Гражданская инициатива

За бесплатное образование и медицину

Сказка про курочку Рябу и ее золотое яичко

28.06.2013

Сказка про курочку Рябу и ее золотое яичко

А. Игнатенко

(по мотивам русской народной сказки)

Жила-была курочка Ряба…

Ну, курочка как курочка – несушка, пеструшка, как и все жители курятников,  немножко встрепанная петушком, но ладненькая и аккуратненькая. Кормили справно. Петушок обязанности исполнял старательно. Светило ласковое весеннее солнышко. Хотелось жить, радоваться и радовать других. И вот решила эта курочка снести яичко не простое, а золотое. Ну, и мужа порадовать, и хозяйство поддержать.

         Как решила, так и поступила. Дело-то не очень трудное, только постараться чуток. Ведь золотые петушки и раньше на Руси появлялись. Не с неба же они падали…  Забралась она на главный насест, аккурат между петухом и индюком–методистом. К петушку бочком прижалась. Сидит. Снесла. Греет и виду особого не подает. Да и с чего клюв-то раздувать? Высидеть достойного петушка – самое что ни на есть куриное дело.

Возможно, все бы и закончилось хорошо, не сунься бабка к насесту за яйцами. Зашла она, и давай с корзинкой по насестам рыскать. Медленно, но верно приближается к центральному насесту. Сидит Ряба, ни жива–ни мертва. К петуху посильнее прижалась, глазки прикрыла – пытается пучком соломы прикинуться. Не помогло. Турнула бабка несушку с насеста, глядь — а там блестит! Схватила она яичко, к носу поднесла, рассмотрела. Обомлела баба, корзинку с яйцами выронила, что-то залепетала, яичко в подол спрятала и засеменила вон из курятника.

В курятнике затихли. Индюк склонил голову с насеста и уставился на корзинку с разбитыми яйцами.  Ряба, поперхнувшись, прыгнула на место, выпучила глаза и застыла. Петух некоторое время сидел молча, потом повернул к Рябе голову, внимательно посмотрел ей в глаза и со всей дури  въехал клювом по лбу.

— Ду-ура! — сказал он. — Если уж задумала золотых птенцов выращивать – не лезь в президиумы, а спрячься подальше, укройся и сиди, чтоб тебя не видели и не слышали!

         Ряба отползла в угол и затихла. Куры сбились в кучку и перешептывались. Петух нервно дернул шпорами, нахохлился и замер. Индюк прервал созерцание разбитых яиц, вздохнул и изрек: «Добром все это не кончится…». Подал в отставку и ретировался из курятника.

А в это время бабка как раз досеменила до деда.

— Гляди, старый, вот счастье наше привалило-то! Будет у нас свой золотой петушок! Теремок обновим, тебя в лечебном молочке искупаем, да и я разок окунусь, и-и… — Аж язычком чмокнула!

         Дед молча осмотрел находку, заметался по избе, закрывая все окна и двери, вернулся к яйцу и попробовал его на зуб.

— Золотое, — прошептал он. Голова пошла кругом, ноги ослабли. Перспективы ощущались, но рассудок начал давать сбои. И решили они петушка из яичка поскорее достать.  Тюкнул дед яичко ложкой. Яичко благородно звякнуло, но не поддалось. Дед наддал сильнее. Результата не последовало. Дед вошел в раж, и давай яичко и об стол, и об стену… Бил-бил – не разбил. Бабу затрясло. Выхватила она у деда яичко и давай то скалкой, то кочергой охаживать… Била-била – не разбила. Дед еще пару раз попробовал, да не вышло. Упрел только. Взяла баба яичко, на полочку положила. Сидят на скамейке супротив яйца, глазами хлопают, пот со лбов утирают, а чего делать – не знают.  А петушка-то золотого ух как хочется! Аж мочи нет.

— Слушай! — говорит баба, — а давай позовем мышку, что недавно к нам поселилась. Она ж вроде как ученая. До нас в какой-то Высокой Экономической Школе приживалась. Авось подскажет нам, сирым, как петушков золотых достать и растить.

         Позвали.

Мышка, конечно, тут как тут и с большой радостью.

— О-о! – кричит, — так это ж как раз мой профиль! Золотых птенцов доставать, растить и уму наставлять я ж этому еще во Всемирной Лавке научилась! Мы это быстро и эффективно, и по-менеджерски, и по научному экономическому подходу!

         Заскочила она на полочку, подбежала к яичку и давай рассказывать, как надо… И про индивидуальную траекторию развития птенца спела. И про обретение им компетенций сразу после вылупления, минуя знания, умения и навыки, поведала.

