Гражданская инициатива

За бесплатное образование и медицину

Лишь бы не мешали

04.09.2010

Лишь бы не мешали

Мария Божович

Ведомости № 34 (217) 03 сентября 2010

http://friday.vedomosti.ru/article.shtml?2010/09/03/16175

О конюшнях, театре и о том, что директор школы — еще и педагог, а не только антикризисный менеджер среду 1 сентября у памятника Грибоедову на Чистых прудах прошел пикет против закрытия малокомплектных школ и коммерциализации образования. Многие опасаются, что закон «О внесении изменений в отдельные законодательные акты РФ в связи с совершенствованием правового положения государственных (муниципальных) учреждений» приведет к обязательному платному обучению в России. О нововведениях в области образования «Пятница» поговорила с Евгением Ямбургом, заслуженным учителем РФ, директором Центра образования № 109, более известного как «школа Ямбурга». Это государственное учебное учреждение действительно впечатляет. Здесь есть и конюшни, и ремесленные мастерские, и теннисные корты, и даже собственный флот. Это уж не говоря о таких мелочах, как компьютерные классы, интерактивные доски и туалеты, где стоят живые цветы.  — Почему у входа в школу — всегда охранник? У вас хоть вежливый — Если вы посмотрите на социологические опросы родителей, то увидите, что сегодня на первое место выходит не качественное обучение, а безопасность. Впрочем (смеется), директор всегда окажется крайним: есть охрана — скажут «у вас не школа, а тюрьма», нет охраны — «никакого порядка, проходной двор». Я тут битый час объяснял американскому коллеге, почему перед началом учебного года должен «сдать» школу, а специальная комиссия должна ее «принять». «Ничего не пойму, — говорит он, — у нас все наоборот. Это я принимаю школу, а те, кто мне ее сдают, боятся, что я буду придираться и они на следующий год не получат заказ».

Большинство учителей рады, что им предлагают «единственно верный» учебник.

— Вы руководите школой более 30 лет. Что должен уметь современный директор, чего не умел раньше?

— Множество вещей. Начиная с поиска информации в интернете и кончая умением добывать деньги для школы. Есть даже мнение, что директор — это «антикризисный менеджер». По-моему, здесь роковая ошибка.  Сейчас, как и раньше, директор — прежде всего педагог и не может исходить только из соображений материальной пользы. Иначе на первом месте у него всегда будет покупка новых унитазов и компьютеров.  — А они разве не нужны?

— Нужны. Но иногда важнее сделать то, без чего на первый взгляд можно обойтись. Например, построить театральный зал и ставить спектакли. Это тоже польза — не меньше, чем компьютеры. — А не получится так, что ваши выпускники не готовы к реальной жизни за стенами школы?

— Ничего подобного! Узкий прагматик никогда не добьется профессионального успеха. Вот я был у одного своего выпускника, он пригласил меня на ярмарку. Возле его павильона было в три раза больше посетителей, чем возле других, и не в последнюю очередь потому, что он веселый, артистичный человек. Этот парень много участвовал в школьных театральных постановках. Ведь театральная студия не самоцель, главное — она дает ощущение внутренней свободы и в то же время учит слышать партнера, хоть по сцене, хоть по бизнесу.  Занятие искусством в детстве не противоречит жизненному успеху, это все трусливые выдумки взрослых. Их принцип «меньше знаешь — лучше спишь».

— С 1 января школы Москвы должны перейти на новый федеральный государственный образовательный стандарт (ФГОС), который предполагает среди прочего широкое использование в учебном процессе информационного пространства. Что это значит?

— Ну например, ребенок приходит на урок технологии, как теперь называется урок труда, делает кукол, шьет им костюмы. Затем ставит этих кукол на специальную станцию, включает видеосистему, компьютер и начинает снимать собственный мультфильм. Озвучивает его, на клавиатуре набирает титры. Эти методики прошли экспериментальную проверку, у нее огромный образовательный потенциал. Кое-где в регионах ФГОС уже применяется, только в Москве все это затормозилось.

— Деньги не выделены?

— Выделены! Но есть такие структуры в московской мэрии, как, например, Москонтроль и Управление информатизации. И чиновники из этих структур не доверяют профессионалам: боятся, что мы купим слишком дорогие компьютеры, и предлагают дешевые. Но дети ведь должны работать на машинах совершенно иного качества! Так что деньги есть, а потратить их мы не можем.

— Зато вы можете пустить их на ветер, купив заведомо неподходящее оборудование.

— В соответствии с 94-м федеральным законом сумма свыше 99 тыс.  рублей может быть потрачена только после конкурса на снижение цен.  Иными словами, я обязан покупать самое дешевое. У меня все холодеет внутри, когда я подумаю, какого качества школьные завтраки будут у фирмы, предложившей 50-процентную скидку. В этом году у нас стены в физкультурном зале чуть было не покрыли дешевой краской для фасадов, которая выделяет вредные вещества. Хорошо я поймал строителей за руку. Но им-то хочется вбиться в свои три копейки да еще прибыль получить.

