Гражданская инициатива

За бесплатное образование и медицину

«Преподавателей вузов превращают в офисный планктон»

17.12.2012

«Преподавателей вузов превращают в офисный планктон»

Анна Юрьева

8 декабря Госдума во втором чтении рассмотрит проект закона «Об образовании в Российской Федерации», который вызвал крайне негативную реакцию образовательного сообщества. О том, что произойдет с российской средней и высшей школой в случае, если закон будет принят в нынешнем виде, Мнениям.ру рассказала участница образовательной колонны на митингах протеста, доктор исторических наук, профессор кафедры истории Московского педагогического государственного университета Елена Галкина.

Проект закона «Об образовании в Российской Федерации» уже прошелпервое чтение в Госдуме и до конца года должен быть принят окончательно. Как именно он будет работать, еще только предстоит понять. Тем временем вузовское сообщество пытается реагировать на процессы, которые уже произошли в российском образовании.

Одним из проявлений такой реакции стало заявление Ученого совета филологического факультета МГУ, в котором констатируется «катастрофа как в школьном образовании вообще, так и в его гуманитарном сегменте в частности». Многие усмотрели в этой формулировке преувеличение и страх перемен. Как вы полагаете, действительно ли гуманитарное образование серьезно деградировало?

На мой взгляд, в последнее время ощущается реализация государственной политики по уничтожению российского гуманитарного образования. Это подтверждается и новыми образовательными стандартами для школы, где, с одной стороны, уделяется место русскому языку, литературе, истории, но, с другой стороны, эти предметы практически полностью выхолощены.

Вместо предоставления академических знаний, вместо базовых понятий, рассказа о процессах в развитии, о закономерностях, особенностях развития регионов нам предлагаются предметы, мозаичные по своей задумке, не дающие системной картины мира. Этот тренд в образовательных стандартах говорит о том, что государство понимает гуманитарную культуру как нечто орнаментальное и путает науку и идеологию.

В образовательных стандартах для старших классов отсутствуют названия литературных произведений, а присутствуют литературоведческие понятия, которые можно изучать на абсолютно любом материале. Это предоставляет возможность для коммерциализации образовательного процесса. То есть условную Донцову мы будем изучать бесплатно, а если кто-то хочет изучать Льва Толстого, то добро пожаловать на дополнительные занятия. Что такое конфликт, герой-протагонист, мы можем объяснить и на примере великих произведений Донцовой.

Это на уровне стратегии. На уровне тактики мы видим недофинансирование гуманитарных вузов по сравнению с техническими. Это хорошо заметно даже поопубликованным в интернете сведениям о зарплате профессорско-преподавательского состава в октябре 2012 года. Разница в зарплатах между преподавателями технических и гуманитарных специальностей  в 1,5–2 раза.

Представители власти не раз заявляли, что приоритет в развитии страны — это курс на модернизацию. Разве из этого не следует, что технические специалисты должны получать определенные стимулы, преимущества?

А образование вовсе не развивается по этой логике. Если мы посмотрим на последние успехи нашей науки и техники, то мы поразимся тому, что техническая наука тоже катастрофически недофинансирована. В меньшей степени, чем гуманитарная, конечно, но все равно очень существенно. В России доля бюджетных расходов на научно-технические разработки в 2–2,5 раза ниже, чем в развитых странах.

Нет причин искать противоречия между физиками и лириками, противопоставлять себя технарям. Противоречие есть между объективными потребностями общества и государства в плане развития науки и конкурентоспособности национальной экономики на этой основе и, с другой стороны, представлениями чиновников о том, как это должно быть.

Недавно на пресс-конференции вы озвучили тезис о том, что с вступлением в силу нового закона из образования исчезнет преемственность и особенно сильным окажется разрыв между средней и высшей школой. Как это соотносится с фактом существования ЕГЭ, который, по замыслу, должен обеспечить эту преемственность и предоставить всем равные возможности?

То, что озвучили авторы заявления, напрямую вытекает из существования ЕГЭ как формы контроля при том его содержании, которое есть сейчас. Сама по себе идея сделать централизованную проверку знаний выпускника, не заставляя его ехать за тридевять земель с неизвестным результатом, хороша. Во многих странах мира такая система апробирована. Вопрос в содержании. Если мы посмотрим на опыт Великобритании, где есть A-level, на основе которого люди поступают в ведущие вузы, то мы увидим, что его содержание в части гуманитарных предметов больше похоже на советский выпускной экзамен, чем на ту систему тестов, которая разработана у нас.

Там школьники фактически пишут сочинения, выполняют творческие задания, которые показывают и потенциал человека в плане его аналитических способностей, и то, насколько он в состоянии выразить свои мысли адекватным языком, причем не только на современном английском, но и в стилистике, к примеру, XIX века. Все это оценивается в соответствии с четкими критериями, которые доступны выпускникам и их родителям. И эта система прекрасно существует на протяжении десятилетий. Сама подготовка к такому экзамену учит человека излагать свои мысли, учит понимать текст.

У нас же ответы на все вопросы экзамена можно дать механически и получить неплохой балл. Можно не знать половины материала, не владеть культурой речи, потому что такие знания в действительности не проверяются в ЕГЭ.

