58».

Все страны мира, не имеющие такого показателя и такой динамики, обзавидуются! Кстати, не выдвинуть ли коллектив авторов на крупную международную премию – например, Шнобелевскую? Относиться сколь-либо серьезно к децильному коэффициенту нельзя по очень многим причинам. Главные из них таковы.

Даже самые убежденные и самые влиятельные сторонники ЕГЭ признают крайнее несовершенство контрольных материалов и процедур. Недостоверность измерителей и измерений неизбежно влечет существенно большую недостоверность интегральных оценок.

Априори ясно, что оценить состояние национальной системы образования в целом, а тем более одним параметром с точностью до одной сотой (0,01), невозможно в силу крайней сложности системы. В начальной школе учат, что сапоги с розами складывать нельзя. Аналогично совершенно бессмысленно выделять в качестве лучших или худших школы в зависимости от полученных средних баллов ЕГЭ по всем предметам. Принципиально важно и то, что других критериев оценки госпрограмма не предусматривает.

Предложенная динамика коэффициента показывает стремление ликвидировать разрыв между «хорошими» и «плохими» школами. Между тем никаких оснований утверждать, что значение 1,5 близко к идеалу, нет.

Установление плановых заданий по предельно формализованным и примитивным критериям провоцирует и школы, и систему управления на их достижение. Это резко смещает цели школьного образования, провоцирует на достижение показателей любой ценой.

Наконец, прежде чем проводить очередной эксперимент в особо крупных размерах, следовало бы для приличия провести профессиональное обсуждение (в том числе с участием международных экспертов), несколько лет понаблюдать за событиями.

Но фундаментальная проблема с возрождением децильного коэффициента много серьезнее: как такое стало возможно? До 30 декабря 2012 года рекордом мистификации и наукообразия считалась знаменитая статья Ороса ди Бартини «Некоторые соотношения между физическими константами», опубликованная по представлению академика Б.М.Понтекорво в журнале «Доклады АН СССР» (1965). Но то была яркая шутка двух итальянцев в России. Рассматриваемая нами ситуация далека от шуточной: это дурь, возведенная в ранг государственной политики.

Тот факт, что у нас «Кафка стал былью», означает: свершились три события. Во-первых, нашлась Светлая Голова, придумавшая «дебильный» коэффициент; быстро нашлись поклонники идеи и влиятельные лоббисты. Во-вторых, в десятках структур с громкими названиями, участвующих в госпрограмме – среди них Российская академия наук и Российская академия образования, – не нашлось ни одного руководителя, который, узнав о существовании коэффициента, сказал бы: «Вы что? С ума сошли? Я это подписывать не буду». И, в-третьих, упомянутые госдоки беспрепятственно прошли все ступени вертикали власти.

Похоже, что в государстве Российском фильтры, защищающие от явных глупостей и безответственности, засорились напрочь.

Как будут дальше развиваться события? Естественный сценарий таков. Президент Путин признает недействительными госпрограмму и «дорожную карту». Проводит служебное расследование и принимает решение о дисциплинарных взысканиях по отношению к соучастникам процесса разработки и утверждения этих госдоков. Принимается и решение о переходе к новой образовательной политике, коль скоро старая привела к полному абсурду.

Есть и неестественный сценарий: все остается как есть. В этом случае создается опаснейший прецедент: все дозволено-с! И далеко не только в образовании и науке. Это будет означать, что все системы защиты отключены полностью, а угрозы национальной безопасности страны резко возрастают.

Опубликовано в Независимой Газете от 23.01.2013
Оригинал: http://www.ng.ru/education/2013-01-23/3_kartblansh.html

Это даже не децимация

Пишет Хроники третьего тысячелетия (alliruk

По ссылке из обсуждения в «Коммерсанте» интервью Я.Кузьминова (спасибо некой vasilisa44 с пустым журналом) обнаружил любопытный документ:


Собственно, сам документ — в приложении, он длинный, и его надо изучать. Что бросилось в глаза сразу?

Сначала посмотрим на среднее образование.
На с.24 нам сообщается ожидаемая динамика такого показателя, как «число обучающихся в расчете на 1 учителя».
В 2012 году 10,9 человек. В 2018 году — 13. То есть нагрузку школьного учителя планируется увеличить почти на 20% (точнее, на 19,3%).
Если на той же странице сопоставить численность обучающихся в 2012 с тем, сколько их будет в 2018 году (а это число растет), и вычислить абсолютное количество учителей, то мы увидим, что сегодня их 1,225,800, а в 2018 году останется 1,138,800. То есть при росте контингента школьников количество учителей планируется сократить на 87 тысяч человек.

Смотрим дальше. На 2014 год планируется «подготовка методических рекомендаций и внесение изменений в приказ Минобрнауки России от 24 декабря 2010 г. № 2075 «О продолжительности рабочего времени (норме часов педагогической работы за ставку заработной платы) педагогических работников»» (с.36). Кто-то сомневается, в какую сторону будет изменена норма часов за ставку? Вполне логично ожидать, что нынешние полторы ставки станут одной, а зарплата за эту новую ставку будет увеличена (то есть достигнет нынешней зарплаты за полторы ставки).

(Любопытно еще, что запланировано повышение доли молодых учителей: такой показатель, как «Удельный вес численности учителей в возрасте до 30 лет в общей численности учителей общеобразовательных организаций» должен возрасти с 17 до 24% за ближайшие 6 лет (с.42). Интересно, как? Ну это так, мелочь).

Переходим теперь к высшему образованию.

Тут табличку со с.88 я помещу целиком:

Dorozhnaya_karta

Тут число студентов (или, на бюрократическом новоязе, «обучающихся по программам высшего образования») падает с 6490 тыс. до 5145 тыс., и при этом число студентов на одного преподавателя растет с 9,4 до 12. Несложно понять, что министерство собирается сокращать преподавателей опережающими темпами по сравнению с сокращением числа студентов. Легко и посчитать, какие абсолютные числа за этим стоят:

В 2012 году делением 6490 тыс. на 9,4 получаем 690425 преподавателей. В 2018 году аналогичное деление 5145 тыс. на 12 дает нам 428750 человек, или 62% от нынешнего числа. Нагрузка же оставшихся вырастет почти на 28% (разница между 9,4 и 12 студентами на одного преподавателя).

Коллеги, Вы в курсе, что уже подписан документ, по которому за шесть ближайших лет будет уволено 87 тысяч школьных учителей и 261 тысяча преподавателей вузов, или 38% вузовских преподавателей?

UPD: Та же vasilisa44 подсказывает, что правильно считать не по «численности обучающихся», а по «приведенному контингенту» (меня смутило, что в таблице «приведенный контингент» почему-то находится «в том числе», как бы подмножеством числа обучающихся). Тогда абсолютные числа (число преподавателей сейчас и подлежащих сокращению) оказываются меньше, но доля сокращаемых становится еще выше: 44%.

Интересно, эта Василиса44  — сотрудник Минобрнауки?

http://alliruk.livejournal.com/591399.html?thread=3761447#t3761447

Чем слово «слияния» отозвалось для российского общества

Пишет Григорий Колюцкий (motimatik)
2013-01-22 22:02:00

http://motimatik.livejournal.com/183301.html

Конечно, чиновникам от образования и здравоохранения неприятно это признавать, но слово «слияния» в современном русском языке приобрело очевидный негативный окрас. Провластные СМИ стараются этого слово избегать вовсе. Говорят, что московский департамент образования даже обращался по этому поводу к пиарщикам.

Уже завтра состоится круглый стол «Политика слияний в бюджетной сфере Москвы: угроза нашим детям?», на котором мы попытаемся разобраться, почему и профессиональное сообщество (учителя, воспитатели, врачи), и заинтересованная граждане (родители, пациенты, их родственники и т.п.) повально недовольны массовыми слияниями школ, детских садов и поликлиник.

А пока я хочу предложить моим читателям небольшую подборку статей по слияниям. Отдельное спасибо Алексею Сгибневу sgibnev, оказавшему мне неоценимую помощь при её подготовке!

Массовая кампания по укрупнению приводит  к массовым протестам горожан, поскольку реорганизация затронет, по статистике департамента образования, около 300 тысяч детей. Летом на имя мэра Сергея Собянина было направлено письмо с подписями 5 тысяч москвичей. Несколько десятков обращений более локального характера ушли в департамент образования, Мосгордуму, уполномоченному по правам детей в Москве Евгению Бунимовичу. И 83 отклоненных заявки – это только малая часть случаев, где забыли учесть интересы семей или даже просто спросить мнения родителей. Поскольку вопрос объединения считается решенным, если за него проголосовал управляющий совет школы, как правило, состоящий из 5-8 человек (но не только родителей)

Департамент обещает, что  в крупных холдингах у детей  будет больше возможностей выбрать  индивидуальную образовательную траекторию — специализацию или повышенный уровень изучения предмета. При этом теряются маленькие классы, домашняя атмосфера, позволяющая индивидуальный подход к ребенку, расформировываются сложившиеся коллективы. Предполагается, что укрупнение школ, подушевое финансирование и всеобщая стандартизация автоматически повысят общий уровень школьного образования. Внятных экономических расчетов и методических обоснований ожидаемого взлета пока никто не видел. Зато хорошо заметно, что разрушается прямо сейчас.

Неблагополучные школы оказались обречены. Никакого этапа «свободной конкуренции» не было и не будет — сразу наступает время поглощения сильными слабых. Собственно, так и было задумано. Причем «добровольное» поглощение по сути оказывается единственной возможностью спасения для многих отстающих школ. Вот только можно ли назвать ликвидацию спасением?

4. многих родителей на этот счет иное мнение: в результате объединения их ребенок оказался совсем не в том учебном заведении, которое они для него выбирали. Более того, есть прецеденты слияния лингвистической школы № 1522 со старейшей «китайской» школой-интернатом № 11, а также двух обычных школ с коррекционной школой № 7 и даже с учреждением для умственно отсталых детей 8 типа (крайняя степень).

Руководители школ, педагоги рассказывали мне, что большинство их воспитанников были отторгнуты обычной школой, где с ними не справлялись. Работа с такими детьми штучная. И теперь объединение приведет к тому, что эти ребята просто уйдут из школ и мы их потеряем. Эта ситуация не обсуждалась с экспертами, не мотивирована интересами детей.

По мнению родителей и парламентских экспертов, дальнейшее объединение сильных и слабых учебных заведений приведет только к ухудшению качества столичного образования и оставит несколько тысяч учителей без работы.

7.  - Врет директор, — припечатал Илья Николаевич. — В этой истории сплошные нарушения. Я предложил всем родителям заполнить анкету, хотят ли они объединения. Ответы понятны. Отдал их директору, а анкеты куда-то делись…

Среди преобразований в образовательном поле мало найдется столь раздражающих, как слияние школ. При этом никаких нормативных актов, регламентирующих этот процесс, нет и в законе «Об образовании» написано сухо: реорганизация возможна только после проведения экспертизы. Чиновники уверяют, что все делается добровольно. Итоги добровольного порыва впечатляют: согласно постоянно уточняющимся данным, стремление «слиться в экстазе» вдруг практически синхронно охватило несколько сот московских школ и детских садов. Слияние сопровождается скандалами.

Все в равной степени останутся без образования, потому что система школ с учителями, измотанными работой на две ставки в переполненных классах, где каждый второй ученик нуждается в особом подходе, а его нет и быть не может — это что угодно, но не система образования.

10 Помимо гипотез чисто иррациональных есть единственное рациональное объяснение обсуждаемой затеи: сокращение управленческого персонала, а в недалеком будущем «оптимизация численности» и интенсификация труда педагогов. Но чисто бухгалтерский подход к системе образования неприменим.

P.S. Против слияний школ в Москве собирали подписи под специальной петицией (1676 подписей на 22.01.2013). Против слияний высказывались и подписанты петиции в защиту школ с особыми образовательными потребностями (8706 подписей на 22.01.2013).

upd. Прислали ещё ссылки: петиции [1|2].

И статьи:

http://www.newizv.ru/society/2012-06-21/165213-vremja-peremen.html

http://www.mk.ru/social/article/2012/05/15/703759-konets-prekrasnoy-epohi.html

http://www.mk.ru/social/article/2013/01/02/794471-obrazovanie-okonchatelno-slili.html

http://www.mk.ru/social/article/2012/05/14/703285-obuchenie-dolzhno-byit-ekonomnyim.html

http://izvestia.ru/news/523016

http://www.kp.ru/daily/25881.5/2844429/

Образование: Институциональные конфликты в сфере высшего образования

17:53, 28 ноября 2005

Евгений Балацкий [1] (Опубликовано в «Свободная мысль – XXI», №11 (1561), 2005.)
Построение рыночной экономики в России ознаменовалось не просто возникновением различных экономических коллизий, но и разрушением целых отраслей и сфер деятельности. Одним из таких «хрупких» секторов оказался сектор высшего образования, который претерпел колоссальные преобразования и сейчас стоит перед лицом новых институциональных реформ.

В настоящее время институт высшей школы превратился в арену жесточайших дискуссий. Кто-то считает, что нынешние вузы улучшились по сравнению с их социалистическими «предками», кто-то – что они вообще выродились и превратились в некое научно-педагогическое убожество. Истина, как всегда, где-то посередине, однако, на мой взгляд, перевешивает все-таки вторая позиция. Чтобы не быть голословным рассмотрим некоторые новые явления в сфере высшего образования, которые тянут высшую школу страны вниз и требуют немедленного преодоления. Заранее отбиваясь от обвинений в тенденциозности и субъективизме, оговорюсь: все описанное здесь основано на элементарной интроспекции и пропитано субъективными эмоциями. На мой взгляд, такой подход на данном этапе является правомерным, так как позволяет заглянуть внутрь того мира, о котором пытаются говорить в форме абстрактных цифр и фактов. А что же на самом деле?