А дед-то с бабой сидят, слушают. Рты раззявили, слюну струйкой пускают, глаза выпучили, моргать перестали.  И так она разгорячилась, и лапками жестикулирует, и хвостиком от радости размахивает. Ну и махнула по яичку. Да так, что оно с полки-то бряк, да на мелкие кусочки. А внутри еще сыренько – не вызрел петушок-то.

         Плачет дед. Плачет баба. А мышка не унывает. Спрыгнула она на пол, остатки птенчика слизнула, носик позолотевший отерла, а скорлупки в кучку сгребла и говорит:

— Не плачь, дед, не реви, баба! Мы это быстро поправим. Куры есть, и петух их еще топчет. Главное тут — процесс реформировать и массовое несение золотых яиц наладить! Это мы запросто. Переведем кур и петуха на пояичное кормление. Снесла, высидела – услугу оказала – зернышек получила. Золотое – побольше, обычное – поменьше. За толщину скорлупы и вес цыплят стимулирующие доплатим. Я, — говорит, — вам  концепцию разработаю, птенчики золотые у нас не то что кукарекать, петь нежно будут, а за это немножко скорлупок возьму.

         Директиву написала, золотых скорлупок (сколько влезло), за щеки запихала и подалась развивать концепцию, двигать реформу и собирать команду реформаторов. Оставшиеся скорлупки мышка сказала собрать в кучку и оставить на реализацию реформы. Для успешного управления реформой,  обустроила  штаб-квартиру на чердаке.

         Слухи по деревне идут быстро, а такие и подавно. Мышку стали видеть чаще, в том числе и у других курятников. Сначала на самокате, потом на мотоцикле, а затем на подержанной, но иномарке. Ощущение появления потенциальных конкурентов заметно подлило «масла в огонь». Дед спешно, старательно и доходчиво довел директиву до кур и петуха, а баба пошла считать положенные курам зернышки.

         Рябу вытащили с насеста, почистили и поздравили с присвоением звания Золотой Несушки. За ней закрепили  право на почетное место слева от петуха, но, с таким же как у всех, пояичным кормлением. За участие во всех торжественных и протокольных мероприятиях с обязательным докладом на тему: «Золотые яйца – реальность и перспективы» доплачивали отдельно. Ряба справлялась. На шестом выступлении она уже рассказывала о двух одновременно снесенных ею золотых яйцах.

Чердак был перестроен в мансарду с отдельным подъездом и парковкой. Над дверью была вывешена красивая табличка: «Центр златояйцевого внедрительства».

Прошел месяц. Куры стали стройнее. Золотые яйца не появлялись.

Позвали мышку. Та привела с собою мыша — внедрителя, представив как специалиста по организации процесса. Тот осмотрел курятник, набил щеки скорлупой из заветной кучки и изрек: «Надо стандартизировать процесс ухода за цыплятами после вылупления – будут золотеть в отроческом возрасте». Дед довел до курятника стандарт отрочества, баба стала обеспечивать внешний контроль.

На десятой юбилейной межкурятниковой конференции «Золотое яйцо как фактор стабильности и инноваций», Ряба поведала о трех одновременно снесенных яйцах. Председательствующая мышка выступила с сообщением об успешных результатах внедрительства в отдаленных курятниках.

Провели Конгресс, учредили Академию. Выбрали академиков.

Цыплячьи пайки урезали, но провели в курятники интернет.

Куры стали еще стройнее. Золотых бройлеров замечено не было. Но цыплята вылуплялись. Как и обещала мышка, тихие и задумчивые, но еще не пели. Натыкались на предметы, сильно путали мам и нещадно гадили на отца, когда было чем…

         Снова позвали мышку. Та пришла, усиленная двумя большими мышами – специалистами по раннему развитию и итоговому контролю. Осмотрев содержимое курятника, специалисты вернулись в дом, присели у заветной кучки, заполнили защечные мешки и изрекли: «Очень важно стандартизировать этап вынашивания и насиживания, внедрить Единое Перьевое Исследование Потомства (ЕПИП), а следующий месяц объявить Месяцем Курицы!». Откушав предложенного сыру, специалисты удалились писать документы.

— А еще надо омолодить корпус наседок! —  крикнула вслед деду мышка, усаживаясь в персональное авто.

Провели торжественное открытие Месяца Курицы. В адрес несушек было сказано много теплых слов. Выступления затянулись и закончились, когда растроганные курицы, уже мирно спали на насестах. Утром дед пошел за топором, баба заторопилась за чугунком и корзиной для перьев… Пока дед «омолаживал» курятник, баба зачитывала оставшимся  стандарт раннего яйценососохранения. Ряба сидела за петухом и делала вид, что конспектирует и готовится к очередному выступлению. Петух считал удары топора, покрякивал и подергивался, прикрыв глаза крыльями. Остальные несушки, силясь приподнять гребешки, старались выглядеть как можно бодрее и поэффектнее расправить перышки. В некоторых курятниках остались только совсем молоденькие несушки. Но они прочно сидели в сети и были сильно удивлены тем, что «Одноклассники», это не их птенцы, а «В контакте», совсем не их петух. Вакансии стали заполнять несушками восточных пород. Они имели явные преимущества: могли сами добывать себе пищу, были неприхотливы в еде, питье и житье, но кудахтали с сильным акцентом и несли оч-ч-чень мелкие яйца.