Даже те знания и навыки, которые ученик получал на протяжении первых девяти классов, за последние два года уходят, он учится только отвечать на тесты. Естественно, в результате на первом курсе университета мы вынуждены проводить ликбез и восстанавливать тот уровень, который необходим для продолжения обучения и который был убит ЕГЭ.

Что кардинально изменится с принятием нового закона «Об образовании» в случае, если он вступит в силу в таком виде, в котором был предложен правительством?

В плане ЕГЭ закон ничего не меняет, само содержание экзамена регулируется подзаконными актами, и это тоже ужасно, потому что менять его можно как угодно.

Если закон примут в теперешнем виде и не учтут поправки, то, во-первых, будут полностью легализованы все пути коммерциализации образовательных учреждений, которые имеются сейчас на нелегальной основе, начиная от средних учебных заведений при университете и заканчивая школьными поборами.

Кроме того, закон не гарантирует бесплатную магистратуру, то есть вторую ступень высшего образования. Формулировка о ее бесплатности очень обтекаемая и может быть трактована по-разному. Закон написан длинно и неясно.

Отсутствует положение о преемственности содержания образования между различными ступенями, прежде всего между средней школой и высшей. А между тем это основа гарантий бесплатного качественного образования. В СССР это было заложено во всех законах об образовании.

Сейчас формулировка очень расплывчатая, она предполагает массу трактовок. И наиболее очевидной трактовкой является то, что преемственность не гарантирована. Можно обучать так, чтобы она была, но можно обучать и по-другому, в пределах государственного образовательного стандарта, который тоже уходит на уровень подзаконных актов. Их принимают безо всякого общественного обсуждения и экспертизы. Иными словами, содержание стандарта, по которому обучается вся страна, зависит от нескольких человек в Министерстве образования.

Из предыдущего закона 1992 года, который был гораздо либеральнее, следовало, что федеральный образовательный стандарт утверждается Госдумой и является законом, а это уже предполагает общественный контроль за содержанием образования.

Дополнительное образование целиком переводится на уровень муниципального финансирования. У муниципалитетов денег нет никогда. Это значит, что данные формы обучения либо станут полностью платными, либо просто умрут.

Закон не определяет, таким образом, критериев качества образования. Кто будет определять его для каждого конкретного учебного заведения? Смогут ли на это повлиять студенты, ученики и их родители, сами педагоги?

Что касается автономии высшей школы и вообще самоуправления в системе образования, то его сфера крайне сужена. Никаких гарантий самоуправления высшей школы нет, не говоря уже о средней.

В законе говорится о трех вариантах выбора/назначения ректора, но к каким вузам какой из этих вариантов будет применяться, не уточняется. Кроме того, упоминаются такие органы, как попечительский совет школы или собрание коллектива в вузе. Но полномочия этих органов, возможность влиять на принятие решений никак не отрегулированы. Закон занимает 300 страниц,  там многое прописано до последней детали, но при этом базовые вещи остаются в свободном плавании.

Когда вместе заработают ФЗ-83, образовательные стандарты, новая система оплаты труда и новый закон «Об образовании», школы и вузы превратятся в источник дохода для того, кто его возглавляет. Скажем, назначили ректора или директора, который, исходя из этой законодательной базы, может как угодно распоряжаться фондом заработной платы и вообще бюджетом, выделенным на его учебное заведение в соответствии с подушевым финансированием. Его главная задача — оказать образовательную услугу в рамках стандарта как можно дешевле. Все остальные деньги он может тратить, куда хочет. И это тоже страшно, потому что одной из основ образования как системы является свобода творчества преподавателей. Она в свою очередь завязана на самоуправление. Чем больше самоуправление, тем больше свобода творчества.

В сентябре школы перешли на новую систему оплаты труда (НСОТ), после чего учителя недосчитались части средств, которые получали ранее. Многие даже приняли решение покинуть профессию. Распространилось ли действие НСОТ на вузовских преподавателей и в чем ее специфика?

Новая система оплаты труда заменила единую тарифную сетку, которая гарантировала минимальную ставку, и все остальные разряды составляют какие-то проценты от нее. По новой системе минимальная ставка также сохраняется, она немногим больше прожиточного минимума. К примеру, ставка профессора не превышает 7000 рублей. А все остальное — это надбавки, размер которых определяет руководство учебного заведения. Руководители получили огромные возможности для того, чтобы увеличивать зарплату себе. Я общаюсь с учителями и знаю, что абсолютно нормальна ситуация, когда директор школы и его заместители получают по 100–150 тысяч рублей, а учителя — по 10–15 тысяч. Такая возможность — следствие новой системы оплаты труда.

Как и у школьных учителей, у многих вузовских преподавателей с начала учебного года снизилась зарплата, это связано с оптимизацией системы управления. С одной стороны, введено подушевое финансирование, а с другой стороны, нашим законодательством не установлены максимальные нормы труда для педагога. Он может работать на 1,5-2 ставки, никто не будет на это обращать внимания. Поэтому сейчас руководство учебных заведений проводит такую политику: гораздо выгоднее содержать мало педагогов, платить им зарплату, среднюю по региону, но реально это зарплата не за одну ставку, а за 2–2,5. Обычная ставка учителя составляла 18 часов в неделю, значит, теперь он преподает 36–40 часов. Он получает 50 тысяч рублей, но какой ценой?

Естественно, из этого в первую очередь следует значительное снижение качества образования. Для учителя преподавание становится конвейером. Он не может нормально проверять работы, не помнит в лицо своих учеников, не знает, какие у них проблемы. Об индивидуальном подходе смешно и говорить. То же самое происходит в вузах. Если ранее существовала система, где максимум преподавательской деятельности — это 900 часов в год, то теперь эти 900 часов стали обязательным минимумом. И при этом идет сокращение ставок. Таким образом, руководство вузов так же, как и директора школ, экономит на преподавателях.

То есть заставляет их стать эффективными преподавателями по версии министра Ливанова?

Что автоматически будет означать, что вузовским преподавателям придется проводить на рабочем месте 40 часов в неделю, как офисному планктону. Все почему-то совершенно забывают, что к занятиям нужно готовиться, нужно повышать свой преподавательский и научный уровень. По советской системе преподаватель должен не более 40% своего времени работать в аудитории, иначе он не сможет качественно исполнять свою работу, не успеет прочитать ни одной новой монографии по своей теме. Через пять лет этот преподаватель отойдет в прошлое со своими знаниями.

Если отсчитывать реформу образования от первых экспериментов с ЕГЭ, то она длится уже более десяти лет. На ваш взгляд, есть ли в этой реформе какая-то концепция, какой-то план и конечная цель? Законодатели хотят только лишь сократить расходы на образование или в итоге, уйдя от советской школы, мы должны прийти к какой-то новой модели?

Естественно, главная цель — это снижение социальных расходов. Но не стоит думать, что все так банально и цели исключительно тактические. Если мы посмотрим на некоторые высказывания представителей элиты, к примеру, на слова Германа Грефа на Петербургском экономическом форуме, на слова Владимира Жириновского в ходе первого чтения проекта закона «Об образовании», на некоторые другие, то мы поймем, что везде скрыто или явно фигурирует одна и та же мысль: слишком грамотное население очень опасно. Им трудно управлять, оно много требует, и постоянно существует риск свержения строя. Чем более народ безграмотен и темен, тем эффективнее будет система управления.

Мы не можем, конечно, говорить о каком-то заговоре, о целенаправленном демонтаже системы образования с целью отупления населения. Но на интуитивном уровне такое представление у нашей политической верхушки, очевидно, имеется.

Они представляют идеальное общество в России обществом двух культур, как в XIX веке. Есть западноевропейская культура: элитарное образование, которое получают за рубежом, там же покупают технологии, воспитывают детей. А с другой стороны  темное забитое население, которое в силу интеллектуальной неразвитости не способно на активные действия. И между этими двумя культурами — непреодолимая пропасть. По крайней мере, исходя из высказываний нашей элиты, таким мне видится их идеал.

Можно ли говорить о законе «Об образовании» как о неизбежности? Есть ли шанс, что депутаты учтут мнение профессионального сообщества?

Профессиональное сообщество уже предложило свои поправки, которые внесены на рассмотрение в соответствующий комитет Госдумы. Работать с нами соглашаются, естественно, только оппозиционные фракции: «Справедливая Россия», КПРФ. Поскольку большинства у этих фракций нет, то судьба этих поправок зависит от нашей позиции. В последний год общественное мнение уже что-то значит, в том числе в государственной политике, на него иногда вынуждены ориентироваться, так что нельзя говорить, что все потеряно, нужно бороться до конца. Если закон будет принят в таком виде, как он есть, значит, будем планировать другие протестные действия.

http://mnenia.ru/rubric/society/prepodavateley-vuzov-prevrashchayut-v-ofisnyy-plankton/

3 комментария

  1. План уничтожения образования в России изложен на 404 страницах! Это план селекции малообразованных абитуриентов, студентов-блатников, недоучек бакалавров и магистров, фпльшивых каандидатов и докторов наук.
    Но это еще не все! К этому плану должны быть еще присовокуплены 70 (!) подзаконных актов. Вот они-то и будут по усмотрению чиновников регулировать систему образования в нашей стране.
    Это план вползания религии в процесс образования. Он, этот процесс, вообще-то уже пошел.
    К примеру, вчера пермский телеканал UTV подробно и с наслаждеием вещал о том, как местные иерархи РПЦ оболванивают сирот в одном из детских домов Пермского края. Детский дом, это государственное учреждение? Если да, то по какому праву церковь ведет там проповеди среди самых незащищенных граждан моей сраны? Конституция грубо нарушается, а телевидение края умильно показывает, как это делается.
    Теперь, когда этот вредоносный закон подписан, основания для попрания Конституции появляются и у этой ветви… власти. Да, РПЦ лезет во власть. Если не административную, то уж во власть над незащишенными неокрепшими юными душами сирот — точно!

Добавить комментарий