Каковы же основные «болезни» российской высшей школы?

На наш взгляд, можно выделить несколько ключевых проявлений наметившейся деградации сферы высшего образования. Рассмотрим их более предметно.

Проблема 1: ненужность образования (знаний). Важным понятием, помогающим «распутать» некоторые узлы в понимании негативных процессов, является понятие институционального конфликта, под которым понимается конфликт между укоренившимися и внедряемыми институтами (нормами). Результатом институционального конфликта оказываются либо нежизнеспособные институты, либо неэффективные, но устойчивые организационные образования, называемые институциональными мутантами. Указанные явления имеют огромное значение в активно развивающейся в последнее время теории институциональных ловушек [3]. Как же накладываются данные понятия на сферу высшего образования?

Начну с субъективных впечатлений. В 1998-2000 гг. я вел профессорскую деятельность в одном из ведущих вузов страны. Студенты были очень слабые, плохо подготовленные; они почти не знали математики и усваивать экономические дисциплины им было очень трудно. Но через один-два семестра их можно было «раскачать», в результате чего у них появлялся вкус к экономической науке и интерес к экономическим проблемам. В 2005 г. я вернулся к преподавательской деятельности в том же самом вузе по той же самой специальности. Результат оказался плачевным: базовая подготовка студентов стала еще хуже, но теперь их уже оказалось невозможно «раскачать» ни за какой срок. Данное поколение студентов уже окончательно потеряно для наукоемкого образования. Никакие усилия не дадут результатов. Таким образом, всего лишь за 5 лет в студенческой среде сложился и окончательно оформился «феномен отторжения» сложных научных знаний. Вопрос: как и почему произошло такое вырождение?

Причин тому много, но главная из них заключается в возникновении институционального конфликта между сферой высшего образования и рынком труда, между учебой и работой. В конце 90-х годов рынок труда еще не был «забит» до отказа и в значительной степени заполнялся в соответствии с личными достоинствами претендентов на вакантные рабочие места. Кроме того, ситуация на рынке труда еще не «утряслась», не до конца оформились структура спроса на рабочую силу и требования к ней. Поэтому студенты были заинтересованы получить как можно больше любых знаний, чтобы впоследствии иметь конкурентное преимущество на рынке. Иными словами, сфера высшего образования и рынок труда функционировали в режиме кооперации, то есть система высшего образования «помогала» рынку труда и будущей рабочей силе.

К 2005 г. ситуация в корне изменилась. Рынок труда переполнился и «воткнуться» в него стало возможно только за счет личных связей и рекомендаций. Никакая квалификация уже не давала преимуществ. Кроме того, интеллектуалоемкие сектора отечественной экономики почти полностью деградировали и спрос предъявлялся только на представителей сферы услуг, где не требовалось почти никаких особых знаний и умений. Для работы на таких местах не требовалось высшего образования, нужен был лишь минимальный опыт. В таких условиях нельзя терять время на бессмысленную учебу, надо работать. Но диплом о высшем образовании по-прежнему все-таки требуется, этому способствуют негласные установки, перешедшие еще из эпохи социализма. В результате многие студенты стали работать, разумеется, в ущерб учебе. А те, которые еще не работали, уже, как правило, знали, куда они пойдут работать после окончания вуза и не видели смысла получать знания, которые им на будущей работе не пригодятся. Таким образом, сфера высшего образования и рынок труда стали функционировать в режиме конкуренции, то есть система высшего образования начала «мешать» рынку труда и будущей рабочей силе. Неудивительно, что умственное перенапряжение на студенческой скамье потеряло всяческий смысл.

Что здесь является ключевым? Прежде всего, влияние рынка труда на сферу образования. Большинство специалистов вполне справедливо видело в системе образования придаток рынка труда, ибо последний диктует структуру спроса и качество рабочей силы. Проблема заключается в том, что эволюция российской экономики, а соответственно и рынка труда, шла в направлении их качественной деградации. В свою очередь примитивный рынок труда лишает молодежь и систему высшего образования соответствующих стимулов, в результате чего и возникает синдром ненужности образования и знаний. Точнее сказать, образование осталось нужным в качестве формального атрибута работника, удостоверенного соответствующим дипломом. Знания же стали не нужны. В таких условиях наполнить головы студентов профессиональной информацией просто невозможно. Возникший институциональный конфликт между «старой» системой высшего образования и «новым» рынком труда, явившийся следствием неэффективного сопряжения этих двух институтов, блокирует позитивные сдвиги в образовательном процессе.

Проблема 2: формирование нового стереотипа обучения. Хотят студенты получать знания или нет, но ходить на занятия они все же должны и учить их все-таки надо. Возникает вопрос: как? Может быть, следует пересмотреть форму подачи материала? Может, сделать его более живым, интересным и доступным?

Логичные на первый взгляд вопросы таят в себе серьезную опасность. Дело в том, что в студенческой среде действительно сложился новый стереотип в отношении того, как их должны учить: преподаватели на лекциях должны студентов развлекать, чтобы они наслаждались процессом учебы, получали максимум удовольствия. Соответственно хороший преподаватель – это тот, кто может ввести студенческую аудиторию в состояние благодушия и эйфории. Такая парадигма пришла в Россию с Запада с той лишь оговоркой, что на Западе есть и другой подход, а в России другого подхода, по-видимому, скоро не будет.

На самом деле учеба – это тяжкий труд. Так было всегда. Так должно быть и теперь. Нельзя освоить новые сложные знания без существенных временных, физических и интеллектуальных усилий. Это по определению невозможно. Соответственно студент должен приходить в университет трудиться и вкалывать, а не развлекаться и кайфовать. Если отойти от этого принципа, то и весь учебный процесс будет поверхностным и неэффективным. Именно это сейчас и происходит в России. Результаты уже сейчас практически катастрофические. Ориентируясь на новый стереотип обучения, вузы в огромном количестве выпускают сверхслабые учебники и учебные пособия, наметился тотальный отход от математики и моделирования во всех их проявлениях, лекции становятся все более рыхлыми и пустыми. Утрачивается не только инструментальная культура (владение математическим аппаратом, сложными методами исследования, современными программными средствами и т.п.), но и культура гуманитарная (знание русского языка, умение грамотно писать и излагать свои мысли, культура пользования литературой и т.п.). Мой личный опыт показывает, что сегодня практически ни один аспирант, готовящийся к защите кандидатской диссертации, не владеет русским языком в той степени, чтобы оформить свои идеи в по-настоящему грамотные тексты.

Любые единичные попытки повысить требования к излагаемому материалу сегодняшних студентов не приведут ни к чему. Человек, который их грузит сложной информацией и напрягает высокими требованиями к ее усвоению, вызывает озлобление и жесткую ответную реакцию.

Что же лежит в основе нового стереотипа обучения? Причина – институциональный конфликт между платной формой обучения и ненужностью знаний. Большая часть образования стала платной, причем цена на него весьма высока. Вполне логично, что за такую цену люди вправе требовать комфортных условий обучения, а так как рынок труда не предъявляет спрос на углубленные знания, то и требования комфорта вырождаются в требования минимальных усилий со стороны студентов. Здесь мы видим, как уродливый рынок труда, накладываясь на платную форму образования, приводит к возникновению институционального мутанта – системы высшего образования с пониженными требованиями к качеству получаемого образования со стороны его непосредственного потребителя. Такие структуры представляют собой одну из форм институциональных ловушек и могут существовать сколь угодно долго. Вроде бы вуз осуществляет учебный процесс, вроде бы и дипломы выдает, но реальных знаний в нем не получают. А так как эти мифические знания никому не нужны, то и вуз этот всех устраивает.

Проблема 3: новые инструменты борьбы против знаний. А если все же попробовать ликвидировать вуз-мутант изнутри, повышая требования к студентам?

Опыт показывает, что этот способ себя уже исчерпал. На его пути стоит несколько непреодолимых институциональных преград.

Во-первых, нельзя же не ставить зачет или выводить неудовлетворительную оценку всей группе экзаменующихся студентов. В то же время, если оценивать их знания объективно, то делать надо именно так. Но что в этом случае скажет администрация университета такому принципиальному преподавателю? Ответ очевиден: он плохо учил своих подопечных и теперь пожинает плоды своей собственной халтуры. Следовательно, виноват именно преподаватель, а не студенты. Администрации не нужно пресловутое качество знаний, им нужен бесперебойный учебный процесс. И желательно без лишних проблем и конфликтов. Разумеется, ни один здравомыслящий профессор не захочет подвергать себя и свою репутацию такому испытанию.

Во-вторых, нельзя поставить всем одинаково низкие оценки. При низком общем уровне знаний студенты все-таки довольно сильно различаются между собой. Соответственно, если одному поставить оценку «удовлетворительно», то другому по сравнению с первым надо ставить «отлично». Разумеется, эти отличные отметки и выставляются преподавателями без особой прижимистости. Результат – масса выпускников-отличников с красными дипломами, которым на самом деле грош-цена. Получая таких специалистов, отечественный рынок еще больше недоумевает и еще меньше верит в полезность нынешнего высшего образования.

В-третьих, нельзя устраивать бесконечные переэкзаменовки. Сегодняшняя платная форма обучения предполагает возможность сдачи студентом зачетов и экзаменов практически бесконечное количество раз в течение любого периода времени. Это и понятно – человек заплатил деньги, чтобы ходить учиться, и никто не вправе лишать его этого права. А «хвосты» он должен ликвидировать до конца учебы. Понятно, что при такой системе любого преподавателя можно взять измором, любой сдастся и поставит в зачетную книжку все что угодно. Да и вообще отчисление студентов за неуспеваемость в наше время уже вышло из моды; вуз должен получить запланированные деньги и нарушать финансовый график администрация так просто не позволит.

В-четвертых, любого преподавателя, в крайнем случае, можно «прижать». Нынешним студенчеством уже разработан новый способ усмирения непокорной профессуры – официальная жалоба администрации на низкое качество преподавания. Если же преподаватель уж слишком давит на студентов, то они могут выбросить свой главный «козырь» – обвинить его во взяточничестве. Доказательств в этом случае и не надо – важно очернить человека, уронить его авторитет в глазах окружающих. Очиститься от таких обвинений довольно сложно. Администрация не желает разбираться в таких делах, она заинтересована в отсутствии таких дел. В любом случае после подобных обвинений преподавателю уже не до строгостей на экзаменах, и вообще ему уже, как правило, не до экзаменов.

В-пятых, нельзя проявлять принципиальность и на последних стадиях учебного процесса – на государственных экзаменах и на защите дипломной работы. Здесь также действует неписаное правило: тем, кто идет на красный диплом, ставить отличные оценки, невзирая на их слабые ответы. Такой подход оправдывается необходимостью вуза рапортовать о потрясающих успехах в деле подготовки квалифицированных кадров: чем больше процент краснодипломников, тем более сильных специалистов готовит вуз. А чем лучше вуз, тем выше его рейтинг и тем выше цены на обучение в нем.

В-шестых, постепенно отмирает еще одна норма советской эпохи – обязательная посещаемость студентов. В настоящее время присутствие на утренних семинарах 3-4 человек из группы в 25 студентов является нормой. Не редкость, когда на лекции для потока из 3 групп студентов, присутствует дюжина человек с одним опоздавшим представителем, например, из 3-ей группы. Опоздание студентов на лекции и семинары стало также нормой, причем преподаватели на это смотрят сквозь пальцы. Из моей личной практики: к моменту сдачи зачета в конце семестра примерно четверть группы составляли студенты, которые за весь истекший семестр так ни разу и не появились на занятиях. Такая ситуация даже не позволяет свалить вину на плохое преподавание, ибо сама оценка этого преподавания базируется, как правило, на личном опыте, для получения которого студент должен был хотя бы один раз придти на занятие. В старые времена такие действия студентов были наказуемы. Сейчас отчислить студента по причине плохой посещаемости совершенно невозможно. С одной стороны ведь не посещаемость главное в учебе. Может быть, студент прекрасно сдаст все экзамены? С другой стороны сегодняшний студент при слишком сильном давлении на него всегда может обзавестись различными справками, подтверждающими уважительность причин, по которым он отсутствовал на занятиях. И, наконец, опять-таки нельзя отчислять за плохую посещаемость студента, который оплатил свое пребывание в вузе.

Все перечисленные принципы так или иначе направлены на защиту студентов от агрессии знаний в лице суровых преподавателей. Здесь мы наблюдаем различные механизмы закрепления вуза-мутанта на рынке образовательных услуг, а затем и всей системы высшего образования с пониженными требованиями к качеству получаемого образования. Наличие платного образования, не подкрепленного объективными потребностями в его качестве, закономерно приводит к такого рода неэффективным институциональным конфигурациям.

Проблема 4: неэффективная конкурсная система и плохие учебные программы. Неприятие студенчеством сложных, многофункциональных знаний имеет свой генезис на стадии организации конкурсов абитуриентов. Здесь можно выделить две основные проблемы.

Первая – неправильный выбор предметов, по которым сдаются вступительные экзамены. Во многих случаях из состава экзаменационных предметов исключается математика, чем закладывается инструментальная беспомощность будущих студентов. Такой подход характерен для многих экономических и управленческих специальностей.

Вторая – профанация конкурсов. В настоящее время действует столь сложная система конкурсного отбора, что для человека непосвященного разобраться в ней нет никакой возможности. Так, в число конкурсных мест входят так называемые «целевики» и дети сотрудников университета. У этих лиц свой собственный конкурс (или его отсутствие!). Может в этот процесс вклиниваться и так называемый попечительский совет со своими рекомендациями, игнорирование которых не принято. В результате истинное число мест, на которые могут претендовать абитуриенты, оказывается значительно меньшим и тем самым нарушается базовый принцип честной конкурентности, а вуз заполняется кем попало.