— Что же мы будем делать, когда вступит в действие закон о коммерциализации бюджетной сферы?

— На первый взгляд в этом законе есть свои преимущества: мне предоставляют право быть автономным, ведь никто лучше руководителя не знает проблем учреждения, его потребностей, бюджета и т.д. Но вот в одном регионе губернатор отдал приказ — и школы стали автономными.  Однако за расходом бюджета следит казначейство, а значит, ни одну копейку нельзя потратить самостоятельно. Такая финансовая независимость — все равно что нюхать цветы через противогаз. Вообще с этим законом путаная история, там каждую запятую надо понимать. К нему, вот увидите, будут приняты еще сотни нормативных актов. Но вообще тревожно. Как говорил один остроумный поэт, «у власти в лоне что-то зреет».

— То есть ничего определенного, рано гнать волну?  — С одной стороны, тот, кто гонит волну, рискует оказаться в ложном положении. Дескать, закон еще не начал работать, а вы на нас уже вешаете всех собак. С другой стороны, когда начнет, уже ничего не поделаешь. Вопросов, конечно, возникает много. Предполагается, что будет госзаказ: обучить столько-то детей по таким-то предметам. По каким? Сколько стоит обучение одного ребенка? Каждый регион по одежке протягивает ножки, и получается, что в Москве обучение ребенка стоит одну сумму, а в Туле — другую. Еще проблема: до сих пор нет закона о дополнительном образовании — секциях, кружках. В любом немосковском регионе учреждение допобразования должно платить за аренду земли. Москву Лужков от этого пока освободил, но что будет дальше? У нас в школе и теплоходы, и лошади, и теннис. Имеются оплаченные из бюджета часы кружковой работы, но, поскольку их не хватает, есть и платные услуги, на оказание которых мы имеем право.  Но все наши мастерские и корты могут завтра оказаться вне закона.

Как вооруженные бандформирования.

— На какие деньги вы все это приобретаете и содержите?

— Из бюджета, и родители помогают. Но это право еще нужно заслужить.

Помощь принимается только от тех, чьи дети учатся на «4» и «5».  Иначе это будет взятка. Перед школой стоит замечательный памятник Булату Окуджаве — обратили внимание? Так вот на него несколько поколений выпускников собирало деньги.

— А другим школам даже на нормальные завтраки не хватает.  — Ага, вот и Валерий Шанцев, тогда еще вице-мэр, тоже поначалу возмущался: почему в одних школах кони прыгают, а в других крыши текут. Я ему ответил, что могу раздать своих коней по другим школам, но послезавтра они погибнут. Потому что их надо холить, лелеять, любить. Там, где есть энтузиазм руководителя и мощный коллектив, все получается. Некоторые директора говорят «вот бы мне столько денег, как у Ямбурга». Так вы прежде придумайте что-то, а деньги найдутся.  — Как вы относитесь к тому, что в России закрывают школы?  — Это наше вечное стремление сэкономить на спичках — закрыть все, что кажется избыточным, будь то малокомплектные школы или специализированные учебные учреждения. И у нас, и в Европе все больше детей с синдромом дефицита внимания, им трудно научиться читать, писать. У демографов такое явление называется «генетическая усталость». На этом фоне происходит оптимизация штатного расписания, то есть по всей стране дефектологи, психологи выводятся за штат. А ведь в «лихие 90-е» психологические, медицинские службы, наоборот, создавались по всей стране. Если так пойдут дела, то скоро на математику некому будет ходить.

— Так что это — головотяпство?

— Это вопиющая некомпетентность чиновников — отщипни от пятки — будет мозг — и отсутствие сплоченного профессионального сообщества.  — А его нет? Но нужно же бороться хотя бы за свои профессиональные интересы, например, за то, чтобы школьным преподавателям не навязывали «идеологически верные» учебники.

— Большинство учителей рады, что им предлагают «единственно верный» учебник. Меньше выбора — меньше головной боли.

— Но ваш-то Центр образования подстраивается под учеников, а не перемалывает их под себя. Зато дети и родители все время стоят перед выбором: в какой класс пойти, какую методику выбрать.  — Мы прорвались в конце 1980-х, и пока эту территорию отстаиваем. Но как мясник на бойне знает, куда ударить корову, чтобы она упала, так и у нас достаточно слегка пересмотреть подход к государственным стандартам образования или изменить типологию учреждения — например, сказать, что с завтрашнего дня есть только школы, а центров образования не существует, — как все плоды 30-летней работы, и не только моей, будут потеряны. Впрочем, я не паникер и глубоко убежден, что Америку можно открыть, а закрыть нельзя. Жаль только, что мешают. Мы бы дальше ушли.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *