Гражданская инициатива

За бесплатное образование и медицину

Тема: Наша новая «Школа». Как телесериалы переоценивают ценности

02.06.2013

Тема: Наша новая «Школа». Как телесериалы переоценивают ценности

Стойте на посту тухлой нравственности недоубитых скотов. Идите в светлое будущее, где от вас ни х…я не будет ничего зависеть. А у нас другой мир. Другая реальность. Да, она х…евая. Да, она нереально х…евая. Но мы, в отличие от вас, убого испражняющихся в словоблудии в уютненьких ЖЖ-шечках (как же я ненавижу вас, тупые придатки насквозь просоленных Совком мозжечков!), что-то делаем. Что-то меняем… Вечно и яростно, как весенняя капель, неотвратимо и совершенно напрочь, как самоубийственная атака в кромешной тьме ночной переправы… Землю уже тошнит от вас. Изыдите. В 2012 году на Земле останутся только сверхлюди. Такие, как мы.

Сценарист сериала «Школа»

Знающие люди говорят, что дети индиго сменят нас на планете, что они — новая раса. Не то, чтоб нас убивать будут, а так, потихонечку, полегонечку однажды вытеснят.

Врагов надо знать в лицо. Так что давайте посмотрим на них повнимательнее. А тут еще и сериал «Школа» на Первом подоспел — смотри не хочу.

Основную массу рецензий на сериал можно свести к присказке про зеркало, на которое не следует пенять. А следует-де школу реформировать, реформировать и еще раз реформировать. Однако для этого не мешало бы и понимать, является ли современное состояние российской школы явлением локальным, внутрироссийским, или оно имеет определенный универсальный характер, и, как только общество достигает определенного уровня развития, учителя, ученики и учеба становятся совершенно чужими и не интересными друг другу, независимо от географии. Сравним школу российскую с немецкой школой. И поможет нам снова телевидение.

Германский канал ZDF несколько лет назад провел эксперимент, отправив немецких десятиклассников шестнадцати и семнадцати лет на четыре недели в реконструированный интернат 1954-го года. Место действия: город Салем, что на Боденском озере. Собственно, там и сейчас интернат — чрезвычайно престижный и дорогой — и обучаются в нем, главным образом, дворянские детки Европы. Встречал там и нескольких детей российских олигархов. Повод для моего посещения интерната, правда, был хуже не придумаешь — катастрофа самолета с российскими детьми на борту. Но не будем об этом…

Итак, двенадцать парней и двенадцать девушек, практически взрослые по российским меркам, прощаются с родителями: слезы текут рекой, обнималки-целовалки, ну как же, почти на целый месяц расстаются.

Школьная форма приводит ребят в ужас. Хоть и выглядит она почти как «от Армани»: носочки для занятий в классе, носочки для занятий спортом… Все продумано до мелочей, даже плащи-дождевики в наличии. Девушек дополнительно шокирует нижнее белье: ну как можно носить такие широкие трусики?!.. Парней приводят в замешательство подтяжки: как ими пользоваться, куда крепить? В результате размена, три человека (объект и два помощника спереди и сзади) на одни подтяжки, человек побеждает.

Краску с лица положено стереть — в 50-е ею только кинозвезды баловались. Да еще дамы легкого поведения. Волосы заплетаются в косички — какой кошмар! Парни переносят стрижку по последней моде того времени стоически.

Вместо зубной пасты зубной порошок. «Лучше уж вообще не чистить», — считает одна из девушек.

Первый тест — география. Вопросы «самая высокая гора в мире» или «название сосулек, растущих вниз» встречаются осоловевшим взглядом. Камера скользит по листкам: на двадцать вопросов по три-четыре ответа. Результат теста: десять «колов», десять «двоек», четыре «тройки». Преподаватель комментирует для телевидения:«Самую высокую гору Европы не знает почти никто. Пара человек вспомнили, что Дунай течет в Германии, Австрию вспомнил один, устье в Румынии — один, все страны — никто».

А действительно, зачем новой расе география? География — наука извозчиков, а тут в любом захолустном магазине — навигационные системы. Хочешь — к машине клей, хочешь — на шею вешай. В программе немецкой школы уже несколько лет географии нет. Как отдельного, без случки с другими дисциплинами, нефакультативного предмета нет даже природоведения (за возможным исключением в некоторых землях Германии). Климат, рельеф, атмосферу, океаны, страны, их экономику с политикой — все под нож.

Как еще не убрали из школы курс математики?! Действительно, зачем она нужна, когда у всех калькуляторы в кармане. Впрочем, еще не вечер. И робкие попытки желающих что-либо изменить (обязательное сочинение возвращено в экзаменационную программу гимназии) ни к чему не приведут. Предметы как «наука питания» уже сейчас занимают ведущее положение, а из «старых наук» останутся одни лишь «иностранные языки». Только вот зачем они, если говорить не о чем?