В дальнейшем изначально слабая подготовка студентов закрепляется совершенно непродуманной учебной программой. Пожалуй, наиболее яркие примеры таковых дает система второго высшего образования. Так, будущим экономистам по данной форме образования читают эконометрику на первом году обучения без каких-либо предварительных курсов математики. И это при том, что среди слушателей присутствуют люди с юридическим, философским и филологическим образованием, а порой выпускники института культуры и офицеры в отставке. Когда в свое время я читал курс эконометрики в одном из элитных московских вузов и рассказывал о методах линеаризации нелинейных регрессионных моделей, мне один слушатель-юрист задал нокаутирующий вопрос: «Простите, а что такое логарифм?». К сожалению, это не анекдот. И что важно: никакие государственные стандарты и никакой контроль со стороны Министерства образования и науки РФ не гарантирует учебный процесс от откровенных глупостей.

В данном случае проявляется отсутствие эффективного сопряжения между образовательными структурами и государственными институтами, ответственными за контроль качества образовательных услуг. Отсутствие единых интересов у этих институтов препятствует налаживанию качественной работы вузов.

В данном случае речь идет о том, что вуз-мутант осуществляет поистине виртуозную институциональную мимикрию, стараясь соответствовать всем формальным правилам и нормам при нарушении самого духа высшего образования. На поверхности мы видим умопомрачительные конкурсы в вузы, что должно свидетельствовать о серьезном отборе абитуриентов по критерию подготовленности. Мы видим красивые названия лекционных курсов в учебной программе, что должно говорить о высоком уровне преподавания по признаку включения в учебный процесс передовых научных достижений. Мы можем также лицезреть и удивительно большое число людей, окончивших вуз с отличием, что по идее является прямым свидетельством хорошо усвоенных знаний. И все же все эти факты являются полнейшей фикцией.

Проблема 5: неадекватное содержание учебных курсов. В настоящее время наметилась явная тенденция к автаркии российских вузов и отгораживанию их от окружающего научного пространства. Университетские кафедры превращаются в самодостаточные образования, а заведующие кафедрами – в своеобразных местных царьков. Их почитают и уважают местные сотрудники соответствующей кафедры, в то время как за пределами этой кафедры их никто не знает и знать не хочет. Это и понятно, так как почти все «кафедралы» для современной науки выступают в качестве специфического класса доморощенных ученых, своего рода «самоделкиных», которые, может быть, и обладают определенной самобытностью и талантливостью, но не соответствуют текущим научным требованиям. Это проявляется, в частности, в плохом знакомстве «кафедралов» с отечественной и зарубежной литературой, без чего построить хороший современный учебный курс практически невозможно (не считая таких консервативных дисциплин, как математический анализ и т.п.).

Типичным примером могут служить монографии и учебники сотрудников Московского государственного университета им. М.В.Ломоносова по институциональной экономике, в которых нет ссылок на ключевые работы отечественных авторов по данной проблематике. Между тем без этих работ указанные книги превращаются в некую разновидность архаики, которая хоть и хорошо издана и имеет амбициозные планы по распространению, но на самом деле не несет в себе тех авангардных идей, которые по-настоящему важны на данном этапе развития общества. Складывается впечатление, что авторы этих книг ссылаются только на своих приятелей по кафедре или на узкий круг лиц, с которыми они лично знакомы; все остальное отметается. Подобных примеров можно привести множество.

Фактически большинство университетских курсов читается самоучками и дилетантами. Однако страшно не это, а то, что эти самоучки и дилетанты даже не стараются выйти за пределы своего узкого кругозора. Они группируются в узкие коллективы, связанные общими административными и деловыми интересами, которые не только не желают интегрироваться со всем остальным научным сообществом, но и не пускают в свои ряды посторонних лиц. Возведение таких административных барьеров лишает учебный процесс необходимой гибкости и эффективности, ведет к научной «закрытости» читаемых дисциплин.

Другой причиной неадекватного содержания учебных курсов является практически полная «отрезанность» университетских преподавателей от настоящей науки. На преподавателей возложена не только аудиторная нагрузка, но и обязанности по формированию курсов, составлению всевозможных планов, экзаменационных вопросов, проверкой их на соответствие госстандартам и т.п. Кроме того, преподаватели – то же люди и им надо еще как-то подрабатывать, чтобы нормально жить (на официальный заработок профессора или доцента можно только с трудом существовать). Соответственно им не до науки. В исследовательскую деятельность вовлечены единицы, да и те по собственной инициативе, которая в сегодняшних вузах не учитывается и не приветствуется. Результат тривиален: сегодняшний университетский профессор – это своего рода заслуженный учитель высшей школы. Не больше. Специалистом высшей категории он уже давно не является. Тогда как могут такие люди знакомить студентов с новейшими научными результатами, новыми открытиями, концепциями, парадигмами и т.п.?

Но и это еще не все. В последнее время возникло еще одно явление, закрепляющее указанную тенденцию. Российские университеты превратились в мощные административные образования. В их стенах царит атмосфера интриг, сговора, подсматривания друг за другом и т.п. Неудивительно, что вхождение в любой вуз страны со стороны практически исключено. Здесь все делается исключительно по знакомству. В свою очередь такая политика привела к тому, что заведующими кафедрами, деканами, проректорами и ректорами стали становиться люди без ученой степени доктора наук. Теперь для этого хватает степени кандидата наук, а порой и этого не требуется. В советское время такое было возможно только в качестве исключения для особо важных персон Коммунистической партии. Теперь это норма.

Но и это еще не все. Заведование кафедрой кандидатом наук приводит к поистине страшным последствиям, а именно: никогда кандидат наук не возьмет к себе на кафедру доктора наук, так как последний может впоследствии составить конкуренцию самому заведующему кафедрой и даже «съесть» его. Никому не хочется сидеть на вулкане и иметь под собой по-настоящему сильного ученого. В результате сегодняшняя университетская система просто отсеивает хороших специалистов и лишает себя возможности повысить за счет них качество преподавания. Если же хороший ученый-профессор и будет принят на работу в вуз, то он, скорее всего, подвергнется постоянным репрессиям – для профилактики, чтобы предотвратить с его стороны возможные движения по административной линии. Справедливости ради следует сказать, что даже если заведующим кафедрой является доктор-профессор, то и это не гарантирует отсутствия кафедральных кадровых битв. Таким образом, наиболее сильные и успешные ученые-профессора в настоящее время являются наименее желанными представителями нынешних российских университетов.

Но и это все еще не все. В сегодняшней университетской системе нарушается принцип профильности преподавания. Из моего личного опыта: в одном техническом вузе Москвы я вел переговоры о трудоустройстве с деканом факультета менеджмента и заместителем заведующего кафедрой менеджмента. Первый был кандидатом технических наук, второй – кандидатом химических наук. Тем не менее, это не помешало им занять административные посты в рамках учебного процесса по экономической специализации. В другом столичном управленческом вузе я вел переговоры с заведующим кафедрой менеджмента, который был почему-то доктором педагогических наук. Я глубоко убежден, что хороший исследователь может менять изначальную специализацию и даже может переходить в смежные дисциплины. Но присутствие в университетской экономической науке на руководящих постах химиков, педагогов и технарей вряд ли может быть чем-то оправдано, кроме того, что они «свои люди» и их в свое время надо было хорошо устроить.

Есть и еще одна новая норма в университетской системе – учебные стандарты. Придуманы стандартные курсы, утверждено содержание этих курсов, а на усмотрение самих университетов отдана жалкая доля так называемых спецкурсов. Однако совершенно ясно, что высококлассный специалист просто не будет читать стандартный курс. Тем самым сегодняшняя система «выдавливает» специалистов высшего эшелона в иные сферы деятельности. Альтернативой для них служит согласие на профессиональную деградацию.

Таким образом, вместо университетской науки Россия получила университетское администрирование. Причем администрирование низкоэффективное из-за отсутствия механизма коррекции на конечной стадии обучения. Рынок труда высшей школе пока посылает только дестимулирующие сигналы, которые и используются в целях самой высшей школы. Все затраты сегодняшних вузов идут на собственное жизнеобеспечение и не трансформируются в достижение конечной цели по обеспечению качественного образования. Можно сказать, что «внешний» институциональный конфликт между потребностью в вузах и ненужностью знаний, получаемых в них, постепенно преобразовался в различные формы «внутреннего» институционального конфликта между отдельными контингентами высших учебных заведений.

Проблема 6: дисбаланс в отношениях и статусе преподавателей и студентов. За время экономических реформ в России незаметно произошла рокировка в статусе и материальном положении студентов и преподавателей. Если раньше студентами были обычные малообеспеченные молодые люди, а профессора относились к разряду очень состоятельных членов общества, то сейчас все наоборот: автостоянки столичных вузов забиты дорогими иномарками, принадлежащими студентам, в то время как профессура скромно передвигается на своих двух. Корни и истоки такого положения вещей хорошо известны, однако само это положение никак нельзя считать нормальным.

Сегодня уже фактически сложилась весьма странная система. Студенты, будучи обеспеченными и защищенными от всяких мелких неприятностей, чувствуют себя поистине хозяевами вузов, в которых учатся, в то время как обездоленный преподавательский состав выступает в роли своеобразных официантов процесса обучения. Их дело – молча подносить и уносить то, что им закажут. Студенты не только не уважают, но, порой, откровенно презирают своих менторов. На базе таких отношений эффективный учебный процесс невозможен. Следствием такого противостояния в системе «студент-преподаватель» является либо абсолютное безразличие преподавателя к студентам, либо его лицемерно строгое отношение, направленное на получение от богатого студенческого сословия взяток в разных формах. Бесконечные платные консультации и лоббирование благорасположения преподавателей стали уже почти нормой.

Уже сейчас имеется множество и чисто бытовых проявлений ориентации администрации вузов на толстые кошельки студентов. Так, всевозможные университетские столовые, буфеты и кафе, а также книжные ларьки отличаются такими ценами, которые явно выше рыночных. Во всем мире ситуация прямо противоположная.

Одним из очень неприятных следствий высокого благосостояния студентов (и, прежде всего, их родителей) является их почти полная невосприимчивость учебного материала по экономической проблематике. Из личного опыта: большинство студентов совершенно не понимает и не интересуется проблемами инфляции, валютного курса, перспективой соотношения мировых валют, будущим мировой валютной системы; они совершенно индифферентны к проблемам налогообложения, внешнего долга, коррупции и т.п. Порой складывается впечатление, что сегодняшние, по крайней мере, столичные студенты так хорошо изолированы своими родителями от злободневных материальных проблем, что они просто не могут осознать их актуальность, а соответственно у них просто нет стимула и к их более глубокому пониманию. Снова из личного опыта: наиболее пытливыми в исследовательском отношении всегда оказывались студенты с невысоким уровнем материального благосостояния.

Прямо противоположная тенденция характерна для когорты преподавателей. Те из них, которые находятся на уровне примитивного выживания, почти никогда не отличаются большой эрудицией, обширными знаниями и тонкой научной интуицией. Для приобретения таких качеств необходимо свободное время, а также богатая событиями и впечатлениями жизнь, что в настоящее время невозможно без достойного уровня доходов. Если же университетскому преподавателю даже и удастся накопить все перечисленные положительные качества, то низкий уровень жизни, как правило, делает его поведение во многих случаях неадекватным, что автоматически обесценивает весь его научный багаж. В этой связи следует отметить ставший уже традиционным для России факт наличия в стенах университетов престарелых профессоров, которые в силу своего возраста уже в значительной степени утратили адекватность и никак не могут претендовать на уважение со стороны студентов. Опять-таки во всех развитых странах мира любой профессор, будь он даже нобелевский лауреат, в 65 лет должен выйти в отставку – без всяких исключений. Если он действительно еще вполне работоспособен и представляет ценность как носитель уникальных научных знаний и опыта, то вуз ему предоставляет возможность продолжить работу в качестве, например, старшего исследователя. Россия идет в разрез этой прогрессивной традиции потому, что, во-первых, ей просто не хватает опытных профессоров, а во-вторых, у ее вузов-мутантов нет практики ведения исследовательской деятельности и переобустроить вышедших на пенсию профессоров просто некуда.

Таким образом, сегодня мы наблюдаем своеобразный институциональный конфликт между двумя университетскими подсистемами – институтом профессуры и институтом студенчества. Между этими институтами должно быть установлено эффективное взаимодействие на основе кооперации; вместо этого сейчас имеет место отсутствие между ними устойчивых связей, которые выливаются в форму конфликтного противостояния и борьбы.

Проблема 7: мнимая свобода российских вузов. Бытует мнение, что сегодняшние университеты благодаря полученной свободе постепенно превращаются в «государства в государстве». Отчасти это так, но лишь отчасти. Во-первых, как было сказано ранее, вузы сильно ограничены в формировании перечня читаемых курсов: львиная доля учебного процесса заполнена стандартными дисциплинами. Во-вторых, многие государственные вузы страны страдают от внутренней бюрократии даже больше, чем в советское время. Типичный пример – деятельность университетских библиотек. Поясним последний тезис.

Для непосвященных кажется вполне естественным, что вуз может закупать любую научную литературу для своих библиотек. Однако это не так. Закупать можно в основном учебники, причем такие, которые имеют соответствующий гриф Министерства образования и науки РФ или Учебно-методического отдела (которых всего несколько штук в стране и отнюдь не каждый вуз имеет таковой!) о том, что данный учебник рекомендован к использованию в учебном процессе. Научные монографии или учебники, не имеющие соответствующего грифа, у вузов популярностью не пользуются. Данная практика почти полностью отрезает вузы от передовой научной литературы.

Имеются и откровенные аномалии в деятельности университетских библиотек. Из личного опыта: когда я попытался передать в дар университету, в котором работаю, свою монографию, то я столкнулся с удивительной проблемой – университет, оказывается, не имеет права брать в дар всякие подряд книги. Чтобы сделать это необходимо оформление каких-то сложных документов и т.п. С похожей проблемой я столкнулся в другом вузе, где библиотека соответствующего факультета не приняла от меня дар, указав на то, что это может сделать только центральный офис университетской библиотеки, который находится в другом месте. Такие институциональные ограничения при формировании университетами своих научных фондов являются прямым следствием подконтрольности вузов высшим инстанциям в лице Министерства образования и науки РФ. В этой связи не будет преувеличением сказать, что плохая деятельность университетских библиотек из-за укоренившейся внутренней бюрократии является первым шагом к развалу самих университетов как учебно-научных центров страны.

Проблема 8: «техническая» концепция российских университетов. Совокупность описанных эффектов и механизмов логичным образом привела к формированию довольно любопытного взгляда на университеты. В глазах подавляющего большинства россиян университет – это соответствующие материальные ценности. Университет – это университетская территория, это совокупность университетских строений, это университетские фонды. В крайнем случае, это еще и процесс обучения с присущим ему движением народа по университетским коридорам. Чем больше данное «богатство» университета, тем лучше и значительней и сам университет. Фактически в обществе преобладает специфический, по своей сути «технический», взгляд на университет.

Вместе с тем на Западе превалирует совершенно иное представление об университетах. Там это, прежде всего, люди – университетские преподаватели и студенты. И чем лучше эти люди, тем сильнее университет. Репутация любого западного университета базируется на конкретных именах людей: какие талантливые и выдающиеся люди вышли из стен данного университета; какие известные ученые-исследователи работали в нем; какие интересные теории и идеи родились в его пенатах. Таким образом, сегодняшняя западная доктрина университетов такова: университет – это не университетские стены, это университетская профессура. Материальное богатство университетов ни в коем случае не отрицается, но оно служит лишь способом обеспечения лидерства вуза в сфере научных кадров. Сегодняшняя российская доктрина университетов имеет прямо противоположное звучание: университет – это не университетская профессура, это университетские стены.

Следствием подобных установок является то, что в государственных вузах России главным считается наличие множества кафедр с красивыми названиями, а кто возглавляет эту кафедру и кто является ее сотрудниками – не важно. Но наиболее ярким проявлением «технического» характера российского высшего образования служит деятельность частных вузов. В них практически отсутствует постоянный преподавательских персонал. В лучшем случае штат частных вузов состоит из ректора, главного бухгалтера и нескольких проректоров, которые еще, как правило, по совместительству являются деканами соответствующих факультетов и заведующими кафедрами. Никакого организационного оформления пресловутые факультеты и кафедры не имеют. И уж тем более они не имеют своих штатных профессоров. Некоторые частные вузы даже номинально не имеют никаких кафедр. Как же тогда они работают? Очень просто: они нанимают на контрактной основе профессоров из государственных вузов. Разумеется, для вузов такая форма организации учебного процесса чрезвычайно удобна, только вот на роль научных центров они никак не могут претендовать.

Классической иллюстрацией диалектики бездарных преподавателей и модерновых учебных курсов с красивыми названиями служит следующий пример. Когда декан одного из московских вузов спросил своего сотрудника, не мог бы он взяться за чтение курса стратегического менеджмента, то тот ответил, что мог бы. Причем ответ принял форму афоризма: «Какая разница как называется учебный курс. Обзови его как хочешь, все равно я буду читать в нем то, что всю жизнь читал». Таким образом, за эффектными названиями по большей части скрывается убогое содержание.

Предельно циничным, но, по сути, верным выражением сегодняшней стратегии университетской администрации является следующая фраза, высказанная одним ректором частного вуза: «главное – деньги, а эту шваль (т.е. преподавателей – Е.Б.) мы всегда наберем». И набирают. Причем действительно шваль.

Проблема 9: массовый характер высшего образования. Еще одной проблемой для российских университетов является экстенсивный рост сферы высшего образования. По имеющимся данным доля молодых людей, получивших высшее образование, в 2002 г. в России составляла 35% против 18% в 1995 г. Во Франции, Германии, Италии и скандинавских странах данный показатель немного больше 30% [4]. Иными словами, в России наметилась тенденция к превращению высшего образования не просто в массовое явление, но в некий обязательный атрибут современного человека. Если данная тенденция сохранится, то к 2010 г. в России более половины молодежи соответствующего возраста будет иметь дипломы о высшем образовании.

Учитывая тот факт, что массовый продукт по определению не может быть эксклюзивным, качество высшего образования в отечественных вузах объективно должно снижаться. В таких условиях университеты заинтересованы в том, чтобы закрепиться на рынке образовательных услуг, застолбить максимальную долю на этом рынке. Для этого они должны «штамповать» студентов и выпускников, а сделать это без ущерба для их качества невозможно. Таким образом, налицо еще один институциональный конфликт: между расширяющимся рынком образовательных услуг и необходимостью обеспечения качества обучения. Данный конфликт в отличие от предыдущих, являющихся специфическими, чисто российскими, является общим для всех развитых стран и выходит за рамки национальных границ.

Сказанное требует философского осмысления.
Что же происходит сейчас с российской системой высшего образования с общесистемных позиций?

Здесь, на наш взгляд, следует выделить два аспекта явления: экономический (ресурсный) и психологический (институциональный).

Экономический аспект связан с принципиальной перестройкой организации системы высшего образования. Относительно простое устройство вузов в советское время не требовало на поддержание их деятельности больших затрат административного ресурса, что позволяло им работать на достижение конечной цели – подготовку специалистов. Сейчас потребность в специалистах утеряна, а сформировавшиеся вузы-мутанты вынуждены тратить огромные внутренние ресурсы на поддержание своего собственного существования. Огромные объемы времени и сил сотрудников университетов тратятся на поддержание сложных внутренних связей. Необходимо перед всем окружающим миром поддерживать видимость нормальной работы, надо поддерживать свой рейтинг для обеспечения конкурсов и т.п. Стоит ослабить контроль и пустить ситуацию на самотек и станет ясной истинная сущность вуза. Это недопустимо. В масштабах всей системы такого рода холостые затраты образуют огромную величину, на которую общественное благосостояние автоматически уменьшается. Таким образом, сформировавшаяся институциональная ловушка в виде множества вузов-мутантов отсасывает экономические ресурсы общества и не позволяет реализовать главную цель своего собственного существования – давать знания молодому поколению. Энергия, время, деньги и знания общества тратятся не на внешний по отношению к системе высшего образования результат, а на поддержание ее внутрисистемных связей. В результате она не осуществляет позитивного преобразования общества, а лишь поддерживает собственное существование.

Психологический аспект связан с тонкой диалектикой норм (институтов). Как правило, в обществе всегда существует некая норма и патология как отклонение от нормы. На языке институциональной теории можно говорить о существовании главной, официальной или формальной нормы и альтернативной, неофициальной или неформальной нормы [5]. Диалектика между нормой и патологией такова: уравнивание в правах патологии с нормой – означает разрушение нормы [6].

Применительно к нашему случаю нормой является напряженная учеба в вузе с получением соответствующих знаний, патологией – холостое пребывание в вузе без получения соответствующих знаний. Так было всегда, так и сейчас считается. Проблема в том, что раньше норма была институционально обеспечена, т.е. в обществе были созданы административно-правовые рамки для ее реализации, препятствующие отклонению от установленной нормы. Тот, кто отклонялся от нее, тот лишался права на продолжение учебы и не получал высшего образования. Тот же, кто выполнял все предписания, тот выходит с неким вполне определенным минимумом знаний. В настоящее время выполнение нормы институционально не обеспечено и ее нарушение не влечет никаких санкций по отношению к нарушителю. Человек все равно может получить свой диплом и считаться полноправным квалифицированным специалистом. Иными словами, режим холостого пребывания в вузе без получения соответствующих знаний перестал быть патологией и постепенно сам стал нормой, которой придерживаются многие члены общества. Однако в силу диалектики нормы и патологии уравнивание их в правах ведет к разрушению самой нормы. Если нетрадиционная (патологическая) стратегия стала общепринятой, то зачем придерживаться традиционной стратегии (нормы)? Такой вопрос вполне правомерен еще и потому, что традиционная стратегия сопряжена с большими затратами времени и сил. Психологически все плюсы оказываются на стороне нетрадиционной, «новой» стратегии. Если же стратегия холостого пребывания в вузе без получения соответствующих знаний станет доминирующей, а именно это сейчас и происходит, то можно говорить о формировании мощной институциональной ловушки, выйти из которой без существенных социально-экономических издержек невозможно.

Морально-психологическая инверсия нормального процесса обучения затрагивает не только студенчество, но и профессуру. Перед последними также стоит дилемма: учить хорошо и достойно или учить кое-как. Второе более предпочтительно опять-таки в силу меньших усилий и затрат. Если такая позиция получает соответствующее институциональное закрепление (а она его получает!), то выбор оказывается предопределен.

Таким образом, в обществе произошло образование двух видов институциональных ловушек. Первый вид ловушки (организационный) – неэффективная, но устойчивая система вузов-мутантов, не дающая полноценного образования; второй вид ловушки (ментальный) – неэффективная, но устойчивая система нравов, ориентирующая студентов на отлынивание от знаний. В настоящий момент возникшая организационная форма вузов и «новая» образовательная мораль вполне устраивают подавляющую часть населения страны. Однако если такое положение дел сохранится в течение еще одного десятилетия, то деградация сферы высшего образования может стать необратимой.

На основе всего сказанного выше может возникнуть резонный вопрос: а так ли все плохо? Неужели нет никаких исключений из нарисованной картины?

Ситуация действительно достаточно серьезная. Однако, несмотря на это, исключения из правила всегда есть. Существуют уникальные профессора, обладающие высочайшим научным потенциалом и бескорыстно передающие его молодому поколению. Встречаются и студенты с пытливым умом, самозабвенно погружающиеся в пучину науки. Имеются и университеты, где многое делается для отделения зерен от плевел. Для некоторых научных направлений ситуация стоит менее остро, чем для других. Но это всего лишь исключения; массовые же примеры неутешительны. И исходить надо из этого.

Можно ли что-то сделать для преодоления негативных тенденций? Прежде всего, ясно, что никакая перестройка системы высшей школы сама по себе ничего не даст, если радикально не изменится ситуация на рынке труда. Повторяя слова Римского-Корсакова, можно констатировать лишь следующее: никто никого ничему научить не может – каждый учится сам. Нельзя заставить сегодняшнего студента хорошо учиться и эффективно усваивать знания, которые ему не нужны. Чтобы мотивировать студента, необходимо создать соответствующую экономику, предъявляющую спрос на квалифицированные кадры. А это задача, выходящая за рамки собственно сферы высшего образования, и судя по всему, это задача далекого будущего.

А что делать с сегодняшними университетами, пока рынок труда будет медленно улучшать свои качественные характеристики?

Сегодня российские вузы на довольно низком качественном уровне решают важную стратегическую задачу – обеспечивают массовое высшее образование. По-видимому, ломать этот процесс, не давая стране ничего серьезного взамен, не следует. Пожалуй, лучше дополнить этот процесс небольшим элементом, ориентированным на подготовку элитных специалистов. Данная идея уже озвучивалась в литературе [7]. Думается, что здесь можно пойти по очень простой схеме: создать в рамках крупных вузов элитные кафедры, которые отвечали бы за подготовку специалистов высшей квалификации на протяжении всего периода обучения студента. При этом сотрудники данных кафедр и сами студенты должны получить привилегированное положение во всем – в заработках, графике работы, социальном пакете, статусе и т.п. Чрезвычайно важным является закрепление статуса элитного подразделения на институциональном уровне. Это можно сделать, в частности, введя дифференцированные дипломы о высшем образовании. По этим образовательным сертификатам элитные специалисты будут легко идентифицироваться работодателем и смогут впоследствии рассчитывать на лучшие места на рынке труда. Сами вузы должны заниматься брэндированием и продвижением этих специалистов в целях накопления «кадровой истории» своих элитных выпускников и формирования своей репутации. Конечно, эта мера не решит волшебным образом накопившиеся проблемы высшей школы, но, может быть, позволит столкнуть ситуацию с мертвой точки и потянет за собой всю остальную систему.

[1] Балацкий Евгений Всеволодович – доктор экономических наук, профессор, руководитель Департамента социально-экономических институтов Всероссийского центра исследования общественного мнения (ВЦИОМ).

[2] Данная статья является продолжением разговора об институциональных коллизиях в российской экономике, начатого в статье: Балацкий Е. «Диссертационная ловушка» // «Свободная мысль – XXI», №2, 2005.

[3] См.: Полтерович В.М. Институциональные ловушки и экономические реформы // «Экономика и математические методы», №2, 1999. С.12.

[4] См.: Голиченко О.Г. Высшее образование и наука: интеграция или партнерство // «Экономика и математические методы», №1, 2005. С.121.

[5] Иногда в литературе используются понятия старой и новой норм (институтов). См., например: Балацкий Е.В. Функциональные свойства институциональных ловушек // «Экономика и математические методы», №3, 2002. С.55.

[6] См.: Веллер М. Кассандра. С-Пб.: Пароль. 2003. С.131.

[7] См.: Голиченко О.Г. Высшее образование и наука: интеграция или партнерство // «Экономика и математические методы», №1, 2005.

http://www.wciom.ru

Итоги реформы высшей школы

Сухомлин Владимир Александрович, профессор, доктор технических наук.

02 Aug 2010

(26 июля 2010 года, Седьмая конференция разработчиков свободных программ в городе Переславле-Залесском Ярославской области прошла, тезисы пленарного доклада В.А. Сухомлина)

В докладе подводится итог реформы системы высшего профессионального образования в России, в частности анализируются соответствующее законодательное обеспечение, результаты перехода на уровневую систему образования и образовательные стандарты третьего поколения, а также другие инициативы министерства образования и науки РФ, в совокупности производящие деструктивный эффект по отношению к национальной высшей школе, совсем недавно еще считавшейся одной из лучших в мире. В из-за ограничений на объем в тезисах рассматриваются только ключевые моменты этой проблемы.