Внедрили ЕПИП.

Составили рейтинги курятников.

         В некоторых курятниках стали появляться крашенные под золото яйца и птенчики. С несознательными элементами вел нещадную и безуспешно борьбу экстренно созданный орган – Яйце-Кур-Надзор под председательством того самого индюка–методиста. Ряба выступила с резким осуждением махинаций при прохождении процедуры ЕПИПа, призвала к бескомпромиссной борьбе с враньем и поведала о четырех (…), одновременно снесенных ею золотых яйцах. Индюк внимательно выслушал выступление и тихонько пробубнил себе под нос: «Да, пора. Определенно, на каждой войне должны быть свои предатели…». Подал в отставку и ушел  в законотворческую деятельность…

Один раз вылупился птенец, подававший признаки золотистости. На радостях успели защитить четыре диссертации, провести два банкета, награждение на самом высоком уровне и даже приватизировать под уникума весомую часть курятника. Но детальный анализ показал, что самец (это был он) просто рыжий. Молодое дарование поначалу определили по департаменту Жар-Птиц. Но вскоре, убедившись в его низкой теплоотдаче, перевели в агентство по технологиям шапок-невидимок.

         Куры откровенно худели. Петух осунулся. Золотые перья и яйца не просматривались,  да и простых стало заметно меньше. В округе явно ощущался недостаток не только золотых, но и вообще петушков… Однако по официальным отчетам, золотые яйца неслись в огромных масштабах, но почему-то совсем не там, где эти отчеты читались.

— Мы-ы-ш-ка-а!!! — хором заорали дед с бабой. — Мышь! Мышь! Мы-ш-к-а-а-а! — То и дело, и все жалобнее, проносилось по деревне.

         У покосившихся ворот остановилось сразу несколько лимузинов, из которых вышла целая комиссия сильно раздобревших специалистов. Направились сразу к остаткам золотой скорлупы…

— Надо писать стандарт несушек! — Изрек один, набивая правую щеку.

— И оптимизировать! – добавил второй, отгребая от других экспертов, остатки золотой скорлупы. – Да, да. Оптимизировать, сократив петухов и объединив курятники в крупные холдинги! – добавил он.

Дед послушно побрел за топором. Баба всхлипнув, пошла договариваться с соседками.

По деревне опять глухо застучали топоры.

Спрятаться петух не успел – не было сил. Да и желания…

Рябу нашли следом за петухом. Она тоже не очень сильно квохтала и недолго билась.

По обглоданным кустам рассыпались, крашенные под золото цыплята. Но на них уже никто не обращал внимания.

Через неделю перестал кукарекать единственный «холдинговый» петух… Он тихо протянул лапки и «склеил» крылышки, чуть-чуть не добежав, до шестого за день курятника.

Ни мышку, ни внедрителей уже ни кто не звал. Они приезжали сами. Чаще вызывали с отчетами, сводками и докладами к себе. Иногда за разносами. Реже за наградами.

Тихо и незаметно из деревни куда-то улетали утки, гуси и даже  индюки. Над домами перестали кружить ястребы и соколы. Прекратились ночные набеги лис.

За отсутствием надобности, дед вывел за ворота и, дав прощального пинка, отправил в отставку дворового пса Шарика…

А на чердаке кипела работа. Там продолжали трудиться внедрители.  Они кому-то отчитывались, кого-то назначали, перед кем-то защищали докторские, из-за рубежа выписывались импортные насесты, совершенствовались методы контроля и составлялись все новые рейтинги.

Наступила осень.

Курятник, хлев и будка глушили тишиной. На бабкино: «цып – цып – цып…» — уже давно ни кто не отвечал.

Субботним утром дед вышел во двор и оглядел хозяйство. Потоптавшись и чертыхнувшись, сел на завалинку, выкурил цигарку, подозвал бабку, что-то шепнул ей на ухо. Бабка ойкнула, Дед еще раз чертыхнулся и погрозил ей кулаком.

Через час, дед решительно распахнул ворота и подался на базар за котом. Бабка засеменила в лавку за крысиным ядом.

июнь 2013г.

http://pedsovet.org/component/option,com_mtree/task,viewlink/link_id,116865/

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *