Гражданская инициатива

За бесплатное образование и медицину

Русофобия в законе

06.02.2014

Русофобия в законе

Журналист Михаил Шахназаров — о рижском пикете в защиту образования на русском

Русофобия в законеМихаил Шахназаров. Фото из личного архива

У латвийских законодателей много различных забав в стиле «разрешить-запретить».

Стоит ли сделать православное Рождество официальным праздником?

Нет, не стоит. Религия — дело хорошее, но в православии много русских, а их радовать поблажками нельзя. Понятно, что не по-христиански, но русские, а вернее, русскоязычные, должны к этому привыкнуть и ни в коем случае не расслабляться.

Хотите 9 мая отпраздновать?

На здоровье! Но ни о каких выходных не мечтайте. А будете возмущаться, так мы снова начнем продвигать идею по уничтожению монумента Освободителям Риги.

Да и другие памятные даты есть, в конце концов. Например, День памяти латвийских легионеров. С факельным шествием молодежи а-ля гитлерюгенд, присутствием некоторых латвийских политиков и ковылянием согбенных, впавших в маразм стариков, до сих пор считающих себя героями.

Им ведь вдолбили за годы последней независимости, что в легион «Ваффен-СС» они попали не по своей воле, а на карательные операции их отряды вела какая-то неведомая сила.

Но самая главная забава латвийских чиновников — это полный запрет обучения на родном для многих жителей Латвии языке.

Во вторник у здания кабинета министров Латвии прошла очередная акция в защиту образования на русском. В этот раз людей с плакатами заставила собраться фраза нового премьер-министра страны Лаймдоты Страуюмы, которая заявила, что рано или поздно все государственные школы перейдут на латышский язык обучения.

По-видимому, одной из своих основных задач вновь назначенный премьер видит усугубление и без того непростой обстановки, создавшейся вокруг системы обучения русских девчонок и мальчишек. Больше этот процесс напоминает издевательство над детьми. В портфелях и рюкзаках лежат учебники на латышском, а само преподавание идет на русском. В итоге постоянная путаница, конфликты с учителями, неприятные разговоры с родителями. Назвали новшество мудреным термином «билингвальное образование». Это как намек и школярам, и родителям: «Тяжело, да! Ничего, будет еще хуже». Неудивительно, что появились семьи, которые, столкнувшись с таким подходом, стали на время отдавать своих чад в школы латышские.

Пусть ребенок в первых классах освоит язык Райниса и Упита, а потом в русскую школу переведем. У знакомых такой опыт закончился сплошным расстройством и немалыми тратами. После четырех классов пребывания в латышском учебном заведении преподаватели русской гимназии по второму разу определили очень смышленого мальчугана в третий класс. Денег же, осевших в карманах репетиторов, вполне хватило бы на двухмесячное обучение английскому в Лондоне.

Но самое интересное то, что, несмотря на все попытки осложнить обучение ребятам, в чьих семьях говорят на русском, именно они наиболее конкурентоспособны при устройстве на работу. Если ранее владельцев серьезных компаний удовлетворяло только знание латышского и английского или немецкого, то сейчас желательно говорить и на языке русском, являющимся родным для 38% населения Латвии.

Многие депутаты сейма и министры замечают эти 38% только тогда, когда речь заходит об их ассимиляции. Именно ассимиляции, а не интеграции, в обертку которой этот процесс пытаются завернуть националы, говоря о необходимости процессов сближения между носителями латышского и русского языков.

В первую очередь это сближение невыгодно многим политикам самим. Если тема с переводом всех школ исключительно на латышское обучение исчезнет, не на чем будет спекулировать — раз, и нечем будет отвлечь народ от проблем — два. Да и третий аспект есть.

В Латвии любое событие сопровождается созданием специальных комиссий и фондов. Обычно на эти нужды выделяются бюджетные средства, размеры которых ничего, кроме возмущения и злости у народа, не вызывают. В качестве примера приведу следующий факт. Созданная, а впоследствии ликвидированная — после трагедии с обрушением супермаркета — комиссия вписала в бюджет «шредер» ценой порядка $2 тыс. Представляете, сколько «шредеров» можно «закупить» при масштабной школьной реформе, если для обличенных властью людей даже заработок на чужом горе был нормальным явлением?

После пикета мне удалось поговорить с несколькими его участниками. Увы, но эти люди прекрасно понимают, что мероприятия такого характера отклика в сердцах латвийского официоза не найдут. Не обратят на них внимания и в Европарламенте. В стенах этой раздутой до невероятных размеров организации есть другие проблемы. Такие как узаконивание однополых браков, усыновление детей гомосексуальными парами и другие процессы, уничтожающие культурные и общественные ценности Европы прошлого. Поэтому вполне понятно, что взоры людей, чьи дети подвергаются унижению, обращены в сторону России.

Эти люди нередко слышат слова российских политиков о недопустимости, возмущении, необходимости принять меры. Но, к сожалению, всё заканчивается только разговорами. Была в советские времена формулировка «высказать общественное порицание». Обычно удостоившийся наказания внимания на него особо не обращал. Так и в ситуации с латвийскими чиновниками, не желающими слышать ничьи голоса, кроме своих собственных.

И самое страшное, что это голоса не трезвого разума, но голоса мести, озлобленности, а зачастую и элементарного невежества. Поэтому так и хочется дать совет устраивающим языковые игрища почитать классиков русской литературы.

Только вот сдается мне, что это вряд ли поможет. Даже если прочтут. Одна надежда, что в России какой-то из бесчисленных пикетов заметят и вступятся если не за язык, то хотя бы за русских детей, проживающих в Латвии.

Читайте далее: http://izvestia.ru/news/565284#ixzz2sYUqbXKg

Добавить комментарий