Введение

Россия, как и другие развитые страны, вступили в период перехода от постиндустриального общества к обществу, основанному на знаниях. Знание становится одним из ведущих сегментов производства, накопления и товарного обмена, ведущим “инструментом” в экономической деятельности человека. Процесс труда в таком обществе базируется, в основном, на потреблении знаний и сопровождается созданием новых знаний.
Система высшего образования в этих условиях превращается в одну из ведущих самостоятельных производящих отраслей экономики (не сферы обслуживания), обеспечивающую приращение человеческого капитала и, тем самым, приращение ВВП в инновационной экономике.

Все больше и больше стран (США, Китай, некоторые европейские и азиатские страны) ставят в качестве национальной стратегической задачи — всеобщее высшее образование и создание системы образования для взрослых на протяжении жизни. Очевидно, что эта задача должна стать одной из важнейших и для России, если она претендует на достойное место в мировой экономике.
Во всемирном докладе ЮНЕСКО «К обществам знания» 2005г. понятия «обучающиеся общества» и «образование для всех на протяжении всей жизни» возведены в ранг ключевых принципов построения новой модели социума – «обществ знаний».

Каково же с этой точки зрения состояние российской системы высшего профессионального образования (ВПО), уже можно сказать, после состоявшейся реформы?
Высшая школа как мишень реформистской агрессии
Напомню, что путеводной звездой для реформаторов системы образования в России стали фетишизированные до абсолюта идеи болонизации высшего образования (по этому поводу автор высказывал свою позицию, нашедшую широкое признание среди коллег [1]). Для достижения «этих высот» были определены следующие основные цели реформирования национальной системы высшего профессионального образования (ВПО):
1) переход на уровневую систему ВПО (от ступенчатой)!
2) и переход на федеральные государственные образовательные стандарты (ФГОС) нового поколения (третьего) от государственных образовательных стандартов (ГОС) второго поколения.

Реализация перехода на уровневую систему ВПО и ФГОСы третьего поколения началась с подведения под реформы соответствующей законодательной базы, основу которой ставили следующие Федеральные законы:
1. Федеральный закон от 24.10.2007г. № 232-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации (в части уровней высшего профессионального образования).
2. Федеральный закон от 01.12.2007г. № 309-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части изменения понятия структуры и содержания государственного образовательного стандарта».
3. Федеральный закон от 01.12.2007г. № 307-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в целях предоставления объединениям работодателей права участвовать в разработке и реализации государственной политики в области профессионального образования».
4. Федеральный закон от 10 ноября 2009 г. № 260-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты РФ в связи с принятием ФЗ «О МГУ им. М.В. Ломоносова и СПбГУ».

Параллельно был инициирован процесс создания ФГОС третьего поколения, который проводился (с 2006 по 2010гг.) под жестким методическим руководством со стороны министерства образования и науки РФ (МОН), навязавшего высшей школе собственную концепцию образовательного стандарта.

На текущий момент запущены механизмы перехода на уровневую систему ВПО и новые федеральные государственные образовательные стандарты, обусловленные содержанием следующих статей закона:
Статьи 4 Федерального закона от 24.10.2007г. № 232-ФЗ
Статьи 6 Федерального закона от 10.11.2009г. № 260-ФЗ.
Они предусматривают порядок перехода вузов по решению их ученых советов на уровневую систему ВПО и стандарты нового поколения, конечные сроки приема в вузы по ступенчатой системе ВПО (до 30 декабря 2010 года). Также в этих статьях устанавливается эквивалентность квалификаций «бакалавр», «специалист» и «магистр», ступенчатой и уровневой систем ВПО.

Как правило, возникает вопрос: «Что же дает тогда переход от ступеней к уровням, не принимая во внимание большую работу юристов по переписыванию законов, ведь при переходе на уровневую систему ВПО сохранены эквивалентность квалификационных позиций (степеней) подготовки, т.е. формально переход не привносит ничего нового? Что стоит за этим переходом?».

На самом деле за этим стоит значительное сокращение числа специальностей с наукоемкой подготовкой (с 535 до 107, т.е. в пять раз!). Это есть не что иное, как силовое выдавливание из образовательного поля специальностей, во многих случаях ущербное, примеров тому множество. Все это ведет к массовому сокращению уровней профессиональной подготовки – замене 5 летнего обучения на 4-х летнее (надо сказать, что в мире складываются обратные тенденции – доказано, что увеличение сроков обучения на один год ведет к существенному увеличению ВВП). Все это также ведет к значительному сокращению объема учебной нагрузки для преподавателей и ухудшению их материального положения. Особенно значительный ущерб наносится уникальным преподавательским технологиям (как это показано в [1] на примере факультета ВМК).

Теперь вернемся к ФГОС третьего поколения. Чем он отличается от ГОС второго поколения и что он дает системе ВПО.

В новой концепции МОН ФГОС представляет собой совокупность следующих требований (фиксированных аж на 10 лет!), обязательных при реализации основных образовательных программ (ООП): к структуре ООП, условиям реализации ООП (кадровым, финансовым, материально-техническим, и пр.), результатам освоения ООП (т.е. к ожидаемым компетенции выпускников, выраженной определением набора компетенций, своего рода профессиональных характеристик, закрепленных в стандарте на 10 лет. Требования к объему знаний в стандарте отсутствует. Получается, что в век построения общества знаний, когда весь мир только и занимается проектированием таковых, знания из системы российского образования, важнейшей социокультурной технологии передачи и развития знаний, изгнаны! Правда, описание содержания обучения при этом как бы должно быть отражено в описании ООП, но последняя не имеет никакой юридической силы, а ее концепция, соответствующая современным веяниям, так и не разработана. Следует еще отметить, что МОН всячески старалось навязать вузам при формировании компетенций ФГОС брать за основу компетенции профессиональных стандартов, т.е. требований, предъявляемых к работникам конкретной области трудовой деятельности, загоняя этим образования и науки под требования отсталой российской экономики (более подробно смотри [2]).

Что же получилось в итоге с ФГОС? ФГОС функционально уступает ГОС, т.к. не содержит важнейшей компоненты нормирования профессиональной подготовки – требований к содержанию обучения (В ГОС второго поколения содержание обучения нормироваловь на уровне 70% от общей учебной нагрузки). Компетенции как цели обучения без поддерживающего объема знаний представляются просто общими лозунгами, мало полезными для проектирования ООП. ФГОС обнуляют все методическое обеспечение ВПО (аккредитование, лицензирование, грифование, мобильность). Созданные стандарты трудно гармонизировать с международными стандартами, например, СС2005/2008. Они являются не технологичными, так как не охватывают многопрофильность обучения по направлениям, не поддерживают множественность стратегий обучения, не имеют технологии поддержки и сопровождения. И, последнее, ФГОС нового поколения полностью обнуляют все методическое обеспечение ВПО (аккредитование, лицензирование, грифование, мобильность).

Более подробный анализ этих и других решений МОН РФ можно найти в статьях автора «Пустое множество. Ч.1, Ч.2», «Советская Россия» от 10.03.2008 г. или в статье «По улице, не ведущей к храму. Профессор В.А. Сухомлин о реформах высшего образования». Совет Ректоров. №3, 2008, с. 65-72. В. А. Сухомлин. Профессиональные стандарты и образование. Перпендикулярный взгляд, ВМиК МГУ им. Ломоносова, МАКС пресс. 2008, 80 с. (доступной по адресу http://forums.vif2.ru/showthread.php?t=456). «Высшее образование будет без содержания». 12/11/2008 «Сетевое издание «Сегодня.ру» (http://segodnia.ru/index.php?pgid=2&…45&newsid=6940).
Еще об одной из последних инициатив МОН РФ – подготовке за спиной профессиональной общественности «антикризисного» соглашения с Майкрософтом. По существу это есть не что иное, как сдача под патронаж известной компании всей системы российского образования. Оно в частности является определенным противодействием более широкому внедрению в образовательную практику открытого программного обеспечения. Более подробно об этом написано в статье автора «Антикризисная экспансия. Грядет ли эра «Майкрософт» в российском образовании?», Советская Россия от 12/02/2009.

Бессистемность и противоречивость проводимых реформ наносит непоправимый ущерб системе ВПО России. По оценкам экспертов отставания России в этой сфере оценивается в 15 и более лет.

Все больше людей убеждаются в деструктивности проводимых в образовании реформ, их ущербности для страны. Примером тому, что это мнение, доминирующее в сфере образования, разделяется теперь большинством работодателей, служат следующие выдержки из документа, разработанного Союзом ИТ-директоров (http://forums.vif2.ru/showpost.php?p=2300&postcount=1).

Этот документ называется «Рекомендации в сфере образования и науки, использования информационных ресурсов, современных технологий связи и передовых информационных технологий (Выработаны на заседании экспертов 25 марта 2009 г. при участии Школы ИТ-менеджмента АНХ при Правительстве РФ и Института Современного Развития)».

Вот две выдержки из этого документа:
«…Эксперты разделяют точку зрения о том, что одной из основных причин, тормозящих переход России на рельсы постиндустриальной экономики, является несвоевременная и полностью лишенная долгосрочных ориентиров и идей реформа образования, в том числе, образования в сфере использования ИКТ, оторванность российских научно-исследовательских центров и вузов от проблематики бизнеса, а бизнеса от их проблематики…», «…Органам исполнительной власти… 7. Отказаться от тотального введения якобы «болонской» системы двухуровневого образования, низводящей большинство вузов на уровень техникумов и воспринимаемой в России, как стремление Москвы вернуть себе монополию на элитное образование …».

Выводы

Что же делать? Считаю необходимым добиваться следующего:
1. Проведения широкого обсуждения в обществе и профессиональной сфере итогов реформирования системы ВПО. Подготовки и проведения Всероссийского съезда работников образования и науки по этому вопросу.
2. Признания властью полного провала реформы системы образования и приостановки перевода ВПО на уровневую модель и стандарты нового поколения.
3. Привлечения к судебной ответственности реформаторов, нанесших непоправимый ущерб системе ВПО и стране.

Литература
1) Сухомлин, В. А. Полная победа инноваций над российским образованием : (размышления российского профессора о реформах высш. образования) / В. А. Сухомлин // Вестн. Московского ун-та. Сер. 20, Педагогическое образование. – 2009. – № 1. – С. 16-40.
2) Сухомлин В. А., Профессиональные стандарты и образование. Перпендикулярный взгляд. ВМиК МГУ им. Ломоносова, “МАКС-пресс”. 2008, 80 с.

http://www.vif2.ru/articles/show/itogi_reformy_vysshej_shkoly

О переходе на бакалавриат в технических вузах

Пятница, 25 февраля 2011 г.

Хочется выразить свою озабоченность в связи с предстоящим переходом в высших технических учебных заведениях на выпуск бакалавров. В связи с сокращением срока обучения во втузе на 1 год (20%) можно было ожидать, что время, отводимое на изучение общенаучных дисциплин, прежде всего математики и физики, будет сокращено не более чем на 20%, скорее менее 20%, поскольку бакалавриат даст учащимся общее, но не специальное образование.

Появившиеся недавно примерные учебные планы и рабочие программы по ряду направлений обучения бакалавров в технических вузах предусматривают сокращение аудиторных часов, отводимых изучению математики и физики, на 40-50%. Это означает, что будущие бакалавры в технических вузах по указанным предметам получат примерно такой же объем знаний, что и в средних технических учебных заведениях. Это приведет к резкому снижению уровня подготовки бакалавров в вузах, так как математика и физика служат базой изучения других общетехнических и специальных предметов. Кроме того, изучение математики и физики развивает интеллект и творческие способности учащихся. Последнее обстоятельство, видимо, не учитывается авторами предложенных учебных планов, не исключено, что они играют роль борцов с «избыточными знаниями».

Перед обучающимися в магистратуре в течение двух лет будут стоять новые задачи, связанные с будущей специальностью, и у них не будет времени на углубление и расширение своих знаний по математике и физике.

Это негативно отразится на подготовке кадров по техническим специальностям, уровень знаний, кругозор, способности к обучению которых, будет оставлять желать лучшего.

Думается, по западным образцам в названных примерных учебных планах предусмотрено уменьшение объема часов самостоятельной работы студента по изучению математики и физики в меньших пропорциях, чем в случае часов аудиторных занятий, видимо, в надежде, что учащиеся уделят большее внимание самостоятельной работе над изучением материала.

Автором названных учебных планов следовало бы учесть менталитет российского студенчества, о котором метко и правильно было сказано Министром образования и науки РФ А. Фурсенко в одном из недавних интервью: «у нас серьезно учатся в вузах 15-20% студентов, остальные тусуются».

Известно, что выпускники технических вузов составляют лишь 10 % выпускников всех вузов страны. Поэтому переход во втузах на бакалавриат даст незначительную экономию государственных средств. В условиях, когда такой переход плохо подготовлен, по нашему мнению целесообразно пока его отложить и вопрос о переходе к двухступенчатой системе образования в технических вузах рассмотреть в особом порядке.

Не хотелось бы, чтобы в наше время уже по другим причинам, на другом уровне в системе образования повторилась ситуация, аналогичная возникшей после того, как в середине 70-х годов 20 века по инициативе некомпетентных в педагогике математиков во всех школах страны (СССР) были введены учебники по математике, которые не могли усвоить школьники и большинство учителей.

Уместно добавить, что часы аудиторных занятий по другим общетехническим предметам в рамках предлагаемых учебных планов также существенно сокращены. Поэтому образование, которое получат бакалавры технических вузов при обучении по указанным планам фактически высшим не будет.

Таким образом, речь идет об угрозе деградации сложившейся в нашей стране системы высшего технического образования.

Нужно принять срочные меры, чтобы отвести такую угрозу.

Дамир

http://www.eduhelp.info/page/o-perehode-na-bakalavriat-v-tehnicheskih-vuzah#comment-10560

Сергей Миронов: Мы требуем немедленной отставки Министра образования

23.01.2013

Лидер Политической партии СПРАВЕДЛИВАЯ РОССИЯ, руководитель фракции СПРАВЕДЛИВАЯ РОССИЯ в Государственной Думе ФС РФ Сергей Миронов, выступая на пленарном заседании Государственной Думы 23 января, заявил, что принципиальная позиция фракции СПРАВЕДЛИВАЯ РОССИЯ — «требование немедленной отставки господина Ливанова».

По словам Сергея Миронова, это связано с тем, что деятельность министра образования РФ Сергея Ливанова является «настоящим вредительством». «Если мы вспомним слова Президента о духовных скрепах, то так и видится господин Ливанов с топором в руках, который рубит эти скрепы, рубит, что есть силы. И мне представляется, что нам эту «ливановщину» нужно кончать», — сказал он.

«Уважаемые коллеги, я выступаю сегодня не как представитель партии СПРАВЕДЛИВОЙ РОССИИ, а с общегражданской позиции. И, завершая своё выступление, я хочу призвать всех депутатов Государственной Думы, вне зависимости от фракций, с тем, чтобы мы возвысили голос ради нашей русской литературы, возвысили голос в защиту филологического образования, в защиту гуманитарного знания. Именно это и будет истинной борьбой за настоящий патриотизм, за укрепление настоящих духовных скреп нашего общества», — резюмировал Сергей Миронов.

Полный текст выступления Сергея Миронова на пленарном заседании Государственной Думы читайте в разделе «Выступления».

Источник: http://mironov.ru/main/news/12557
Послушайте ещё: https://e.mail.ru/cgi-bin/msglist#readmsg?id=13589698550000000106&folder=0

Комментарий. Подписываюсь под каждым словом Сергея Миронова, но разве дело только в филологическом образовании? Хоть там и «Караул!» Но это не единственная претензия общества к министру. Да и не только к министру. Только дело может повернуться так: мальчик для битья (Ливанов) будет убран, а новый министр продолжит делать то, что ему предпишет Я.Кузьминов и его команда, а она предлагает только проигрышные ходы для российского образования. Ну не было ещё ни одного выигрышного. Всё делается для того, чтобы окончательно разбомбить образование. А это главная цель США.

Нет, у меня не паранойя, мне не снятся заговорщики. Просто я давно наблюдаю за процессом уничтожения образования в России, понимаю, по советам каких экспертов это происходит, догадываюсь об их целях, а теперь уже и депутат от ЕР Е.Федоров открыто заявляет: «Мы — колония США» (об этом подробнее:
http://www.shevkin.ru/?action=ShowTheFullNews&ID=845 ).

Не уверен, что депутат выступает просто для нагнетания антиамериканизма, не уверен, что его выступления не согласованы с В.В.Путиным, которому, как главе колониального государства, не положено поднимать перед метрополией вопрос освобождения от колониального гнёта.

Пока не уберем американских управляющих нашим образованием, не видать нам суверенитета над своим образованием. Нам запрещено иметь хорошее образование, которое мы умеем давать, нам запрещено выпускать в обращение рубли, не выкупив на требуемую сумму американские бумажки, нам запрещено иметь кредитные учреждения, мы платим дань США деньгами и людьми.

Не пора ли сказать: «Хватит!», не пора ли погнать с позором могильщиков нашего образования? На Путина надежды нет никакой, всё делается с его молчаливого согласия или метрополия запрещает ему совать нос в те вопросы, которые решает не он, а метрополия.

В этой ситуации только широкий общенародный протест против угробления образования, только расчистка авгиевых конюшен минобра и отстранение гнезда «реформаторов» — ВШЭ от реформирования чего-нибудь по причине полной профнепригодности и вредоносности. Только широкий народный протест даст Путину сигнал: дальше так жить нельзя, надо выходить из рабского подчинения метрополии. Иначе России конец!

Предлагаю опубликовать подписной лист за отставку министра образования и отстранение от реформирования образования орденоносца Я.Кузьминова и его команды. Этот вопрос надо решать только в связке.

http://www.shevkin.ru/?action=ShowTheFullNews&ID=849

Не губите будущее детей!

Правительство Москвы призывают перестать экономить на образовании

«Трое моих детей учатся в прекрасном лицее. На сегодняшний день все родители боятся, как бы его ни закрыли». «У меня особый ребенок. Инклюзив — это очень хорошо, но он обязательно должен быть с сопровождением. Иначе ребенок не только не справится с программой, но приобретет психотравму». Такие и подобные цитаты из писем без малого 10 тысяч родителей и педагогов, подписавших петицию протеста против тотального слияния школ вчера обсуждались учительским сообществом.

— Все знают, что будет, если смешать бочку повидла с бочкой иной субстанции. Двух бочек даже очень плохого повидла не получится, — обозначил проблему учитель высшей категории, член межрегионального профсоюза работников образования «Учитель» Леонид Перлов.

Первые последствия слияния уже налицо, подчеркнул он:

— Для выпускников педвузов Москвы они наступили уже в текущем учебном году. Из-за начавшегося слияния школ в Москве стало практически невозможно трудоустроиться.

Однако основные последствия наступят потом, разъяснил он «МК». Ведь в образовании они всегда проявляются с временным лагом.

— Прежде всего, «сыграет» механизм выравнивания уровня школ для детей с разными способностями. Ведь подтянуть их до верхнего уровня не получится. Так что уравнивать будут по нижнему. Во-вторых, в связи с ростом педнагрузки часть учителей уйдет из школы. А готовить достойную замену они не станут: кому из опытных педагогов в возрасте придет охота готовить полного сил конкурента, готового, пока он молод, работать по 40 часов в неделю и таким образом выдавить своего учителя из школы?!

— При этом вдобавок исчезнут уникальные коллективы (например, в коррекционных школах), — дополнил картину, сорганизатор научно-образовательной колонны на маршах миллионов Григорий Колюцкий. — А чиновников все равно никто не заставит делать то, чего они не хотят. Вот, к примеру, президент Путин велел им увеличить научный фонд, а они создали особый фонд, и все финансы туда слили.

Самое же обидное, что в основу идеи укрупнять школы положена экономическая, а не педагогическая целесообразность. Между тем, в мире давно преобладает противоположная тенденция, — разъяснил замдиректора по науке лицея «Вторая школа» Александр Ковальджи:

— Укрупнение школ — модель давно устаревшая. В США, например, уже 5 лет как занялись разукрупнением школ. Эффективными считаются учебные заведения, где учится не более 500 человек.

В Москве же подобная экономия выглядит попросту неприлично, суммировал муниципальный депутат района «Зюзино» Константин Янкаускас:

Реальные расходы на образование за 2012-2014 годы сократятся на 8%, а на здравоохранение — на 12%. И это при том, что общий бюджет города увеличится на 10%. Между тем, правительству Москвы принадлежат многие серьезные активы, рынки, торговые центры, даже бани. Это ли не резерв для финансирования образования и здравоохранения столицы? Весь мир не экономит на этих отраслях, а вкладывается в них. Всеобщее слияние надо срочно остановить!

Лемуткина Марина Алексеевна

Между тем на состоявшемся 23 января в «МК» круглом столе, посвященном проблемам девиантных подростков, руководитель Департамента образования Москвы Исаак Калина с тем, что слияние школ пагубно для образования, не согласен. Ему нравится сравнение школьной среды с рассолом для огурцов: мол, какой огурец в хороший рассол не попадет — маленький, большой, свежий, малосольный, — происходит усреднение, все становятся одинаково хорошими солеными огурцами. Поэтому не страшно даже слияние обычных школ с девиантными — если подростков с асоциальным поведением помещать в хорошую социальную среду (прежде всего, школьную), то они тоже станут достойными учениками.

- Мы должны быть очень осторожными с терминами, — отметил Исаак Калина. — Что такое «девиантный», «трудный подросток»? Я бы сказал, это дети, требующие заботы. Кстати, массовая школа учитывает очень узкий спектр характеристик детей. Приезжаешь в школу, там доска «Гордость школы» (теперь, правда, стали заменять на «Лучшие в учебе»). И там девочек где-то раз в шесть больше, чем мальчиков. Потому что стандартам массовой школы — по поведению, учебе — легче соответствовать девочкам… Считаю, главный результат образования — это качества человека, его отношение к себе и к людям. Социально неуспешными становятся дети, которым не удалось сформировать позитивное отношение к себе и к миру.

- Но при присоединении «слабых» школ к «сильным» целые классы могут чувствовать себя неуспешными…

- Если какой-либо учитель позволяет себе унижать детей из-за неуспеваемости, то есть классный руководитель, родительский комитет и теперь во всех школах появился равноприближенный ко всем участникам процесса Управляющий совет школы, куда ребенок или его родители могут обратиться. Проблема хорошо решается там, где она родилась.

Исаак Калина считает, что слияние школ и другие программы Департамента образования успешно влияют на детей. Ведь по статистике за два года количество детей, стоящих на внутришкольном (для неблагополучных детей) учете уменьшилось в 2,5 раза.

Плешакова Светлана Владиславовна

http://www.mk.ru/social/education/article/2013/01/23/802262-ne-gubite-buduschee-detey.html

А. В. Шевкин: Комментарий. Хорошая статья, с правильными словами. Только поздно просить палача: «Не рубите голову!» Палач выполняет свою работу. Вот и И.Калина освобождает мозги подрастающего поколения для рабского подчинения крепнущему деспотизму. Какие к нему претензии? У него работа такая: получил задание, выполнил. Выполняет тщательно!

Прежде чем сливать школы, раз уж процесс такой благотворный, я бы слил какую-нибудь колонию с домом, в котором живет специалист по огуречным рассолам (И.Калина). Видимо взрослые дяди с девиантным поведением тоже перевоспитались бы, но и специалиста по рассолу немного усреднили бы

И министр образования не виноват, ему приказали, он и исполняет. А кто приказал — это уже другой вопрос. Боюсь, что даже не Путин, который формально отвечает за назначения в своей вертикали. Боюсь, что Путину тоже приказывают, но только не российский народ, который по Конституции и есть источник власти.

Сегодня США руками орденоносца Я.Кузьминова бомбит российское образование, чтобы уже никогда не поднялись с колен. А что будет завтра?

http://www.shevkin.ru/?action=ShowTheFullNews&ID=850

«Ради тупой экономии происходит разрушение образования»

23.01.2013

Учителя рассказали об основных проблемах, которые выявились в школах после процесса их объединения в образовательные комплексы: нагрузки на учителей больше, знаний у учеников меньше, зато сплошная экономия.

В среду на «круглом столе» под вывеской «Политика слияний в бюджетной сфере Москвы: угроза нашим детям?» учителя и представители профсоюзов рассказали об основных проблемах, которые стали очевидны в работе школ с того момента, как начался процесс слияния.

Второй год подряд московские власти проводят активную политику укрупнения школ для оптимизации управления, а так же для распространения положительного опыта сильных учебных заведений на отстающие. Как сообщается на сайте департамента, в 2012 году к ним обратились 2078 образовательных учреждений с предложениями о создании 613 образовательных комплексов. В настоящее время создано 298 образовательных комплексов на базе 842 школ и детских садов и рассматривается вопрос о создании еще 221 объединения.

Представители столичных школ на «круглом столе» в резкой форме критиковали инициативы властей.

«Ради тупой экономической целесообразности происходит разрушение образования, при этом особенно сильно страдают лицеи и гимназии, происходит отрицательная селекция среди кадров»,

— говорит участник «круглого стола», учитель математики школы № 179 Григорий Колюцкий .

«Сама идея создания учебных образовательных комплексов по типу бройлерной фабрики или свинофермы порочна с точки зрения не только дидактики, но и воспитания, педагогики. Эффективность носит лишь экономический характер, а о педагогической составляющей речи не идет вообще», — убежден член межрегионального профсоюза работников образования «Учитель» Леонид Перлов.

По мнению участников «круглого стола», один из самых негативных моментов во всей истории со слияниями образовательных учреждений — это увеличение нагрузки на учителей-предметников, а так же сокращение кадров в целях оптимизации.

«Заставляют сокращать всех учителей с небольшой нагрузкой — пенсионеры, полставочники. В итоге высвобождаются определенные средства, которые идут на повышение зарплаты оставшихся педагогов, но и нагрузка увеличивается, и, соответственно, снижается качество образования», — поясняет замдиректора по науке лицея «Вторая школа», участник Союза школ Александр Ковальджи.

Представители школьной общественности уверены, что учителя и директоры школ не решаются выступать против подобной стратегии, поскольку запуганы вышестоящим руководством.

«В школе 523 уволили всех несогласных учителей, а директоры молчат, потому что их увольняют одной подписью — без предупреждения», — рассказал Григорий Колюцкий.

«Директора запросто могут снять с формулировкой «без объяснения причин». К тому же школы поставлены в такие экономические условия, когда они не способны сопротивляться: за счет нормативно-подушевого финансирования у некоторых, если они не пойдут на этот шаг, просто не будет возможности нормально существовать. В итоге директор начинает «выкручивать руки» управляющему совету и родителям, объясняя, что из двух зол надо выбирать меньшее, и все соглашаются на слияние», — поведал «Газете.Ru» Ковальджи.