Вернемся, однако, к проекту немецкого телевидения. Гораздо больше находчивости ученики демонстрируют, когда нужно спрятать личные вещи перед осмотром комнат: мобильники засовываются в мягкие игрушки, шампуни — в цветочный горшок…

Десятиклассникам показывают как застилать кровати. Десятиклассники наблюдают за манипуляциями скептически: то, что бывают простыни, которые не натягиваются на матрац, они не знали. Первые самостоятельные попытки: процедура повторяется несколько раз, все вспотели, некоторые лежат, задрав ноги, — не могут больше. Но и тут рано или поздно человек побеждает.

На обед дают печень, для 50-х — деликатес, мясо в те годы ели раз в неделю, в лучшем случае. 50 лет спустя многие едят печень явно впервые, популярностью она не пользуется…

Урок математики, устный счет. Поднимают девочку.
— Сколько будет 7х8?
Девочка в раздумьях…
— Сколько будет 4х5?
— 20?
— 17х3?
— 44?…
Поднимают следующую девочку, она уже знает, сколько будет 17х3:
— 17х3?
— 51
— 3х17?
— 51 (подумав)
— 28х4?
Тишина…
— Ты должна сразу посчитать: 80, 32, 112… 48х6?
Молчание… Вызывают мальчика:
— 272?
— Неправильно
Вызывают следующего:
— Может быть, 288?

Уже на второй день у четырех девушек не выдерживают нервы: они сбегают из интерната, находят первый попавшийся ресторан, где напиваются пивом, накуриваются «Мальборо» и наедаются шоколадом.

Из последующего разговора с учителями:
— Вы уходили за территорию?
— Мы хотели помочь улитке.

— Курила?
— Да. …Случайно!

Сигареты и прочее барахлишко «с воли» конфискуется, трое наказаны уборкой двора, зачинщица же должна в одиночестве подумать над своим поведением. Та впадает в истерическое состояние, орет, ревет, посылает учителей на все буквы алфавита, распускает руки и отказывается подчиняться. В 50-х ее бы отправили домой (нет, скорее к психиатру), тут же к ней посылают подругу, которая должна привести ее в чувство. Помогло: сутки спустя она снова в себе. Надолго ли?..

Работа в саду встречается тихим недовольством. Параллельно голос за кадром рассказывает, что в 50-х школьники часто ездили на сельхозработы. А урок танцев явно всем нравится, вот только слово «фокстрот» так сложно выговорить.

Урок немецкого языка. Явный прогресс: средний балл по результатам теста — 2.5. Впрочем, в 50-е этот тест писали 6-классники. Все хором учат склонение существительных: «кто — лиса, кого — лисы, кому — лисе…» Мне вспоминается второй класс…

И снова математика. Предлагается расставить по возрастанию следующие 4 числа:
-7/3, 2/5, ¼, -1.9
Калькуляторов нет. С заданием справляются пятеро из 24…

И снова ничего необычного. Как описывал свой опыт преподавания во французских университетах российский профессор-математик Виктор Дос: «Среди пятидесяти моих учеников-первокурсников восемь человек считали, что три шестых (3/6) равно одной трети (1/3). И это молодые люди, только что сдавшие «научный БАК» (французский ЕГЭ), т.е. тот, в котором приоритет отдается математике и физике».

Прошла неделя — пришла почта. Но не всем. Неполучившие начинают плакать прямо в классе. Как же: неделя без СМС-ок, мейлов, чатов, асек и звонков — не фунт изюму. Несколько писем приносят с опозданием — их обладатели плачут еще сильнее. По горячим следам телевизионщики берут интервью у мальчика (17 лет). Голос у мальчика дрожит, грудь сотрясают рыдания: его девушка опоздала с отправлением письма, и теперь ему придется ждать целую неделю…

Плановая, но неожиданная проверка комнат. По условиям эксперимента с собой из дома можно было взять всего одну личную вещь, существовавшую и в 50-х. Вещи, которые участники с завидной находчивостью утаили при въезде, коварные учителя выносят ящиками. И снова рыдания — у девочки забрали дневники и семейные фотографии. Ну не изверги ли? Девочку, прижимающую к сердцу свое последнее сокровище — мягкую игрушку, утешают всей комнатой.

Иначе у парней:
— Больше ничего нет?
— Нет.
— Точно?
— Да.
— Уверен?
— Да.
— Слово чести?
Предательская пауза затягивается.
— Да.
Камера берет крупным планом скрещенные за спиной пальцы.

Мальчик со скрещенными пальцами и отрыдавшая свое девочка явно льнут друг к другу. Первого в интернат провожали целых две подружки, вторую — друг, один. Все трое, похоже, в прошлом.

Урок биологии. К разборному макету человеческого торса вызывают девочку. Учительница указывает на легкие:
— Возьми эти две части сверху и скажи, как они называются.
— Я не знаю.
— Ну хорошо, их две. Подумай, что это может быть.
Девочка молчит.
— Может быть почки?
— Те, вроде, ниже…
— Тогда что же?
Девочка молчит.