Пока что в московском департаменте образования не удалось получить официальных комментариев по поводу недовольства представителей школ, но ранее в своих выступлениях представители департамента не раз заявляли, что протесты — это нормально и без них не обойтись при переходе на новый режим работы, а на самом деле от слияний сплошная польза. Более того, не каждая желающая школа получает разрешение. Согласно официальной статистике, с начала 2012 года были отклонены предложения 335 образовательных учреждений на создание 103 образовательных комплексов. Главными критериями для отказа являются несогласие родителей учеников или педагогического коллектива, а также территориальная отдаленность учреждений друг от друга.

К тому же в прошлом году выявилась тревожная тенденция, которая подстегнула многие школы к слиянию. По итогам прошлогоднего набора 82 московские школы не смогли набрать ни одного первого класса, в то время как в 30 наблюдался перебор с желающими.

Эксперты в области школьного образования считают, что слияние школ в отдельных случаях возможно, но в целом для всей системы это не выход. «Ряд действительно хороших директоров (Сергей Менеделевич — школа № 57, Ефим Рачевский — центр образования «Царицино» № 548) способны ассимилировать и вкачать внутрь себя несколько разных школьных коллективов и консолидировать финансовые потоки. Но данная консолидация не является и не может быть целью развития образования. Не может быть она и общей внедряемой моделью», — прокомментировал «Газете.Ru» ситуацию вокруг слияний директор НИИ инновационных стратегий развития общего образования Юрий Громыко.

По мнению Громыко, в настоящее время в Москве уничтожается та система инновационного образования, которая создавалась в предыдущие годы, и руководство школ не в состоянии противостоять этому. Директоры школ в основном против слияний, но они бояться потерять своё место в результате подобных объединений.

«Часть родителей сначала восприняли подобные укрупнения и слияния как борьбу с элитарностью и «раскулачиванием» элитарных школ, возможность повысить качество образования своих детей. Но сейчас до многих начинает доходить, что если к талантливому учителю, который на высшем уровне мастерства работает с 15 учащимися, добавить ещё 25, то уровень образования в целом снизится. Будущее за небольшими учебными группами и компактными детско-взрослыми общностями, а не огромными социальными цехами школ-бантустанов, которые стали насаждаться в Москве», — уверен Громыко.

Источник: http://www.gazeta.ru/social/2013/01/23/4938309.shtml

А, вот и репортаж политвестника: http://www.youtube.com/watch?v=ARo3iXqra_k

http://www.shevkin.ru/?action=ShowTheFullNews&ID=847

Оккупационное образование

18.01.2013 -

А ларчик просто открывался! Те вопросы, которые задавали себе думающие люди на протяжении последних 20 лет относительно того, куда ведут образование России, имеют простой ответ. Мы колония США с 1991 года.

США выкачивают из России финансовые ресурсы — по оценке Е.Федорова 300 млр. долларов в год, человеческие ресурсы. Естественно, что метрополия старается предупредить нарастание национально-освободительное движение за выход из-под «опеки» США. Для этого Россия должна быть бедной и дикой. Не развиваться (нам запрещено иметь собственную систему кредитования для подъема производства, строительства и т.п.), а население России надо держать в невежестве. Так что наша образовательная политика — это политика оккупационная. Как у Гитлера. Не случайно так много наблюдательных людей отмечают похожесть того, что делали немецкие власти с образованием на оккупированной части СССР, с тем, что делает проамериканское Министерство образования и науки РФ.

Е.Федоров утверждает, что закон об образовании писался в интересах не России (какие могут быть интересы у колонии?), а в интересах метрополии, что работать в минобразе у нас могут только агенты США.

Я и раньше об этом догадывался, писал об этом в своих опубликованных «на бумаге» и в Интернете материалах, но я строил предположения, которые только и могут объяснить, почему реформируемая отрасль (образование) загибается. Теперь об этом говорит депутат Государственной думы.

Приведу его высказывание из другого источника.

«Законопроект я не внес, а направил на согласование в Минобразования. Через неделю меня вызвало американское посольство с просьбой отчитаться, почему я такую инициативу проявил. Понятно, что ситуация контролируется, и на неофициальном уровне».

Как это возможно без контроля США над минобразом. Оказывается именно минобраз у нас является иностранным агентом! А мы удивляемся, что это у него никак не получается сделать в интересах России? Ответ предельно прост: интересы России никто не собирается учитывать.

Поссмотрите сами по ссылке:
http://poznavatelnoe.tv/fedorov_occupation_obrazovanie

и забейте в поисковик «мы колония США» — найдете много интересного.

И последнее. В Москве тихой сапой идёт процесс слияния бюджетных организаций. Этот процесс навязан окупационным минобром по примеру США. Так вот там ещё во времена Дж.Кеннеди пришли к выводу о неэффективности школ-монстров. Читайте:
http://www.shevkin.ru/?action=Page&ID=850

Теперь подумайте, кто и зачем навязывает нам свой печальный опыт. Циничность наших североамериканских «доброжелателей» и продажность минобраза зашкаливают. Всё делается, чтобы надолго, если не навсегда, отбросить нас на обочину истории.

А в это время разрабатываются концепции развития математического образования в развитие пожеланий В.В.Путина. Теперь это должна быть концепция развития математического образования в колониальной школе?

http://www.shevkin.ru/?action=ShowTheFullNews&ID=845

Проект «Учительский дом»

Два наброска

Утреннее солнце мгновенно освещает мысли. А если оно неожиданно вышло из-за ноябрьских туч, то свет в душе кажется нескончаемым. Так было и сегодня утром. Но недолго. Услышала очередную новость, восторженно провозглашённую с экрана, и свет в душе умалился, начал тускнеть и постепенно угас.

А новость была такая. В Нижегородской области стартовал новый проект «Учительский дом». В одном из сёл в доме учительницы была открыта начальная школа. Рамиля Хасянова — так зовут учительницу -   будет не только учителем (на экране красивая картинка: учительница пишет что-то на интерактивной доске), но и директором, и завхозом. Она станет поваром. За сим опять следует эпизод – дети за столом, учительница ставит перед ними стаканы  — картинка,  сопровождаемая  комментарием: «Такого вкусного какао, сваренного на козьем молоке, не попробуешь в обычной школе». Далее показывают учительницу со шваброй и ведром. «Сама мою», — звучат её слова. (Я сразу задумалась. Комната огромная, в этом году в школе два ученика, в следующем добавится ещё два, потом, наверное, ещё. Начальная школа состоит из четырёх классов.. Если даже десятком человек количество учеников  ограничится, всех покормить, за всеми убрать, думаю, не так просто…)

Далее показывают школьный двор. Корреспондент сообщает, что учительнице выделено несколько соток земли. Рамиля Хасянова  на экране начинает разучивать с ребятами несложные спортивные упражнения. (В сюжете, показанном по другому каналу, пошла гусиным шагом по двору, что-то объясняя). Затем камера показывает куриц, и тележурналист взахлёб рассказывает, что и сельским хозяйством дети будут заниматься. Славным итогом сюжета прозвучали слова: «Правительство Нижегородской области планирует создание пятидесяти подобных школ».

Казалось бы, идиллия. Рай земной. Достойное решение проблемы малокомплектных школ. Но, поскольку мне восторженность чужда, недовольное  воображение моё сразу нарисовало учительницу, ведущую одновременно уроки в четырёх классах, пусть и с компьютером, и с интерактивной доской, но в четырёх… Она попутно следит за кастрюлей с супом, думает, что надо купить кнопок, гвоздей, стекло вставить…

После уроков, пусть даже она проведёт их – бесплатно, так как это не оплачивается – раздельное ведение уроков -  в полторы смены, надо браться за тряпку и прибирать помещение. А не мешало бы и с кем-то позаниматься…Надо в магазин за продуктами идти, меню на завтра писать – не ровён час, СЭС налетит (называю по-старому, чтоб понятно было), а ещё кучу бумаг для РУО напечатать и для бухгалтерии (если  бухучёт на неё саму не навесят). Тетради проверить, к урокам подготовиться, праздник провести…Ой! Не знаю, как остальным, а мне стало интересно, как эта каторга оплачиваться будет.

Полезла в Интернет. Нашла цифру, поданную опять-таки, как благодеяние: целых 20 тысяч! За работу трёх человек (ладно, совместим директора с завхозом, повара с техничкой, об учителях нескольких даже не говорю). Сравните двадцатитысячную заработную плату с зарплатами начальников даже районного масштаба. И не сравнивайте лучше…

У меня, честно говоря, маты полезли, хоть ещё недавно я таких слов не употребляла. Конечно, нельзя маленьких детей увозить на целый день от родителей. Конечно, надо учить дома. Но организовать-то всё надо по-человечески. Почему-то у нас всегда находятся деньги на оплату труда чиновников, а вот на оплату труда «маленьких людей»  катастрофически не хватает. Слишком много расплодилось, видимо…

***
…И стало мне горько, хоть я и покинула школу в этом году. Покинула, потому что закрылась моя школа, как и 12 тысяч школ в России. Осталась начальная. Дай Бог, чтоб продолжала она жить в школьном здании, чтоб не постигла её судьба нижегородских школ…

Вспомнилась мне и недавняя поездка к брату. Более двадцати лет он проработал в лесном посёлке. Сначала учителем, потом директором школы. Последние несколько лет её …хранителем. А как можно назвать человека, который, уже  почти ничего не получая – какие-то проценты (после того как осталось лишь начальное звено),  на свои деньги  — других давно не выделяли – покупал мел, гвозди, вёдра, краску, приколачивал сломанное, менял обветшавшее?..

Два года тому назад и начальную школу в его посёлке закрыли. Лесоразработки в том краю почти прекратились – вывоз неудобен, только по узкоколейке, перегрузка, переправка через реку… Люди стали уезжать. Процесс естественный, но до предела  ускоренный произошедшими в стране переменами. Двадцать лет назад посёлок был удобным, чистым, весёлым. Сейчас всё заброшено. Нет медпункта, клуба, почты. Существует ещё один магазин. В посёлке осталось меньше сотни жителей. В основном, старики. Много заброшенных домов.

На ранее многолюдной улице, где рядом с новенькими двухэтажками думали построить другие новые дома, стоят два скелета с провалившимися крышами (что растащено, что выбито), а в последнем двухэтажном доме ещё чуть теплится жизнь. В двух подъездах, вместе взятых, живёт пять человек. В двенадцатиквартирном доме…  Средний подъезд, уже нежилой,  зияет выломанными рамами. Нет в посёлке уже пилорамы, поэтому каждую ненужную (оставленную доску) тут же прихватывают ловкие руки. А то ведь и на гроб порой не найти…

Увидев всё это, я обратилась с мольбой к брату: «Уезжай ты отсюда! Домой возвращайся! Школа-то уже закрыта!» «Нет! – сказал он. – Я слово себе дал: не дам разрушить школьное здание». Я поговорила-поговорила, да и замолчала. Потому что понимаю, какая часть души вложена…

Ходит он к брошенному зданию школы каждый день. Осматривает, нет ли где урона. Особенно после праздников, когда приезжают гости, молодёжь. Обходит, заколачивает, чем придётся. Тут уже не до красоты…

В день моего отъезда подошли мы вместе с братом к школе, постояли.  Ещё торчат столбы на месте волейбольной площадки, не совсем зарос травой стадион,  тянутся ввысь берёзы, когда-то посаженные школьниками, но окна и двери здания, рассчитанного на две сотни учеников, заколочены досками. Застенчиво улыбнувшись, брат признался: «А знаешь,  я ведь к первому сентября даже кабинет один приготовил… Пришёл первого, посидел там… нет, не с бутылочкой… стопку потом выпил, дома. Так, с лимонадом…» Произнося эти слова, брат подошёл к школьной двери, потрогал её рукой, помедлил…

А у меня, стоящей позади него, сердце разрывалось от боли. Я вскоре должна была уехать домой, а он – остаться.  Остаться  — последним хранителем заброшенной школы в умирающем лесном посёлке…

Что лучше? Первая картинка или вторая? Опять-таки не знаю…

http://www.stihi.ru/2011/11/03/9803

Забытый юбилей

Десятилетие программы модернизации образования не отмечалось потому, что ненужные ее пункты перевыполнены, а нужные провалены
Забытый юбилей Образование,Модернизация,Россия,Страсти по ЕГЭ

Рисунок: Сергей Жегло

Забытый юбилей — это десятилетие программы модернизации образования. Основные ее идеи были провозглашены 29 августа 2001 года на заседании Госсовета. Несколько месяцев ушло на разработку концепции, итоговый вариант которой с тех пор размещен на официальном президентском сайте*. Не о празднествах речь — налицо информационный повод для обсуждения важной темы: в каком состоянии находится национальная система образования после десяти лет реформ? Помимо реформы образования в стране осуществлялось множество иных прожектов. Каковы их итоги? Дискуссия об образовании нужна еще и затем, чтобы побудить специалистов к серьезному обсуждению результатов иных реформ нулевых годов. Да ведь и предвыборная кампания идет — власти самое время ответить на вопрос, что сделано.

Перенедовыполненные планы

Сама «Концепция», в отличие от подготовленного недавно раздела об образовании «Стратегии-2020», — довольно внятный документ. Он неплохо написан и не вызывает чувства протеста. Это достаточно полная декларация о благих намерениях, из которых с тех пор осуществилось не многое. Список невыполненных обещаний очень длинен, и я ограничусь примерами. Так, планировалось не только «повышение статуса педагогического работника», но и «доведение к 2006 году средней заработной платы учителей до уровня средней по промышленности», а также «формирование отраслевой системы ипотечного кредитования приобретения жилья». Обещанную разработку стандартов школьного образования завершить не удалось, а начавшееся только что внедрение стандартов в первом классе вызывает слишком большие вопросы. Не случилось «качественного обновления педагогической науки», не наблюдается «обучения на учебно-материальной базе с использованием современного учебно-лабораторного оборудования и учебной литературы». Наоборот, и система методической работы, и система учебно-методических изданий за эти годы разрушены. Процент невыполнения плана установить сложно, поскольку не выполнен и такой пункт: «Необходимо создать отсутствующую до настоящего времени единую систему образовательной статистики и показателей качества образования, сопоставимую с мировой практикой, а также систему мониторинга образования». Тем больший интерес вызывают пункты плана, которые оказались выполнены и сильно перевыполнены.