— А теперь вытащи эту штуку. Что это?
— Пищевод?.. (держа в руке сердце)

— Теперь вынимай вот эту штуку. Что это?
Тишина.
— Она вкусная! (подсказывает учительница)
— Печень! (дружно несется с задних парт, не забывших первый обед в интернате)

— Мадита, вы ведь не хотите стать врачом?
— Нет. (девочка широко улыбается)
— И слава богу. (думает учительница и так же широко улыбается)

Самые ненавистные уроки — уроки этикета. Вилка туда, вилка сюда — какая к черту разница! И почему мужчина, зайдя в ресторан с дамой, обязан идти к столу первым?..

Впрочем, былинный рыбий жир — еще ужаснее. Ребят кормят им с ложечки. Некоторых приходится уговаривать, дольше всех — парня-англичанина. В конце концов, уламывают и его.

Физкультура. «Для большинства девочек — первое знакомство с «козлом», — рапортует голос за кадром. «Явно не последнее», — думается мне. — «Козлов» в их жизни еще будет предостаточно».

А мальчиков таки замучила совесть: сначала двое, а потом и все остальные идут сдавать «последнее», самое ценное — дезодоранты, зубочистки и крем для лица…

Как же некоторые страны дошли до жизни такой? Главных причин, на мой взгляд, две. Первая — развитие информационного общества. Раньше ребенок шести-семи лет, идущий в школу, стремился постигнуть мир, и учиться ему было интересно. К годам четырнадцати интерес пропадал, появлялось понимание необходимости образования для будущей жизни. Сегодня ребенку, окруженному компьютерами и телевизорами, все о мире ясно уже к годам одиннадцати. Не зря считается, что телевизионная реклама несет в себе больше данных, чем школьная программа. Кстати, и мыслить ребенок учится соответственно — ни на одной теме внимание более чем на минуту-две не задерживается. Только и щелкает пульт телевизора: с одного канала на другой, с другого на третий, цап, цап, цап…

Интерес к учебе, следовательно, пропадает в самом раннем возрасте. И когда школьные годы подходят к концу, а ученик задумывается о будущей карьере (о том, что знания нужны уже просто для того, чтобы интереснее жить, вряд ли кому-нибудь приходит в голову), оказывается, что поезд ушел, и наверстать упущенное невозможно.

Вторая причина — полное отсутствие как возможности, так и желания стимулировать ребенка в образовательной системе. Дети в прямом и переносном смысле плюют на учителей, учителя озабочены тем, чтобы не дай бог никого не обидеть. Школа превращена в «развлекаловку», но дети все равно предпочитают ей компьютерные игры. В американских школах кроме развлечений еще присутствуют уроки политкорректности и любви к родине.

Каких-то конечных результатов учебы уже никто и не требует. Да и откуда им взяться. Отсюда — введение в обучающий процесс так называемых «портфолио» как заместителя экзамена. Если нельзя оценить то, что ученик сделал, то можно хотя бы попробовать узнать о том, что делал. Проходил, принимал, составлял, участвовал… И больше картинок, больше картинок! Заодно и подать себя научится, а значит — подороже себя продать. А что еще надо, правда?

В немецких школах распространены задания для учеников следующего вида: «Вам необходимо разузнать, какое здание в нашем городе самое старое и получить о нем подробную информацию» или «На тротуаре валяется мертвый крот. В какое ведомство или службу вам нужно обратиться, чтобы крота с тротуара забрали?». Человек, научившийся в детстве соображать, решит такие вопросы без труда по мере поступления. Но если школа соображать уже не учит, то хоть чуть, но поможет подобная дрессировка конкретных примеров. Вот и ломают голову учителя, как послать детей подальше и на подольше, а дети затем носятся по посланным маршрутам.

Там где царит невежество и взаимное неуважение, растет наглость и хамство. Если и раньше встречались самовлюбленные дети-хамы, презирающие учителей, то теперь уже иные дети представляют собой исключение из правила. А если еще в игру включается агрессия и насилие…

Так директриса одной из школ в Берлине Бригитта Пик потребовала как-то роспуска собственной школы. Насилие, царящее в ней, полностью вышло из-под контроля, занятий практически нет, идут непрерывные драки, выбиваются двери, жгутся петарды, учителей избивают или игнорируют.

Все индиговее и индиговее…

А «Школу» я больше смотреть не буду. Скучно. Выглянуть в окно может быть интересным. Но не долго. А если это драма, а не «вечно и яростно, как весенняя капель, неотвратимо и совершенно напрочь, как самоубийственная атака в кромешной тьме ночной переправы», то у нее есть свои законы и должны быть экспозиция, завязка, развитие действия и развязка, должен быть не только ритм, но и темп, и еще куча разных вещей. Но пусть об этом уже напишет кто-нибудь другой.

Дмитрий Коган

http://liberty.ru/Themes/Nasha-novaya-SHkola-.-Kak-teleserialy-pereocenivayut-cennosti

Добавить комментарий