Ведь о самых крупных событиях предстоящей модернизации в «Концепции-2001» говорилось крайне лаконично. Ниоткуда не вытекало, например, что тема единого государственного экзамена станет центром дискуссии на все десятилетие. Не сулила «Концепция» и «великого перелома» в национальной системе образования, а он взял и произошел. Так, говорилось, что «будут осуществлены специальные меры по поддержке сельской школы, а также ее реструктуризации». С поддержкой дело обстояло очень плохо, но реструктуризация была резвая: число школ за десять лет сократилось с 63 тыс. до 48 тыс.

Ниоткуда не вытекало, что по числу студентов на 10 тыс. человек населения мы выйдем на первое место в мире. Качество подготовки выпускников вузов скверное, и в этом отношении министр А. А. Фурсенко, призывающий к сокращению числа вузов, прав. Вот только лицензии многочисленным скороспелым вузам и их филиалам выдавались именно в системе Минобрнауки. Другая революция в высшей школе — массовый (и очень плохо подготовленный) переход на двухуровневую систему обучения: введение бакалавриата, магистратуры, специалитета.

Достоверная статистика об учреждениях начального и среднего профессионального образования неизвестна, а в проекте нового закона об образовании начальное профессиональное образование элиминировано. Но судя по многочисленным заявлениям (в том числе официальным) о крайней дефицитности рабочих профессий, включая стратегически важные, эти системы тоже подвергнуты нещадной «реструктуризации» ввиду нерентабельности и архаичности. Большие проблемы возникли в системе дошкольного образования. Острая нехватка детских садов характерна для большинства регионов.

Есть, правда, и выполненные обязательства: например, все школы обеспечены компьютерами. Развивалась и программа «Школьный автобус». Только для этого потребовался национальный проект «Образование», курируемый высшими руководителями страны и носивший явно предвыборный характер. Вообще-то «национальным» подобало бы величать проект, решающий в ограниченные сроки крупную национальную проблему. Здесь же ни одной крупной проблемы не решено. Обеспечение школ компьютерами — лишь первый шаг к информатизации образования. Необходимы серьезнейшие разработки обучающих программ и электронных средств обучения. При современных технологиях возникают фантастические возможности для создания эффективных и принципиально новых средств обучения, но никакой серьезной программы действий не существует. Не существует и программы разработки нового содержания школьного образования. То содержание, которое мы сегодня имеем, это в основном бессистемный набор сильно усеченных курсов, созданных для советской школы. Обещания существенно увеличить расходы на образование частично выполнены. Вслед за существенным ростом ВВП — а в основном это результат резкого повышения мировых цен на энергоносители — заметно подросли и расходы на образование. Но эффективность их низка. А в относительном выражении (в этом году 4,2% ВВП выделено на образование) мы уступаем и ведущим, и быстроразвивающимся странам.

Общий вывод таков: выдвинутые десять лет назад лозунги «Качество!», «Эффективность!», «Доступность!» не реализованы. Напротив: налицо быстрая деградация национальной системы образования. Высшая школа превратилась в крайне раздутый черный рынок по продаже дипломов. Системы начального и среднего профессионального образования разрушены. Школа превращается в институт натаскивания на ЕГЭ.

Почему все это произошло?

Ошибки — в методологии реформаторов

Изобилие ошибок, допущенных в ходе модернизации образования, указывает на то, что речь идет не о случайных просчетах, а о крупных системных ошибках, тиражируемых по всей цепочке решений и действий. На мой взгляд, такие системные ошибки кроются в методологии реформаторов образования. Де-факто они приняли за основу следующие четыре принципа.

Во-первых, принцип ограниченного контингента. Как известно, действующая сегодня модель вертикали власти основана на прохождении команд сверху донизу, от Москвы до самых до окраин. Это требует исполнительности, а следовательно, и строгого отбора функционеров на всех уровнях; нужны, что называется, «свои». «Своих» всегда мало, что имеет следствием крайнюю ограниченность круга лиц, принимающих решения. Ограниченность количественную, а значит, неизбежно и качественную. В сфере модернизации образования практически монопольное право принятия решений принадлежало и принадлежит Минобрнауки во главе с А. А. Фурсенко и Высшей школе экономики (ректор Я. И. Кузьминов). Монополизм узкой группировки всегда чреват ошибками, а национальная система образования — система в высшей степени сложная. При ее реформировании необходимы постоянные высокопрофессиональные дискуссии, точный и честный анализ и предлагаемых решений, и хода преобразований. Этого сделано не было. Зато активно включался административный ресурс для продвижения идей модернизаторов и продавливания соответствующих законов. Мнения оппонентов попросту игнорировались.

Во-вторых, остаточный принцип по отношению к образованию (равно как и к науке, культуре и т. п.). Говоря об остаточном принципе, обычно имеют в виду недостаточность финансирования. Она действительно налицо, но я имею в виду нечто более серьезное: выбор вертикалью власти приоритетов. На словах и министр Фурсенко, и высшие руководители страны постоянно декларируют и приоритетность образования, и озабоченность сложившейся ситуацией. На деле, однако, в центре внимания иной круг вопросов: сырьевая отрасль, грандиозные проекты типа Олимпиады, Сколкова, нанотехнологий и т. д. Проблемы образования остались на далекой периферии. В этих обстоятельствах основным занятием государства в образовании стала имитация деятельности.

Любая система образования стоит на «четырех китах»: содержание образования, преподавательский корпус, средства обучения, образовательная среда (понимаемая как совокупность всех факторов общественной жизни, влияющих на образование человека). В ходе модернизации никаких серьезных мер по поддержке и системному развитию не принималось ни по одному из этих направлений. Минобр занимался задачами либо второстепенными (яркий пример — ЕГЭ), либо надуманными (двенадцатилетка). Другая сторона имитации — постоянные декларации о несуществующих успехах. Все инициативы министерства якобы результативны, все новшества — благотворны, все руководители, как в центре, так и на местах, — безупречны и безоговорочно авторитетны.

В-третьих, рыночный принцип: система образования — это сфера производстваобразовательных продуктов и услуг. Разумеется, задача создания такой сферы не решена. Судя по качеству знаний современных школьников, студентов, представителей многих профессий, говорить о высоком качестве образовательных услуг не приходится. Судя по бедственной ситуации со средствами обучения, рынок образовательных продуктов тоже не сформировался. Но много хуже другое. Слов нет, разумно организованная экономика образования — важное средство построения эффективных образовательных систем. Но ситуация, когда одно из средств превращается в главную цель, недопустима. Победил воинствующий экономизм. Возобладали примитивный бухгалтерский подход и стремление к экономии любой ценой. Образование человека — сложнейший внутренний процесс, а обучение — колоссальный совместный труд ученика и учителя. Система стимулов к этому труду весьма своеобразна, не подлежит оценке в рублях и не может быть сведена к чисто финансовым рычагам.

Так, концепция подушевого финансирования явно не додумана. Например, пределы расширения какой-либо самой знаменитой школы ограничены как количеством учеников, так и дефицитом высококвалифицированных учителей. Введение новой системы оплаты труда учителей в зависимости от качества ведет к резкому смещению целей образования: выпадает система ценностей, приходится ориентироваться на явно неполную и предельно формализованную систему критериев. Говорить о высоком статусе учителя, превращенного в производителя услуг (проще говоря, в обслугу) не приходится.

Наконец, четвертый принцип хочется назвать принципом примитивногодетерминизма. Для «модернизаторов» характерна вера в то, что достаточно придумать систему формальных установлений — и их реализация немедленно окажет чудотворное воздействие. Предельным формализмом пронизаны практически все инициативы — «стандарты», двухуровневая система обучения и т. д.

Верно сказано: «Бойтесь простых решений!» Процесс образования человека — это процесс вероятностный. Гарантировать те или иные результаты обучения, большинство из которых не подлежит формализации в принципе, нельзя. Можно лишь стремиться к повышению вероятности успеха. А для этого нужна постоянная и упорная работа по совершенствованию содержания образования, повышению преподавательского мастерства, модернизации средств обучения, облагораживанию образовательной среды, то есть все то, о чем начисто забыли наши бессменные реформаторы.

О роли личности в истории

Возникает вопрос: а почему, собственно, удается столь успешно проводить в жизнь столь непопулярную политику? В поисках ответа приходится обратиться к проблеме роли личности в истории. В нашем случае — к роли министра Андрея Фурсенко, которому принадлежит своеобразный рекорд: он сохраняет пост министра образования России с марта 2004 года — много дольше всех своих предшественников.

Не год и не два раздаются призывы к отставке Фурсенко, обладающего очень высоким антирейтингом. Однако в последнее время становится популярной такая точка зрения: «Дело не в Фурсенко. Он — только исполнитель». Частично это верно. Конечно же, Андрей Александрович — проводник политики, одобренной высшим руководством страны. Свидетельство этому — многочисленные поправки к Закону об образовании, узаконивающие все инициативы министерства. Все они незамедлительно подписывались президентом Путиным (до 2007 года), а затем президентом Медведевым. Но наличие постоянной поддержки сверху нисколько не умаляет выдающихся достоинств Фурсенко. Он действительно высокоэффективный менеджер, умеющий добиваться поставленных перед ним целей. Подлинная власть — реализованная воля. Воля к проведению «модернизации» была проявлена недюжинная. И воля, и таланты. Какие?

Прежде всего это удивительная выносливость. По моим наблюдениям, в каждый из восьми министерских лет Фурсенко публиковал и произносил много больше слов, чем Ленин в 1918 году. Грандиозен и список посещенных им географических пунктов. Другое дело, что при работе в режиме «пчелки на галерах» времени на серьезные размышления не остается. Зато хорошее образование, грамотная речь и прекрасные манеры позволяют министру избегать крупных ошибок и явных провалов. Прославились, кажется, всего два его высказывания из разряда «оговорок по Фрейду». Это заявление на озере Селигер: «Школа должна готовить не творцов, а квалифицированных потребителей» — и высказывание, особенно эффектное в устах выпускника матмеха ЛГУ: «Высшая математика убивает креативность». В целом же его выступления очень недурны — говорится или пишется то, что, как правило, не вызывает у слушателей или читателей особого протеста. Это придает некое правдоподобие предлагаемым инициативам.

К тому же министр мастерски уходит от возражений. Показательно, например, что он не участвует в сколько-нибудь длительных дискуссиях с оппонентами — даже интервью у него берут исключительно дружественно настроенные журналисты. Когда Фурсенко заявляет, что его инициативы получили массовое одобрение на многочисленных встречах с профессиональной общественностью, он говорит правду. Но не всю: он забывает сказать, что аудитория на местах подбирается далеко не случайным образом, а из президиума внимательно наблюдают за ситуацией представители местного начальства. В частности, именно по этой схеме проходили обсуждения и скандального учебника истории, и печально известного «Стандарта» для старшей школы.

Неприятие учителями и преподавателями вузов «реформ по Фурсенко» очевидно. Но коллективные формы протеста отсутствуют. На вопрос «Почему?» я получаю ответ: «Все без толку. Они никого не слушают». Или: «Я делаю свое дело и не хочу, чтобы мне мешали». Весьма весом и иной мотив: для многих зарплата учителя или преподавателя вуза — единственный источник существования.

Учителя пишут минобровским чиновникам необозримое множество всевозможных отчетов — сами чиновники наслаждаются полным отсутствием публичной отчетности, то есть законченной безответственностью. Практика ежегодных отчетов по всей системе министерства народного просвещения дореволюционной России осталась в проклятом прошлом. Так же, впрочем, как и отчеты РУНО и ГУНО перед советскими и партийными структурами. Остались только закрытые внутренние отчеты и ежегодные отчеты министра на коллегии министерства. В дружественной аудитории. За закрытыми дверями…

На редкость эффективный менеджер Андрей Фурсенко, несомненно, попал в Историю. Но мы-то за что вместе с ним?

Программа модернизации «по Фурсенко» — это набор псевдонаучных положений, далеких от сущностных проблем российской системы образования. До сих пор ярчайшим примером псевдонаучности считалась деятельность незабвенного Трофима Денисовича Лысенко. А. А. Фурсенко, конечно же, во многих отношениях отличается от Т. Д. Лысенко, который был дремучим невеждой, фанатиком и бессребреником. Но и масштаб современного бедствия много выше. Лысенко подорвал только сельское хозяйство и биологическую науку. Последствия правления Фурсенко — быстрая деградация всей национальной системы образования, а следовательно, и запрограммированная тотальная кадровая деградация во всех сферах.

Вывод очевиден: необходима принципиально новая образовательная политика. Контуры этой политики (включая динамичную программу действий) могут быть разработаны достаточно быстро; это модернизаторы не слышали оппонентов — профессионалы вполне осведомлены обо всем спектре наличных идей. Принципы, на которых новая политика должна базироваться, несомненно, будут сильно отличаться от действовавших до сих пор. Так, в основу должен быть положен принцип подлинной приоритетности образования: для достижения реалистичных целей привлекаются все необходимые ресурсы, а не те, которых не жалко. Необходимы — как бы ни были еще с перестроечных времен затерты эти термины — дебюрократизация, широкая гласность и демократизация системы образования. На смену «эффективным менеджерам», видящим только бухгалтерские балансы, должны прийти ответственные профессионалы. Не надо себя обманывать: речь уже идет о ликвидации массовой малограмотности — вялыми полумерами таких задач не решают.

Само собой разумеется, что новая образовательная политика должна будет пройти честное открытое обсуждение.

http://expert.ru/expert/2011/50/zabyityij-yubilej/